ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, повествующая о борьбе с цзянши и опасностях неконтролируемых возгораний

      

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

повествующая о борьбе с цзянши и опасностях неконтролируемых возгораний

      – Братик… – Лин Фэй посмотрела на Хэ Ма глазами, полными еще большего отчаяния, чем прежде, – его надо найти… Сяо Ян! Сяо Я-а-а-ан!       Хэ Ми попыталась зажать ей рот, но не успела – голос Лин Фэй разнесся по всей округе. Большая часть сине-зеленых инфериусов китайского розлива не обратили внимания на вопли девочки, но пара из них замедлились и, развернувшись на месте в неуклюжем прыжке, направились к ним.       Их разделяло не больше трех чжанов. Хэ Ми кинула взгляд на хижину, в которой остались и учителя, и старшие ученики, но подмога, которая, казалось бы, должна подоспеть в любой момент, почему-то не спешила появляться. За время, пока она думала, что могло случиться с учителями, два цзянши приблизились к ним почти вплотную. От Хэ Ми и Лин Фэй их теперь отделяла только Мэй Ю, отличающаяся блестящей реакцией и уже принявшая боевую стойку.       – Ничего, – дрожащим тонким голосом сказала Хэ Ми, – у нас есть оружие и печати, мы справимся, – она взяла Лин Фэй под руку и вместе с ней вышла вперед, – где твои печати, Фэй-Фэй?       Лин Фэй словно застыла.       – Я не знаю… – прошептала она. Хэ Ми быстро обернулась и увидела, что все заветные бумажки теперь разбросаны в грязи у них под ногами – видимо, когда она бросилась останавливать кричащую Лин Фэй, случайно выбила их из ее руки.       Хотя Хэ Ми и обучалась мастерству сражения, но в бою с подобными существами больше надеялась на защитные печати, чем на свою магию новичка. Не зря же на картинках цзянши изображают с печатями на лбу. Хотя, если подумать, может печати на рисунках – это подчиняющие печати? Но думать времени не оставалось.       Хэ Ми отпихнула Лин Фэй за спину и решила бороться с тварями вдвоем с Мэй Ю. Та уже принялась крутить рукой с зажатым в ней магическим гребнем и создавать мощные потоки воздуха, призванные отгородить их от зловещих духов. Недолго думая, Хэ Ми взмахнула веером с кисточкой и наколдовала уже привычный и полюбившийся ей огонь, направляя его в эпицентр ветров, подчиненных Мэй Ю. Не факт, что это остановило бы существ, но задержать их они были просто обязаны.       Цзянши замерли, не смея двигаться дальше. Огненные спирали, раздутые прямо перед ними, явно пугали их, но и уходить они не собирались, похоже считая препятствие временным. Хэ Ми и правда не знала, как долго сможет продержаться. И насколько у Мэй Ю хватит энергии?       Интересно, как именно цзянши собираются атаковать их? Она знала, что эти демоны могут кусаться, заражая людей тлетворной энергией, от чего те могли превратиться в им подобных, если их вовремя не вылечить. Кроме того, читала, что они вытягивают из людей их энергию ци, но как именно, она не представляла. Как они нападают? За что кусают? Как быстро и как сильно? Хэ Ми горько сожалела, что не выкроила время прочитать о них больше. Да хотя бы картинки посмотреть в иллюстрированных книгах по демонологии!       Силы истощались быстрее, чем она предполагала. Еще немного и им самим предстояло увидеть и прочувствовать, как нападают цзянши. Что ж, любопытство Хэ Ми будет удовлетворено, только вот жаль, она не сможет ни с кем поделиться добытой ценной информацией. Мэй Ю тоже выглядела так, будто вот-вот испустит дух – лоб напрягся, вены вздулись, пот лился ручьем, ей уже приходилось держать гребень двумя руками, и все равно ее движения становились все медленнее. Хэ Ми чувствовала себя так же, как Мэй Ю выглядела – мышцы руки горели, сердце бешено стучало, а Лин Фэй осела на землю позади них и уже вовсе не давала о себе знать.       Она пыталась найти среди оброненных печатей сухие и чистые, но, когда это не увенчалось успехом, просто сдалась и закрыла глаза руками, будто ребенок, прячась от всех навалившихся на нее неприятностей. Хэ Ми не винила подругу за бездействие, наоборот, даже рада была, что та не пытается геройствовать в отсутствие защиты. Она и сама удивлялась, что до сих пор не поникла и не сидит на земле так же беспомощно. А Лин Фэй ко всему прочему еще и волновалась за брата, за отношения с отцом, всего пару часов назад она предавалась болезненным воспоминаниям о своем прошлом. Кто угодно мог бы сломаться.       У Хэ Ми окончательно занемела правая рука, и она попыталась перехватить веер в левую – отчаянное решение, ведь она не упражнялась держать в ней веер во время тренировок. Она решила, что теперь даже от неуклюжей левой руки выйдет больше пользы, чем от отнимавшейся правой. И все же это была ошибка. Мало того, что она не сумела бросить еще огня в сторону замерших на месте цзянши, ее пальцы соскользнули и пламя улетело прямо на Мэй Ю.       Едва осознав свою ошибку, Хэ Ми кинулась к соученице, пытаясь потушить ее вспыхнувшее одеяние дрожащими ладонями и водой, наколдованной веером.       – Прости меня, шицзе! – выкрикивала она, от переполнившего ее чувства неловкости и вины почти забыв о цзянши, которые уже двинулись вперед.       – Позади тебя! – крикнула Мэй Ю, когда ее одежды больше не горели. Хэ Ми резко развернулась и увидев, как к ним подпрыгнул один из мертвецов, вскрикнула и машинально стукнула его веером по голове, и поняв, что искры, вылетевшие из ее скромного оружия, не нанесли существу урона, толкнула Мэй Ю в сторону, чтобы отгородить ее от опасности, но сама споткнулась и повалилась в грязь вместе с ней.       Только теперь она увидела то, что заставило ее внутренности похолодеть. Лин Фэй сидела так тихо, что они перестали думать о ней, не попытались помочь ей или спасти ее. И, пока Хэ Ми беспомощно жонглировала своим веером и тушила спонтанные возгорания, второй цзянши успел подобраться к Лин Фэй. Теперь она не только была в руках демона, но его зубы уже впились в ее предплечье.       