Слухи и появление нового друга

После присоединения в род Хенитьюз Госпожи Виолан и ее сына слухи становились лишь ужаснее и ужаснее. Каждый человек из светского общества судачил о том как нищая женщина из падшего баронского рода соблазнила Графа ради денег. Поговаривали, мол, что она специально дождалась смерти Госпожи Джули. Некоторые даже осмеливались утверждать что Виолан послала за каретой соперницы убийц.    И теми, кто распространял эти грязные слухи — побочная ветвь семьи Хенитьюз, дальние родственники, которые не удостоились денег из кармана Дерута Хенитьюз и обозлились на несправедливость. Это продолжалось на протяжении долгого времени, а когда Граф обьявил, что собирается даровать Басену возможность наследование наравне с Кейлом — все вокруг взревели. Жаркие дискуссии и споры насчет того, стоило ли Графу так поступать, не прекращались. Каждый день приходили письма и официальные предложения о семейном собрании, которые подолгу читались и разбирались. Дерут заперся в своем кабинете, куда изредка могла зайти лишь Виолан Хенитьюз с нарезанными фруктами на подносе. Кейл на этот счет беспокойства не испытывал. Иногда казалось будто он вообще ничего не чувствовал и не интересовался происходящим. (Так и есть) Порой удивляла та желчь и насмешки со стороны аристократов и жителей Вестерна. Слухи ходили даже среди простолюдинов, но они не могли так смело высказываться, так как еще понятие не имели, каким боком им может обойтись такие своевольничества. Хоть он и помог Басену справиться с обидчиками на свадьбе отца, то была лишь единоразовая акция, и теперь мальчик помогать никому не намерен. Да, он определенно не будет вмешиваться во весь этот бред. Кейл продолжал жить также как и раньше. Перекидывался парочками фраз с дворецким, читал книжки в библиотеке, исправно ходил на интересующие уроки по экономике и ведению торговли, иногда мог даже пройтись по всему особняку в поисках чего-нибудь, что еще не успел приметить. Дни размеренные и спокойные, можно даже сказать, слишком спокойные.  Красноволосый тяжко вздохнул от скуки отложив подальше книгу. Он сидел в укромком уголке библиотеки, на мягких подушках, в окружении кучи сказок. Иногда, желая отдохнуть от занятии и сложных формул он приходил сюда почитать глупые истории про принцесс и чудовищ. Сюжет, конечно, посредственный, но с этим ничего не поделаешь. «Хаа, надоело» И как только Кейл подумал об этом в библиотеку вломился Басен. Весь красный, запыхавшийся, со слезами на глазах и с сжавшимися кулачками. На этот раз рыдал громко и протяжно, всхлипы были слышны на все помещение, а затем просто-напросто ввалился в кресло и принялся бить руками лежащую рядом подушку. Кейл смотрел со своего места на эту не впечатляющую картину и думал о том, чтобы тихонечко встать с места, уйти, и не мешать. Но стоило только привстать как Басен сразу же посмотрел на него с разинувшимся ртом и странным выражением лица. Как будто смущен и одновременно напуган. «Черт, и как только заметил?!» - в мыслях задался вопросом но не стал озвучивать вслух. — Чего смотришь? — Кейл сказал это без претензии, но Басен, кажется, воспринял это иначе, потому что спохватившись зачем-то низко поклонился перед ним словно слуга.  — П-п-простите меня, пожалуйста… я-я правда не знал что Вы здесь! Я сейчас же уйду!  — Долго собираешься кланяться? Ты не обязан так делать — поднятая бровь лишь выражала недоумение Кейла такому поведению. Видеть как ребенок, равный ему, кланится и ведет себя как тряпка — жалко. — Н-но мне сказали, что так нужно… Я должен с уважением относиться к Вам и знать свое место- — Басен шмыгнул носом и заикался от вставших поперек горло эмоций.  — Кто? — шатен вдрогнул всем телом когда старший брат произнес одно одинственное слово тоном твердым как сталь не дослушав оправдания. Мальчик сомневался стоит ли вообще отвечать на этот вопрос, ведь боялся последствий, которые повлекут за собой сказанные слова. С тех пор, как они с мамой переехали из маленького ветхого домика в этот огромный, словно дворец поместье, жизнь не стала легче. Нападки со стороны слуг и нанятых учителей лишь участились, а частный репетитор по этикету продолжает ругаться за каждый неправильный вздох, говорить жестокие вещи про него и про матушку. Сегодня Басен и вправду не выдержал и зарыдал, убежав от всего и всех подальше. Он думал, что библиотека будет пуста, и увидев непроницаемого старшего сводного брата, наблюдающего за ним, испугался увидеть такую же ненависть и презрение. — Басен, я не буду повторять дважды. — спокойно предупредил Кейл даже сам не зная, зачем ему это. — Это м-мистер Говальд, учитель этики. — набравшись храбрости решился ответить Басен. Кейл выглядел задумчивым, рассуждая, что ему следует сделать. Рассказать об этом взрослым или самому попытаться разрулить ситуацию не привлекая внимания? А может быть, нужно просто проигнорировать и уйти пока не поздно?  В этот момент в голову врезались воспоминания о том, как он тяжело переживал смерть мамы, как постоянно искал ее и был проигнорирован отцом. Он знает как плохо быть одному среди людей, которые рядом, но одновременно и нет. Учитывая, что Басен младше него и терпит такое ужасное отношения к себе, ему, должно быть, очень трудно приходится. Им двоим ведь не обязательно становиться лучшими друзьями после того, как окажет маленькую помощь еще раз, верно? К тому же, можно будет развеять скуку и поразвлечься. — Сопли подбери, слабак. И как тебя только приписали к наследникам с таким мягким характером? — Кейл подошел к младшему, швырнув в лицо платок из нагрудного кармана жилета, — ну что, пошли посмотрим, кто этот твой Мистер Говальд. — не давая шанса ответить на вопрос, красноволосый дьявол широко улыбался, предвкушая интересную сцену, которую устроит и шагал к выходу. Он не оборачивался, так как знал, что маленькая тень следует за ним, медленно и неуверенно. Басен мог лишь утирать слезы одолженным платком и чувствовать, как сильно колотиться его сердце, смотря на хрупкую спину брата. Басен убедился в том, что первое впечатление о Кейле ошибочное, ведь даже несмотря на то, что в порыве злости он облил матушку вином и был груб, все равно помог и больше не оскорблял, в отличии от служанок, которые показались дружелюбными, а за закрытыми дверями показали истинное лицо. Уродливое и страшное. И даже если будет ненавистен сводному брату, ничего страшного, Басен никогда не сумел бы ненавидеть в ответ. *** Шон Говальд на протяжении двенадцати лет преподавал юным аристократам этику. Он принципиальный человек с очень строгими правилами и требованиями. Мистер Говальд ни разу за свою карьеру частного учителя не проявлял теплоту или искренность, более того, никогда не был милосерден к мягкотелым детям из дворянских семей, которых невозможно ничему обучить. Согласившись работать в поместье Хенитьюз он расчитывал на то, что будет обучать наследника — Кейла Хенитьюза. Возмущению не было предела, когда он узнал, что преподовать нужно будет Басену, незаконнорожденному отпрыску, которого даже не считал за ребенка Графа. Мистера Говальда раздражало абсолютно всё в этом необрозованном ребенке, начиная от заикания и заканчивая неусидчивостью. Всё в нем выдавало простолюдина, Говальду было даже мерзко прикасаться к таким как он, но за работу так хорошо платили! Граф Дерут Хенитьюз был столь богат и наивен. Даже слуги в поместье относились с пренебрежением к Басену. Не обращались к нему как «Молодой Господин», игнорировали просьбы, даже не приносили перекус после долгого занятия по приказу этой девки, Виолан.  Это лишь давало понять то, что все сойдет с рук, ведь никто не заметит и не расскажет. Басен не осмелится кому-нибудь сказать что-либо, а даже если расскажет, взрослому уж побольше будет доверия чем к этому мальчишке!  