«Ты — музыка» (Школьный роман)

Расставание все ближе. Это очевидно, потому что популярность Робин набирает обороты. Она записывает свой первый сольный альбом, позиции из которого неожиданно оказываются на первых строчках музыкальных чартов всего мира, а господину Древу поступает все больше предложений от пиар-менеджеров, готовых взять его юную воспитанницу под свое крыло. И, конечно, популярность Робин растет не только в мире, но и в академии. Она с одной стороны счастлива, что скоро сможет вырваться из пугающих оков Семьи, но с другой чувствует постоянное давление. А поведение брата делает все только хуже. Сандей в отчаянии наглеет настолько, что агрессивно отшивает навязчивых поклонников вместо Робин, и один раз даже ввязывается в драку. — Ох, мой бедный милый прекрасный брат, — Робин, вздыхая, ухаживает за ним в лазарете. Сандей понуро сидит на кушетке, его губы разбиты, а на скуле наливается лиловым синяк. Он в жизни, до сего дня, руку ни на кого не поднимал. И, конечно же, победителем из боя не вышел. Школьная форма порвана и испачкана. — Прости, не хотел, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Робин утешающе целует его в лоб. Ну, разве это у нее проблемы из-за него? Все ведь с точностью да наоборот. Она хочет отстраниться, но его пальцы хватают ее за подбородок и чуть тянут к себе. А они же в лазарете. На соседней койке за ширмой сидит второй участник конфликта, которым сейчас занимается медсестра — мажет мазью царапины и следы от зубов. Робин смотрит испуганно, но под взглядом Сандея все же сдается. Они целуются прямо в лазарете, стараясь не издавать звуков и пряча лица скрещенными крыльями. Напряжение в Сандее растет с каждым днем. Он тоже понимает, что разлука их неминуема и уже вполне открыто оказывает ей знаки внимания прямо перед одноклассниками, из-за чего по академии ползут неприятные слухи. Ну и пусть себе ползут. Робин они не особенно беспокоят. Но это, наверное, начало конца. — Пойдем домой, — она шепчет, легонько целуя синяк на его щеке. Робин почти не заботит, что будет с ней, больше всего она переживает за Сандея. Что будет с ним, когда ей придется уехать? Как он справится с этим, если совершенно не мыслит себя без нее? Она для него — точно крюк заглоченной рыбкой приманки. А единственный способ для рыбки выжить — вырвать из себя этот крюк. Иногда Робин жалеет о том, что первая поцеловала его когда-то. Иногда жалеет о том, что пыталась заставить ревновать, чтобы Сандей не отстранялся. Чтобы их отношения были не просто любовью брата и сестры. Он был невинным мальчиком, который честно пытался остановить все это. Теперь останавливать было поздно. — Почему вы подрались? — Робин спрашивает, когда они с братом выходят из академии и отправляются домой. — Это неважно. Просто грязные слова. Сандей выглядит уставшим. Он поправляет пиджак школьной формы и, подумав, использует маскировку, чтобы скрыть от прохожих испорченную одежду и синяки на лице. — С господином Древом маскировка не поможет, — Робин вздыхает. Взгляд Сандея после упоминания их опекуна становится еще мрачнее. — Но я скажу, что ты просто упал с лестницы. С ректором я уже договорилась, что этот случай не дойдет до него. — Господин Древ знает обо всем, что происходит на Пенаконии. Лучше сказать правду. — Но брат… — Я просто скажу, что защищал твою честь, — он ободряюще улыбается. — В конце концов, это ведь чистая правда. Если до господина Древа дойдут слухи, которые сейчас распространяют в школе… Что Сандей и Робин встречаются. Что будет тогда? Они возвращаются домой поздним вечером. Сандей сам отправляется поговорить с господином Древом, пока Робин готовит горячий шоколад и пытается как-то собраться с мыслями. Понять, что делать дальше. Нужно все закончить, они должны все закончить, но как это сделать, если в ее груди торчит точно такой же крюк, как и в его?.. Сандей возвращается после разговора с Древом спокойным и собранным. Они перебираются к нему в комнату, Робин несет поднос с горячим шоколадом, вазочкой маршмеллоу и сладкими сэндвичами. — У нас так и правда что-нибудь слипнется, — задумчиво говорит Сандей, когда Робин ставит поднос на кровать. — Но… так ведь и правда вкуснее. Она знает, как сильно он любит сладкое, поэтому сделала сладким абсолютно все. — Спасибо. Улыбка его выглядит одновременно печальной и понимающей. Они ужинают довольно быстро и практически в молчании. Робин не спрашивает, что сказал Древ, Сандей не планирует рассказывать сам. Но, наверное, ничего серьезного, да? В клетке, стоящей на окне, щебечет птичка, которую они подобрали на улице и выходили. — Пора уже спать ложиться. Спокойной ночи, — она снова целует Сандея в больную щеку и поднимается с кровати, забирая поднос. — Робин… — А?.. — Спокойной ночи. Сандей хотел сказать что-то еще, Робин это чувствует, но все равно уходит к себе, не расспрашивая. А когда дверь за ней закрывается, в комнате тихонько начинает играть музыка. Ее песня с недавно выпущенного альбома.

