Глава 9. Немного веселья.

Наше время

      Мы зашли в клуб, и меня накрыла волна музыки и криков. И... стонов?       Кхм, ну что ж, это Ад.       Синие, фиолетовые и зеленые лучи пробивались сквозь клубы дыма, превращая воздух в мерцающую завесу. Они были такими яркими, что я инстинктивно потёрла глаза руками, стараясь привыкнуть к разноцветной полутьме.             Пытаясь не смотреть в сторону излишне любвеобильных грешников, я прошла внутрь к бару, куда меня притянул Энджел.       Он грациозно уселся на барный стул, подтянув меня к соседнему ногой.       — Нам два ангельских шота, — скомандовал он бармену, небрежно помахав рукой. — Ну что, ты в своей жизни пила что-то крепче сока?       — Конечно! И, между прочим, я хорошо переношу алкоголь! Может, даже тебя перепью. — я играючи показала ему язык.       — Ну, меня ты вряд ли перепьешь, у меня опыта больше. — Он театрально закатил глаза и улыбнулся. — Просто не скажешь по тебе. Ну, знаешь, до этого... преображения. — он окинул меня взглядом, намекая на волосы, макияж и платье.       Две стопки звякнули о стойку. Энджел осклабился и подтолкнул одну ко мне.       — До дна!       Мы синхронно запрокинули головы и влили в себя напиток. Огонь хлынул в горло, растекся по венам, и внутри разлилось тепло.       — Сколько тут градусов? — закашлялась я.       — Достаточно, чтобы расслабиться! — Энджел засмеялся и тут же заказал ещё.       Так продолжалось неизвестно сколько. В последний заход я, поддавшись на уговоры, попробовала коктейль «Стон». Горло сжало так, будто его попытались вывернуть, но потом горечь отступила, уступив место взрыву ледяного лимона и приторно-сладкой малины.       — Нельзя понижать градус, детка. — Энджел ткнул мне пальцем в лоб.       Окончательно опьяневшие и окрылённые, мы покинули этот клуб и вплыли в соседний. Устроившись за игровым столом, мы прошлись по нескольким партиям в какую-то нелепую карточную игру, чьи правила менялись с каждым новым раундом и, кажется, зависели исключительно от настроения Энджела.       — Не было же такого правила! — воскликнула я после очередного проигрыша.       Энджел, заливаясь смехом, заявлял, что было, просто я забыла о нём.       Я сделала обиженное лицо, но через секунду мы оба рассмеялись. Под хмелем в принципе почти всё становилось невероятно забавным.       Усмехнувшись в последний раз, мы растеклись по столу лужицами. У меня уже кружилась голова.       — Может, во что-то, где правила хотя бы есть? В покер? — у меня загорелись глаза от призрачной надежды взять реванш.       — М-м-м, нет уж, для этого тебе к Хаски, он в этом ас! — всхлипнул Энджел, утыкаясь пушистой щекой в прохладное дерево стола.       Он имеет в виду Хаска?       — А… Почему он вообще работает в отеле? Ну в смысле, не кажется, что ему тут нравится.       — Его олень притащил, вроде у них сделка какая – то. — Энджел зевнул.       И снова Аластор. Что же он задумал? Чарли говорила, что он не верит в искупление и этот отель для него что – то типа развлечения, но черта с два я в это поверю.       Внезапно к нам подошли двое демонов неприятной наружности.       — Хэй, не хотите познакомиться? — скользко спросили они и сразу же уселись напротив нас.       Мы с Энджелом лениво переглянулись. В его глазах не было ни капли тревоги — лишь пьяное любопытство и легкая досада, что нас прервали.       Один из демонов, тот, что пошире, осклабился, показывая ряд игольчатых зубов.       — Ну же, паучок, как тебя зовут? — его лапа с когтями легла на руку Энджела.       — Ой, а ты какой горячий! — Энджел игриво подмигнул демону, чья лапа всё ещё лежала на его руке. — Только я свои услуги бесплатно не оказываю. Сними лапку, а то твоя мамаша будет искать, куда ты свои коготки дел.       — Не торопись, мы просто...       В этот момент я кашлянула в кулак, шепнув: «Испепеляющий свет».       Вообще, говорить необязательно, но в таком состоянии визуализировать что-то легче, если проговорить вслух.       Над нашей головой с тихим хлопком возникла и разошлась сфера ослепительно-белого света. Это была всего лишь иллюзия, но демоны инстинктивно зажмурились, отпрянув.       Я моргнула и Энджел преобразился. Из его боков, будто тени, выросли еще четыре длинные руки. В них он сжимал огнестрелы.       Две пары рук Энджела метнули оружие.       Громкие выстрелы прозвучали один за другим, первый грешник сразу же упал, а второй успел сориентироваться и отпрыгнул в сторону. Он хотел достать нож, но я вскинула рукой и перед его лицом появилась призрачная черная тень, спутав его, и Энджел выстрелил и в него.       Всё заняло меньше трех секунд. Лишние руки бесследно растворились, будто их и не было. Энджел, не сдвинувшись с места, лишь поправил прическу.       — ...Так о чем я? — повернулся он ко мне, будто только что отогнал назойливую муху. — Ах да, о том, что ты все-таки проиграла. Так что ты должна мне желание, детка.       Я смотрела на два неподвижных тела, которые уже начинали медленно таять в липкую черную лужу, и не могла сдержать улыбки.       — Ладно, — фыркнула я, отводя взгляд. — Но только если без твоих «Стонов». Мое сердце, пожалуй, не выдержит ещё одного такого напитка.

***

             Я, пьяная, завалилась в отель посреди ночи, босс Энджела вызвал его, так что мне пришлось возвращаться одной. Пол под ногами казался ватным и ненадежным.       Тц, как до номера то своего дойти?       Я уселась на диван в гостиной, вжавшись в его кожаную прохладу, и схватилась за голову.        Время было без четверти четыре, так что в отеле уже было темно, все спали, по крайней мере, я надеялась на это.       В голову больно впивалась заколка, поэтому я сняла её.       Красивая все-таки.       Взмахнув рукой, я сняла с неё иллюзию и кинула куда-то под диван.       Плевать, завтра уберу.       Я уткнулась лицом в прохладный шелк подушки, пытаясь заглушить этот адский стук в черепной коробке.       — Обычно гости предпочитают кровати, — раздался прямо над ухом насмешливый баритон.       Я резко приподняла голову, и тупая боль еще сильнее сдавила голову, я застонала и снова рухнула на подушку, зажмурившись. Аластор сидел в кресле напротив, которого секунду назад там не было, скрестив ноги. Его красные глаза светились в полумраке, как угли, а пальцы с длинными острыми когтями барабанили по ручке трости.       — Откуда ты тут взялся? — мой голос прозвучал сипло и сдавленно, словно мне в горло насыпали песка.       — Я работаю в этом отеле, а ты?       — А я… я ненавижу тебя, Аластор, очень – очень сильно — прошептала я, чувствуя, как пьяный туман в голове под его взглядом не рассеивается, а, наоборот, сгущается в липкую, тягучую патоку, в которой тонут мысли. — Ты ведь знаешь об этом?       Аластор смотрел на меня секунд тридцать, его лицо ничего не выражало только эта бесячая, намертво приклеенная улыбка растягивала губы.       — Любишь выпить? — Аластор щелкнул пальцами и на столе появились два стакана.       Я быстро глянула на бутылку виски. От одной мысли о спиртном желудок неприятно сжался.       — Ммм, мне пожалуй хватит...       — Веселая выдалась ночь? — его голос приятно обволакивал сознание.       — Ага…       — Часто выпиваешь? — продолжил он, и я почувствовала, как его пронзительный взгляд будто просвечивает меня насквозь.       — Нет... Последний раз был... очень давно. — Я осеклась из-за резкой головной боли.       — При земной жизни? — Аластор спросил с мягко, но его глаза вспыхнули алым. Он отпил из своего бокала, не отрывая от меня взгляда.       — Нет, когда…когда только попала в Ад.       — И когда это было? — в голосе Аластора проскользнуло что то, но я была слишком пьяна, чтобы до конца распознать, что именно.       — В 1920-м…— промямлила я, тут же внутренне спохватившись.       — Двадцатые, значит. — довольно хмыкнул он.       Я напряглась, с ужасом осознавая, как много уже ляпнула.       Внезапно я почувствовала, как натянулась прядь моих волос. Я вздрогнула.       — Сменила прическу? — Он намотал прядь на палец.       Внутри по телу расползся неприятный холод. Я инстинктивно рванулась назад, и она выскользнула из его пальцев.       — Не трогай меня!       В воздухе повисла звенящая тишина. Его улыбка не дрогнула, но звук сломанного радио, едва слышный до этого, резко усилился, заполнив всё пространство. Его пальцы сжали рукоять трости так, что костяшки побелели.       — Какая резкая реакция на простое касание, — прошипел он. Из голоса исчезла бархатистость, обнажив голую, отполированную до остроты сталь. Это было жутковато-неестественно в сочетании с застывшей на лице улыбкой. — Мы раньше не были знакомы?       — Не думаю, что видела тебя раньше. — Я отползла на другую сторону дивана и подтянула колени к подбородку, внутренне желая исчезнуть, спрятаться.       Рука сама полезла в карман. Я достала помятую пачку сигарет, с трудом выковыряла одну дрожащими пальцами и зажгла. Яркая вспышка зажигалки ослепила на миг, выхватив из тьмы его неподвижную фигуру. Я сунула сигарету в рот, сделала глубокую, обжигающую затяжку. Аластор, ожидаемо, скривился, но в этот раз не произнес ни слова. Только его взгляд стал тяжелее.       Повисла неловкая тишина.       — Какого хера вы тут делаете в четыре часа утра? — Из-за колонны в дальнем углу зала вышел Хаск. Он неспешно приблизился, его глаза скользнули по мне, затем остановились на Аласторе.       Аластор даже не пошевелился.       — Хаск. Какая неожиданность, — его голос был сладким, как сироп. Он медленно повернул голову, шея издала тихий, неестественный хруст. — Что же вынудило тебя прогуляться по отелю в такое время? Не иначе как бессонница? Или, — его улыбка стала чуть шире, — вдруг проявилась социальная ответственность?       Хаск проигнорировал колкость, его лицо оставалось каменным. Он сунул руки в карманы и бросил, глядя на меня:       — Эй. Энджел написал, попросил присмотреть за тобой, потому что ты напилась. — Он произнёс это так монотонно и неохотно, словно повторял заученную, глупую фразу.       — Как трогательна его забота о друзьях. — Прошипел он. — Ну что ж, не буду мешать исполнению столь важной миссии. Спокойной ночи, мисс Эмма. Надеюсь, голова не будет слишком вас мучить завтра.       Он поднялся, и его тень на секунду удлинилась, коснувшись моих ног, прежде чем он плавно развернулся и бесшумно растворился в темноте коридора, будто его и не было.       Только когда тишина снова стала абсолютной, Хаск позволил себе выдохнуть.       — Ты либо пьянее, чем выглядишь, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — произнёс он. Его голос был по-прежнему плоским, но теперь в нём читалась усталая досада. — Тебе с ним не нужно пересекаться.       — Почему? — выдавила я, всё ещё пытаясь собрать расползающиеся мысли в кучку.       Хаск поморщился, будто от зубной боли, и с явным нежеланием бросил:       — Просто совет. С того момента, как ты тут появилась, он стал ещё страннее, чем был, а он, итак, пиздец какой странный.       — Энджел ведь не писал тебе, да? — спросила я, уже почти зная ответ. Хаск коротко, почти незаметно, покачал головой.       — Спасибо тебе. — Я улыбнулась.       — Да не за что. Просто вали уже в свой номер. — Пробурчал он.

