ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, в которой Хэ Ми узнает о хозяйке фонарика, а учитель Чжу демонстрирует мастерство перевоплощений

      

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,

в которой Хэ Ми узнает о хозяйке фонарика, а учитель Чжу демонстрирует мастерство перевоплощений

      Когда утром Хэ Ми открыла глаза, солнце уже взошло. Сперва она испугалась, что проспала, но увидев медленно умывавшуюся Лин Фэй, поняла, что, кажется, вне стен школы обычная дисциплина не действовала. Лучи света, выглядывавшие из-за белых облаков, плавали по комнате и сглаживали впечатление, оставленное вечерней грозой, будто хотели обмануть гостей деревни, заставив их подумать, что прошедшая буря была дурным сном.        Пытаясь понять, от чего у нее тяжело на душе, Хэ Ми пожелала подруге доброго утра и тоже приступила к сборам, не проронив больше не слова. Когда Лин Фэй с неловкой улыбкой стояла в дверях комнаты, дожидаясь ее, она наконец согнала с себя последнюю сонливость и вспомнила вчерашнее кошмарное видение. Это же был не сон? И почему она не вспомнила об этом первым делом, как проснулась?       – Фэй-Фэй, – спросила она, выходя вместе с Лин Фэй за двери их комнаты, – ты вчера не слышала или не видела ничего странного там, за окнами?       – Кроме зловещей бури, каких еще не видел свет? – слегка улыбнулась та. – Кажется, нет, а что?       – Я видела каких-то существ, – негромко ответила Хэ Ми, хмурясь от потока мыслей в голове, – они…       Им навстречу со стороны лестницы выбежал Ся Мин.       – Вот вы где! – сказал он, хватая их за руки и таща за собой на первый этаж. – Думал, придется будить вас. Надо собраться вместе, скоро учителя дадут нам указания.       – А почему это тебя отправили будить нас? – удивилась Лин Фэй. – Неужели ты стал бы врываться в комнату девочек?       – Я стал бы колотить в дверь и петь песни, – усмехнулся он, – если хочешь посмотреть на это, идем со мной, другие девочки тоже еще не встали, – он снова заулыбался, видимо, представляя, какой концерт сможет устроить под чужой дверью, но, когда они спустились, остальные, как оказалось, уже успели собраться и приняться за утреннюю трапезу. Даже деревенский староста пожаловал, чтобы еще раз поблагодарить уважаемых учителей за нанесенный визит и предложить им любую посильную помощь.       Лин Фэй бросила на Хэ Ми вопросительный взгляд, как бы желая узнать, будет ли она продолжать свой рассказ о странных существах.       – Сейчас расскажу и остальным, – пожала плечами Хэ Ми. – Наверняка учителя поймут, что это было.       – Что было? – с интересом спросил Ся Мин, но его снова прервали пожелания доброго утра и скрип лавок, отодвигаемых, чтобы усадить пришедших за стол.       Завтрак оказался скромнее вчерашнего ужина, но хозяйка расставляла миски и разливала им чай с такой заботой, что никто даже не заметил недостатка в поданных блюдах. Когда все наелись постными лепешками и сушеными финиками, шифу Сунь уже встал, чтобы заговорить, но Хэ Ми, вздыхая и собирая мысли в кучу, подняла руку, прося разрешения высказаться.       – Ты что-то хотела сказать, Хэ Ми? – она и не заметила, как учитель Сунь перестал звать ее Сяо Хо. Неужели он решил, что ее смутили слова Ван Ху? На самом деле они и правда ее смутили, но ей бы не хотелось, чтобы учитель думал, что ее так легко задеть.       – Да, шифу Сунь, – ответила она немного громче, чем собиралась, и от волнения затараторила, – вчера вечером, точнее ночью, когда я не могла уснуть, я выглянула в окно и среди струй дождя увидела людей… точнее духов… или мертвецов, я сама не уверена. Не знаю, как объяснить, но они были мертвецки-бледные, даже как будто сине-зеленые, и они передвигались прыжками. Я подумала, что это странно, так что решила рассказать вам.       – Передвигались прыжками, – задумчиво протянул учитель, – уважаемый староста, а вы не говорили, что у вас тут водятся цзянши, – усмехнулся он.       – Цзянши? У нас? – староста даже подпрыгнул на месте от возмущения. – Нет-нет, девочка вероятно что-то перепутала. Всяких духов видали, но этих тварей давно никто не встречал. Мы всегда правильно совершаем все похоронные ритуалы, никто не может упрекнуть нас в том, что наши мертвецы остаются неупокоенными. На юге отсюда, буквально в двух шагах, находится деревенское кладбище, можете сами взглянуть.       – Не нужно так нервничать, – снова улыбнулся учитель. – Разве же мы вас в чем-нибудь упрекнули? Я всего лишь спросил. И все-таки странно… Говорите, цзянши давно не встречали, а для кого же тогда в этом здании сделан такой высокий порог? Кажется, оно не старое.       – Это… это просто давняя традиция, – недовольно ответил староста, который, видимо, все же чувствовал, что его обвиняют во лжи.       – Ясно, – вздохнул Сунь У-кун. – Что ж, думаю, вам следует разделиться, – обратился он к ученикам, – вы четверо, – он указал на сидевших по одну сторону от него Май Лу, Син Ляна, Мэй Ю и Лин Яна, – обследуйте местность на предмет следов вчерашнего стихийного бедствия, можете опросить местных жителей. А вы, – он указал на Лин Фэй, Хэ Ми и Ся Мина, – на всякий случай сходите на деревенское кладбище. Если не найдете ничего подозрительного, можете присоединиться к остальным и тоже немного разведать обстановку.       Лин Ян с тревогой посмотрел на сестру и Хэ Ми – он привык всюду ходить с ними вместе, но и спорить с учителем ему тоже не хотелось.       – А чем займетесь вы, достопочтенные учителя? – спросил староста с заискивающим поклоном, похоже желая еще раз предложить свою помощь, как будто от него в этом деле и правда было много прока.       – Чем мы займемся? – с притворной задумчивостью протянул Сунь У-кун, глядя на Чжу Ба-цзе, все еще набивавшего брюхо пирожками. – Как насчет партии в го, братец? Или, может, сыграем в Цайцюань?       – Я бы лучше еще вздремнул, – с набитым ртом пробубнил Чжу Ба-цзе.       – Как, вы не собираетесь расследовать это сами? – лицо старосты удлинилось.       – Им надо набираться опыта, – ответил учитель Сунь. – Конечно, если что-то пойдет не так, мы вмешаемся.       Вспоминая, как учителя едва успели «вмешаться», когда что-то пошло не так на распределении, и как они и вовсе запоздали с этим во время нападения на школу, Хэ Ми тихо вздохнула и поднялась с места. Но все же набраться опыта ей хотелось сильнее, чем размышлять о несовершенствах в правилах безопасности, так что за вздохом последовала слегка напряженная улыбка, и еще раз кивнув на прощание Лин Яну и одним взглядом пожелав ему удачи, Хэ Ми последовала за своими товарищами по спонтанно сформированной команде.       Обойдя защитных экран и осторожно перешагнув чересчур высокий порог, они оказались на безветренной тихой улице.       – Нам туда, – указал направление Ся Мин.       – И как вы всегда понимаете, где север, где юг? – с некоторой досадой спросила Хэ Ми. Это был один из тех навыков, который не давался ей совсем, хотя остальные справлялись с ним не хуже, чем Хэ Ми различала право и лево.       – Просто запоминаем, – пожал плечами шисюн, – а в незнакомых местах помогают указатели, – он ткнул пальцем в небольшую табличку на крыльце.       – Понятно, – вздохнула Хэ Ми, – я ее даже не заметила.       – Не переживай, шимэй, если чего-то не знаешь, всегда можно спросить и тебе помогут.       Они быстро подошли к кладбищу, которое находилось совсем недалеко от места их ночлега, но было скрыто за деревьями. Деревня оказалась совсем небольшой, и кладбище было ей под стать – можно было легко окинуть одним взглядом ряды небольших скромных надгробий с написанными на них иероглифами и вырезанными в камне цветами лотоса.       Могильная земля стала черной и вязкой после вчерашнего ливня. Хотя удивительно, как такими ежедневными дождями могилы совсем не смыло куда-нибудь в сторону леса.       – Честно говоря, я ничего здесь не вижу и не чувствую, – сказал Ся Мин, после того как немного походил между надгробий и поводил руками над землей.       – Из-за того, что был дождь, нельзя сказать, выбирался ли кто-то из могил, – добавила Хэ Ми, тоже пытаясь быть полезной.       – Да, это тоже, – вздохнул шисюн, – но, если бы отсюда пришли неупокоенные духи или цзянши, мы бы почуяли избыток темной энергии, а ее здесь не больше, чем в других частях деревни. В общем, все равно это всего лишь дежурная проверка. Мы ничего не нашли, думаю, пора возвращаться, – он потер ладонь о ладонь и собрался уходить.       – Постойте, – вдруг выпалила Лин Фэй, все утро почти не прерывавшая тяжелое молчание, – Ми-Ми, раз уж мы тут, я подумала… я же обещала рассказать тебе о моем фонарике и его прошлой хозяйке. Может сейчас самое время… если ты все еще хочешь послушать, – она немного запиналась и волновалась. Хэ Ми показалось, что, возможно, Лин Фэй вообще не говорила об этих событиях с тех пор, как они произошли.       Хэ Ми перевела взгляд с подруги на Ся Мина, спокойно стоящего рядом и с нехарактерным для него нечитаемым выражением лица смотрящим на Лин Фэй.       – Шисюн и так все знает, – пояснила та, – он же тоже учился в школе в прошлом году. Он был одним из немногих, кто не стал осуждать меня, поэтому мы и ладим.       Ся Мин подошел к ней и мягко опустил ладонь ей на голову. Это не выглядело снисходительно, даже казалось, что, жалея подругу, он будто жалел самого себя.       – Конечно, расскажи мне, Фэй-Фэй, – сказала Хэ Ми тихим голосом, она тоже подошла к ней и взяла за руку, после чего все трое, облокотившись на кладбищенскую ограду, принялись смотреть в даль, за пределы кладбища, на хвойный лес и бледные облака.       – Я давно хотела спросить тебя об этом, – добавила Хэ Ми, – про твою соседку, про события прошлого года, на которые ты иногда намекала. Но мне не хотелось лезть к тебе в душу без приглашения.       – Я это ценю, – вздохнула Лин Фэй, – поэтому и хочу поделиться. Я почти никому не могу доверять, только вам. И еще Сяо Яну, конечно, но на него я не люблю вываливать груз своих проблем, он такой милый и беззаботный. Во всяком случае я привыкла его таким видеть, так что мне не хочется нарушать его душевное спокойствие.       – Не думаю, что, если ты поделишься с ним тем, что на душе, он перестанет быть беззаботным, – с легким вздохом возразил Ся Мин, – скорее будет рад, что может поддержать тебя.       – Ой, кто бы говорил, – усмехнулась Лин Фэй, – сам-то давно с кем-нибудь делился тем, что на душе?       – Я… – Ся Мин засмеялся, – ты права, шимэй, конечно, ты права. Извини, что перебил тебя.       – Не извиняйся. Мы всегда готовы выслушать и тебя тоже. Но сперва я хочу поведать наконец свою историю, пока у меня есть на это смелость и силы.       Хэ Ми слушала, затаив дыхание, боясь, что может снова спугнуть этот прилив откровенности. Ей бывало обидно, когда кто-то не желал делиться с ней секретами, будто считали ее плохим другом, но теперь наконец-то это неприятное чувство покинет ее, теперь она будет знать, что делать, чтобы помочь подруге.       – Ее звали Шэнь Цяньдай, – сказала Лин Фэй, теребя от волнения рукава одежды. – Когда я пришла в школу, нас поселили вместе, хотя она уже была старшей ученицей, а я еще новичком. Я очень боялась всех, сильно стеснялась, а она меня поддерживала. У нее были свои подруги ее возраста, но, когда она говорила со мной, мне казалось, что я особенная, никто ко мне не относился так хорошо. У Цяньдай были друзья и поклонники, а она выбрала меня, стала сидеть со мной в столовой, помогать на тренировках. Поначалу я думала, Цяньдай просто жалеет меня, но со временем она отдалилась от других, и мы правда стали лучшими подругами. Наверное, тогда девочки с Феникса и невзлюбили меня, хотя, конечно, не так, как не любят меня теперь. В общем, мы стали ближе всех, и я была так счастлива, ты не представляешь, до попадания в школу Сылинь у меня не было настоящих подруг. А она была моим светом.       Лин Фэй достала свой фонарик и покрутила его в руках, будто демонстрируя тот свет, о котором она говорила. Она замолчала, видимо, пытаясь собраться с мыслями.       – Шисюн, а ты тоже дружил с Цяньдай? – спросила Хэ Ми.       – Не то чтобы… – он грустно улыбнулся в ответ, – мы хорошо знали друг друга, но больше соперничали, чем дружили. Она была лучшей во всем, выделялась, как журавль среди кур. Ей легко давалось искусство боя, заклинательские техники, а в целительстве она порой превосходила даже учителей. А я не привык, что кто-то опережает меня по всем предметам и то и дело пытался угнаться за ней, она видела мои отчаянные попытки, иногда слегка посмеивалась над ними, а иногда пыталась помочь, но я из гордости не хотел принимать ее помощь. Да и дело было не только в учебе, красотой она нисколько мне не уступала, и людям умела понравиться. Честно говоря, я ей завидовал, по-доброму, но завидовал. Наверное, поэтому мы так и не смогли по-настоящему сдружиться.       – Она всегда хорошо к тебе относилась, – сказала Лин Фэй, – говорила, что хочет быть такой же упорной и трудолюбивой, как ты.       – Что ж, выходит, это я устраивал себе гонку за недостижимым, а она увидела хорошее даже во мне… – его голос надломился и Хэ Ми показалось, что он начинает плакать. Не похоже, чтобы эта тема сильно задевала Ся Мина сама по себе, но, кажется, он давно не говорил ни с кем по душам, а тут появилась возможность выразить эмоции и долго сдерживаемые слезы теперь вырывались наружу. Он отвернулся и, сорвав засохшую травинку, принялся сосредоточенно крутить ее в руке, будто это был какой-то важный ритуал.       – Фэй-Фэй, а что случилось потом? Куда она ушла? – Хэ Ми не хотелось торопить ее, но она боялась, что если Лин Фэй не расскажет все сейчас, то может не захотеть откровенничать еще очень долго.       – Каждый ученик сам решает, когда для него пришло время покинуть школу. Он может советоваться с учителями, но не с друзьями, ведь путь самосовершенствования и познания – индивидуальный путь. Цяньдай было шестнадцать лет, когда она поняла, что готова уйти странствовать и искать свое место вдали от школы Сылинь, и учитель Сунь поддержал ее решение. А мне это показалось страшно несправедливым. Можно сказать, я восприняла это на свой счет. Я была маленькой и капризной, хотя, конечно, это не оправдание. Я устроила сцену… Выбежала на улицу в одной ночнушке, побежала за ней, цеплялась и плакала, а она не знала, что со мной делать. В конце концов меня оттащили от нее, а я закричала при всех, что люблю ее, что мы должны быть вместе и всякое такое…       Теперь и она стала ронять слезы, хотя ее голос оставался таким же спокойным, только немного поникшим.       – В общем, я сама не знаю, почему я это сказала. Может быть, я действительно в нее влюбилась, иначе как объяснить мое поведение? Мою истерику видели все, даже учителя, мне потом было так стыдно. И, конечно, с тех пор все стали сторониться меня, считать, что я странная, что я «по девочкам». После этого меня как будто можно было открыто высмеивать и шептания за спиной превратились в откровенную…       – Травлю, – Ся Мин помог ей подобрать нужное слово, его голос слегка осип, и он смотрел на младших учениц таким серьезным взглядом, какого Хэ Ми у него еще не видела, если, конечно, не считать того раза, когда он стоял на коленях перед Юан Ми.       – Да, – почти шепотом ответила Лин Фэй, прикрыв раскрасневшиеся глаза, которые она то и дело терла рукавом, чтобы смахнуть слезы, – шисюн тогда помог мне, он был одним из немногих, кто за меня заступился. И теперь меня уже не травят, хотя ты сама видела, никакого добра я тоже от них уже не жду.       – А Цяньдай? Как она отреагировала на твои слова?       – Она, как всегда, была самой милой девушкой на свете. Она пожалела меня, хотя я позорила не только себя, но и ее. Она сказала, что любит меня, как друга, и что я слишком молода, чтобы говорить о чем-то большем. Я и правда была маленькой, но думаю, она сказала это просто, чтобы не обижать меня. А потом она отдала мне свой фонарик. Хотя раньше она с ним не расставалась. Я до сих пор жалею, что не дала ей ничего взамен. И она ушла, и больше я от нее ничего не слышала.       Повисло напряженное молчание. Хэ Ми думала, что главное узнать, что случилось у Лин Фэй, и тогда она сразу поймет, чем ей помочь и как поддержать, но теперь она растерялась. Надо было что-то ответить, хотя бы просто чтобы показать, что ей не все равно, но она боялась нечаянно сказать что-то не то. Наконец она просто приобняла подругу за плечи.       – Спасибо, что поделилась. Мне жаль, что с тобой это произошло…       – Спасибо, Ми-Ми, – ответила Лин Фэй, улыбаясь сквозь слезы, – но не надо жалеть. Я не жалею, что это случилось. Оно того стоило. Все косые взгляды, вся моя порушенная репутация стоила того, чтобы знать Шэнь Цяньдай, пусть и совсем недолго.       Хэ Ми не нашлась, что на это сказать, только еще крепче сжала ее плечи.       – Шисюн, я хотела спросить, – Хэ Ми наконец решила обратиться к Ся Мину, все еще задумчиво терзавшему сухую траву. Ей было неловко, но теперь ее мучил один вопрос.       – Как так вышло, что я все еще дружу с ребятами со своего факультета после того, как сам же видел, как они обращаются с Сяо Фэй? – горько усмехнулся шисюн.       – В общем… да, – Хэ Ми была рада, что он сам все понял.       – Сам не знаю. С главными зачинщиками травли я никогда не общался так уж близко, а теперь мы друг друга по большей части игнорируем, а что касается Май Лу… Скорее она дружит со мной, чем я с ней. Знаю, звучит так себе, и по отношению к ней, и по отношению к Сяо Фэй. Мы знакомы так давно, что уже будто не можем никуда друг от друга деться. Видешь ли, наши родители дружили, поэтому и мы дружили буквально с пеленок. Сейчас мы приятели, но я не считаю ее близким другом, хотя с ней бывает интересно. Если она говорит что-то, от чего меня коробит, я делаю ей замечания, но не уверен, что она это воспринимает всерьез. Наверное, я просто трус, просто боюсь испортить с кем-то отношения, поэтому пытаюсь уладить все так, чтобы никого не обидеть, но в итоге иногда обижаю всех.       Ся Мин зажмурился и потер лицо ладонями.       – Не переживай из-за этого, – сказала ему Лин Фэй, – конечно, когда я в первый раз увидела, что ты общаешься с Май Лу после того, как говорил мне, что мои обидчики не заслуживают твоей дружбы, я сердилась на тебя. Но все же она обращается со мной еще сносно. А если перестать общаться с каждым, кто бросает на меня косые взгляды, придется устроить бойкот всей школе. А ты мне вообще ничего не должен.       – Прости меня, Сяо Фэй, – он протянул ей руку и мягко пожал ее ладонь.       Хэ Ми почувствовала, что она здесь лишняя, хотя с самого начала Лин Фэй и бралась рассказывать историю именно ей, а Ся Мин был всего лишь невольным слушателем.       – Раз мы ничего не нашли здесь, думаю, пора идти обратно, – Лин Фэй поднялась с ограды и позвала остальных следовать за ней. Хэ Ми подумала, что, если бы они просидели на этой ограде еще немного, возможно Ся Мин смог бы поговорить и о своей душевной боли, но все же не стала возражать. В конце концов, с какой стати он должен чем-то делиться с ней?       Она смотрела на него и на Лин Фэй и думала, что по сравнению с их проблемами все ее переживания кажутся ничтожными. Как будто они принадлежали к какому-то секретному клубу страдальцев, куда самой Хэ Ми вход был закрыт, и, хотя ей полагалось радоваться, что она не страдала от несчастной любви, расставания или одиночества, все же страх, что ее не примут в друзья по несчастью, заставлял ее немного жалеть, что и ее не терзают подобные переживания. Она даже почувствовала, что от досады готова сама заплакать, но тут же стала корить себя за эти капризы.       Дорога, испещренная темными лужами, вывела их обратно к постоялому двору. Хэ Ми в своей задумчивости не заметила, как промочила ноги и хотела поскорее вернуться в свою комнату, чтобы высушить ботинки, которые ей еще предстояло когда-нибудь вернуть Лин Яну в целости и сохранности, но дорогу им преградила небольшая толпа из местных жителей. Одеты они были непримечательно, разве что на ногах у каждого были высокие непромокаемые сапоги, но Хэ Ми не знала, кем еще они могут быть, если не обитателями деревни. На злых духов они точно не походили.       Сразу несколько человек вышли вперед и принялись кланяться гостям, называя их учителями и мастерами, невзирая на их юный возраст, и, видимо, считая, что перед ними не младшие ученицы, а истинные заклинательницы. В отличие от растерявшихся Хэ Ми и Лин Фэй, Ся Мин, похоже привыкший к подобному вниманию, стал тепло приветствовать жителей и кланяться им в ответ, а девочки вскоре последовали его примеру.       Жители, судя по всему, до сих пор не видевшие иностранцев в этих краях, откровенно пялились на Хэ Ми. А она-то до сих пор думала, что это в школе Сылинь она привлекала много внимания, но ученики оказывается неплохо скрывали свой интерес, в то время как здешние люди не стеснялись показывать пальцем и, казалось, едва сдерживались, чтобы не потрогать ее, будто редкую вещицу.       Прежде, чем сказать что-то кроме приветствий, некоторые селяне достали сумки с едой и принялись предлагать их гостям. Один пожилой дядюшка вытащил откуда-то целую тушку гуся, запеченную до коричневой хрустящей корочки, и попытался всучить ее Хэ Ми, которой было так неловко, что она замерла и чуть не уронила птицу, но Ся Мин вовремя подхватил добычу и вместо нее отблагодарил дарителя.       Сперва Хэ Ми казалось, что она не понимает, что говорят им собравшиеся здесь люди просто потому, что они принялись галдеть все вместе, перебивая друг друга, но даже когда среди них негласно наметился лидер – пожилая женщина с вытянутым слегка загорелым лицом, Хэ Ми все равно не сумела взять в толк, о чем она рассказывала, и улавливала только отдельные слова.       – Что она сказала? – шепнула она Лин Фэй.       – Просит помочь им, говорит, что все беды принес какой-то даос, – хмурясь от задумчивости, ответила Лин Фэй.       – Кто же этот даос? – спросил у женщины Ся Мин. – И почему ваш староста ничего не сказал нам о нем?       Женщина вновь затараторила что-то, и Хэ Ми только сильнее растерялась.       – Почему я ничего не понимаю? – негромко спросила она с ноткой плохо сдерживаемой паники в голосе.       – Диалект, – просто ответила Лин Фэй, – я и сама не все могу разобрать. Большинство студентов школы прибыли с севера, так уж сложилось, поэтому ты легко понимаешь, что говорим мы, но не понимаешь местных. Здесь, конечно, еще не юг, но говорят они уже своеобразно.       – Вы можете указать нам, где живет этот даос? – наконец спросил Ся Мин, перебивая бесконечный поток слов женщины, время от времени снова смешивавшийся с гудением других голосов из толпы.       Выслушав ее ответ, он отблагодарил собравшихся и, вежливо отказавшись взять еще гостинцев, демонстрируя свои и без того занятые руки, раскланялся с ними и кивком головы указал на постоялый двор, призывая младших учениц зайти внутрь.       – А вот и вы! – поприветствовал их шифу Сунь, когда они преодолели порог и обошли защитный экран. Учителя по-прежнему сидели за столом, на котором теперь лежали многочисленные закуски и тушка гуся, один в один похожая на ту, что всучили им.       – Шифу, я вижу, к вам заходили местные? – сказал Ся Мин, кланяясь им.       – Да, только что ушли. Такие они болтливые! – весело ответил Сунь У-кун. – Рассказали про даоса, который поселился поблизости и занимается здесь какими-то темными делишками. Похоже, подлый староста нас обманул, он с ним в сговоре. Не удивлюсь, если они вместе накликали на себя беду, а теперь хотят нашими руками избавиться от последствий. Но подробности мы еще узнаем. А вы что выяснили?       – Не больше того, что сказали вы, учитель, – ответил Ся Мин, – жители поведали нам ту же историю – подозрительный даос, потакающий ему староста, громы, которые вернулись сразу после его появления здесь. А на кладбище нет никаких признаков темной магии. Не похоже, чтобы цзянши, которых вчера видела шимэй, были здешними мертвецами, восставшими из могил.       – Что ж, хоть тут староста не соврал нам, выходит своих мертвых они и правда хоронят как следует, – задумчиво ответил Сунь У-кун.       – Не думаю, что это его заслуга! – усмехнулся учитель Чжу, выныривая из тарелки с жареными пельмешками.       – Хэ Ми, – спросил учитель Сунь, – можешь вспомнить, на цзянши, которых ты видела вчера, были печати?       – Кажется, да, – слегка растерянно сказала она, – да, точно были. И это показалось мне странным. Я думала, если на демоническое существо налепить печать, его можно обездвижить. Выходит, раз у них на голове были удерживающие печати, а они все равно шли… то есть прыгали, то эти печати оказались недостаточно сильными, чтобы их сдержать?       – Я так не думаю, – покачал головой Сунь У-кун, – ты слышала что-нибудь о подчиняющих печатях?       Хэ Ми досадливо покачала головой.       – А ты? – Сунь У-кун обратился к Лин Фэй.       – Конечно, – вздохнула та, – но только потому, что мне самой приходится разбираться в печатях, чтобы колдовать, – добавила она, видя тихое отчаяние в глазах Хэ Ми от того, что она снова не знает чего-то будто бы общеизвестного. – Это более сильное волшебство, чем обычные удерживающие печати, я пока не умею создавать такие. Ты клеишь печать на цзянши, и он подчиняется твоей воле. Так их обычно перевозят.       – Перевозят? – удивилась Хэ Ми.       – Темные маги могут использовать их в своих ритуалах, натравливать на врагов, просто запугивать ими людей. И некоторые волшебники ловят их, а потом продают.       – И некоторые даосы, – кивнул Ся Мин.       – Бывает, что они ловят цзянши, чтобы потом уничтожить, – задумчиво закивал Сунь У-кун, – но не думаю, что это наш случай. Не зря силы природы гневаются и насылают сюда громы и ливни, что бы ни задумал этот даос, вряд ли он занят этим из благородных побуждений.       У Хэ Ми мысленный образ даоса не сочетался с дурными поступками и помыслами, ей казалось, что если человек был праведным, то он не стал бы гнаться за выгодой, а если человек алчный или злой, едва ли его можно было назвать даосом. Хотя тут же она вспомнила, что Чжу Ба-цзе и Сунь У-кун были буддистскими монахами. И если учитель Сунь, пусть не слишком похожий на монаха в привычном виде, еще мог похвастаться хоть какими-то благородными качествами, то учитель Чжу, который только что поглотил большую миску мясных пельменей и уже заглядывался на запеченные тушки гусей, едва ли вызывал почтение, которое Хэ Ми привыкла ассоциировать с отцами церкви или святыми бохисатвами.       Со стороны входа послышался сдавленный вскрик боли и тихие ругательства.       – А вот и остальные ребята! – улыбнулся Сунь У-кун.       Из-за защитного экрана действительно вышли Май Лу, Син Лян и Мэй Ю, а впереди них Лин Ян, державший в руках сразу двух запеченных птиц и прихрамывавший на одну ногу от того, что споткнулся о высокий порог.       – Дайте угадаю – вы встретили толпу селян дважды? – рассмеялся Ся Мин.       – Вроде того, – вздохнул Лин Ян, выгружая добычу на стол рядом с уже расположившимися там гусями, – они рассказали нам про подозрительного даоса, и мы пошли посмотреть, где он живет, но близко подойти не решились, а на обратном пути еще раз столкнулись с теми же щедрыми людьми.       – А самого даоса вы видели? – спросила Лин Фэй.       – Только мельком и издалека, – ответил ей брат, – вроде обычный дядечка.       – Правда живет в старой хижине, которая на ладан дышит, – продолжила за него Май Лу. – Не понятно, зачем ему там селиться, если есть удобный постоялый двор. Видно, жители его не любят.       – И, видимо, есть за что, – кивнул Ся Мин.       – Шифу Сунь, шифу Чжу, что прикажете делать? – обратилась к учителям Мэй Ю.       – Что ж, – ухмыльнулся Сунь У-кун, – боюсь, если мы просто пойдем к нему и потребуем ответов, вряд ли он радушно нас встретит, еще чего доброго спугнем его.       – Можно надавить на старосту, – предложил Чжу Ба-цзе, – не похоже, чтобы он был силен характером, немного припугнуть его, он нам все и выложит.       – А потом побежит докладывать своему сообщнику, – покачал головой Сунь У-кун.       – Значит, надо задержать его, чтобы не сбежал. Свяжем его веревками… – шифу Чжу стукнул кулаком по столу, от чего тушки птиц затряслись, едва не скатываясь на пол.       – И прослывем на всю округу жестокими душегубами. А что если он вообще в это не замешан и селяне просто недолюбливают его, вот и решили заодно избавиться от нерадивого старосты? Нет, у меня есть идея получше, – в глазах шифу блеснули задорные искорки, – нам нужно подослать к нему молодую красавицу, пускай позаигрывает с ним, а он очаруется ей и выложит свои планы.       Хэ Ми и Лин Фэй даже рты раскрыли от такой возмутительной идеи – как шифу может предлагать кому-то из несовершеннолетних учениц идти и заигрывать со взрослым мужчиной, который к тому же может быть опасен?       – Я пойду, – Май Лу не раздумывая вызвалась, шагнув вперед, – шифу Сунь, позвольте мне. Он не успел заметить нас, и меня еще не видел. Я могу сказать, что я заблудилась и попросить о помощи. Я лучше всего подхожу, я старше всех девушек здесь, к тому же умею очаровывать людей…       – Нет-нет, ты неверно меня поняла, – Сунь У-кун поднял руку, прерывая поток ее речи, пока она не успела начать еще более откровенно расхваливать себя, – это слишком опасно – юной девочке идти в одиночку прямо в логово врага. Этим должен заняться кто-то из старших.       Май Лу удивленно воззрилась на учителя, а затем покосилась на Ся Мина, видимо, предполагая, что учитель задумал переодеть симпатичного юношу в женское платье. Что ж, это и правда могло бы сработать. Но Сунь У-кун смотрел не на него, а на отрывавшего гусиную ножку и ничего не подозревающего Чжу Ба-цзе, и загадочно улыбался.       

***

      – И все же я не понимаю, брат, почему это я должен идти? – уже не в первый раз ворчал учитель Чжу, теперь совсем не похожий на себя, с человеческим миловидным лицом и в одеяниях странствующей даоски. – Ты, Великий Мудрец Равный Небу, владеешь искусством семидесяти двух превращений. Я же владею всего лишь искусством тридцати шести превращений. Каждому известно, что ты в этом лучше меня, а всю работу решил на меня сбросить. Я даже говорить красиво не умею, как же я его очарую?       – Уж превратиться в юную деву тебе под силу, посмотри какая красавица из тебя вышла! Глаза, как косточки абрикоса, зубы, словно жемчуг, а личико светлое и круглое, как луна, – задорно прыгая вокруг заколдованного Чжу Ба-цзе, сказал учитель Сунь.       – Раз тебе так весело, может сам побудешь красавицей? – сердито спросил шифу Чжу.       – Нет, брат. Ты же знаешь, какая у меня горячая голова. Я еще чего доброго разозлюсь да пристукну его прямо там, и мы так ничего и не узнаем.       – Зато проблема решится сама собой, – опять проворчал Чжу Ба-цзе, поправляя аккуратную прическу.       – Ну-ну, не хмурься так, – похлопал его по плечу Сунь У-кун, – с таким сердитым личиком ты не то что даоса, даже деревенского дурачка не очаруешь. Улыбнись и голос сделай помягче, а что именно говорить, уже не так важно, главное не ругайся. Можешь и вовсе молчать, так даже лучше будет, претворись немой красавицей, может он тебя и вовсе в жены себе возьмет.       Сунь У-кун, казалось, затеял все это представление исключительно для того, чтобы посмеяться над братом, да посмотреть на удивленное лицо врага, когда тот поймет, что вместо молодой красавицы ему подложили свинью.       Согласно его плану, Чжу Ба-цзе должен был пойти к даосу, представившись заплутавшей странницей, попросить приюта и попытаться разузнать о его делах в деревне Скопление Громов. Сунь У-кун тем временем собирался превратиться в маленькую муху, и пока его брат будет отвлекать хозяина хижины, разведать обстановку и поискать, не прячет ли он там тех самых цзянши.       Старшие ученики, которые тоже уже умели превращаться в мелких насекомых, могли незаметно понаблюдать за тем, что делают учителя. А младшим оставалось только затаиться где-нибудь снаружи и надеяться, что оттуда будет слышно хоть что-то и они не заскучают.       Хэ Ми, Лин Фэй, Лин Ян и Мэй Ю нашли место за деревьями, где их не было бы видно из хижины, но где до них еще могли долетать голоса изнутри. Сидеть на земле не вышло бы – она все еще была слишком мокрой, грязной и холодной, поэтому приходилось стоять, облокотившись о стволы. Говорить ни о чем не хотелось, Лин Ян принес с собой немного соевых снеков из сумки, которую им вручили местные, и они заняли себя тем, что жевали их, хотя Хэ Ми быстро поняла, что ей настолько острая еда не по зубам, и отказалась от участия в трапезе.       Она успела сменить носки, но ее ботинки все еще оставались мокрыми, от чего ноги невыносимо мерзли, и она надеялась, что этот день поскорее кончится, и они смогут вернуться в комнату, чтобы погреться. Хэ Ми не была против трудностей, но только если она понимала, ради чего она терпит их. Сейчас она совсем не понимала, зачем их взяли сюда, если они не могли не то что поучаствовать в поимке злоумышленника, но и даже посмотреть на нее. А о том, что во время этого похода она сможет найти себе нового духа-покровителя, уже и вовсе не могло быть и речи.       Какое-то время из дома не доносилось никаких звуков, но затем они услышали веселый женский смех и радостный мужской голос, отвечавший на него – судя по всему, операция шла по плану. Чжу Ба-цзе вжился в роль и вовсю жеманничал с хозяином хижины, хотя время от времени в его голосе прорывались привычные грубые нотки, но не похоже, чтобы даос замечал это, он отвечал прекрасной незнакомке очень любезно, величал ее «сестрица Чжу» и даже предложил ей какое-то угощение, от которого она пока отказалась, наверное, боясь выдать свои свинячьи манеры, если сядет за стол.        Хэ Ми не понимала, что учителя собираются делать, когда выяснят, что задумал этот человек. И еще меньше понимала, как этот даос связан с ежедневными бурями. Что имел ввиду учитель Сунь, говоря, что это силы природы гневаются? Неужели духи местности или какой-то из духов дождя или грома сердится на каждого, кто осмеливается заниматься темной магией или селить у себя демонических существ?       Вскоре голоса удалились куда-то вглубь хижины, и ученики вновь заскучали. Когда снеки, принесенные Лин Яном, закончились, он достал свою походную сумку и принялся рыться в ней в поисках еще чего-нибудь съестного.       – Плохая привычка – жевать от скуки, – сказала Лин Фэй, как будто больше обращаясь к самой себе, чем к брату.       – А что еще делать? – вздохнул он. – Может подберемся поближе и хоть одним глазком посмотрим, что у них там творится? Почему старшим можно, а нам нет? Мы же должны учиться.       Лин Фэй уже собиралась что-то возразить ему, но тут Лин Ян обнаружил в сумке письма его отцу, которые по ошибке пришли к нему.       – О, а я и забыл о них, – весело сказал он, – ну что, раз делать все равно нечего, может посмотрим, что здесь?       – Ты чего? Нельзя читать чужое! – испугалась Лин Фэй.       – Чужое, да не чужое, – ответил ее брат, – отец же нам не чужой, вот и письма отчасти не чужие.       – Сяо Ян, лучше не надо, – вздохнула она.       – Да какие у него могут быть секреты от нас? Наверняка тут какая-нибудь нудятина, связанная с его деньгами или деловыми связями, – Лин Ян начал медленно разворачивать один из свитков, поглядывая на сестру.       – Сяо Ян, я прошу тебя, прекрати.       – Я посмотрю всего одним глазком, – улыбнулся он, все так же медленно разворачивая письмо и глядя на Лин Фэй. Похоже он делал это, просто чтобы хоть как-то развлечься, а противоречить сестре было одной из привычных забав.       – Ну и ладно, делай что хочешь, – сказала Лин Фэй и демонстративно отвернулась от него, скрестив руки на груди.       Забава потеряла свой интерес, и Лин Ян уже собирался свернуть свиток обратно, но вдруг заметил в нем что-то, заставившее его замереть и уставиться на написанное глазами, полыми ужаса и неверия.       – Ян-Ян, что случилось? – спросила Хэ Ми, видя его шок и замешательство. – Ян-Ян.       – Сяо Ян? – Лин Фэй снова посмотрела на брата и обеспокоенно подошла к нему, тоже глядя в свиток, заставший его врасплох.       – Фэй-Фэй, ты знала об этом? – неожиданно резко спросил Лин Ян, поворачиваясь к сестре и вручая злополучный свиток ей.       – Знала о чем? – искренне недоумевая, Лин Фэй поглядела на исписанную бумагу. – Я не понимаю, здесь написано не по-китайски.       – А ты посмотри на подпись! – уже почти крикнул Лин Ян.       Хэ Ми и Мэй Ю подошли к Лин Фэй и, не в силах сдержать любопытства, тоже заглянули в злополучный пергамент. Письмо и правда было написано на другом, незнакомом языке. Хэ Ми на секунду понадеялась, что это английский, увидев латинские буквы, но, подойдя ближе, поняла, что и она не понимает ни слова. Однако подпись была выведена иероглифами. Хэ Ми еще не видела их написанными на бумаге, но знала, как это читается – Ся Лун.       – Может это совпадение? – спросила она. – Это может быть его тезка. Или может… Лин Ян, а ты уверен, что это адресовано твоему отцу?       – Уверен, – сказал он, снова выхватывая письмо и показывая имя адресата на обороте, – и это не тезка. Посмотри, чем был скреплен свиток.       Лин Ян разжал ладонь, в которой лежала слегка смятая печать в виде тигриной морды.       – С каких пор отец ведет переписку с ним? – спросил Лин Ян у сестры.       – Я не знаю, – беспомощно ответила та. Голоса обоих звучали так, будто они готовы заплакать. – Я знала, что отец иногда ведет дела с некоторыми аморальными типами. Но Ван Ху… Я могла только догадываться…       – И почему ты ничего не сказала мне? – сердито спросил Лин Ян.       – А ты бы поверил мне? Ты всегда боготворил отца. Это у меня не сложились с ним отношения, а ты – его любимчик, тебе он присылает подарки, тебя он берет с собой на охоту. Даже если бы ты и поверил, я не хотела разрушать его благородный образ в твоих глазах. Не хотела тебя расстраивать.       – Я уже не маленький! – громко сказал Лин Ян.       – Прости, я знаю, не сердись на меня, – попыталась успокоить его Лин Фэй.       – Ян-Ян, я… – Хэ Ми хотела сказать что-нибудь утешительное, но еще не успела подобрать правильные слова.       – Не надо, – Лин Ян отмахнулся от них, – не надо, я хочу побыть один.       Он отвернулся от них и зашагал в неизвестном направлении.       – Сяо Ян! – крикнула ему вслед сестра.       – Ничего, может пускай и правда побудет один, а когда все обдумает, поговорит с нами? – остановила ее Хэ Ми.       – Он же заблудится, – испуганно ответила Лин Фэй.       – Не волнуйся, Фэй-Фэй. Он и правда уже не маленький. Скорее всего он просто вернется в свою комнату, там он в безопасности.       – Наверное, – судя по ее виду, Лин Фэй все еще раздумывала, не побежать ли ей вслед за братом, который уже пропал из виду. Хэ Ми снова пыталась успокоить ее, держа за руку, а Мэй Ю неловко стояла рядом, видимо не понимая, достаточно ли она близкий друг для Лин Фэй, чтобы тоже попытаться сказать что-нибудь утешительное.       Лин Фэй едва успела выдохнуть и немного прийти в себя, когда из хижины послышались крики и шум. Хэ Ми уже успела забыть, что они стояли здесь не просто так, а ждали, когда учителя разоблачат зловещего даоса.       – Они убегают! – изнутри раздался голос Чжу Ба-цзе, похоже он снова превратился в самого себя.       Младшие ученицы переглянулись, и на всякий случай Лин Фэй достала стопку печатей, Мэй Ю – волшебный гребень, а Хэ Ми – свой веер с рисунком персиковых ветвей и розовой кисточкой. Они замерли там, где стояли, готовясь увидеть, кто первым появится из хижины – учителя или ее хозяин.       Но, когда двери распахнулись, наружу высыпались не они. Из старого покосившегося здания, не имевшего высоких порогов, легко выпрыгнули несколько существ, которых Хэ Ми видела прошлой ночью. Сине-зеленые и неестественно прямые, вблизи они вызывали больший страх, чем можно было представить. У Хэ Ми даже мурашки пробежали по спине. Но еще страшнее было то, что они больше не двигались стройной колонной, а на их головах больше не красовались удерживающие печати. Цзянши вырвались на свободу и хаотично попрыгали вперед, вытянув окоченевшие руки и двигаясь в сторону деревни и беззащитных жителей.       

♫ 陈鸿宁，周深 – 哭砂 ♫