Сама Лин Фэй словно оцепенела. Она не выказывала признаков страха, даже не кричала от боли, хотя Хэ Ми была уверена, что внутри она должна была выть от ужаса. Однако, не имея больше сил к сопротивлению или возмущению, Лин Фэй замерла и покорно принимала свою участь.       – Нет! – Хэ Ми попыталась руками оттащить существо от Лин Фэй. Если ее подруга не переживет эту встречу, это будет ее вина, она не смогла спасти ее, она оказалась бесполезной и неуклюжей в момент, когда от нее столько зависело. Хэ Ми на момент позабыла искусные боевые приемы, которым ее учил шифу Сунь, и попыталась одолеть тварь голыми руками, хотя ее мышцам едва хватало сил, даже чтобы просто сжать кулаки.       Рядом с Лин Фэй внезапно возник Цзюйцзы, тонко и пронзительно вереща, словно выражая боль вместо хозяйки. Не похоже было, что Лин Фэй призвала его, скорее он сам, почуяв беду, появился подле нее. Но чем он мог помочь против этого существа? Поросенок лягался, даже попытался укусить его, параллельно направляя в него поток своей энергии, но это не навредило цзянши, а только на миг отвлекло его.       Лин Фэй немного пришла в себя, видя, как Цзюйцзы отчаянно защищает ее. Она испуганно протянула к нему руки, только что выпущенные из страшной хватки мертвеца и уже успевшие покрыться темными пятнами на местах укусов, и слезно зашептала: «Не надо». Похоже, за себя она уже не переживала, но страх за духа не оставил ее равнодушной, и она даже попыталась подняться. Поросенок все еще верещал, отбиваясь от цзянши и едва сам не попадаясь к нему в лапы. Хэ Ми продолжала судорожно оттаскивать демона от подруги и ее поросенка, будто совсем потеряв голову.       – Шимэй, что ты делаешь? Используй оружие! – крикнула ей Мэй Ю, уже успевшая подняться на ноги и теперь сражавшаяся со вторым цзянши, явно тоже выбиваясь из сил, но продолжая кидать в него то порывы ветра, то всполохи огня.       Вновь устыдившись своей неуклюжести, Хэ Ми попыталась последовать ее примеру. Она взяла веер в правую руку и, вложив в него последние силы, наградила цзянши еще одним огненным ударом, который на этот раз легко достиг цели. Почуяв неладное, мертвяк оторвался от своей добычи и принялся беспорядочно прыгать туда-сюда, словно считая, что огонь, охвативший его одежды – это зверек, которого можно с себя стряхнуть.       Лин Фэй вновь обмякла и сползла на землю. Она была в сознании, ее не успели покусать сильно – только на руках, которыми она в первые моменты нападения пыталась защитить лицо, оставались отметины. Но важна была не глубина ран, а их ядовитая природа. Если они ничего не сделают, Лин Фэй не протянет долго, через сутки, может двое, ее кожа посинеет, глаза закатятся, конечности окоченеют, и она пополнит ряды бессознательных полу-вампиров полу-инфериусов.       Но где же все-таки остальные? Подняв Лин Фэй под руку, и стараясь не касаться ее ран, чтобы не причинить подруге еще большую боль, Хэ Ми двинулась в сторону хижины. Что бы ни ждало их там, неужели это может быть хуже того, что окружило их здесь?       Мэй Ю тоже смогла отбиться от своего противника и, хотя ее огненные заклинания были слабее тех, что создавала Хэ Ми, потому что на тренировках она оттачивала другие навыки, но теперь цзянши, пытавшийся напасть на нее, не только загорелся, но и лежал на земле, издавая мерзкие звуки и извиваясь, насколько это позволяло его одеревеневшее тело. Двинувшись вслед за Хэ Ми, она ничего не сказала, только тяжко вздохнула.       – Как думаете, там внутри тоже есть цзянши? Иначе почему остальные до сих пор не вышли? – беспомощно спросила Лин Фэй, пытаясь взять Цзюйцзы на руки, но не справляясь с этим и чуть не падая. Поросенок сочувственно воззрился на нее, и, отряхнувшись от пыли, посеменил вслед за ними. Хотя бы его не успели ранить.       – Я отправляла туда своего жука на разведку, – сказала Мэй Ю, – Цзя-Цзя! 甲甲– она тут же воззвала к своему маленькому шпиону.       – Ну и быстро же ты соображаешь! – Хэ Ми почти смогла улыбнуться от прилива благодарности. Без Мэй Ю они бы не выбрались из этой переделки, а теперь она еще и поможет им узнать, что творится внутри хижины. Сама она, хоть и была умной, но в такие моменты скорость мышления ее иногда покидала, сменяясь паникой и поспешно принятыми неверными решениями.       Из распахнутой двери к ним подлетел жук, который как будто немного вырос с тех пор, как Хэ Ми видела его в последний раз. Хотя можно было предположить, что дело не в его реальном размере, а в значимости роли, которую он теперь исполнял. Мэй Ю протянула указательный палец, и Цзя-Цзя уселся на него, поспешно шевеля лапками, пока хозяйка сосредоточенно глядела на него и периодически кивала.       – Идем, – наконец сказала она и стремительно зашагала к двери, так и не объяснив, что сказал ей ее дух.       Хэ Ми поспешила за ней, хотя ее шаг замедляла почти совсем повисшая на ней обессиленная Лин Фэй. Ее руки еще сильнее потемнели – яд расползался от ран и лишал ее сил.       Войдя внутрь, они обнаружили пустую полузаброшенную комнатку. Ветер задувал в щели в стенах, но больше никаких звуков не было слышно. На полу тут и там лежала солома и кое-какие вещи, видимо, принадлежавшие злополучному даосу. Но перед ними была еще одна дверь во внутреннюю часть дома, и Мэй Ю поспешила бесстрашно открыть ее – что бы ни сказал ей жук, не похоже, чтобы здесь их ждала какая-то угроза, но Хэ Ми все равно инстинктивно сжалась и едва не зажмурилась, готовясь, что из дверей на них вылетит еще более злобный демон, и тогда уж точно можно будет попрощаться с земным существованием.       Но все, что вылетело из распахнувшейся двери – спорящие голоса старших учеников. Хэ Ми уже чувствовала некоторое негодование по поводу того, что старшие не помогли им в трудную минуту, но все же невольно обрадовалась, услышав Ся Мина. По крайней мере он жив. Остальные двое тоже оказались целы. Они обступили какой-то предмет, лежавший на полу и о чем-то бурно дискутировали. Даже Син Лян, отбросив свою обычную скромность, что-то серьезно говорил друзьям, будто пытаясь их увещевать. Может быть, он просил их перестать ссориться?       