Поэтому Говальд не скупался на тонкие намеки о никчемности подопечного, и никак не среагировал позже, когда довел ребенка до слез. Было даже как-то приятно смотреть на такое детское плачущее лицо недостойного выблядка.  Мужчина пил горячий чай за учебным столом дожидаясь пока закончится рабочее время.  И этим же чаем подавился когда красноволосое торнадо вышибло дверь с ноги. На устах Кейла Хенитьюза играла улыбка. Он зашел в помещение, а дверь за плечами со скоростью столкнулось со стеной и жалобно скрипнула. От такого неприятного звука Говальд скривился и посмотрел на девятилетнее чудовище. — Как это понимать?! Молодой Господин Кейл, что Вы себе позволяете?! — Мистер Говальд заверещал на ребенка с выпученными от злости глазами, не веря, что такое дитя смеет прерывать бесценный отдых. — А что? Нельзя? Доводить до слез пятилетку значит можно, а ногами размахивать – нет?  Кейл с невинным ликом чистоты зашел вглубь комнаты, подмечая некоторые детали, а завидев на руках Говальда чай, с которого шел пар, обрадовался. Значит, уже есть чем можно облить вредителя.  — Это! Эт-то возмутительно! Не культурно! О чем Вы вообще говорите?! Я ничего не понимаю!  — Знаешь ты всё, не притворяйся. И не забывай, за оскорбление графской семьи, клевету и вранье рыцари вполне могут отрубить мечом  руку. Или же стражники посадят тебя в темницу по одному лишь моему приказу… — протянул Кейл, прекрасно зная, что несет полную чушь.  Он придумал все это по дороге в класс, и собирается нагло врать в лицо этому мудаку до последнего, чтобы уж точно напугать до усрачки. А самое важное в одурачивании людей — поверить в свою ложь. Тем временем Мистер Говальд застыл в страхе словно статуя. Теперь, когда вмешался сын графа, будет сложно не признавать свою вину и отнекиваться. Уж к словам старшего сына граф прислушается… — Господин, чего Вы добиваетесь?  Кейл задумался… Действительно, чего же он хочет от этого дряхлого старика? Извинение от такого букашки не к чему, ведь от этого никакой пользы.  А затевался весь этот фарс из-за Басена, униженного и заплаканного, верно? Тогда, пусть сначало Говальд на себе испытает какого это — быть на месте слабого и беззащитного, а затем младший брат уже сам будет разбираться с последствиями вместе с Виолан. Без его участия. — Встань на колени и извиняйся столько, сколько Басен Хенитьюз посчитает нужным. Без тщательного надзора, я смотрю, шавки стали совсем непослушными. Унизиться ведь лучше чем гнить в темнице, хм? — скучающе бросил дьявол, винно-красными глазами наблюдая реакцию безполезного сорняка. Учитель Говальд не мог поверить ушам. Как такое могло произойти?! Девятилетний мальчик говорит такое ему, взрослому человеку, который столькие годы строил карьеру только чтобы слушать ругань ребенка и извиняться ни за что? Лицо раскраснелось от недовольства а вены на шее вздулись, но слова о том, что его могут посадить в темницу и лишить всего, что так упорно добивался годами — пугало. Кейл Хенитьюз хочет растоптать его гордость, и ради кого? Ради никчемного бастарда?!  Из-за угла выглядывала фигура пятилетнего мальчика. Он опасался вмешиваться в разбирательства, которые, по-видимому еще не закончилось, и стоял в стороне.  Кейл был действительно очень пугающим когда зол.  Но в моменте, когда красноволосый повернулся в нему и подозвал пальцем, глаза были не наполнены неприязнью, и Басен повиновался. Младший подбежал к нему и встал рядом.  Смотреть на то, как человек, терроризировавший на протяжении месяца его стрессовоустойчивость, встает на колени, и сжимая челюсть, сквозь зубы произносит просьбы прощения — очень странно.  А Кейлу мало. Он взял в руку горячий напиток, забытый и брошенный, и слегка потряс кружку. Не долго думая, с пустым лицом он вылил все содержимое на голову мужчины, и совсем не жалел о своем решении, даже когда услышал вопли от боли и проявляющиеся следы от ожога на чужом лице. Потому что мама научила относиться к таким, как Говальд, с такой же ненавистью. Когда какие-то ублюдки вредят графской семье — нужно указать их место и уничтожить, если не поняли с первого раза.  Мама разрешила применять жестокие методы для жестоких людей, поэтому не страшно, если он все-таки перегнул палку.  Басен вздрогнул от звука колокольчика, который несколько раз дернул Кейл, призывая слуг. Кареглазый совсем не был подготовлен к такому зрелищу и к такой стороне Хенитьюза… Наблюдая за скрючившимся на полу Говальдом, беспорядочно повторяющий извинения, совсем не заметил как собрались люди возле двери. Во главе слуг стоял Рон, главный дворецкий, не проявляющий почти никаких признаков удивления от неожиданного вызова. Служанки в отличии от Молана беспокойно шептались между собой и пытались разглядеть человека на коленях внутри комнаты, абсолютно не понимая, что происходит и почему дверь выбита, черт вас подери?! Атмосфера накалялась. — Ну и что это за херня? — донесся до ушей слуг сухой тон Молодого Господина спустя несколько секунд, — Кто объяснит мне почему никто из вас не исполняет свои обязанности как полагается, м? Вы правда думаете, что вечно сможете так небрежно относиться к графской семье?  Лица побледнели в один миг. Те, кто открыто проявляли недовольства из-за появления Виолан и Басена, забеспокоились за свою сохранность. Никто не подумал, что Молодой Господин станет обращать на такую мелочь, как работа служащих, внимание, потому что после смерти Госпожи Джули не реагировал ни на кого, и не разговаривал в присутствии кого-либо.  — Все, кто не умеют нормально выполнять работу – уволены. И все, кто как-либо причастен к травле моего младшего брата будут извиняться должным образом, — Кейл обвел взглядом каждого напуганного человека и перевел взгляд на дворецкого — Рон, будь добр, проконтролируй всё и позаботься о Басене. И отцу ни слова, иначе ночью я сожгу служебное крыло.  Бросив растерянного Басена одного в неприятной компании слуг и Рона, Кейл быстренько ретировался, не  оборачиваясь и не прощаясь. Сбросил им на головы бомбу и исчез в потемках коридора. *** Кейл не придумал ничего лучше чем сбежать за пределы поместья, оставив решать проблемы взрослым, желая погулять в городе. Когда еще предоставится такой шанс? Все вокруг заняты чем-то важным и никто не заметит его отсутствия. Даже Рон по уши завален делами. К тому же, прошмыгнуть мимо стражника, не особо то и следящим за воротами, было слишком легко. А как только вышел за ворота ощутил свежий воздух и вибрирующее внутри волнение. Сердце стучало в ушах от нового ощущение неизведанного. Кейл не знал что именно сподвигнуло на такое спонтанное решение, скучные будни в одних и тех же стенах или испорченное настроение из-за Говальда, но ведь это и не важно! Главное — не пожалеть об этом позже. Он шел по дороге, не замечая, как шаги становятся всё более уверенными. Знал, что должен скрыться, исчезнуть, раствориться в толпе, как незаметный наблюдатель, как  призрак, но продолжал. Мысли были спутаны, а в голове всё еще эхом отдавались слова учителя, слуг и даже Басена, голос которого дрожал во время рассказа о словах и оскорблениях Говальда.  Но сейчас это было не важно. Он скользил между людьми, изучая их лица и поведение. Простолюдины, казались такими занятыми, такими незаинтересованными в нем. Никто не знал, кто он, никто не замечал, никто не жалел, никто не разговаривал с ним и не обращался к нему.  Это была свобода от всех ожиданий, обязанностей и давления. Это было свобода от давящей атмосферы, витающей в особняке. Кейл никогда не разгуливал по улице один. Весь мир до сих пор ограничивался территорией поместья,  учителями и слугами. Он привык, что вокруг всегда есть кто-то: служанки, горничные, Рон или стражники, которые следили за каждым сделанныи шагом. Но вот теперь, впервые, он предоставлен сам себе, в полном одиночестве, без какого-либо контроля.  Басен завален вопросами и утоплен в бесконечных разъяснениях обстоятельств, из-за той устроинной сцены, Виолан не станет лишний раз думать о том, где он и чем занимается, а отцу он безразличен большую часть времени. Никто не будет искать его до вечера. Он сможет погулять а затем вернуться дотемна, самое важное — не забыть дорогу обратно. Подойдя к углу улицы, его взгляд упал на маленькую лавку, где продавались игрушки. Кейл подошёл и стал рассматривать деревянные фигурки, такие несуразные и причудливые, с которыми играются здешние дети. Прошло несколько минут, и он уже собирался уходить, когда услышал шум издалека. Это были голоса, громкие и живые. Кейл повернулся и увидел людей, снующих туда-сюда.  Люди шли по своим делам, переговариварись, шутили и смеялись. Кейл оглянулся на них и попытался впомнить когда в последний раз слышал смех, который не принадлежал бы красноволосой женщине. Не смог. Между тем, он не сбавляя шага, продолжил путь по улочкам, заполняемым пестрым разнообразием городских звуков и заметил, как меняется обстановка.  Он не был подготовлен к этому — здания становились всё проще, а улицы всё грязнее. Эти места не имели тех высоких стен и великолепных фасадов, к которым привык. Тут не было роскоши и порядка, как в родном поместье и в обеспеченных районах. Дома были низкими, изуродованными временем, и иногда даже воняли сыростью. С каждым шагом всё больше ощущалось что не является он частью этой жизни, не вписывается в общую картину.  Людей становилось поменьше и большинство из них не выглядели богатыми, в броской поношенной одежде, с уставшим видом и своими заботами.  А вдалеке послышался шум и возня. Кейл обратил свое внимание на то, как мужчина кричал кому-то вслед ругательства, прежде которые никогда не слышал. Мужчина не мог догнать того, кто мчался впереди быстрее ветра. Мальчик. Стремительно перебирая ногами, он пересекал улицы с такой скоростью, что казалось, буквально растворяется в воздухе. Его фигура мелькала то тут, то там, и Кейл едва успел заметить, что в его руке что-то сверкало — мешочек с деньгами, который, видимо, нагло украден у владельца. Мальчик бежал так, как будто не раз оказывался в ситуациях, когда бегство необходимо, словно для него это было привычным делом.  Кейл наблюдал, как мальчик ловко скрылся в переулке, где темнота поглотила его силуэт. Шум преследования стих, вновь воцарилось спокойствие, а волнение горожан за свои деньги померкли в тот миг, когда исчез нарушитель. Жгучее любопытство, которое давно не испытывал, окутало его, и Кейл не противился желанию последовать за вором. Потому что вор смеялся и прикрикивал язвительно что-то мужчине в ответ, не стесняясь выражении, столь вульгарных и провокационных, убегал всё дальше, огибая тела горожан и так легко побежал туда, где темно и опасно. Почему? Зачем? Красноволосый ребенок с опасением сделал первые шаги в мрачное место, где пропал вор, и стал озираться по сторонам. До него дошли хрипы и тяжелое дыхание, а подойдя ближе, Кейл обнаружил мальчика, выглядящего постарше. На вид ему было лет одиннадцать-двенадцать, у него смуглая кожа, а кончики светлых волос словно подпалены огнем, рубаха бесформленно висела на груди, открывая вид на шрамы у ключицы. Он худой и нездоровый, в гораздо более плачевном положении, чем  рабочий, которого обокрали. Сухие и потрескавшиеся пальцы сжимали в кулаке мешочек с деньгами, а тело дернулось, словно в любой момент было готовым бежать дальше, не успев перевести тяжелое дыхание. На Кейла подняли взгляд, очень свирепый и суровый, хотя он еще не успел что-либо спросить или сделать. — Че пялишь, богатей? Руки в ноги и проваливай отсюда. — сказал сбивчито подросток, от чего Кейл опешил. — Чего? — переспросил красноволосый, выглядя глупо. — Уебывай нахуй, говорю! Нечего тут шастать по трущобам графскому отпрыску, гляди, и похитить могут. — фыркнул простолюдин, а глаза ребенка расширились, когда его секрет раскрыли. Никто не должен знать о том что он гулял здесь! — Как ты понял что я сын графа? Я же не говорил…  — Ты это, блять, серьезно? У тебя ж на лице написано «я никогда не видел бедности», да еще качество одежды и цвет волос выдает.  — Пожалуйста, сохрани в секрете то, что видел меня. — попросил Кейл в надежде, что не пошлют далеко и надолго. Но собеседник закатил глаза и цокнул языком. — Ой-ой, неужто домашние обыскались? Боишься что мамочка отругает? — вор улыбнулся и пропел издевательским тоном. Кейл вздрогнул, но гнев из-за упоминания матери не испытал, потому что лучше научился контролировать эмоции после случая на банкете.  — Моя мама мертва. — истина, вылетевшая изо рта быстрее, чем он успел подумать, обескуражила светловолосого. Кейл и сам удивился тому, как легко произнес нечто подобное. Тело пробило дрожь от того, насколько быстро пропала улыбка с лица подростка, превратившись в пустое полотно с намеком на сожаление. — Прости, — сказал мальчик со шрамами. — Я не знал.  Наступило неловкое молчание, когда в ответ Кейл лишь угукнул и ждал, сам не зная чего именно. Красноволосый пришел сюда чтобы поговорить с вором, попытаться понять, спросить, узнать что-то, что никогда не узнал бы. И чего только ожидал? Теперь же нужно возвращаться, ведь незнакомец прав, здесь довольно опасно. — Мои родители сдохли, когда я был мелким, — внезапно проговорил он. — Ну, если тебе станет легче от этого, можешь ударить разочек. А про то, что ты сбежал никому не скажу, даже если спросят. Мне так-то плевать… Кейл посмотрел на странного и колючего мальчика перед собой, избегающего пересекаться взглядами, который всего несколько минут назад шутил над ним с искрами веселья в глазах, а теперь пытаясь загладить вину говорит такие странные вещи. Может, у него биполярка? Или это последствия от солнечного удара? Красноволосый отказался бить, вместо этого спросив его имя.  Нового знакомого звали Джеральд. Он оказался вовсе не плохим человеком как могло показаться и во многом они даже похожи. Больше Кейлу скучно не было, ведь появился первый друг не из светского круга, который не важничает с ним, не кланится, не называет его «Молодой Господин», не притворяется и просто…  Просто позволяет почувствовать себя Кейлом, девятилетним ребенком, очень любопытным, и маленьким по сравнению с этим огромным миром. У Кейла с того дня появился «свой» человек. *** С хорошим настроением Кейл вернулся домой. Ожидаемо, но никто не встречал у порога, и похоже, что даже Рон не придал значение его исчезновению, а это хороший признак для мальчика. Значит, никто не станет устраивать допросы.  Молодой Господин Кейл Хенитьюз зашел в свою комнату и выдохнул. Это был долгий день с мелкими приключениями и выученными ругательствами от Джеральда, который рассказал много грустного и интересного про свою жизнь уличного карманника. Джеральд, будь проклят этот придурок, стукнул его по голове при первом же намеке на жалость, когда рассказывал о драках и выживании. Он перевел тему на что-то другое и продолжил строить из себя клоуна. Что за глупый трюк! Однако, стоит признать, несмотря на больную голову он остался доволен этим днем. Кейл расправил постель и лег спать пораньше, чтобы пропустить совместный ужин с семьей, надеясь, что Джеральду сейчас не холодно. Он отметил у себя в голове необходимость принести в следующий раз что-нибудь для друга, ведь в кармане брюк прятались обертки съеденных конфет, подаренные светловолосым. И засыпая, во сне Кейл видел красивые поля из синих фиалок и яркое солнышко высоко над облаками.