«Ты — музыка, но звукам музыкальным Ты внемлешь с непонятною тоской. Зачем же любишь то, что так печально, Встречаешь муку радостью такой?»

Робин закусывает губу и, вернув поднос на кухню, отправляется к себе. Нужно ложиться спать, ей осталось всего семь часов сна, но сон не идет, и сколько бы Робин не лежала на своей маленькой холодной кровати, ни успокоиться, ни расслабиться не получается. О чем хотел сказать Сандей? Что им делать? Как защитить его от всего этого? Глубоко заполночь Робин тихонько выскальзывает из своей комнаты, кутаясь в халат, чтобы так же тихо пробраться в комнату к брату. В последнее время она делает это все чаще и чаще, чтобы хотя бы ночью беспрепятственно быть с ним вместе. — Ты почему не спишь? — Сандей спрашивает обеспокоенно. Сам он, как и ожидалось, все это время продолжал сидеть на кровати у граммофона, переслушивая пластинку с ее альбомом в который раз. Он выглядит таким потерянным и одиноким… Как будто она уже уехала, а перед ним сейчас стоит лишь бестелесный фантом, иллюзия или мечта.

«Где тайная причина этой муки? Не потому ли грустью ты объят, Что стройно согласованные звуки Упреком одиночеству звучат?»

— Не могу уснуть, — Робин смущенно скребет кончиками пальцев шею. Но она ведь пока все еще здесь. Они все еще могут быть вместе. Да, потом будет больно, да, с этим будет сложно смириться, но… Робин забирается на кровать: нет, она совершенно точно не способна закончить все сама. Они с Сандеем — точно двуликое многорукое существо. Само воплощение Гармонии. Ее руки нежно касаются его плеч, тянут к себе, заставляя лечь. Граммофон продолжает тихонечко играть, птичка из клетки иногда повторяет услышанные звуки. Каждая ее песня — к Сандею. Робин надеется, что даже в разлуке таким образом всегда сможет быть рядом, говорить с ним, обращаться к нему. В каждую из своих песен она вкладывает всю любовь и тепло, на которые только способна.

«Прислушайся, как дружественно струны Вступают в строй и голос подают, — Как будто мать, отец и отрок юный В счастливом единении поют».

Халат спадает с плеч, остается только тоненькая сорочка. Каждое нежное трепетное прикосновение вызывает мурашки. Пальцы гладят кожу, губы касаются легонько, дыхание согревает. Робин прикрывает глаза, когда ладонь Сандея ложится на ее щеку. Разве это неправильно? Разве их чувства — грязь, как говорят одноклассники? Новый поцелуй — до дрожи. До горького чувства томления в груди. Но неожиданно дверь скрипит. Что?.. Щелкает язычок в ручке, а в проеме возникает господин Древ. Робин испуганно отстраняется от Сандея, торопливо оправляя сорочку и пытаясь спрятаться за собственными руками. Сандей, недолго думая, поднимается с кровати и встает между ней и господином Древом. — Так значит, это правда, — лицо господина Древа не выражает ничего, кроме равнодушия, но взгляд его темнеет. — Я готов взять на себя всю ответственность. — Брат… Робин видит только его прямую спину, но ей страшно. Очень и очень страшно. Она пытается натянуть на себя халат, но путается в рукавах трясущимися руками. — Хорошо, — господин Древ кивает и делает шаг внутрь комнаты. Медленно стягивает белую перчатку сначала с одной руки, затем с другой. А потом дает Сандею пощечину. Бог говорит: если тебя ударили по одной щеке, подставь другую. Сандей не двигается. — Не надо, пожалуйста! — Робин сползает с кровати, не представляя что делать. Никто ее не слушает: звучит следом новый хлопок. На сей раз господин Древ наотмашь ударяет брата по и так больной щеке тыльной стороной ладони. Поверх одного синяка не будет понятно, что есть второй синяк. Сандей с трудом остается на ногах, но Робин видит, как он пошатывается от отдачи. — Пожалуйста, перестаньте… — она пытается подойти ближе, но Сандей, чуть обернувшись, выставляет руку перед ней, чтобы остановить. — Все в порядке. Иди к себе. Он даже находит в себе силы улыбнуться. Господин Древ молча отходит от дверного проема, чтобы Робин могла выйти, но она не хочет уходить. Почему Сандей снова должен страдать из-за нее? Это ведь она во всем виновата… — Мне нужно просто поговорить с твоим братом наедине, — весь вид господина Древа говорит ей, что если она не уйдет, им обоим будет намного хуже. Может быть, если она уйдет, они и правда просто поговорят?.. Робин смотрит на Сандея, Сандей кивает. Ей хочется коснуться его на прощание, но пальцы вместо этого только сжимаются в кулак. Похоже, теперь все и правда закончится… На самом деле. Он останется один, и она останется одна. В конце концов, они ведь не Ромео и Джульетта, чтобы, восстав против своей семьи, умереть в один день, но навсегда быть вместе. Нет, такой судьбы для них Робин не хочет. Она, сдавшись, покорно уходит.

«Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти».