VI.

      Время словно замерло. Мы стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Шум вечеринки доносился до нас приглушенным гулом, словно из другого измерения.       Мне казалось, что я и вовсе перестала дышать. Только лишь тогда, когда он нежно взял меня за руку и провел большим пальцем по коже, я поняла, что начала задыхаться.       — Снежинка, с тобой все хорошо? — ласковым голосом произнес Александр. Я ощутила тепло его тела в прохладной ночи, от которого по мне побежали многочисленные мурашки.       — Да… — наконец я вздохнула, глядя ему в глаза. — Просто… все это…       — Знаю. — Он не отпускал мою руку, продолжая поглаживать меня. — Этот цирк сведет с ума кого угодно.       В его взгляде не было привычной насмешки. Было понимание… И что-то еще… что-то, от чего сердце начало биться быстрее.       Я ненароком придвинулась ближе, не переставая смотреть ему в глаза. Мне безумно захотелось узнать, какие на вкус его губы. Мягкие ли они?       — Ты часто бываешь на таких вечеринках? — спросила я, просто чтобы сказать что-то, пока мир вокруг медленно переставал кружиться от собственных мыслей.       Алекс усмехнулся, но на этот раз без ехидства. Тепло его тела продолжало согревать меня, и я не хотела, чтобы это заканчивалось.       — Раньше — постоянно. Сейчас… — он пожал плечами, — сейчас мне больше нравится наблюдать за всем этим со стороны. Особенно когда появляются такие потерянные снежинки.       Нильсен осторожно провел пальцами по моим щекам, а после немного нагнулся, обдувая меня горячим дыханием. Внутри меня все перевернулось, когда я почувствовала его губы возле своих.       Это был нежный, почти вопросительный поцелуй. Пробный. Словно он проверял, не оттолкну ли я его. Но я не смогла. Вместо этого мои пальцы сжали его кофту и притянули ближе.       Я поверить не могла, что поцелуй мог вызывать столько приятных эмоций. Когда я делала это впервые, назло родителям, то ничего не чувствовала, кроме как желания доказать , что могу целовать кого угодно. Но сейчас, когда его губы сминали мои, а руки придерживали, чтобы я не рухнула на пол, во мне все трепетало. Это был не просто поцелуй, а окончательно сломанный барьер между нашей враждой.       Его руки скользили по моей спине, прижимая к себе так плотно, что между нами не осталось и сантиметра. Второй поцелуй был уже совсем другим — жадным, уверенным, полным того самого напряжения, что копилось на протяжении всего времени, что мы знакомы.       Когда мы наконец разомкнули губы, он прижал лоб к моему.       — Кажется, — его дыхание было таким же сбитым, как и мое, — наша ложь только что стала еще наглее.       — Зачем все это?.. — шепотом промолвила я, прикрыв глаза. Смотреть сейчас на него у меня не было сил. В голове то и дело крутились обрывки его слов, что он бросил мне с холодной отстраненностью днями ранее: «Снежинка, в моем мире все просто. Я не обещаю того, что не хочу давать. Для меня еще время не пришло». Они набатом стучали во мне.       Александр молчал, продолжая соприкасаться с моим лбом. Затем снова поцеловал, вторгнувшись языком в рот. И я вновь ответила, окончательно теряя рассудок перед ним. Он действовал на меня как опьяняющее вещество, как наркотик, которого хотелось употреблять из раза в раз. Я одновременно и радовалась этому стечению обстоятельств, и ловила тихий ужас от того, насколько все быстро развивалось. Еще неделю назад он обещал мне устроить войну, а сейчас… сейчас целовал так, будто между нами уже что-то большее, чем просто перемирие и вымышленный брак.       — Потому что с тобой все по-другому, Агата, — тихо проговорил он, как только мы перестали целовать друг друга. Пальцы Алекса нежно коснулись моего подбородка, заставляя встретиться с его глазами. — Я сам не знаю, что это такое.       — Я не хочу обжечься…       — Я тоже не хочу, — все тем же тихим голосом ответил Александр, не отрывая взгляда от моих глаз. — Но и врать себе больше не могу.       Он снова дотронулся до щеки, и я невольно прижалась к его ладони. Внутри все дрожало — от страха, от волнения, от необъяснимой радости.       — Знаешь, что самое странное? — усмехнулся Александр. — Я ведь изначально считал, что не подпущу тебя настолько близко. Что ты останешься для меня лишь вредной соседкой, которую захочется из раза в раз подтрунивать, чтобы видеть эту ярость в твоих глазах.       