***

      Я залетела в свой номер, надеясь больше не пересекаться с Аластором, деревянный столик у кровати скрипнул, будто жалуясь, когда я рывком открыла верхнюю полку. Пальцы нащупали прохладное стекло баночек.       Зашла в ванну, на ходу скидывая с себя платье и остальную одежду. Подошла к раковине — в зеркале на меня смотрела девушка с потухшим взглядом: волосы потеряли наложенный иллюзиями лоск и беспорядочно разлохматились, под глазами проявились синяки, а помада стёрлась, обнажив бледные губы.       Я включила воду, закинула в рот горсть таблеток, наклонилась к струе и сделала жадный, нелепый глоток, чтобы смыть горечь. Ополоснула лицо.       Может не стоит оставаться тут? Рано или поздно Аластор догадается, учитывая ещё и мою болтливость, и отель станет для меня западнёй.       А разве он уже не стал ею?       Я вспомнила вкусные завтраки, как Чарли, сияя, подкладывала мне второй кусок торта, как она пришла ко мне за поддержкой, доверилась мне, хоть мы были мало знакомы. Вспомнила, как смеялась с Энджелом в том клубе, и как Хаск, бубня себе под нос, всё же помог сбежать от Аластора.       И всё это висит на одной тонкой ниточке моего вранья. Стоит ей порваться и Аластор уничтожит меня и это хрупкое подобие нормальности, которое я, сама того не желая, начала считать своим.       Я вздохнула, понимая, что не сбегу, когда у меня наконец появилась хотя бы эта хрупкая надежда на нормальную жизнь.       Я упала на кровать, накрылась одеялом с головой, и темнота нежно приняла меня в свои объятия. И на этот раз, когда веки наконец сомкнулись, за ними не было красных глаз, кошмарных алых морей и теней.