Глава 11

Лучезарная улыбка украшала губы девушки еще некоторое время, пока ее внимание не привлекла высокая фигура, вставшая напротив. Зеленые глаза смотрели на нее с нескрываемым отвращением, отчего радость от игры угасла, а по спине прошелся холодок. Она ощущала себя так, словно на нее сейчас смотрел отец, те же глаза и до боли знакомое презрение, будто Риттер была лишь грязью под его ногами. Надежда на то, что разговор может, если не исправить, то хотя бы смягчить ситуацию, еще теплилась в душе Амалии, не смотря на сковывающие чувства. Брюнетка перевела взгляд на Спортакуса, чье лицо не выражало ни капли волнения, со снисходительной улыбкой, уверенно расправив плечи, он стоял перед Робби в ожидании хоть каких-нибудь слов. Первой тишину нарушила Риттер, робко шагнув к раздраженному мужчине: - Привет, Роб, давно не виделись, - мягко сказала она, встретившись глазами с удивленным героем, кажется, он и не подозревал, что Амалия может так нежно говорить с кем-то. - Да - да, очень интересно. Я вообще не к тебе! Ты! - он резко показал пальцем на Спортакуса, - Стефани уехала, а детишки сидят по домам, так почему бы и тебе не посидеть на своем дирижабле? Я ждал тишины и спокойствия все лето, неужели я не заслужил отдых?! - возмущенно разорялся Робби, скрестив руки на груди. - Знаешь, мне кажется, что ты немного утрируешь. От двух партий в теннис не было так много шуму, как от тебя сейчас, - колко подметил мужчина в спортивном костюме. - Почему ты так говоришь? - подала тихий голос девушка, но брюнет даже не обернулся, показательно игнорируя ее существование за своей спиной. - Я не утрирую, Спортодурень. Я предлагаю разойтись на том, что каждый из нас не будет мешать другому, - сказал Роттен, все же понизив голос. - Робби, почему ты не говоришь со мной? - с мольбой в голосе спросила брюнетка, пытаясь дотронуться до руки мужчины. - Да отстань ты от меня! Сколько можно? Играешь тут из себя не пойми кого: “Робби почему? Робби почему?” - передразнил ее писклявым голосом знакомый, отчего Риттер вздрогнула и напряглась всем телом, - Ну? И почему же ты молчишь? - Робберт, я... - ее резко оборвали. - Не называй меня этим именем! - эти слова ударили словно пощечина, отчего страх в голубых глазах сменился нарастающей яростью. - А то что? - прошептала она, зло улыбнувшись, - Побежишь и пожалуешься мамочке? Как ты всегда и делал, - Спортакус стоял между ними как среди двух огней, нарастающее напряжение отчетливо ощущалось кончиками пальцев, но лезть в эту словесную перепалку без острой необходимости ему не хотелось. - Зачем? В семье Риттер только один ребенок, и это, судя по газетам, не я, - ядовито выплюнул Робби, - Куда уж мне до папиной любимой зверушки? - Так я для тебя не сестра, а породистая собака? - не унималась Амалия, - Да ты хоть знаешь, что это такое, когда тебя в твоей же семье ненавидят за любую оплошность, словно ты ничтожество?! - голос девушки повышался с каждым словом, а дыхание учащалось. - Поверь мне, лучше чем ты! Когда тебя всю жизнь, как бестолкового кота, тыкают носом в успехи “золотой сестренки”, будто только вокруг нее мир и крутится! А тебя нет в этой семье, и всем плевать, будешь ты завтра дома или в канаве! - кричал мужчина, не особо церемонясь в выражениях. - Да? Когда этот мир вообще крутился вокруг меня?! На меня всю жизнь смотрели как на убогое существо, пока мама бесконечно бегала вокруг тебя! Ах, бедный - бедный Робби, он родился таким слабеньким! Давайте будем защищать его всю жизнь, ведь он такой особенный! И что, что на тебе синяки от тренеров? Тебе никогда не будет так плохо как Робби! - на глазах девушки выступили слезы, рука с ракеткой напряглась, до белых костяшек. - О, я должен пожалеть тебя?! Да от тебя все беды! Ой, Амалии нужно оплатить нового тренера! Давайте продадим дом дедушки, ведь его уже нет в живых, и плевать на воспоминания о нем, ведь нашей бестолковой спортсменке нужно совершенствоваться! Робберт, мы не оплатим тебе учебу в театральном, потому что все деньги ушли на подготовку нашей “лошади” к новым скачкам! Что? Ты не хочешь заняться спортом? Ты не часть нашей семьи, не смей никогда возвращаться! Вот что слышал я всю свою жизнь! Что я вечно не достоин даже жить с тобой в одном доме! - Амалию затрясло, рука с ракеткой сжалась до такой степени, что рукоятка скрипнула, - А теперь ты приехала сюда! Хочешь знать почему я так разговариваю? Да потому что я ненавижу само твое существование! Так что сделай одолжение - проваливай отсюда! - ракетка со свистом занеслась над головой, направленная на Робби, отчего тот упал, интуитивно сжавшись на асфальте. - Хватит! - оглушительно крикнула Риттер, закрыв глаза полные слез. Ракетка рассекла