На звук открытой двери все трое отреагировали немедленной боевой стойкой, однако, едва они увидели, кто пришел, их стремление кого-нибудь пристукнуть сменилось сперва радостью, а затем беспокойством. По крайней мере на лице Ся Мина, на котором Хэ Ми остановила свой взгляд, эти эмоции пробежали именно в таком порядке. Он заметил состояние Лин Фэй и тут же бросился к ней. Осмотрев ее раны, он покачал головой, и наконец подхватил ее на руки, даже не спрашивая, что случилось – все и так было ясно. Поросенок неловко топтался у них под ногами, пока его хозяйка в полубессознательном состоянии лежала в руках шисюна.       – Ступай, – сказал ему Ся Мин, – ты ей ничем сейчас не поможешь, – но поросенок лег в углу комнаты, не собираясь покидать их.       – Вот гуй, – покачал головой Ся Мин, – а ведь я же говорил вам, что надо выйти наружу и проверить их, но нет, «да что с ними станется, они же спрятаны». Да, Сяо Лу?        Май Лу ничего не ответила на его нападку и выглядела вправду немного виновато, что было на нее не похоже. Видимо, раньше шисюн не кричал на нее подобным образом, и это ее уязвило.       Син Лян тем временем тревожно воззрился на Хэ Ми и Мэй Ю.       – Мы в порядке, – сдержанно сказала Мэй Ю, – помогите ей.       – Что случилось? – все же спросил ее Син Лян. – Мы думали, вы спрятались, потому и не пошли помогать вам. Жители деревни в это время тоже уже запирают ставни, так что мы думали, все в безопасности.       – Так вышло, – со вздохом ответила Мэй Ю, видимо не желая бросать тень на Лин Фэй, нечаянно выдавшую их местоположение своим криком.       – А где ее брат? – резко спросил Ся Мин, осторожно укладывая Лин Фэй на кушетку в углу комнаты и задирая ее рукава, чтобы еще раз осмотреть ее ранения.       – Сяо Ян! – вдруг выкрикнула та, попытавшись подняться. – Надо найти его! Он убежал, потому что… – у нее не было сил продолжать. Ся Мин положил ладонь на ее голову, видимо, пытаясь успокоить, и, как ни странно, это подействовало. А может она просто опять стала терять сознание под воздействием укусов мертвяков.       – Она права, кто-нибудь должен отправиться на поиски, – сказал Ся Мин, глядя на других старших учеников. В этот момент расшатанные оконные ставни содрогнулись от первого раската грома, за которым последовал безжалостный ливень.       – А где учителя? – спросила Хэ Ми. – Почему они не с вами?       Вверив Лин Фэй заботам шисюна, она осматривала комнату, но не находила в ней ничего примечательного, кроме небольшого старого кувшина на полу, вокруг которого прежде стояли старшие ученики. Ся Мин в ответ на ее вопрос только горько усмехнулся.       – Здесь, где же еще? – раздался голос Сунь У-куна. Хэ Ми осмотрелась, но не нашла никаких потайных мест, где мог бы сидеть учитель, поэтому вновь воззрилась на кувшин. Неужели?..       – Не подходи к нему, – сказал ей Син Лян, садясь рядом с ней, – вдруг тоже угодишь в ловушку.       – Этот даос что, заточил там наших учителей? – она подняла на него растерянные глаза, и тот закивал.       – Мы как раз думали, как достать их оттуда…       – Они не могут снова стать мухами и просто вылететь? – на всякий случай уточнила Хэ Ми.       – Каждый раз, как мы уменьшаемся, кувшин уменьшается вместе с нами. А если растем, то и он растет. – эхом прозвучал голос шифу Суня, – Такая вот дьявольская ловушка.       – А где сам даос? – спросила Хэ Ми.       – Улизнул, – отозвался Чжу Ба-цзе, и по его голосу было слышно, что ему в кувшине еще и тесно, – но прежде успел выпустить своих питомцев, да еще и нас сюда упрятать.       – А с вами ничего там не случится? – забеспокоилась Хэ Ми. – Я читала про подобные артефакты, говорят, они могут растворить человека за несколько часов так, что от него останется только лужа слизи.       – Мое тело сорок девять дней закалялось в печи, где Лао-цзюнь плавит пилюли бессмертия, – сказал Сунь У-кун, – и, когда на седьмой день седьмой седьмицы я выскочил оттуда, моя плоть стала как металл.       – Да, братца Суня кололи мечами и варили в кипящем масле, а ему все нипочем, уж волшебный кувшинчик ему точно не страшен. Да и я достаточно толстокожий, чтобы выдержать здесь лишних несколько часов.       – Лучше не переживайте за нас, а лечите раненых. Рано или поздно мы выберемся, – заверил их Сунь У-кун.       – Вот я тогда ему всыплю! – поднял голос учитель Чжу и, видимо, махнул кулаком, потому что учитель Сунь вскрикнул: «чего дерешься?» и, кажется, дал ему сдачи.       Хэ Ми отошла от кувшина. Пока учителя были заняты обдумыванием плана своего спасения и обменом тумаками, Ся Мин уже успел чем-то обработать раны на руках Лин Фэй.       – Ее нужно накормить липким рисом, – сказал он, – это может замедлить распространение заразы. И к ранам его тоже можно приложить. Если заражение не слишком глубокое, это должно помочь исцелиться окончательно. Когда вернемся в школу, приготовим ей еще снадобий, но как первая помощь рис – лучше всего.       – И где мы по-твоему возьмем липкий рис в такой глуши, и едва ли не посреди ночи? – почти что фыркнула Май Лу, скрестив руки на груди и глядя за окно на бурю, разыгравшуюся во тьме.       – Если этот даос постоянно держал у себя цзянши, наверняка где-нибудь здесь он должен хранить хоть какое-то противоядие, – задумчиво сказала Хэ Ми, обходя небольшую комнату в поисках чего-нибудь подходящего.       – А печати ему для чего? – продолжила спорить Май Лу, упорно не желая мыслить хоть немного позитивнее.       – Эти печати так легко слетают, не говоря уже о том, что их можно запросто снять, что он и сделал, – возразила Хэ Ми, – не знаю, как ты, шицзе, но я бы точно не ограничилась такой ненадежной защитой. Готова поспорить, это не первый раз, когда твари вырываются на свободу, хотел он этого или нет... Вот! Взгляните, – она подняла небольшой мешок, лежащий в свалке вещей возле очага, – чего и требовалось доказать.       