ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, в которой Хэ Ми взмывает в небеса и переживает утрату

      

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,

в которой Хэ Ми взмывает в небеса и переживает утрату

      Кругом поднялась паника. Ветер срывал с деревьев разноцветные фонарики и уносил их прочь. Кто-то из учеников схватился за оружие, кто-то побежал искать Сунь У-куна – все знали, что, если кто-то и сможет защитить их, то это он.       Хэ Ми замерла от испуга и смятения, от ветра ее и без того непослушные волосы стали лезть в лицо, и, чтобы видеть надвигающиеся темные фигуры, ей приходилось убирать их руками. Лин Фэй передала свой фонарик брату, а сама стала спешно доставать защитные печати и раздавать их друзьям – видимо, это был ее инстинктивный ответ на любую потенциальную опасность. Когда она сунула пачку желтых бумажек Хэ Ми, та наконец очнулась от своего оцепенения и стала смотреть по сторонам, размышляя, кто сможет помочь им.       Наконец среди суетящихся учеников она заметила крупную неподвижную фигуру.       – Учитель Чжу! – крикнула она. Если бы ей дали выбирать, к кому из учителей обратиться за защитой, она бы подумала о нем в последнюю очередь, но выбирать не приходилось.       Чжу Ба-цзе, кажется, тоже растерялся, столкнувшись с неожиданной угрозой, но услышав зов ученицы, немного пришел в себя, и, даже не обернувшись на ее голос, подтянул пояс халата, легким движением достал откуда-то свои волшебные грабли и с криком: «Ну держитесь!», который было слышно даже сквозь завывание ветра, подпрыгнул вверх и взмыл на облако.       Это немного успокоило стоявших поблизости учеников, они знали, что над проблемой работает хоть кто-то из старших. Правда с другой стороны, теперь они остались одни, без защиты и поддержки.       Когда яростные порывы ветра стали поднимать песок с земли, Хэ Ми закрыла лицо руками, одна из которых все еще держала защитные печати, но начавшаяся было песчаная буря не успела разыграться в полную силу. В небесах сверкнула молния, и из черных туч полился дождь – так внезапно, будто кто-то включил воду в душе.       – Всем собраться на поляне Восьми божеств, – послышался громкий встревоженный голос, в котором Хэ Ми узнала Ся Мина. – Приказ учителей. Все идем на поляну, не разбредайтесь.       Мысли Хэ Ми путались, и сейчас она не могла понять, был ли такой приказ разумным. Если на них нападают, чтобы навредить студентам, они только помогут врагам, собравшись в одном месте, но если чужаки преследуют иные цели, то так взрослым будет проще защитить их.       В любом случае, времени и возможности что-то обсуждать или возражать у них не было. Хэ Ми положила печати в карман, взяла друзей за руки и вместе с ними двинулась к поляне с каменными идолами, на которой несколько часов назад они видели Ся Мина, говорящего с самим собой в попытке решиться на признание учителю Юан. Казалось, с тех пор прошло несколько часов, хотя на деле за это время не успела бы сгореть даже одна палочка благовоний.       Дождь усилился, и Хэ Ми, достав веер, наколдовала над собой и друзьями что-то вроде воздушного зонта. Он не был идеальным и пропускал часть капель, но они и без того успели вымокнуть и замерзнуть, так что это было уже не так важно. Главное добраться на поляну.       Бросив взгляд на горизонт, Хэ Ми чуть не встала посреди дороги. Фигуры приблизились к ним настолько, что их уже можно было различить. Это были тигры, целое полчище тигров. Эти одиночные животные обычно не сбивались в стаи, и было странно и жутко видеть их, послушно идущими бок о бок друг с другом. На некоторых из них виднелись силуэты людей. Впрочем, этого следовало ожидать.       Вокруг послышались тревожные возгласы, но Хэ Ми, Лин Фэй и Лин Ян ничего не говорили друг другу, им было все понятно и без слов. Что толку от разговоров и криков?       Они шли так долго, что Хэ Ми чуть не начала паниковать, думая, что они заблудились, когда до них наконец долетел гул голосов и, пройдя еще несколько чжанов между деревьями, они вышли на поляну Восьми Божеств. Сунь У-куна видно не было, зато в центре поляны на возвышении стояли Тан Му и Юан Ми. Оба выглядели собранно и поразительно спокойно. Это вселяло некоторую уверенность, что опасность не столь велика, как казалось поначалу.       – Учитель Сунь и учитель Чжу отправились прогнать чужаков, – громким немного охрипшим голосом, вероятно, уже не в первый раз говорила Тан Му, – главное, будем держаться все вместе. Даже если что-то пойдет не по плану, мы с учителем Юан сможем обороняться.       Будто в подтверждение ее слов, в руках Юан Ми возникла длинная кисть, которая прочертила большую дугу, и над поляной появился купол. Сперва Хэ Ми показалось, что это, должно быть, что-то сродни тому барьеру, который она только что использовала вместо зонта, но почти сразу же поняла, что купол учителя, вероятно, защищает от вещей похуже дождя.       Ученики притихли, а учителя только изредка тихо перешептывались. Время от времени несколько растерянных студентов выходили из леса и присоединялись к общему молчаливому ожиданию, но вскоре вся школа собралась под куполом.       Ся Мин пришел одним из последних, видимо, закончив оповещать разошедшихся по домам об указе явиться на поляну. Он сразу же подошел к учителям и с глубоким поклоном доложил, что задание выполнено. Тан Му поблагодарила его, а глаза Юан Ми лишь слегка скосились в сторону личного ученика, а скорее теперь уже бывшего личного ученика. Ся Мин, вероятно, понимая, какую неловкость доставляет учителю своим присутствием, поспешил отойти подальше и встал позади Хэ Ми, которая растерянно посмотрела на него и получила горькую, но ободряющую улыбку в ответ.       