Алекс запустил пальцы в мои волосы.       — Но ты вломилась в мою жизнь, как ураган. Сначала с этим дурацким огнем в моей квартире, потом с краской на машине, затем с твоим упрямством… с твоим искусством… — Он покачал головой. В его глазах читалось легкое недоумение. — И теперь я ловлю себя на мысли, что не представляю, как все это было без тебя. Меня пугают последствия моих слов, потому что я впервые не знаю, как быть дальше. Я никогда не стремился к серьезным отношениям. Всегда считал, что это не для меня, что это слишком большая ответственность не только за себя, но и за партнера. Но с тобой… все иначе. Я не могу просто отмахнуться, не могу сделать вид, что ничего не чувствую.       Эти откровения заставляли по-новому смотреть на человека, которого я считала ненадежным, легкомысленным. И в данную секунду, когда он смотрел на меня так, будто я — самое драгоценное, что есть в его жизни, мне хотелось верить каждому слову.       Нильсен переплел наши пальцы, оставив легкий поцелуй на костяшках. Затем посмотрел на меня.       — Я не обещаю, что будет легко, снежинка. Я все еще тот же заносчивый мудак, каким ты меня привыкла видеть. Но я хочу попробовать. И хочу стать лучше… ради тебя. Если ты… — Александр замолчал, и впервые за все время я увидела в его взгляде неуверенность.       В этот момент все его прошлые слова, все предостережения перестали иметь какое-либо значение. Потому что сейчас, здесь, он был настоящим. Уязвимым. Таким же напуганным, как я.       Я поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими.       — Да… — прошептала я между поцелуями. — Я готова.       Мое согласие стало отправной точкой в неизвестность. Я понятия не имела, что из этого выльется. Как мы будем вести себя, как будем… любить друг друга? К этим вопросам я решила подойти позже, когда голова хоть немного прояснится.       — Тогда официально заключаем перемирие? — ухмыльнулся Александр, прищурившись.       — На каких условиях? — приподняла я бровь, попытавшись сохранить серьезность. Но, глядя на его губы, вытянутые в ухмылке, которую так и мечтала стереть очередным поцелуем, мне хотелось улыбаться и обниматься с ним без остановки, забыв про серьезные намерения.       — На условиях, что ты больше не будешь рисовать на моей машине, а я… — Алекс провел большим пальцем по моей щеке. — А я буду целовать тебя каждое утро. И вечер. И все время между ними.       — Слишком много условий, — фыркнула я, но не сдержала улыбку. — Но, пожалуй, я согласна.       Его смех прозвучал тихо и счастливо, и я поняла, что готова слушать этот звук вечно. Война между нами закончилась. И началось нечто гораздо большее.       Он вновь потянулся ко мне, прикоснувшись губами до моих в нежном поцелуе. Но нас наглым образом прервали.       — Эй, любовники! — раздался пьяный голос из темноты. — Освободите территорию, а то тут скоро будет не до поцелуев!       Мы разомкнули объятия. Из-за угла вывалился тот самый парень, что пристал ко мне на первом этаже, когда я только появилась в доме. Он меня тоже узнал, расплывшись в злой улыбке. За ним ковыляли еще двое с бутылками в руках.       — О, смотрите-ка, эта сука действительно выбрала компанию Нильсена, — хмыкнул он, покачиваясь на месте. — Она мне нагрубила, парни. И я, клянусь, представил, как трахаю ее на кухонной столешнице, пока она визжит подо мной и сопротивляется. Это так возбуждает.       Александр изменился в лице. Он резко обернулся и буквально закрыл меня своей широкой спиной от этого гадкого человека. Я не должна была воспринимать его слова всерьез, но все же стало неприятно.       — Еще одно слово, Джейсон, и тебя не узнает родная мать, — грубо бросил Алекс.       Его голос прозвучал низко и опасно. Я почувствовала, как напряглась спина Нильсена под моими ладонями.       Джейсон усмехнулся, неуклюже сложив руки на груди.       — О, серьезно? Ты угрожаешь мне? Будешь бить меня из-за очередной шлюхи, которая готова раздвинуть перед тобой ноги?       Дальше все произошло слишком стремительно: Александр за считанные секунды оказался рядом с ним и занес руку для удара. Джейсон грохнулся на землю, но Нильсен и не думал останавливаться: он схватил того за шкирку и встряхнул.       — Не. Смей. Говорить. Такие. Вещи, — отчеканил Алекс, вновь ударив его по лицу.       Парни, что пришли вместе с этим ненормальным, были менее пьяными, потому полезли на Александра, повалив его на газон.       — Господи, прекратите! — завизжала я, мечтая провалиться сквозь землю.       Мир сузился до хаоса, состоящего из ударов, хриплого дыхания, грязных слов, брошенных друг другу, и моих криков, которыми я пыталась разъединить кучку дерущихся парней. Я бросилась вперед, попытавшись оттащить одного из нападавших, но тот грубо отшвырнул меня, как котенка за шкирку. Чудом удержав равновесие, я заметила, как Александр, отбившись от парней, потащил Джейсона к бассейну. Тот завизжал, всеми силами стараясь зацепиться за клочки земли, чтобы не оказаться на месте утопленника.       — Ты — труп, Нильсен! Мой папа тебя убьет! — кричал Джейсон, но Алекс его не слушал.       Я хотела побежать в дом, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, как вдруг прозвучал оглушительный рев сирен. Синие и красные огни заплясали по стенам особняка. Полиция, черт возьми. Как же вовремя.       — Руки за голову! Все остаются на своих местах! — раздались резкие команды.       Все замерло. Александр поднялся с земли, отпустив Джейсона, что уже находился в воде. Дружки придурка застыли в позах виновных школьников. Я обняла себя за плечи, пытаясь остановить дрожь во всем теле.       Из дома начали вываливаться обкуренные и пьяные студенты, и их начали скручивать полицейские. Затем они принялись за нас: сначала с одинаковой безэмоциональной эффективностью скрутили меня, после Александра и Джейсона с компанией. Холодный металл наручников неприятно впился в кожу.       — Вы, черт возьми, не понимаете! — попытался протестовать Джейсон, вырывая руки. — Мой отец вас всех угробит!       — Обязательно, — равнодушно проговорил мужчина в форме.       Меня запихнули в фургон вместе с Александром. Я чувствовала себя хуже некуда. Мое пребывание в этом городе становилось все чуднее и чуднее.       — Если узнают мои родители, они умрут от стыда, — нервно хмыкнула я, прикусив губу. — А если тетушка… тогда от стыда умру я.       Наши взгляды пересеклись. На лице Александра не были ни страха, ни злости. Его губа была разбита, кровь носом шла, но глаза горели нежностью.       — Все будет хорошо, снежинка. Обещаю тебе, — сказал он, постаравшись улыбнуться.       Машина резво тронулась с места. Особняк остался позади, но вот все самое интересное ожидало нас в полицейском участке.

***

      В участке нас распределили по разным комнатам. Моя была маленькой, с липким линолеумом и запахом пота и отчаяния. Я сидела на жестком стуле, слушая, как кто-то рыдал за стеной. Смотрела в стену и думала обо всем, что произошло за короткий срок в Нью-Хейвен-Сити. По этому сюжету можно было с легкостью написать книгу. Она набрала бы охваты, и я стала бы известным автором. Как жаль, что это не вымысел, а чертова моя реальность.       Стены в этой комнате были ужасными и тускло-желтыми. Так и хотелось схватить кисточку и попытаться все исправить, чтобы сделать помещение более… приятным. Но вместо этого мне приходилось сидеть на неудобном стуле, смотреть куда угодно, только не на стены, и думать обо всем и сразу.        Интересно, как там Александр? Его родителям наверняка сообщили о том, что сын попал в полицию. Ему вновь придется выслушивать о том, что он позорит всю семью и свою фамилию.       — Господи… — вздохнула я, запрокинув голову.       Через полчаса, которые показались мне вечностью, дверь открылась. Вошел детектив в мятом пиджаке с кофейным пятном на лацкане.       — Мисс Харрис, — сказав, он сел напротив, положив перед собой блокнот. — Хотите объяснить, что вы делали на вечеринке и как оказались в центре массовой драки?       Я нервно сглотнула.       — Меня пригласили, чтобы я нашла новые знакомства. В моей сумке при обыске вы могли бы заметить скетчбук. Я искала потенциальных заинтересованных покупателей. А этот… Джейсон… Он стал приставать ко мне еще в доме. Затем продолжил приставания на задней стороне особняка. Мистер Нильсен пытался защитить меня.       — Защитить? — поднял бровь детектив. — Пустив первого лицом в асфальт, а другого попытавшись утопить?       Я поджала губы, понимая, что этот мужчина точно не будет на моей стороне. Для него я была богатенькой девчонкой, которая решила порезвиться в компании таких же дуралеев.       — Вы не слышали, что хотел со мной сделать Джейсон, — хрипло ответила я. — Александру это не понравилось. Он… он мой парень.       От собственных слов по телу побежали мурашки.       — Это не повод начать драку. Все можно было бы решить словесно.       — Даже если бы Джейсон сделал то, что так хотел?! — Я моментально разозлилась. — Хотите узнать, что он желал совершить? Джейсон хотел меня изнасиловать, пока я буду под ним визжать и сопротивляться. Помимо этого он мне угрожал, когда мы увиделись впервые в доме.       Детектив сурово посмотрел на меня. По его сжатым кулакам было видно, что он готов придушить меня.       — Не верите мне? Ну конечно, вы же считаете, что я нахожусь сейчас под накротиками. Я готова сдать любые тесты, чтобы доказать обратное!       Мой голос дрожал от обиды и ярости.       — Да, я не верю вам, мисс Харрис. Таких, как вы, здесь появляются сотни. И вы правда считаете, что я, после ваших слов, поверю? Ни за что. Тесты вы сдадите, в этом даже не сомневайтесь. И перед родителями будете отчитываться, как подобает. Они как раз ждут вас в коридоре.        Я прикусила губу до крови, чувствуя, как внутри меня зарождался чертов страх перед матерью с отцом. Почему они были здесь, в Нью-Хейвен-Сити? С Оуквуд-Спрингса ехать на машине минимум час.       — Мои родители… — голос сорвался на шепот. — Как они…       Детектив усмехнулся, наслаждаясь моей паникой.       — Они были уведомлены, как законные представители. А теперь, если вы закончили свои театральные представления…       Дверь распахнулась, и в кабинет вошли они. Мать — в своем самом строгом костюме, лицо было вытянутым, будто она вдыхала запах гнилого мяса. Отец — массивный, краснолицый, его руки были сжаты.       — Какая же ты бестолковая! — шикнула мама.       Папа шагнул вперед, но детектив поднял руку.       — Здесь не место для семейных разборок. Мисс Харрис должна пройти все процедуры, а затем вы можете ее забрать.       — Забрать? — ядовито усмехнулся отец. — Нет, извольте. Мы не заберем ее. Мы закроем этот позорный эпизод раз и навсегда.       — Опять вы, — недовольно отозвался Александр позади них. — Я же предупреждал вас, что за каждое оскорбление моей жены вы пожалеете, что открыли рот в ее сторону.       Я посмотрела на него и вдруг почувствовала себя в безопасности.       — Кстати, о вашем «браке», — хмыкнул папа, сложив руки на груди. — Думаете, я поверил в ваш бред? У нее на лице написано, что нет никакого брака. Что ты, сученыш, попытался обмануть меня!       Тишина в кабинете стала звенящей. Даже детектив замер, наблюдая за разворачивающейся драмой. Мать смотрела на меня с таким торжеством, будто только что выиграла войну.       Александр не дрогнул. Он медленно выпрямился, и в его позе появилась та самая опасная уверенность, которая заставляла людей отступать.       — Вы так уверены в этом?       — Абсолютно, — встряла мать, встав рядом с отцом.       — Что ж, ваше право. Вот только мы с Агатой честны друг перед другом. Вам нужно свидетельство о браке? Оно будет.       Нильсен открыл дверь и подозвал своего адвоката.       — Мистер Баггамс, нам нужно свидетельство о браке. Мы с Агатой Харрис расписались несколько недель назад, будьте добры, подготовьте нужные документы.       Мужчина недоуменно посмотрел на Александра, затем взглянул на всю нашу компанию и, включившись в роль, тут же кивнул.       — Дело в том, что документы сейчас у ваших родителей, мистер Нильсен. Я смогу их забрать только через несколько дней. Они в отъезде.       — Без проблем. Эти люди, — он ненавистно посмотрел на мать с отцом, — подождут.       Мать побледнела, но не собиралась сдаваться:       — Это блеф! Ты думаешь, мы поверим в эту сказку?       Папа смотрел на адвоката — на его безупречный костюм, дорогие часы, на уверенность в каждом движении. И в его глазах появились первые нотки сомнения.       — Подождите. — Он поднял руку, останавливая маму. — Вы говорите, документы у его родителей?       — Именно так, — адвокат Баггамс кивнул с профессиональной сдержанностью. — Семья Нильсенов в настоящее время находится в Европе на деловых переговорах. Я могу запросить электронные копии, но для официального заверения потребуется время.       — Мы можем подождать, — пожал голос Александр, затем посмотрел на моего отца. — Но главный вопрос: готовы ли вы ждать? И что будете делать, когда документы появятся на ваших руках? Извинитесь перед своей дочерью? Или найдете новую причину, чтобы отрицать ее выбор?       — Ты глупая дура, Агата, — съязвила мать, сделав шаг в мою сторону. Но Алекс тут же скрыл меня своей спиной. Второй раз за этот вечер. — Просто идиотка!       — Еще одно оскорбление в сторону моей жены, миссис Харрис, и вы пожалеете, что приехали в этот город, — предостерегающе промолвил Нильсен. — Я не позволю оскорблять ее… даже собственным родителям.       Она снова отрыла рот, чтобы что-то сказать, но ее перебил отец:       — Хватит. Не позорься.       Он смотрел на Александра, и в его взгляде шла внутренняя борьба. Гордость против прагматизма. Желание сохранить контроль против страха перед реальными последствиями.       — Допустим, это правда, — наконец сказал папа. — Что это меняет? Думаешь, твои деньги и фамилия дает право на…       — Нет, — перебил его Александр. — Дают право ей. Право выбирать. Право быть счастливой. Право не бояться, что ее родители попытаются сломать ее жизнь только потому, что она не соответствует их ожиданиям. Никто и никогда не пойдет у вас на поводу. Люди имеют свое мнение, особенно ваша дочь.       Слова Алекса впились в меня и не желали отпускать. От них стало так тепло на душе, что на лице непроизвольно вытянулась улыбка. И мать ее заметила.       — Ты еще смеешь улыбаться?! — взревела она, но ее резко схватил отец за руку. — Начала раздвигать ноги перед богатеньким парнем и резко стала взрослой? Твоя жизнь — это ферма, замужество с настоящим мужчиной и рождение детей, чтобы те продолжали семейный бизнес. А эта жизнь… Она неправильная!       — Неправильная для кого?! — не сдержалась я, вскочив со стула. Руки, к сожалению, все еще были скреплены наручниками. Это не позволяло мне жестикулировать от переизбытка эмоций. — Для тебя, мама? Или для тебя, папа? Это, черт возьми, моя жизнь, и вас она не касается! Я захотела выйти замуж за Александра — я это сделала. Меня не должны волновать ваши мечты, которые вы так хотели воспроизвести на мне. Я — не вы! И прошу об этом запомнить раз и навсегда.       Тишина, наступившая после моих слов, была оглушительной. Даже детектив перестал перебирать бумаги на столе, уставившись на нашу семью как на самое захватывающее представление в его жизни.       Мать стояла, бледная как полотно, ее губы дрожали. Отец смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не гнев, а шок. Чистый, беспомощный шок от того, что кукла, которой он управлял двадцать лет, резко заговорила своим голосом и порвала ниточки.       — Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Я сделала свой выбор. И если вы не можете принять его… — я сделала паузу, чувствуя, как Александр сжал мое плечо в качестве поддержки, — …тогда в моей жизни не будет вас.       — Ты пожалеешь об этих словах, Агата, — покачал головой папа.       — Я пожалела, что раньше этого не сказала, — хрипло ответила я.       — Все, хватит. Идем, Марта. К черту все это, — его голос прозвучал устало.       — Но… — попыталась возразить мама.       — Я сказал, идем! — рявкнул он так, что та вздрогнула. — Она сделала свой выбор. Мы сделали все, что могли.       — Но знай, Агата, мы так просто это не оставим, — прошипела напоследок мама и вышла первая из кабинета.       Дверь закрылась. Я смотрела на нее и чувствовала, как груз окончательно упал с моих плеч.       Адвокат Баггамс деликатно кашлянул:       — Детектив, полагаю, мы можем уладить все формальности? Мои клиенты, — он кивнул в нашу сторону, — явно пострадали в этой ситуации как морально, так и физически.       Мужчина в форме, наконец очнувшись, кивнул.       — Да… конечно. Документы… — Детектив засеменил бумагами. — Подпишите здесь и здесь. Вы свободны.       Через десять минут наручники были сняты, бумаги подписаны. Мы вышли из участка в предрассветные сумерки.       — Ты в порядке? — спросил Александр тихо, надев на меня свое худи, оставшись в одной футболке.       — Да, — сказала я и улыбнулась, чувствуя, как слезы покатились по щекам. Но это были слезы не боли, а облегчения. — Я в порядке. Лучше, чем когда-либо.       Алекс обнял меня и в этом объятии было все: и защита, и обещание, и начало чего-то нового.       — Тогда поехали домой, жена, — прошептал он мне в волосы.