Хотя ее душа была переполнена беспокойством за Лин Фэй, на миг она снова ощутила себя Гермионой, которая всегда знает, как лучше, которая имеет ответы почти на все, и умеет задавать правильные вопросы, и от этого в душе стало чуть теплее, будто она опять держала ситуацию в своих руках. Сперва ей показалось, что Май Лу нечего ответить на это и она просто глупо смотрит на мешок сырого липкого риса, но вдруг та спросила слегка напряженно и почти испугано:       – Шимэй, что это у тебя на руке?       – Где? – почти равнодушно сказала Хэ Ми, думая сперва, что шицзе просто хочет отвлечь внимание от своей ошибки, но, когда взглянула на ладони, едва не выронила мешок. Кожа ее ладоней стала грубой и кое-где пошла темными пятнами. Теперь, когда она обратила на это внимание, поняла, что и чувствительность тоже постепенно снижалась.       – Я не понимаю, – в замешательстве глядела она на свои руки, пока Май Лу осторожно, стараясь не касаться ее, забрала у нее рис и начинала бросать дрова в очаг, чтобы развести огонь, – меня ведь не кусали.       – Это передается не только через укусы, – вздохнул Ся Мин, подходя к ней и бережно беря ее руку в свою, – прикосновения тоже могут навредить.       Хэ Ми вспомнила, как она хваталась за существо, пытаясь оттянуть его от подруги, и одернула руку, боясь заразить шисюна.       – Не бойся, я осторожно, я уже знаю, как не подцепить это на себя, – грустно улыбнулся он, – но и за себя не волнуйся, проблема не слишком серьезная, тоже накормим тебя рисом и будешь в порядке.       Син Лян подошел к стоявшей поодаль и молча наблюдавшей за всем этим Мэй Ю и, слегка бесцеремонно схватив ее руки стал разглядывать их, задирая рукава, чтобы убедиться, что и она не заражена.       – Ты чего это? – удивленно спросила она, хотя сопротивляться не стала.       – Извини, шимэй, – опомнился он, слегка краснея и видимо ругая себя за подобное нарушение чужих границ.       – Со мной все в порядке, я же говорила, – смягчила голос Мэй Ю.       – Братец Лян, – обратился к нему Ся Мин, – ты сможешь присмотреть за Сяо Фэй? Если она придет в сознание, лучше поднимите ее, пусках походит по комнате. Отсутствие движение может ускорить распространение отравы. А когда рис будет готов, накормите ее и Ми-Ми.       – А ты куда собрался? – удивленно развернулась к нему Май Лу.       – Надо найти Лин Яна, – он посмотрел в темное окно, за которым тут же снова вспыхнула молния. Хэ Ми не знала, пытался ли он нарочно придать себе благородный и героический вид, но, когда она бросила взгляд на его профиль, ей показалось, что она смотрит какое-то драматичное кино, в котором он – главный герой, идущий сражаться с головорезами и защищать свою возлюбленную принцессу.       – Кого ты найдешь под таким ливнем и в такой темноте? – Май Лу даже на ноги вскочила. – Только себя угробишь. Там же по-прежнему бродят эти существа.       – Вот именно. Потому его и надо найти. Со мной ничего не случиться, я умею защищаться, я возьму с собой Минчжу. А чем дольше мы ждем, тем меньше шансов, что он… – Ся Мин бросил взгляд на Лин Фэй, не решаясь закончить фразу о том, что Лин Ян может не выжить.       – Я не понимаю, – вспылила Май Лу, – почему ты так печешься об этой шимэй? – она указала на практически бессознательную Лин Фэй, которая только изредко ворочалась и тихим осипшим голосом звала брата. – Ты что, в нее влюбился? Или может в ее братика?       – Как ты можешь так говорить? – расстроенно ответил Ся Мин, по его лицу было видно, что в этот момент он смотрит на подругу словно новыми глазами. – Разве обязательно надо в кого-то влюбиться, чтобы сделать для них что-то хорошее? К тому же это не такой уж большой риск. Больше страха, чем реальной опасности.       – Ты точно будешь в порядке? – вмешалась в их спор Хэ Ми. Она не знала, что заставило ее заговорить, когда остальные хранили неловкое молчание. Похоже, ей просто хотелось, чтобы шисюн поскорее нашел Ян-Яна.       – Конечно, шимэй, – ответил он с усталым вздохом, – хоть ты не начинай за меня переживать. Лучше о своем здоровье позаботься. Угораздило же вас набрести на этих цзянши! Хотя это я виноват… – он продолжал бормотать, уже не обращаясь ни к кому конкретному, при этом выходя за дверь и ни с кем толком не попрощавшись. Уже с улицы до них долетел звук его голоса, зовущего Минчжу.       Син Лян молча опустился на пол у кровати Лин Фэй, сменяя друга на посту сиделки, а Мэй Ю села рядом, видимо просто от нечего делать. Май Лу вернулась к готовке риса, и пока все были заняты делом или тяжелыми размышлениями, Хэ Ми подошла к окну, пытаясь в темноте среди ветвей разглядеть хоть что-то, кроме ливня и черных деревьев. В напряженной тишине слышались только раскаты грома и периодические шорохи из кувшина вперемежку с перебранками и редкими глухими ударами.       Готовка риса на огне оказалась более сложным делом, чем Хэ Ми могла себе представить, так что к моменту, когда каша была готова, ее ладони почти совсем потеряли чувствительность, а Лин Фэй, теперь пришедшая в сознание и медленно ходящая по комнате, опираясь на ее плечо, даже боялась глядеть на свои раны, до того они стали отталкивающими, будто гангрены или ожоги четвертой степени.        Принимая миску риса от Май Лу, Хэ Ми поблагодарила ее, стараясь не звучать слишком равнодушно, и мельком взглянула на ее лицо. Ей показалось, что девушка плакала, пока варила кашу, отвернувшись к очагу. Будь это кто-то другой, Хэ Ми могла бы попытаться утешить ее, но шицзе была слишком враждебна к Лин Фэй, да к тому же только что отговаривала Ся Мина идти искать Лин Яна. Может быть, если ей хоть немного стыдно, это даже пойдет ей на пользу. Хотя кто знает, может слезы были вызваны вовсе не стыдом, а всего лишь уязвленной гордостью.       Хэ Ми и сама немного волновалась за Ся Мина. Не потому, что ему могли навредить цзянши – она видела, как умело он двигался на тренировках, чтобы проиграть им, ему пришлось бы лишиться больше, чем половины своих способностей. Но гроза за окнами и общая атмосфера ночного леса и ливня были чересчур гнетущими. И главное – даос был все еще на свободе. Тот самый даос, что сумел так ловко заточить двух бессмертных мастеров, не страшившихся ни демонов, ни небожителей, в маленький кувшин. Тому, кто годами бил диких гусей без промаха, ныне глаз выклевал гусенок. Пожалуй, им повезло, что он не успел забрать этот кувшин с собой. Если бы вдобавок ко всем прочим бедам, учителя бы бесследно исчезли, боевой дух всей группы точно опустился бы ниже некуда.       – Шифу Сунь, – Хэ Ми обратилась к кувшину, кое-что вспоминая, – если я не ошибаюсь, для вас это не первый раз, когда вы попадаете в такую ситуацию. Вас же уже заключали в волшебных артефактах?       Она долго думала над этим и была почти уверена, что в записках о похождениях волшебной обезьяны Сунь У-куна она читала очень похожую историю. С момента, когда учитель первый раз откликнулся ей из кувшина, ее не покидало ощущение дежавю.       – Было дело, – ответил тот, – правда тогда я застревал один, и выбраться было куда легче.       – На что это ты намекаешь? – явно насупился Чжу Ба-цзе.       – Шифу, как вам удалось выбраться в прошлый раз? – Хэ Ми слегка повысила голос, пресекая их спор. Учителя были старше, и она уважала их, особенно шифу Суня, но иногда они вели себя как дети.       – Дай-ка подумать, – бодро ответил учитель, – давно дело было.       – Шифу Сунь, я помню, согласно книгам, что читала я, в той истории вы вырвали у себя волшебные шерстинки и сделали из них сверло, – Лин Фэй тоже остановилась рядом с кувшином и, продолжая поспешно есть рис из миски, поделилась заветным знанием.       – Как здорово, что ты это помнишь! – сказала Хэ Ми, нехотя проглатывая еще одну ложку ничем не сдобренного риса. Ей казалось, что за время, проведенное в Китае, она уже наелась его на всю оставшуюся жизнь.       – И действительно, – еще сильнее оживился шифу Сунь, тоже вспомнив свои прошлые похождения, и от его движений кувшин слегка зашатался, – как же я сразу не подумал! Посторонись-ка братец…       Чжу Ба-цзе закряхтел, а Сунь У-кун зашумел, повторяя то, что проделывал в прошлый раз. Каждая шерстинка на его теле была волшебной, он мог вырывать их и превращать в оружие, полезные приспособления или даже в свои копии, чтобы использовать в бою. Он вырвал несколько волос, раскусил их, и они обратились небольшим сверлом.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы пробить стенку кувшина, и пока ученики ждали, уже успели прикончить свои миски с кашей, от чего пятна на руках Хэ Ми заметно посветлели. Даже Лин Фэй почувствовала себя лучше, и Син Лян, осмотрев ее раны, заключил, что скорее всего опасность миновала, и она сможет полностью восстановиться, если продолжит прикладывать к ранам снадобья и есть липкий рис в последующие несколько дней.       Оба учителя обернулись маленькими мухами, наконец появились из просверленного отверстия и тут же приняли свой обычный облик. Чжу Ба-цзе все еще был одет в женское платье, теперь безнадежно разорванное, и даже на лице у него по-прежнему белели остатки пудры, что придавало ему еще более комичный и в то же время жутковатый вид. Сунь У-кун по привычке принял боевую позу и излучал азарт. Он расколдовал волшебное сверло, и привычным жестом вернул свои шерстинки на место.       – Ну что, братец, – сказал шифу Сунь, – раз наши ученики сумели сами справиться с ядом цзянши, самое время нам отправиться на поиски виновника случившегося, – он схватил с пола злополучный кувшин и повесил себе на пояс, как боевой трофей, или, может быть, планируя самому воспользоваться им.       – Ты сам видишь, что я не прочь отыграться за наши страдания. Но дай мне сперва переодеться, – попросил учитель Чжу, все такой же расхристанный и смешной.       – Зачем же? Если останешься в таком виде, можешь напугать врага так, что он сам остолбенеет, тогда и ловить его не придется.       – А ты все шутишь, – сконфузился Чжу Ба-цзе, доставая неведомо откуда свой обычный дорожный халат и уходя за дверь, чтобы переменить одеяния. Хэ Ми не сдержала смешок, когда он вышел. Слишком уж потешно на нем смотрелось это платье, и она так и представляла лицо даоса, когда тот увидел, что перед ним не милая сестричка Чжу, а огромный и безобразный мужчина со свиным рылом, но в ярком макияже.       Чжу Ба-цзе долго возился, и когда вернулся, окончательно принял свой обычный вид.       – Кажется, дождь кончился, – сказал он, и все обратили взгляды к окну, за которым небо уже постепенно прояснялось и светлело, а черные тучи сменялись бледно-серыми облачками.       – Где же шисюн? – обеспокоенно сказала Лин Фэй. Она уже не в первый раз повторяла это. К ее беспокойству за брата примешивалось и беспокойство за друга, который, не пожалев себя, отправился на поиски. Если с ним что-то случится, она будет считать себя виноватой. Хэ Ми понимала это, потому что чувствовала практически то же самое, хотя, конечно, в меньшей степени.       Никто не успел ответить на вопрос Лин Фэй, не обращенный ни к кому конкретно, когда дверь распахнулась и из нее вышел Ся Мин в сопровождении Минчжу, такой же промокшей и измотанной, как он сам.       – Шисюн! – кинулись к нему Лин Фэй и Хэ Ми, и остальные тоже повскакивали с мест, чтобы узнать, с чем он пришел. Но сразу стало ясно, что Лин Яна с ним нет. Лин Фэй продолжала с капелькой надежды смотреть на Ся Мина, но тот только виновато покачал головой.       – Ничего, – сказал учитель Сунь, кладя руку на плечо Лин Фэй, – не тревожься, теперь мы все вместе поищем его. А заодно и чертова даоса с его питомцами.       Он взглянул на руки ученицы и взял ее запястья в свои темные ладони.       – Полное исцеление зависит от многих вещей, но я могу немного помочь, – шифу Сунь стал класть одну из ладоней на ее раны и вливать свою энергию, от чего лицо Лин Фэй вскоре стало менее бледным, а укусы стали больше похожи на самые обычные следы от совсем не ядовитых зубов.       – Спасибо вам, учитель! – Лин Фэй поклонилась ему, хотя ее голос все еще звучал упаднически от тревог за Лин Яна.       – Идем! – учитель хлопнул ее по плечу. – Мин, ты как? Сможешь пойти с нами или может передохнешь? – спросил он у измотанного Ся Мина.       – Конечно, пойду, шифу Сунь! – сказал он, потирая сонные глаза. – Я исходил окрестности вдоль и поперек, так что могу помочь. Я не встретил самого даоса, но полагаю, он мог укрыться дома у старосты. По крайней мере, когда я приходил к нему, он вел себя подозрительно – вышел из дома под ливень, вместо того, чтобы пустить меня на порог… хотя знал, что по округе бродят цзянши.       – Значит, туда мы и отправимся первым делом! – заключил Сунь У-кун, и никто не стал возражать.       Все поспешно вышли за дверь, следуя за Ся Мином, показывавшим дорогу. Хэ Ми, вспоминая заветы дядюшки Чжана, набрала в карман горсть сырого риса, и вторую такую же горсть вручила Лин Фэй. Поросенок Цзюйцзы, прежде уснувший в углу хижины, теперь, набравшись сил, бодро засеменил вперед и, поравняв шаг с Минчжу, попытался принять такой же благородный вид, какой имела она, что, конечно, вызвало бы улыбки, если бы не усталость и не сковавшая душу тревога.       – Я так надеялась, что он найдется на постоялом дворе, – растерянно сказала Лин Фэй, глядя то на Ся Мина, то на Хэ Ми.       – Знаю, – вздохнула Хэ Ми, беря ее за руку, – я тоже.       – Я проверил все комнаты, – объяснил ей Ся Мин, – даже случайно ворвался к какому-то милому дедушке в его номер. И к жителям пробовал стучаться, хотя, конечно, далеко не все открыли, так что есть надежда, что его кто-то приютил.       – Шисюн, а как ты думаешь, где сейчас эти цзянши? – спросила Хэ Ми. – Они же не любят свет.       – Солнце не светит так уж ярко, – они посмотрели на серое небо, – так что они могли просто скрыться где-то в тени деревьев. Пока я бродил здесь, мне встретилась парочка таких затаившихся ребят. Ну правда тогда было все еще темно.       – Ты не пострадал, шисюн? – спросила его Май Лу, видимо, до сих пор украдкой слушавшая их разговор, и желающая замять их ссору.       – Нет, – вздохнул он, – ты правда беспокоишься, шимэй, или просто ищешь повод сказать, что ты же говорила мне не ходить?       – Конечно, беспокоюсь! – выкрикнула она в ответ.       – Ладно, ладно, – махнул рукой Ся Мин, – не будем поминать старое.       Было неясно, действительно ли он перестал сердиться или просто решил, что сейчас не время ссориться, но во всяком случае он искренне улыбнулся ей, от чего она немного повеселела.       Дороги были размыты, и грязь липла к обуви даже сильнее, чем вчера. Как только они вышли на жилую улицу и Ся Мин указал на добротную постройку, выделявшуюся среди остальных невзрачных домишек своим размером и хорошим состоянием крыши, Сунь У-кун бесцеремонно заколотил в дверь.       – Открывай, негодяй, – крикнул он, – мы знаем, что ты его прячешь!       Он продолжал стучать, но ответа не следовало, хотя Хэ Ми готова была поклясться, что внутри отчетливо слышались шорохи.       – Если не откроешь, мы с братом вынесем дверь! – пригрозил Чжу Ба-цзе.       Очень скоро из-за двери доннслись торопливые шаги, и оттуда выглянул заспанный староста, блестя лысиной и притворно улыбаясь.       – Ну что же вы, почтенные учителя? – спросил он. – Мы к вам со всей душой, а вы нам двери вышибать. Давайте решим все мирно…       – Мы знаем, что он у тебя! – повторил Сунь У-кун.       – Я уже сказал вашему уважаемому ученику, что никаких потерявшихся мальчиков у меня нет, – начал оправдываться староста.       – А мы не про мальчика у тебя спрашиваем, – усмехнулся учитель Сунь.       – А про кого?       – Не притворяйся, что не понимаешь! – Сунь У-кун уже достал свой посох.       – Но право же… – лицо старосты удлинилось и приняло какое-то совсем глупое выражение.       – Скорее! Он убегает! – вдруг вскрикнула Мэй Ю. Она указывала на крышу соседнего дома, на которую бесшумно перебирался человек в темно-серых даосских одеждах. Едва поняв, что его заметили, он махнул рукой и обернулся серой птицей.       – Ах ты черт проклятый, – выругался Сунь У-кун, поднимаясь в воздух и пускаясь в погоню. Недолго думая, он превратился в птицу побольше и стал пытаться схватить беглеца.       Тем временем староста тоже предпринял попытку к бегству, но его остановили сразу трое старших учеников, а Чжу Ба-цзе вытащил грабли и зычным голосом прогремел:       – Не так быстро!       – Я… я… – лепетал староста, – я ничего не знаю. Что вы смотрите на меня так? Я не прятал его. Честное слово, не прятал. Видимо, он сам как-то пробрался сюда.       – Отчего же вы не желали впустить меня в дом, когда я приходил к вам в поисках шиди? – спросил Ся Мин.       – Так ведь ночь была на дворе! Разве это время, чтобы принимать гостей? – в голос старосты вернулась некоторая уверенность.       – Достаточно болтовни! – заключил Чжу Ба-цзе, и отодвинув его своей массивной рукой, вошел в дом, и ученики последовали за ним, заодно прихватив и сопротивляющегося и бранящегося старосту.       Здесь тоже были и высокий порог, и защитный экран, однако, как только они обошли его, увидели выстроившихся вдоль стены цзянши со свежими печатями на лбу.       – Так-так-так, – потер руки Чжу Ба-цзе, – кажется, у тебя все же были более веские причины не принимать гостей. Ну что, сознавайся, разбойник, ты с ним в сговоре? Что у вас тут происходит? И зачем позвал нас, если сам же виноват в настигших вас бедах?       Граблей учителя Чжу, направленных на старосту, оказалось достаточно, чтобы наконец развязать ему язык, и он принялся, тяжело дыша, и пытаясь выдавить из себя слезы, жалобно сознаваться.       – Где же я виноват? Я позвал вас, чтобы избавиться от страшных громов, а причем здесь наше с товарищем маленькое дельце? Мы всего лишь пытались слегка подзаработать. Деревня у нас небогатая, доходов мало, так что мы ищем любые возможности…       – Расскажи лучше, кто этот твой товарищ? – Чжу Ба-цзе придвинул грабли чуть ближе, от чего староста чуть не завизжал.       – Всего лишь бродячий даос, совершенно безобидный малый. Вы так напугали его, что он сбежал, но в сущности в нем нет никакого вреда. Он был здесь проездом и предложил мне долю в своих доходах, если я помогу ему обустроить в деревне что-то вроде перевалочного пункта.       – Что еще за перевалочный пункт?       – Он перевозит мертвецов, сами же видите, – староста указал на неподвижно стоявшие вдоль стены фигуры, – дело совершенно безобидное…       – Как же безобидное! Разве можно использовать мертвых в своих целях?       – Да разве же мы их использовали? Он всего лишь помогал переправить их на родину, чтобы там их могли как следует похоронить.       – Что-то я тебе не верю, – покачал головой Чжу Ба-цзе. – Знаешь ли, не зря говорят, что огня в бумагу не завернешь.       – Откуда тогда у него такие доходы, что он даже с тобой может ими делиться? – вдруг сказал Син Лян, заметив это слабое место в показаниях. – Конечно, за перевозку трупа могут заплатить, но не думаю, что на эти деньги можно было отстроить такой шикарный домик, как у тебя, и есть из такой роскошной посуды. Это что? Золото? – он взвесил в руке миску, поднимая ее со стола.       – Какое еще золото? Просто крашенное железо… – начал оправдываться староста, но увидев взгляды собравшихся, понял, что отбрыкиваться бесполезно. – Ладно! Я не знаю, что он с ними делал и куда потом продавал. Наверное, каким-то заклинателям, желавших иметь пару безвольных прислужников. Но мне-то какое дело, что с ними будет дальше? Мертвым уже все равно! – на этих словах он вырвал свою золотую миску из рук Син Ляна и бережно погладил ее.        – Мертвым, может, и все равно, а что насчет их родственников? – спросил Ся Мин. – И что насчет местных жителей, которые могут случайно пострадать от рук цзянши? Сам же говорил, что у вас тут пропадали люди. Так нет ли этих людей среди ваших ходячих мертвецов?       На этих словах Хэ Ми пришла страшная мысль – что, если Лин Яна покусали, и он тоже превратился в цзянши? Но одного взгляда на стоящих у стены созданий было достаточно, чтобы понять, что во всяком случае среди них мальчика нет, все они были взрослыми и высокими.       – Перевозка цзянши – дело нешуточное, – Ся Мин продолжал отчитывать нерадивого старосту, – а твой маленький друг обращается с ними так безответственно! Две наши ученицы пострадали от их рук, и пострадало бы больше, если бы остальные не успели спрятаться. Не говоря уже о без вести пропавшем мальчике!       Кажется, он тут же пожалел, что сгоряча окрестил Лин Яна пропавшим без вести. Он бросил виноватый взгляд на Лин Фэй, но та только грустно закивала в ответ.       – Раньше такого не было, – буркнул староста, – вы сами рассердили его. Почятенный монах прикинулся женщиной. Где это видано? Ну просто срам! Вот он и выпустил цзянши, чтобы немного вас отвлечь. Кто ж знал, что ваши ученики не смогут справиться с ними?       Хэ Ми почувствовала горячий стыд на этих словах – она ведь и правда не справилась. А Чжу Ба-цзе замахнулся граблями и на этот раз действительно стукнул старосту по лысине. Видимо, он неплохо контролировал удар. Хэ Ми была уверена, что, если бы он бил со всей силы, голова старосты раскололась бы, как спелый арбуз, но на ней появилась только красная шишка, которую он теперь тер рукой и хныкал.       – Наши ученики тебе и в подметки не годятся! – грозно выкрикнул Чжу Ба-цзе. – Даже ученицы первого года сумели выжить при встрече с ними, хоть и получили ранения. Будь на их месте кто-то вроде тебя, он не продержался бы и пол минуты, и уже присоединился бы к этому дружному отряду! – он указал на цзянши, стоящих смирно и чем-то действительно напоминавших отряд солдат на смотре, только руки их не были вытянуты по швам, а словно тянулись вперед, чтобы схватить добычу.       Староста уже собрался вновь что-то пролепетать, когда дверь распахнулась, и на пороге появился слегка запыхавшийся Сунь У-кун, торжественно держащий кувшин, пленником которого он сам недавно побывал. Просверленная им дырочка была чем-то заклеена, возможно шифу снова использовал для этого свои волшебные шерстинки.       – Попался! – объявил он, тряся кувшин, отчего оттуда донеслось недовольное ворчание вперемежку с вскриками «ай» и глухими ударами о стенки.       – Вот здорово! – воскликнул Чжу Ба-цзе. – А этот болван во всем сознался! – указал он на уязвленного и дрожащего от страха старосту. – Дело раскрыто! Они перевозили цзянши через деревню, чтобы продавать их незнамо кому. Вот сюда и пришли беды!       – Я все еще не понимаю! Почему вы продолжаете обвинять нас во всех грехах? – запротестовал староста, продолжая потирать ушиб на голове. – Мы же попросили вас разобраться с вернувшейся в наши края аномальной непогодой, а вы зачем-то схватили нас самих и мешаете нашему маленькому бизнесу. Что же вы за мастера такие?       – Эй-эй, ты не заговаривайся! – пригрозил ему Чжу Ба-цзе, и тот еще крепче схватился за лысину обеими руками.       – Я сразу предположил, как только мы прибыли сюда, что громы пришли к вам, потому что кто-то из духов разгневался, – объяснил Сунь У-кун. – Но чем здешние гостеприимные селяне могли прогневить духов? Такие милые люди, конечно, соблюдают все положенные ритуалы и ведут приличную скромную жизнь. А теперь мы узнали про ваше предприятие, ну и что же нам еще думать? Конечно, громы и непогода – ваше наказание. Да вы к тому же хотели нашими руками разделаться с ним, а самим продолжить вести эти недостойные дела. Но, как говорится, нельзя отведать и рыбы, и медвежьей стопы.       – Шифу Сунь, – обратилась к нему Хэ Ми, снова вспомнив интересный факт из прочитанной ей запутанной и яркой биографии учителя, – если память мне не изменяет, в старые времена, когда вы сопровождали Танского монаха на Запад за священными книгами, духи местности, духи гор и прочие духи подчинялись вам и боялись вас. Может быть, по старой памяти, тот, кто разгневался на деревню Скопление Громов, и теперь явится на ваш зов и расскажет, в чем причина его недовольства?       