Над поляной сверкал гром и по ощущениям прошло не меньше половины большого часа, прежде чем они услышали что-то, кроме грозы, дождя и ветра. С тонким протяжным гулом на поляну рядом с учителями приземлилась крупная фигура, легко преодолевшая защитный барьер, вероятно, действовавший исключительно на чужаков. Или, возможно, только на тех, кто сосредотачивал в себе слишком много темной энергии инь? Хэ Ми не была уверена. Сперва все кругом встрепенулись, и кто-то уже успел схватиться за оружие, но вскоре все узнали учителя Чжу.       – Что случилось? – громко и серьезно спросила Тан Му.       – Это и правда он, – тяжело дыша ответил Чжу Ба-цзе, – проклятый выродок Ван Ху. Пришел сюда и привел своих прихвостней.       Ученики мрачно загалдели, кто-то испуганно вздыхал, кто-то ругался себе под нос. Хэ Ми посмотрела на друзей, но ничего не сказала. Когда они увидели тигров, у них не могло появиться иных мыслей.       – Сунь У-кун встретил его, – продолжил свой рассказ Чжу Ба-цзе, – и не дав ему сказать и слова, вступил с ним в бой. Ван Ху приказал подчиненным, чтобы те не вмешивались, и, достав посох, стал сражаться с ним один на один. Все случилось на моих глазах – они схватывались не меньше двадцати раз, но никто так и не вышел победителем. Я попытался вмешаться и помочь, но один из его помощников кинулся и выхватил мои грабли. Поэтому я бежал сюда, чтобы предупредить вас – похоже, силы Ван Ху могут сравниться с силами Великого Мудреца Равного Небу. Возможно, брат не сможет удержать их натиск и тогда они придут сюда.       Тан Му слегка неодобрительно посмотрела на учителя Чжу, похоже не считая, что было уместно докладывать об этом при всех, сея панику среди учеников.       – В таком случае, – сказала она, стараясь не выдать легкую дрожь в голосе, – останься здесь, а я отправлюсь на помощь Великому Мудрецу. Защищай детей любой ценой. Хоть у тебя и нет твоих граблей, у тебя есть твоя сила, так что и без них ты на что-то годишься.       Она кивнула учителю Юан Ми, еще раз строго посмотрела на Чжу Ба-цзе и, обратившись большой пушистой лисицей, прыгнула в небо, расправив свои девять волшебных хвостов. Но она не успела убежать далеко. Как только она покинула пределы купола, в нее прилетел удар, такой быстрый и молниеносный, что никто не смог разглядеть, каким оружием он был нанесен. Она упала обратно на поляну, и ее едва-едва успели поймать на руки учителя Чжу и Юан. Они аккуратно положили обмякшее, слабо дышащее тело лисицы подле одного из каменных даосских божеств, и, убедившись, что она жива, вновь подняли глаза к небу.       Сражающихся не было видно, но до них доносились звуки яростной битвы. Ветер, тучи и дождь словно сконцентрировались в ее эпицентре и уже не долетали до самой поляны, а кое-где в противоположной от сражения части неба стали даже видны звезды.       – Ну что же, шифу, – услышали они спокойный, но пугающе громкий голос, – кажется, мой посох ничем не уступает твоему, пусть им никто и не утрамбовывал Млечный Путь, но он вполне подойдет для того, чтобы утрамбовать твою безобразную физиономию.       – Да твой посох годится моему посоху во внуки! – гневно отвечал ему Сунь У-кун.       Голос только рассмеялся, после чего вновь раздались оглушительные звуки ударов.       – Как насчет перемирия? – снова спросил Ван Ху. Никто не сомневался, что это был именно он. – Этот ученик уже не менее тридцати раз схватывался с учителем, и все равно мы бьемся вничью. А я ведь всего лишь пришел поговорить.       – Как же! Поговорить он пришел! Чего же ради ты тогда явился с подобными спецэффектами? Даже грозу напустил! – со злостью вскрикнул Чжу Ба-цзе, не в силах удержать негодования. – Не ври, негодник. Зачем вы отобрали мои грабли?       – А! Кого я слышу! – звуки ударов и впрямь прекратились, а вместе с ними затих и ветер с дождем. Сунь У-кун спрыгнул на поляну рядом с Чжу Ба-цзе и, не раздумывая, отвесил тому оплеуху за то, что тот привлек внимание врага к поляне, где они собрали детей.       Все глаза еще пристальнее посмотрели в небо, и среди расходящихся в стороны туч возник темный силуэт тигра, несущего на своих плечах высокого широкоплечего мужчину. Он приблизился к куполу и, усмехнувшись, легко коснулся его своим длинным широким посохом, едва помещавшимся в его немаленькой руке, от чего купол лопнул, как мыльный пузырь.       Тигр бесшумно спустился на поляну, заставляя учеников в панике расступиться. Однако бежать никто не посмел. Вслед за первым тигром с неба спустился второй, третий, четвертый… Первые несколько зверей несли на своих спинах вооруженных молодых людей, остальные были сами по себе. Все они собрались в одной стороне поляны, заставляя учеников отступить в другую. Никто не решался бежать. Студенты слегка расступились, давая место Юан Ми с раненой Тан Му на руках. А Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе остались в центре поляны, как бы ограждая учеников от тигриного отряда.       – Я же сказал, что пришел просто поговорить. Вы сами на меня напали. Но если будете вести себя смирно, то и я никого не трону, – глубоким насмешливым голосом сказал Ван Ху, спешиваясь и взмахивая посохом, от чего тот уменьшился, и он смог спрятать его за спину.       Когда он встал на ноги и сделал шаг вперед от своего тигра, вновь возникшая на небе луна осветила его лицо и обнаженный торс. В его чертах и правда угадывалось отдаленное сходство с прелестным младшим братом, но его красота была более грубой, взрослой, мужественной. Хэ Ми он напомнил мужчин с обложек дешевых любовных романов, которые продаются на вокзалах и в уличных киосках. Он даже был таким же полураздетым, его волосы были короче, чем у его младшего брата, но он тоже носил их собранными в пучок, а на его поясе было повязано что-то, подозрительно похожее на змеиную шкуру.       Хэ Ми, увидев это, инстинктивно дотронулась до рукава, где любила прятаться ее змейка Гуйюань, но сейчас ее там не оказалось. Однако, словно услышав ее мысли, Гуйюань тут же тихо появилась рядом, и так же бесшумно заползла по ее ноге. От присутствия маленькой защитницы Хэ Ми стало немного спокойнее.       – И о чем же этот негодный ученик желает поговорить с нами? – мрачно спросил Сунь У-кун.       – О нет, – мягко усмехнулся Ван Ху, – вовсе не с вами. Я хотел обратиться к вашим ученикам, и вы как нельзя кстати так любезно собрали их здесь.       – Ах ты проклятый демон! – заругался на него Чжу Ба-цзе, по привычке тряся рукой, в которой больше не было волшебных граблей, чтобы угрожать ими. – Хочешь заболтать нас, чтобы в это время твои слуги похитили наши драгоценные персики? Так вот не выйдет! Мы отправили несколько лучших учеников сторожить их…       Сунь У-кун на словах про персики резко развернулся к брату и, видимо, едва удержался, чтобы его не поколотить за разглашение тайны – если до сих пор и был шанс, что Ван Ху не знал о Персиковом саде на территории школы, то теперь этот шанс был потерян. Но Ван Ху только расхохотался низким бархатным смехом, от которого у юных девушек пошли бы приятные мурашки, не будь смеющийся таким угрожающим. Сейчас же этот неестественно легкий и веселый смех скорее усиливал общую атмосферу тревоги.       – На что мне ваши персики? – снисходительно ответил он. – Да пока я тут учился, я их столько наворовал, что удивительно, как никто не хватился...       – Так это был ты! – вскричал Чжу Ба-цзе. – Вот видишь, брат! А я говорил, что это кто-то из пронырливых учеников. А вы все сразу кинулись обвинять меня, старого Чжу Ба-цзе!       – Вот уж не поверю, что за все эти годы и ты не стащил ни одного персика, – огорченно проворчал на него учитель Сунь.       – А вот и не стащил! – продолжал защищаться учитель Чжу. – Клянусь своими граблями!       – Нашел чем класться! – вновь рассмеялся Ван Ху, от чего Чжу Ба-цзе рассвирепел и готов был накинуться на обидчика, чтобы поколотить его голыми руками, но Ван Ху поднял ладонь и остановил его. – Но так и быть, в знак перемирия я готов благосклонно вернуть учителю Чжу его грабли.       Он протянул вторую руку в сторону и один из пришедших с ним молодых людей моментально вложил в нее грабли, а Ван Ху, не глядя на подчиненного, и, кажется, думая, что его желания исполняются просто по волшебству, бросил их Чжу Ба-цзе, который неловко схватил их, и больше, видимо, не думал атаковать врага, хотя все еще выглядел рассержено.       – А зачем же тогда твои тигры шпионили за Персиковым садом? – вдруг раздался полный холодной горечи голос Юан Ми. – Ты думал, я не замечу их?       – А, это ты, старый друг! – радостно воскликнул Ван Ху, делая шаг вперед. Путь ему преградили Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе, скрестив свои посох и грабли прямо перед его напряженной грудью.       – Я тебе не друг! – ответ Юан Ми звучал еще мрачнее.       – А кто же ты теперь, подружка? – ухмыльнулся он. – Если так, то в моем гареме для тебя всегда найдется место. Только придется снять эту извечную вуаль, мои наложницы не скрывают своих прекрасных лиц.       Хэ Ми скорее почувствовала, чем услышала, как позади нее тяжело дышит Ся Мин, она повернулась – его лицо было искажено болью и злобой, которую она в нем еще не видела. Сама не зная, что делает, она взяла его руку в свою, желая помочь ему немного успокоиться, и он, скорее от неожиданности, чем от каких-то иных причин, резко выдохнул и, поняв, что шимэй видит его отчаяние и желает поддержать, немного совладав с собой, не стал одергивать руку и уже с более привычным сосредоточенным выражением лица, кивнул ей и даже слегка сжал ее ладонь.       – Так вот, – степенно продолжал Ван Ху, держа всю поляну в тихом испуге, – мои тигры всего лишь приходили разведать обстановку, так сказать, подготовиться к моему сегодняшнему приходу на праздник. Они ходили не только в сад, но если ты беспокоишься, то в твоем излюбленном саду они ничего интересного не обнаружили, кроме твоих монотонных концертов, которые ты любишь давать, делая вид, что поешь наедине и не замечаешь, как тебя слушает твой преданный фанат.       Хэ Ми инстинктивно сжала руку шисюна сильнее. А Юан Ми, видимо, понадобилось все имеющееся самообладание, чтобы не бросить взгляд на своего ученика.       – А, так ты и правда не знаешь? – улыбнулся Ван Ху, видя шок в глазах Юан Ми. – Может ты даже не знаешь, о ком именно я говорю? Ну что, рассказать им, братец? – выкрикнул он, направляя огненный взгляд на Ся Мина.       – Что тебе здесь нужно? – крикнул Ся Мин в ответ, тут же выходя вперед и отпуская руку Хэ Ми, видимо, чтобы не привлекать к ней лишнего внимания.       – Я давно хочу рассказать, но мне никак не дадут, – рыкнул он, косясь на учителей. – Но если никто больше не осмелится перебивать меня, я, пожалуй, перейду прямо к делу! – Ван Ху хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. – Я пришел сюда, чтобы сделать вам предложение, которое выпадает не каждому. Я набираю учеников, молодых людей, готовых следовать за мной. Мои друзья подтвердят, – рукой он указал на мрачных парней в темных одеждах, стоящих позади него, – те, кто присоединятся ко мне, смогут достигнуть невиданной силы и славы. Мужчины будут уважать вас, женщины – падать к вашим ногам. Я помогу вам. Вероятно, вы слышали, каких успехов я достиг в бою, да что там говорить, вы видели, как только что сам Великий Мудрец не сумел одолеть меня…       – Так вот оно что! – его мрачно перебил слегка охрипший голос Юан Ми. – Ты теперь решил сманивать наших учеников в свой культ. Мы и вправду слышали о твоих достижениях, только вот важнее не то, как хорошо ты умеешь сражаться, а куда ты применяешь свой талант. А ты, Ся Лун, кажется, исключительно тем и занят, что губишь хороших людей и ищешь богатства и власти.       – Вот уж верно говорят: "Добрая слава дома лежит, а худая - по свету бежит"! – со смешком ответил Ван Ху. – Ну какая же мы секта? Мы семья. Мои ученики – мои братья. Мой долг – им помогать. Мы заботимся друг о друге.       – И это ты называешь помощью – забиваешь им головы идеями о правиле сильнейшего, учишь ненавидеть мужчин и презирать женщин. Интересная у тебя забота! Другие могли бы поинтересоваться, кто же тебя так обидел? Кто недолюбил? Но я-то помню тебя, помню, каким ты был, Ся Лун. И знаю прекрасно, что никто тебя не обижал, ты сам пошел на поводу у своего непомерного эго.       – Ну хватит, хватит, ты мне наскучил! – Ван Ху махнул рукой и учителя Юан Ми словно отбросило ударной волной. Все встрепенулись, однако скоро увидели, что никто не пострадал и вновь обратили взгляды на Ван Ху и его тигров.       – Я не требую ответа прямо сейчас, – продолжил он, вновь обращаясь к студентам, – но задумайтесь над этим. Много ли вы достигните в этой убогой школе, где больше учат тому, как собирать травы да играть на гуцине, чем настоящему мастерству боя? Если решите избрать дорогу величия и присоединиться к нашему братству, можете разыскать меня в пещере Гнездо Тигра, на горе Поверженного Дракона. Это на юге отсюда, люди наслышаны об этом месте, любой сможет указать вам путь.       – Люди наслышаны, что от этой горы лучше держаться подальше! Ух погоди, когда-нибудь мы разорим твое тигриное гнездо! – выкрикнул Сунь У-кун, тряся посохом.       Ван Ху ничего не ответил на это замечание, только один из уголков его рта слегка пополз вверх, вероятно он счел это скорее за комплимент.       – Наша пещера не похожа на обычную выемку в скалах. Это настоящее поселение, там хватает места всем моим братьям, моим верным тиграм, а также нашим служанкам и наложницам.       – Просто отвратительно, – вдруг почти в голос прошептала Лин Фэй, и только теперь Хэ Ми как следует посмотрела на нее и заметила, как ее лицо скривилось от боли и омерзения. Похоже, ее подруга и правда терпеть не могла этого Ван Ху. Она сделала шаг вперед и крепко взяла Лин Фэй за руку.       – Что-что ты сказала? – обратился к ней Ван Ху. Похоже, ее резкий шепот донесся до его ушей. – Извини, но, если ты тоже хочешь присоединиться к нам, тебе не повезло. На обучение беру только парней, мне нужны умные и сильные студенты. А для моего гарема ты лицом не вышла. Да и фигура у тебя слишком уж бесформенная.       – Так ты уже не стесняешься называть это гаремом? – во весь голос спросила Лин Фэй. Хэ Ми и Лин Ян пытались одернуть ее, но она не обращала на них внимания и только глазами сверлила ненавистного Ван Ху.       – Почему бы и нет? Гарем, жены, наложницы. Кому какое дело, как это называть? Если я могу позволить себе содержать тысячу женщин, отчего же мне не сделать это?       – Тысячу? – испугалась Лин Фэй, видимо представляя эту толпу несчастных девочек, которые могли бы сейчас учиться в их школе, искать свое призвание, искать любовь в конце концов, а вместо этого прозябают в пещере во власти этого страшного человека.       – Да, – Ван Ху провел пальцами по губам и хищно улыбнулся, видно ему доставляло радость то, какой шок вызывают его слова, – тысяча любовниц. И они когда-нибудь родят мне десять тысяч детей. Мальчики станут будущим поколением моих преемников, а девочки смогут быть достойными женами моим названным братьям, ведь мы воспитаем их, как подобает.       – Да ты больной, – негромко сказала Лин Фэй, даже слегка усмехаясь от изумления.       – Что ты там бормочешь? – устало спросил он, хотя явно прекрасно слышал ее слова. – Повторюсь, тебе среди нас не место. По тебе видно, что ты девушка не качественная. А вот твоя подруга, – он так резко перевел взгляд на Хэ Ми, что она задрожала под его горящими глазами, – могла бы жить со мной. Ты недурна собой, иностраночка, – он сделал несколько шагов вперед, и в этот раз по какой-то неведомой причине никто не стал его останавливать, будто не видели в его действиях угрозы, и считали, что он всего лишь дразнится. Хотя учителя по-прежнему держали оружие поднятым и направленным в его сторону.       – Но что я вижу! – его улыбка вдруг стала приветливой и Хэ Ми это напугало еще сильнее. – Так это правда, эту ученицу отметили сразу два священных животных! До сих пор лишь один ученик удостаивался такой чести. И этот ученик – я, – он подождал пару секунд, чтобы его слова успели произвести впечатление на девочку, но та только еще тяжелее задышала от страха и мертвой хваткой вцепилась в руку Лин Фэй.       – Скажи, малышка, старый учитель Сунь и тебя называет Сяо Хо? – спросил он, сделав еще пару шагов навстречу Хэ Ми, и по ее удивленному взгляду на Сунь У-куна тут же понял, что так и есть. – Что ж, ты была бы мне достойной спутницей. Одной из моих спутниц. А наши дети были бы прекрасны, словно весенние цветы. Ты же знаешь, что дети от смешения рас всегда выходят самыми красивыми?       Он постоял на месте пару секунд, то ли ожидая ее реакции, то ли раздумывая над чем-то своим.       – Что ж, поскольку у меня нет здесь больше никаких дел, – он хлопнул в ладоши и моментально один из его соратников, завернутый с ног до головы в темную ткань, выступил вперед. Ван Ху за долю секунды дал ему какой-то сигнал рукой, после чего тот достал что-то из кармана и поляну мгновенно залила темнота. Казалось, что звезды и луна погасли навсегда. Кругом раздались крики, возня и звуки ударов. Хэ Ми услышала позади себя болезненный стон Ся Мина, за которым последовал ядовитый шепот Ван Ху: «Будешь знать, как волочиться за фриками и позорить свою фамилию!»       Хэ Ми хотела было кинуться к шисюну, чтобы помочь ему, на случай если тот ранен, но вдруг почувствовала, как чьи-то небрежные руки обхватили ее поперек тела, будто куклу, и резко оторвав от Лин Фэй, которая все еще держалась за ее ладонь, потащили куда-то вверх, в небеса.       Хэ Ми хотела закричать, но она будто потеряла свой голос. Ее сковал страх, она внезапно почувствовала холод, который раньше словно не доходил от ее тела до ее сознания. Пряно-цитрусовый запах, все это время висевший в воздухе, к которому она успела привыкнуть и перестала замечать его, снова ударил ей в нос и из отдаленно-приятного стал удушающим. Она пожалела, что съела так много угощений, опасаясь, что ее вот-вот стошнит.       Очень скоро Хэ Ми покинула тьму, что окутывала поляну, и поднялась над лесом. Ей не хотелось оборачиваться и глядеть на того, кто нес ее сквозь пространство, но что-то словно заставило ее обернуться и увидеть самодовольный профиль ее похитителя, в котором вблизи еще больше узнавались черты его прекрасного младшего брата, хотя они были как будто не к месту на этом мужественном лице.       Только теперь она поняла, что он держит ее рукой за талию и уже собиралась начать сопротивляться, но вовремя заметила, на какую невероятную высоту они успели подняться. Падать было нельзя, и ей понадобилась вся выдержка, чтобы не прижаться ближе к этому противному ей мужчине, рука которого спасала ее от бездны под ними и в то же время утаскивала ее в другую, возможно более страшную бездну, где он был безраздельным хозяином и властелином.       Чтобы немного успокоиться, она попыталась вспомнить о техниках, которым училась для того, чтобы входить в медитацию. Нужно правильно дышать, а затем сосредоточиться на настоящем моменте, нужно понять, что ощущает твое тело. Но это оказалось плохой идеей – она почувствовала холодный ветер, она почувствовала удушливый аромат, который, вероятно, как она теперь предполагала, должен был исходить от самого Ван Ху – неужели это его духи? Она почувствовала под своей рукой густую жесткую шерсть тигра, который уносил их в облака и ее сердце только забилось чаще, а дыхание стало резче.       И все же, несмотря на охватившую ее панику, Хэ Ми даже не рассматривала сценарий, в котором Ван Ху сможет и вправду забрать ее в свою пещеру жить среди его приспешников и его рабынь. Кто-то обязательно придет ей на помощь, кто-то из учителей, кто-то из учеников.       Но они уже успели подняться в облака, а ни позади, ни по сторонам не появлялось никого, кто мог бы ей помочь. Рядом возникали другие тигры с горящими глазами и приоткрытыми пастями с текущей и пенящейся из них слюной. Некоторые из них везли мальчиков – именно мальчиков, совсем юных, один из них вряд ли был старше самой Хэ Ми. И все они были с ним заодно.       Вскоре их догнал и человек в черном облачении. Он молча подбежал ближе к Ван Ху, и тот что-то сказал ему, но Хэ Ми услышала из его слов лишь то, что парня в черных одеждах их предводитель считал своим лучшим воином и был рад, что он сумел выбраться после того, как они разозлили мастеров школы Сылинь.       Понимая, что успокоиться ей все равно не удастся, а помощь, похоже, придет не скоро, если вообще придет, Хэ Ми стала обдумывать, как она сумеет выбраться отсюда сама. Как только она потеряла надежду, что кто-то другой ее спасет, ее разум немного прояснился и она вспомнила, какие средства защиты есть у нее с собой. Есть веер, но непонятно, что она сможет сделать с ним против взрослого Ван Ху, которому подчиняется армия тигров. Есть палочка, которую она продолжала все это время прятать в носке, но из этого положения она не смогла бы до нее дотянуться. И почему она не додумалась спрятать ее ближе к рукам – в браслете, в перстне, да хоть просто к пальцу примотать? Но нет, тогда она могла бы случайно наколдовать что-то неосторожным движением руки.       Она вспомнила про защитные печати в ее кармане и даже успела немного обрадоваться и собралась достать их, но едва она пролезла пальцами в карман и приоткрыла его, ветер, словно подчиняясь воле ее врага, разметал желтые бумажки во все стороны. Хэ Ми не удалось схватить ни одной. Тигры и их наездники слегка уклонились от тучи кружащихся в воздухе листочков, а Ван Ху лишь усмехнулся ее неуклюжей попытке бороться. Одна из печатей даже прилипла к лапе бегущего позади тигра, но ее так быстро снял едущий на нем юноша, что тигр даже не сбавил темп. Остальные печати вскоре затерялись среди облаков.       Хэ Ми уже готова была заплакать от отчаянья, но ей все еще казалось, что не все потеряно, что должно быть что-то еще, о чем она забыла. Дух-покровитель! Едва она вспомнила о своей змейке, та зашевелилась в ее рукаве, словно очнулась ото сна. Хэ Ми не была уверена, чем именно она сможет помочь, но помнила, как ловко она выручила их когда-то в лесу, укусив тигра. Может быть, она сможет и в этот раз проявить сообразительность и спасти ее.       – Гуйюань, – голос Хэ Ми прозвучал умоляюще. Ей казалось, что из-за порывов ветра ее слова не долетят до Ван Ху, но похоже она была неправа. Хэ Ми скорее почувствовала, чем услышала, как он усмехается, и снова невольно повернулась к нему.       – Ты о чем это, иностраночка? – он не кричал, но его голос звучал достаточно громко, чтобы Хэ Ми вздрогнула. – Проголодалась и вспомнила о фруктах? Или может кого-то зовешь?       Он многозначительно посмотрел на ее рукав, из которого в этот момент как назло выползла Гуйюань.       – Назад, – одними губами проговорила Хэ Ми, но змейка не успела среагировать.       Ван Ху резко притянул Хэ Ми ближе к себе и развернулся – видимо, ему не было надобности управлять тигром, тот и так беспрекословно подчинялся его воле. Он протянул свободную руку к Гуйюань, только теперь она почувствовала опасность и попыталась улизнуть обратно в рукав, но была поймана за хвост.       Хэ Ми не успела ничего сделать, да она даже не смогла пошевелиться от ужаса. Прямо на ее глазах Ван Ху сжал змейку так, что она стала извиваться, как сумасшедшая, он подбросил ее одной рукой, поймал на этот раз за горло, видимо не желая быть укушенным, и держал так, пока Гуйюань не перестала биться и сопротивляться.       Только увидев, что змейка больше не шевелится, Хэ Ми будто очнулась от предательского оцепенения и закричала что-то бессвязное – по-китайски, по-английски, да просто на первобытном языке гласных звуков. Она потянула руки к бесчувственной Гуйюань, все еще надеясь, что она не погибла, ведь это не простая змея, она дух, ее нельзя просто задушить. Но тут Ван Ху сделал движение руки, так хорошо знакомое Хэ Ми, и змейку охватило пламя. Хэ Ми не успела даже снова вскрикнуть, как ее дух-покровитель был съеден огнем, а пепел Ван Ху развеял над облаками.       В такой момент, пожалуй, никто на ее месте не смог бы сдержать слез, а Хэ Ми и не пыталась этого сделать. Ей еще не приходилось терять кого-то, даже питомца. Ее единственный кот остался спокойно жить у родителей на время отъезда хозяйки, а совы у нее никогда не было. Хэ Ми принялась биться в руке Ван Ху и извиваться, словно она тоже была змейкой. Ей больше не было страшно упасть, ей хотелось исчезнуть – все, что угодно, только бы не сидеть рядом с этим человеком-тигром, только бы не оставаться во владении убийцы ее духа. Она не так долго знала Гуйюань, но даже если бы ее отняли сразу же, в день их встречи, она все равно горевала бы, а теперь ее сердце наполнилось гневом и еще большим отчаянием.       Она злилась не только на Ван Ху, она злилась на учителей школы, которые не пришли ей на помощь, злилась на программу, которая отправила ее сюда, в это опасное место, злилась даже на Ли На, которая обещала ее родителям, что позаботится о ней. И где она теперь? Продолжая безуспешно биться и дергаться во все сильнее сжимавшей ее руке, она кидала обозленные взгляды то на самого Ван Ху, то на его подчиненных. Покосившись на человека в черном, она пожалела, что не видит его лица. Ей хотелось бы посмотреть в глаза тому, кто готов подчиняться этому похитителю и убийце.       В конце концов силы сопротивляться ее покинули, однако злость все еще не иссякла. Она почувствовала, что они потихоньку снижаются, хотя их по-прежнему окружали облака. Теперь она пожалела, что ей даже нечем запустить в Ван Ху. Пускай она не вырвется, но ей так хотелось сделать хоть что-то, просто попытаться. Вот бы у нее был ножик, чтобы ударить его большую руку, все еще обхватывавшую ее талию.       В призрачной надежде и правда найти что-нибудь колюще-режущее Хэ Ми равнодушно опустила руку в карман, где раньше лежали защитные печати. Карман, конечно, был пустым, никакого волшебства не произошло. Она уже собиралась полезть второй рукой в другой карман, чтобы достать веер и хоть немного ударить врага огнем – она не сможет одолеть его, но теперь она не сдастся без боя – но тут ее рука почувствовала что-то холодное и металлическое на дне, казалось бы, пустого кармана.       Хэ Ми чуть не одернула ладонь, будто боясь, что это и правда было магически возникшее там лезвие, но предмет не был достаточно большим. Пальцами она провела по нему, судорожно раздумывая, что это может быть и откуда оно появилось, и даже не замечая, как облака вокруг начали таять и тигриная процессия приблизилась к поросшей вечнозелеными деревьями горе Поверженного дракона.       Наконец, несколько раз проведя пальцами по загадочному предмету, она вспомнила – перед глазами возникло лицо пугливого дядюшки Чжана, который на прощание вручил ей маленькую монетку-талисман на удачу. Видимо, монетка застряла в складке кармана, и поэтому до сих пор не выпала из него. Видел бы дядюшка ее сейчас. Ее теперешнее положение пострашнее нападения голодных гуев, которых он так опасался.       Инстинктивно Хэ Ми схватилась пальцами за талисман, как за последнюю надежду. Она закрыла глаза, чтобы не видеть страшной горы, к которой они приближались, и стала думать о том, как прямо сейчас ей должна улыбнуться удача. Может быть, ветер подхватит ее и унесет обратно, в безопасность. Может быть, кто-то из приспешников Ван Ху предаст его, сжалится над ней и вызволит. Или, может быть, это все окажется страшным сном. Ей казалось, что она будто загадывает желание перед фонтаном. И в своей задумчивости она едва не бросила свою удачливую монетку вниз, в бездну хвойных деревьев.       Хэ Ми открыла глаза. Реальность была все так же реальна, их окружали деревья и уступы зловещей горы. Но что-то поменялось. Хэ Ми не сразу осознала, что именно, но вскоре поняла, что хватка Ван Ху ослабла. Он наклонился к своему тигру, будто отдавая ему приказ, и, видимо, неосознанно перестал удерживать пленницу, уже переставшую сопротивляться.       «Сейчас или никогда» – решила Хэ Ми, и, сама не понимая, что делает, достала веер и метнула огонек в тигра, на котором они ехали. Шерсть в том месте, куда попал огонек, вспыхнула, и тигр взвыл от боли. Все же каждый дух хоть немного, но боялся огня. Ван Ху не сразу понял причину поведения зверя, и пока он оглядывал его, еще больше ослабил хватку, а Хэ Ми, легко отведя его руку от себя спрыгнула вниз.       У нее не было плана, она действовала по наитию. И теперь поняла, что скорее всего совершила ошибку. Если прямо сейчас ничего не предпринять, она просто разобьется – в лучшем случае переломает ноги, а в худшем… Она вновь вспомнила о палочке, теперь-то она наконец может дотянуться, чтобы достать ее.       Хэ Ми не успела достать палочку. Но не потому, что упала, а потому что кто-то подхватил ее на руки. Испугавшись, что это Ван Ху вернулся за ней, она начала вновь дергаться из последних сил, пока не услышала знакомый голос.       – Ты чего это? Испугалась меня?       Она замерла, подняв глаза и понимая, что на руках ее теперь несет учитель Чжу.       – Вы? – спросила она. – Но я думала…       – Думала, что тебе никто не придет на помощь? – весело спросил он, и Хэ Ми не решилась ответить. – Понимаю, мы тебя подвели. Но не обижайся на нас. Этот глупый импульсивный юнец не знает, с кем связался. Сейчас братец Сунь одолеет злодея, а мы с тобой вернемся в школу, и глазом моргнуть не успеешь. Юан Ми и Тан Му выгнали оставшихся тигров и развеяли тьму, теперь там безопасно.       – Учительница Тан Му в порядке? – спросила Хэ Ми, вспоминая, как та лежала без сознания в образе лисы.       – О да, она быстро очнулась и даже смогла снова принять человеческий облик. Это она разогнала созданную ими темноту своей волшебной флейтой. Так что из пострадавших у нас только ты и братец этого проклятого Ван Ху.       – Ся Мин? Что с ним? – сердце Хэ Ми пропустило удар. Она вспомнила вскрик юноши, который услышала перед тем, как ее утащили. Конечно, они не были близкими друзьями, но он был первым, кого она встретила в этой школе, он всегда был к ней добр. И теперь, после того, как ее змейки больше не было с ней, она не готова была к еще одной трагедии.       – Он жив, – поспешил успокоить ее Чжу Ба-цзе, видя, что девочка чуть не плачет, – он будет жить, но пока лежит без сознания. Кажется, старший брат, прежде чем уйти знатно приложил его по голове своим посохом. Если бы такой удар получил бы кто-нибудь из младших учеников, его можно было бы уже оплакивать, но Ся Мин сильный, хоть и миловидный. Поправится.       Хэ Ми немного выдохнула. Они неслись над лесом в сторону школы, и, не желая больше ни о чем говорить с учителем, она просто разглядывала залитые лунным светом кроны деревьев и страшную гору, по-прежнему видневшуюся вдали.       Скоро на небе показалась тонкая полоска восхода. Звезд больше не было видно, но диск луны по-прежнему отражал солнечный свет. Хэ Ми не могла думать ни о чем, кроме утраты духа-покровителя и лежащего без чувств Ся Мина. Она пыталась приказать своему сознанию покинуть этот замкнутый круг, но на то он и был замкнутым, что выйти из него не представлялось возможным. Сил шевелиться у нее не было, она просто сидела на руках у учителя и тихо роняла слезы, не привлекая его внимания. Она была благодарна ему за спасение, но ей не хотелось бы рассказывать ему о своем горе и всхлипывать у него на плече, все же он по-прежнему оставался ее наименее любимым шифу, хоть порой и очень добрым.       Когда они наконец подлетели к знакомым зданиям школы Сылинь, солнце уже взошло. Хэ Ми отчасти ожидала, что они прибудут на поляну Восьми Божеств, откуда ее ранее забрал Ван Ху, но Чжу Ба-цзе отнес ее прямо к ее домику, возле которого, взявшись за руки, сидели Лин Фэй и Лин Ян.       Чжу Ба-цзе опустился на землю и поставил Хэ Ми рядом с собой, и тут же ее друзья подбежали к ней, обнимая ее с обеих сторон.       – Я боялся, мы больше тебя не увидим! – выкрикнул Лин Ян, а его сестра только вытерла свои слезы и улыбнулась, видя, что подруга не ранена.       – Эх, молодежь, – весело сказал им Чжу Ба-цзе, – любите все драматизировать. Никто не умер, все в порядке. Приглядите за девочкой, хорошо? Ей бы стоило отдохнуть после всех этих потрясений, а мне надо спешить, я должен помочь брату Суню.       Он похлопал Хэ Ми по голове и снова подпрыгнул, взмывая в небо. На его словах о том, что никто не умер, Хэ Ми всхлипнула, и это не укрылось от внимания Лин Фэй.       – Что случилось? – тут же спросила она. – Он что-то сделал с тобой?       Хэ Ми помотала головой.       – Гуйюань, ее больше нет, – еле слышно отозвалась она и, обнимая друзей, принялась плакать в голос.       Когда она немного успокоилась, они вошли в дом, где Хэ Ми в двух словах пересказала детали своего злоключения. Пока она говорила, все отчетливее ощущала, как от ее одежды пахнет тем самым странным запахом Ван Ху. Ее воротило от него. Она не знала, сможет ли когда-нибудь спокойно зажигать благовония, не вспоминая об этом приторном аромате.       – Я должна отмыться от него, – морщась сказала она, – я все еще пахну, как его тигры. Цитрусом или каким-то деревом, или черт знает, что это такое.       – А мне показалось, что он пах вином, – задумчиво сказал Лин Ян.       – Откуда это ты знаешь, как пахнет вино? – покосилась на него сестра.       – Отец давал попробовать глоток, – вздохнул Лин Ян, уже предвидя, как Лин Фэй закатит глаза при упоминании их более тесного общение с отцом, но та была так погружена в мысли о произошедшем ночью, что у нее не было сил думать об отношениях с родителями.       Хэ Ми отмылась, переоделась и погрузилась в сон, едва коснувшись подушки. Учителя, пришедшие узнать, как она, не разбудили ее и попросили Лин Фэй передать ей, что в ближайшие несколько дней она освобождается от занятий и тренировок.       