«Ревности остерегайтесь» (Разнополая дружба)

Сандею четырнадцать. Робин, конечно, тоже. Они все еще делят одну комнату и одну кровать на двоих, хотя господин Древ считает, что им пора бы обзавестись собственными. Сандей — умом — считает так же, но сердцем совершенно не хочет этого. Его милая прекрасная Робин и так невольно отдаляется с каждым днем: в академии у них теперь слишком много раздельных уроков и факультативов. А еще у нее появились друзья. Свои собственные, не общие с ним. — У тебя же сейчас дополнительные занятия по вокалу? Я подожду тебя в холле, — они только закончили обедать после уроков, и теперь стоят у стены в коридоре. — Не нужно, мы с Дилом собирались пойти посмотреть микрофоны, а то его старый почти сломался. Робин невинно хлопает ресничками и улыбается. Гуд Дил — это как раз один из ее новых друзей, вредный пепеши, которого Сандей видел лишь раз и то только мельком. И… пусть он пепеши, но это ведь все-таки парень. Сандею совершенно не нравится, что Робин дружит с какими-то парнями и ходит с ними гулять. — Понятно… что ж, тогда удачи. Прошло уже больше года с того дня, когда они вместе читали Ромео и Джульетту. С того дня, когда все запуталось и окончательно перестало быть понятным для Сандея. Да и для Робин, разумеется, тоже. Они любят друг друга — это факт. В любом из существующих в этом мире смысле. Но… правильно ли любить ее так? Если в академии узнают, у них будут проблемы. Если узнает господин Древ… Сандей вообще плохо представляет, что тогда будет с ними. Наверное, их попросту разлучат, а для него это, ну, смерти подобно. Жить без Робин, просыпаться без Робин, дышать без Робин — зачем жить-то тогда? Не видеть ее сияющую улыбку. Не слышать ее мелодичный нежный голос… О, великая, этот список можно продолжать бесконечно. Сандей ведь и сам — невольно — из-за этого всего отдаляется. Пытается напоминать Робин, что они брат и сестра, что им нужно быть сдержаннее, чтобы никто ничего не узнал. Все реже позволяет себе ее касаться, все реже целует. В основном теперь только смотрит — совершенно влюбленными глазами. Вот и сейчас смотрит ей, уходящей на урок вокала, вослед. В другой момент Сандей, наверное, настоял бы пойти с ней, но сейчас он с деланным смирением отпускает. Его гложат противоречивые чувства. Может, оно и к лучшему, если она будет проводить с другими ребятами время. Может… «Но это же все-таки парень! Говорят, дружба между мужчиной и женщиной попросту невозможна!» Сандей не должен этого делать, но он по щелчку пальцев использует маскировку Гармонии и, обернувшись безликим эрудроидом, остается стоять в углу коридора, откуда открывается прекрасный обзор на двери нужной аудитории. В конце концов, это ведь ничего страшного, если он немного присмотрит за сестрой. Поглядит, каков этот Дил из себя. Сандей стоит час, в академии становится пусто. Он решает подойти чуть поближе к аудитории вокала, заглядывает в оставленную кем-то щелочку. Ученики распеваются хором, тянут долгое «а», на все лады, и больше всего выделяется, разумеется, ведущий голос Робин. Она такая красивая, улыбается, даже когда поет, лучится вся светом, и Сандей видит только ее, если честно. Второй час занятия проскальзывает так быстро, словно его и не было. Двери открываются, Сандей успевает предусмотрительно отойти к выходу из академии, чтобы держаться от учеников на расстоянии. Робин смеется, о чем-то болтает с едва доходящим ей до колена пепеши, проходит мимо брата, не замечая. А вот улыбка на ее губах… «Ох, Шипе, за что же мне это?» — с ужасом восклицает Сандей, но только в уме. Ведь Робин улыбается коктеливо-смущенно, чуть прикрывая глаза, и это просто невыносимо! Ну, точно, правду говорят, какая может быть дружба между парнем и девушкой? Вот, поэтому она и отстранилась, теперь все ясно. Сандей тихонько на относительно безопасном расстоянии следует за вышедшей на улицу парочкой, а его маскировочный образ предательски скрипит несмазанными металлическими коленками. Но Робин и ее дружок, разумеется, этого не слышат, увлеченные своим разговором. Вот бы послушать, о чем они там болтают… Сандей расстроенно закусывает губу, но не отстает. И так в груди у него болезненно свербит, что хоть плачь, хоть вой.

«Слежу, когда ты бодрствуешь в далеком месте от меня с другими, Меня снедает ревность оттого, что ты к другим близка и с ними».

Все как по Шекспиру. Набравшись смелости, Сандей чуть сокращает расстояние, когда видит, как Робин наклоняется к Дилу, чтобы что-то томно прошептать. — Он же прямо за нами? — доносится от маленького тонкоголосого пепеши. Сандей едва не спотыкается. О чем это они? Они его заметили? Робин хихикает, прикрыв рот кулачком. — Да, мы как раз только его прошли. — Тогда давай вернемся? Хочешь, я куплю тебе этот медиатор? А, похоже они о каком-то магазинчике, который только прошли мимо. Этот гад хочет купить ей подарок! Да что он вообще о себе возомнил?! — Нет-нет, я все равно не умею играть на гитаре, — Робин смущенно качает головой, и они идут дальше. — А твой брат? Вот гаденыш, еще и про него спрашивает. Сандей снова нервно кусает губы. — Ах, я же говорила, он больше любит фортепиано. — Ему придется очень много трудиться, чтобы угнаться за тобой, — пепеши качает головой. Да что ты вообще понимаешь! Сандей никогда и не пытался догнать свою талантливую сестру, куда важнее для него было, чтобы Робин могла реализовать себя, а школу гармонии он и вовсе выбрал, только чтобы учиться вместе с ней. Да и оценки все равно все были высшими. Как этот пепеши смеет оценивать его? Негодяй. — Мой брат и так слишком много занимается, — Робин отвечает Дилу холодно, и холод ее отчего-то сильно греет разбитое сердце. — Думаю, мне уже пора домой. — Подожди, извини, я перегнул палку. Мы ведь уже дошли до магазина, давай зайдем и посмотрим, что собирались. Робин, хмурясь, раздумывает несколько долгих мгновений, после чего все-таки соглашается зайти с пепеши в магазин музыкальных инструментов. Идти за ними туда неразумно и слишком подозрительно. Лучше подождать снаружи и понаблюдать еще. Сандей переминается с ноги на ногу, скрипя металлическими суставами эрудроида, считает минуты, отводя глаза от стрелки наручных часов только для того, чтобы снова и снова проверить, не вышла ли Робин с ее «другом» из магазина. А когда она выходит оттуда с увесистой коробкой, он едва машинально не бросается на помощь, но вовремя останавливается. Впрочем, надменный взгляд пепеши приковать к себе Сандей все-таки успевает. — Давай я помогу, — пепеши цокает языком и пытается ухватиться за нижний край плоской прямоугольной коробки, но вместо того, чтобы поддержать, скорее уж на ней повисает. — Не нужно, — Робин вежливо отстраняет его и благодарно улыбается. — Спасибо, ты и так уже очень помог мне. Хм. Это не похоже на микрофон. Да и, более того, не похоже, чтобы это вообще была покупка для Дила. И на подарок от него не особо похоже, иначе с чего бы Робин благодарила его за помощь? Поблагодарила бы за подарок. Коробка упакована в простую оберточную бумагу, скрывающую название, так что Сандею остается только гадать, что там. — Ну, до завтра тогда! — Пепеши машет рукой, и они расходятся в разные стороны: он по своим делам, а Робин домой. Сандей опять негодует — этот так называемый друг бросил Робин с тяжелой покупкой и был таков. Но как ей помочь? Подойти в облике эрудроида? Или лучше снять маскировку где-нибудь за углом, и представить все как случайную встречу? Второй вариант звучит однозначно лучше, так что Сандей спешит укрыться из поля зрения Робин, и оглядывается по сторонам. Может, поблизости есть кто-нибудь знакомый? Они как раз сейчас возле парка Айдена, куда ученики после уроков нередко идут развлекаться. И, о чудо, возле киоска с мороженым действительно стоит его одноклассница из класса фортепиано, так что Сандей решает подбежать к ней и сделать перед Робин вид, что все это время просто гулял. — Сандей? Что ты тут делаешь? — Одноклассница отвлекается от выбора мороженого, а потом замечает и медленно идущую с другой стороны дороги Робин. — Ой, а это не твоя сестра? Хочешь купить мороженое? — Ага, — Сандей кивает. — Пропустишь? Я немного тороплюсь. — Робин, привет! — уже кричит одноклассница и машет Робин обеими руками, привлекая внимания. Все складывается, ну, даже лучше, чем только можно было представить! Робин замечает их и останавливается. — Извини, я должен идти. — Сандей, взяв пару рожков клубничного мороженого, бегом бежит к сестре, которая уже ждет, держа на руках ту ужасно огроменную коробку. Он перебегает дорогу, чуть не попав под аэромоноцикл, и останавливается с максимально невозмутимым видом перед Робин в нескольких шагах. Она выглядит взволнованной — главным образом, вероятно, из-за аэромоноцикла, — а Сандею в глубине души хочется, чтобы она хотя бы немного поволновалась из-за того, что он был с другой девушкой. — Гуляешь? — Робин улыбается чуть нервно. — Да, вот… Давай-ка меняться. Он протягивает одну руку, в которой ловко держит сразу два рожка, и вторую — свободную. Робин, вздохнув, передает ему коробку, а сама берет мороженое. Коробка и правда увесистая, держать приходится обеими руками, но Сандею нести ее все же несравненно легче, чем Робин. Интересно, что же там такое? — Не так я хотела это сделать… — Робин кусает одно мороженое, а второе протягивает к Сандею, чтобы тот укусил тоже. Он на мгновение беспокоится о том, как это может выглядеть со стороны, но почти сразу решительно кусает. Ну и ладно, если кто-то увидит. Пусть знают, как они близки. — М-м? — Он облизывает губу, не понимающе смотря на Робин. — Ну… Подарить тебе это. Но, раз уж ты все равно несешь его в руках, не вижу смысла тянуть до дома, — она широко улыбается, прикрыв глаза от слепящего их яркого света Большого театра. Сандей смотрит на коробку. Смотрит на Робин. Потом опять на коробку. Пальцы чуть надрывают оберточную бумагу, чтобы можно было понять, что внутри. А там синтезатор… — Я не очень хорошо разбираюсь в этом, поэтому попросила Дила помочь с выбором. Его семья занимается продажей музыкальных инструментов, так что… То есть все это было ради того, чтобы выбрать ему подарок? — Спасибо… — Сандей растерянно прижимает коробку к груди. Но ведь Робин там все равно кокетничала с этим Дилом. Разве нет? Может, синтезатор был просто поводом провести с гадким пепеши время? — Ты не рад? — севшим голосом спрашивает Робин. — Что? Нет… Я рад, что ты. Конечно, я рад. Просто… — У тебя получилось очень убедительно скрипеть ногами в виде эрудроида. И снова эта кокетливая улыбка и опущенный из-под пушистых ресниц взгляд. Те же самые, которые Сандей видел, когда Робин прошла мимо него, укрытого маскировкой. Так что же, она, получается, раскусила его?.. — Когда ты заметила? — Сразу. Кто бы еще мог стоять после всех уроков и дополнительных занятий в холле, а потом пойти за мной? — Робин смеется и снова протягивает ему мороженое. Сандей виновато кусает. — Если тебе не нравится, что я гуляю с другими парнями, почему ты не скажешь мне об этом?.. — Робин отводит взгляд и тоже кусает розовый — уже подтаявший — шарик. Похоже, она все это время просто пыталась привлечь внимание Сандея в ответ на его попытки отстраниться. — Неужели, все это было, чтобы заставить меня ревновать? — Он отвечает вопросом на вопрос: прямо и без лишних слов. Робин прячет лицо крыльями и настойчиво протягивает мороженое. Они останавливаются. Все, наконец, встает на свои места и, честно, с души просто камень падает. Для счастья достаточно знать, что Робин улыбается так только ему. Он наклоняется ближе к ее лицу, настолько близко, что ее крылья касаются его щек, а его крылья укрывают их сверху. Розовые губы приятно пахнут клубникой. Наверное, так прохожие, даже если увидят, ничего не поймут. А если поймут… Что ж, это вовсе не их дело.