воздух за одно мгновение, ветерок резко свистнул через сетку, предупреждая о сильном ударе, который непременно должен был угодить в брата девушки, но, в последнюю секунду, ее рука дрогнула, направив удар на ногу. Спортакус, не успевший среагировать вовремя, увидел, как металл ракетки неглубоко рассек кожу девушки, ее пустые голубые глаза уставились на сжавшегося мужчину, прикрывающего голову словно маленький ребенок в ожидании удара. Амалия пошатнулась, но удержала равновесие, кровь стекала по голени, окрашивая носок в бордовый, а брюнетка перестала дышать. Теннисная ракетка выпала из руки, звонко окончив гнетущую тишину. Слезы стекали по щекам девушки, а голубые глаза уставились на Робби. В них не было ни отвращения, ни издевки над его положением, ни ненависти к этому человеку. Амалия ощущала себя в этот момент пустой куклой, стоящей посреди улицы, слова брата, когда-то такого родного человека, словно вынули из груди сердце и потоптались на нем. Осознание собственной ненужности и никчемности било в голове подобно воздушной сирене, сердце больно сжималось, словно пытаясь доказать ей самой, что оно все еще бьется. Легкие горели, когда, смешавшись со вздохом, Риттер всхлипнула громче, чем ей бы самой хотелось. Спортакус сделал шаг к девушке, но она резко дернулась от него, ее глаза выразили необъяснимый животный страх, будто она смотрела не на человека, а на зверя, готового наброситься и сожрать. Реакция сработала быстрее, чем мысль посетила голову героя, и, сорвавшись с места, Амалия побежала домой. Она ощущала спиной все косые взгляды жителей Лентяево, знала, что в глубине души они ненавидели ее присутствие в этом месте, понимала, что теперь она стала монстром в их глазах, достойным сидеть в психиатрической лечебнице под постоянными транквилизаторами. Воображение рисовала ей картины о том, как ей хочется рыдать, умоляя о понимании и сочувствии, но ничего не выходит, как за окном сменяются времена года, а она ничего не чувствует, как в ее душе не остается ничего, и она забывает о том, кто она такая, и что кто-то когда-то очень давно искренне ее любил. Мысль о том, что нужно бежать пока не поздно, крутилась в голове с сумасшедшей скоростью, когда Амалия распахнула дверь собственного дома. Бегом взобравшись на второй этаж, Риттер бросила на кровать чемодан, надеясь побросать в него все необходимое на первое время. Слезы застилали глаза, из-за чего вещи в шкафу сливались в одну разноцветную пелену, брюнетка тщетно пыталась унять истерику, но выходило из рук вон плохо. Наконец, решившись окончательно, девушка сгребла все вещи и бросила их в чемодан, намереваясь как-нибудь закрыть его, не важно как, лишь бы убраться отсюда поскорее. В момент, когда она сделала резкий шаг к кровати, из ниоткуда возник Спортакус, перегородив путь. Ноги Амалии подкосились, она подумала, что сейчас мужчина схватит ее за руку и потащит на всеобщее обозрение. Показательно выставит на площади, подначивая толпу бросить в нее не только горсть хороших оскорблений, но и что по-тяжелее. Естественно, он ведь был героем, а она - чудовищем, которого презирают и ненавидят. Риттер упала на пол, слезы полились с новой силой, страх окутал ее со всех сторон, стекая холодной слизью по всему ее телу. Рука, дрожащая от истерики, аккуратно взяла голубую штанину, чуть потянув на себя, обращая внимание мужчины: “Пожалуйста, не бейте меня. Я уеду сегодня же, только, пожалуйста, не бейте”, - через всхлипы взмолилась Амалия, не поднимая головы. Герой стоял, ошеломленный увиденным, боясь дернуться с места. Вид девушки в слезах на полу заставил его губы дрогнуть, а руки сжаться в кулаки. Сейчас, впервые в своей жизни, он хотел избить всех людей, виновных в таком поведении брюнетки, и это чувство нарастало в нем, подобно волне при цунами. Спортакус смотрел на нее, понимая, что он не в силах исправить прошлое, и это ощущение собственной беспомощности сжирало изнутри. Признаться, когда он впервые встретил Амалию, то подумал, будто она глубоко самовлюбленная девушка, беспокоящаяся только о своем комфорте, а сейчас, видя ее в таком состоянии, не знал, что ему делать. Она продолжала что-то тихонечко шептать, периодически дергая его за штанину, стараясь делать это как можно аккуратнее. Мысли путались в голове, пока мужчина тщетно пытался принять максимально верное решение. Но чувства взяли верх, отбросив все мысли, резким движением, он сел рядом с маленькой фигуркой Риттер, которая хотела отползти и крепко обнял ее, прижимая к себе. На секунду в комнате повисла тишина, брюнетка даже перестала дышать, когда герой нежно сказал ей: “Я никогда в жизни не сделаю тебе больно. Все, чего я сейчас хочу, так это спасти тебя, Амалия”.