Вскоре в школу вернулись Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе. Хороших новостей они не принесли. Учитель Сунь хоть и поколотил Ван Ху, но в итоге враг успел скрыться в пещере Гнездо тигра вместе со всей своей свитой и заложить вход так, что пробиться внутрь у них не вышло.       Сунь У-кун порывался вернуться туда на следующий день, чтобы разворошить их тигриное гнездо и выжечь там все дотла, но прибывший на другой день Лао-цзюнь запретил ему лезть туда и создавать еще большие неприятности. Он гневался на всех за то, что они допустили вторжение, проклинал учителей за то, что ни один из них не среагировал, когда студентку похитили, а студента оглушили. Он приказал им добавить защитной магии по периметру школы и ушел, все еще бормоча ругательства и кидая сердитые взгляды на Сунь У-куна, на которого он обычно рассчитывал больше остальных в вопросах защиты. Так что, видя, как он злится, никто не решился упомянуть о том, что Ван Ху рассказал о своих многочисленных походах в Персиковый сад.       Когда Хэ Ми выспалась и немного оправилась, она уже хотела ходить на уроки вместе с остальными, но у нее оставался еще один день, в который учителя наказали ей отдыхать. Поэтому, пока ее друзья уходили на занятия, она проводила все время в их домике. Ей было немного не по себе от того, что она пропускала уроки, но зато у нее появилось время наконец-то наверстать упущенное и прочитать все, что она желала прочитать.       После того, как она услышала, что Ван Ху живет в пещере, носящей определенное название, она предложила Лин Фэй и их обители тоже дать имя, ведь чем они хуже? Лин Фэй поддержала идею, так что уже на следующий день после происшествия они повесили над дверью домика табличку с надписью «Скромная обитель серебристой полыни», в честь травы, которая преобладала в маленьком огороде, устроенном Лин Фэй. Хэ Ми все время сомневалась, достаточно ли изящно звучит это название, но в конце концов привыкла к нему.       Когда книги закончились, Хэ Ми не смогла удержаться и все же покинула Скромную обитель серебристой полыни. С тех пор, как ее змейка погибла, она ощущала тяжесть на сердце, и все время пыталась от этой тяжести куда-нибудь спрятаться. Книги помогали, но она прочла все, что у нее было, а за новыми нужно было идти в библиотеку.       Но, когда она вышла из дома, она направилась не туда. Ей пришла мысль, что, может быть, раз уж ей нечем заняться, она могла бы навестить Ся Мина, по прежнему не оправившегося после удара по голове.       Ее немного мучала совесть, когда она задумывалась о Ся Мине – отчасти потому, что она совсем недавно так несправедливо подозревала его в том, что он – пособник брата, а отчасти потому, что она ничем не помогла ему, когда его ранили, хотя стояла совсем рядом. Но чем она могла помочь? Этот вопрос немного отгонял чувство вины, и все же ей было тяжело вспоминать об этом.       На улице похолодало, и землю размыло дождем, так что ей сразу пришлось вернуться, чтобы пододеть более теплые вещи. В школе Сылинь не было больничного крыла, поэтому Хэ Ми рассудила, что вероятно Ся Мин должен быть у себя в домике. Она не знала, успел ли он очнуться – в последний раз, когда она спрашивала, ей говорили, что он по-прежнему без сознания, хотя немного восстановился. Учительница Тан Му лечила его травами, и даже сам Лао-цзюнь зашел к нему, прежде чем покинуть школу, чтобы проверить, как циркулирует энергия ци по его меридианам, и остался вполне удовлетворен состоянием мальчика, заверяя всех, что ему просто нужен отдых.       Подойдя к жилищу Ся Мина по размокшим листьям и грязным лужам, Хэ Ми замедлила шаг. Не будучи его близким другом, она никогда не была у него в гостях, и теперь ее охватила нерешительность. Что если ее приход сочтут неприличным? Или вдруг, когда она войдет, застанет там толпу других посетителей? Все же мальчик пользовался популярностью. Хэ Ми посмотрела на желтую часть своего одеяния и в очередной раз подивилась, почему ее, как и Ся Мина, когда-то выбрал феникс. Она совсем не была похожа на популярную девушку. Если, конечно, не считать, что Ван Ху среди всех решил выбрать и похитить именно ее, но об этом она даже думать не желала.       Немного постояв на размытой дорожке к дому, она все же собрала волю в кулак и решила войти. Ничего плохого она не делала, всего лишь навещала приятеля, принесла ему конфет, одолженных из запасов Лин Яна – он был бы не против, Хэ Ми знала, что он легко делится со всеми и каждым. В конце концов, если ее присутствие окажется неуместным, она сразу же уйдет.       Когда она решительно зашла на крыльцо, собираясь стучаться, то обнаружила, что дверь приоткрыта. Она замерла, прислушиваясь. Изнутри доносился голос, но это не был голос Ся Мина. И он не просто говорил, он пел. Тихо и нежно.       Хэ Ми приоткрыла дверь чуть шире, и увидела, как на кровати с умиротворенным выражением на прекрасном лице лежит ее шисюн. Его длинные волосы разметались по подушке, а на голове была чистая белая повязка. Рядом с ним на постели клубочком свернулась его собака, а подле кровати, спиной к двери, Хэ Ми увидела учителя Юан. «Конечно, это учитель Юан поет ему, и как я сразу не поняла» – подумала она, наклоняя голову и глядя, держит ли учитель своего ученика за руку, но руки Юан Ми были скромно сложены на коленях, и только голос, поющий что-то похожее на колыбельную, выражал печаль и в то же время поддерживал больного.       Не желая нарушать эту трогательную сцену, Хэ Ми отступила от двери. Увидев под окном у крыльца маленький столик, она тихо высыпала туда принесенные ей гостинцы в надежде, что хотя бы во время болезни Ся Мин сможет сделать исключение и что-нибудь съесть, и, теперь стараясь шагать как можно тише, удалилась под ласковые звуки колыбельной.

♫ 周深 – 天堂岛之歌 ♫