Она боялась, что учитель может счесть ее слова дерзостью или что она и вовсе выдала полную глупость, но привычка выкладывать всю прочитанную информацию по теме, будто справочное бюро, проснулась в ней с новой силой, так что желание поделиться соображениями все же взяло верх над опасениями.       – Отличная мысль! – обрадовался Сунь У-кун. – Действительно, так и сделаю, ты молодец, Сяо… Ми.       – Рада помочь учителю, – склонила голову Хэ Ми.       Сунь У-кун вышел на улицу, где через облака к их удивлению стали проглядывать яркие лучи солнца, будто сама природа знала, что виновников беспорядка загнали в угол.       – Явись же передо мной, кем бы ты ни был! Кто насылает грозы и ливни на эти места? – вскрикнул Сунь У-кун.       Дух не заставил долго себя ждать. Словно из ниоткуда перед учителем Сунем возник низенький старичок в синем одеянии, будто излучавшем свет. Или, может быть, вся его фигура лучилась и была окутана волшебной дымкой, которая была лишь слегка заметна под лучами солнца, но во тьме наверняка могла бы служить хоть и тусклым, но источником освещения.       Старичок отвесил учителю Суню земной поклон, а остальные в свою очередь склонились перед старичком, понимая, что перед ними что-то вроде божества, а значит ему следует оказывать соответствующие почести.       – Здравствуй, Прекрасный Царь Обезьян! – слегка напугано улыбнулся дух, не понимая, позвали ли его, чтобы похвалить или чтобы побить. – Я наслышан о твоих подвигах и похождениях. Но не надеялся, что когда-нибудь лично познакомлюсь с тобой.       – Спасибо на добром слове, – ответил тот. – Выходит это ты здешний дух местности? И погодные аномалии – твоих рук дело?       Старичок закивал.       – Все так, все так. Но прошу тебя, не суди меня слишком строго, Великий Мудрец. Я всего лишь хотел образумить этих негодников, затеявших недоброе. Я сходил на аудиенцию в небесные чертоги и даже получил специальное разрешение, и теперь по моей просьбе каждую ночь с востока сюда прилетает божественный дракон, принося обильный дождь, а с запада прилетает дух грома, принося с собой его раскаты. Но время идет, а эти болваны так ничего и не понимают, – указал он на старосту, грустно вздыхая.       – Ничего, – сказал Сунь У-кун, – думаю, теперь-то они надолго запомнят нас и будут сидеть смирно, так что уж ты, пожалуйста, отзови эту вечную непогоду. Все же местные жители в своем большинстве ничем не провинились, а страдать приходится им.       – Хорошо-хорошо, – закивал старичок, – а где же второй негодяй? Тот, с приходом которого все и началось?       Сунь У-кун задорно захихикал и показал духу кувшин, в котором сидел даос, теперь, по всей видимости, принципиально хранивший молчание.       – Надо же, что я вижу! – восхитился дух. – Кувшин из белоснежного нефрита!       – Что? – опешил Сунь У-кун. – О каком еще кувшине из белоснежного нефрита ты говоришь?       – Как же, Великий Мудрец. Разве это не тот самый кувшин, одна из пяти драгоценностей великого Лао-цзюня. Кувшин, в который можно заточить любого врага и, если он не слишком силен, кувшин переварит его тело.       – Но такого не может быть, – сказал учитель Сунь, – этот кувшин и правда действует в точности, как тот, о котором ты говоришь, да и выглядит весьма похоже, но я уверен, что это всего лишь очень умелая подделка. Настоящий кувшин Лао-цзюнь хранит у себя, в небесных чертогах.       – Что ж, выходит я ошибся, – дух снова поклонился, – не гневись на меня за это.       – А вот и не ошибся! – раздался насмешливый голос из самого кувшина. – Это самый что ни на есть настоящий кувшин из белоснежного нефрита, ошибки быть не может.       – Откуда же ты тогда взял его, подлец? – Сунь У-кун затряс кувшин в руке.       – Полегче, – сказал даос приглушенным от боли голосом, – где надо, там и взял. Купил, если тебе так нужно это знать.       – И у кого же?       – Так я тебе и сказал! – снова рассмеялся даос. – Достаточно и того, что я уже выдал. А теперь может отпустишь меня? Если подаришь мне свободу, я так уж и быть дам пару намеков…       – Да что мы его слушаем? – вскрикнул Чжу Ба-цзе. – Он же явно мелет чепуху!       – И правда, – улыбнулся учитель Сунь, – что более вероятно – пропажа великой драгоценности из-под пристального надзора высочайшего владыки Лао или то, что подлый обманщик нас обманывает?       После этих слов даос больше не нарушал молчания, оставив каждому самостоятельно решать, за кем правда.       – Слышал, ваша школа недавно подверглась нападению, – робко сказал дух, обращаясь к учителю Суню, – надеюсь, никто не пострадал? А то ведь враг был так страшен и силен… – похоже, он уже сам пожалел, что начал этот разговор.       – Страшен и силен? – фыркнул шифу Сунь. – Да этот Ван Ху нам годится в правнуки! Что нам его бояться? Все, кто был ранен, полностью восстановились.       Хэ Ми с горечью подумала о своей змейке, но удержалась и не стала ничего говорить. Вероятно, Сунь У-кун не считал таких слабых духов за настоящие потери, а может, просто забыл про нее. Хэ Ми снова вспомнила, что должна была искать себе новое животное-покровителя в этом походе, но удача ей так и не улыбнулась. Может быть, они просто не водились в этих местах?       – А я говорил не о Ван Ху, – вежливо ответил дух, – я имел ввиду того, кто стоит за ним и помогаем ему… вот кого точно стоит страшиться. Хотя, кончено, вам он не ровня, Великий Мудрец Равный Небу. Ну что ж, желаю вам всего доброго.       Дух быстро откланялся и растворился в воздухе, кажется, испугавшись, что наговорил лишнего и рассердил мастера Суня. Но тот не злился, а скорее пребывал в замешательстве.       – О ком он говорил, шифу Сунь? – стали наперебой спрашивать ученики.       – Не знаю я, не знаю, чего пристали? – отмахивался от них Сунь У-кун. – Если в его словах и есть какая-то правда, она пока не открылась мне. Надо подумать над этим.       И он принялся усиленно думать.       – Брат, я так больше не могу, – пожаловался Чжу Ба-цзе, – давай сходим на постоялый двор пообедать.       – Эх ты, Дурень, – вздохнул шифу Сунь, – ты же совершенствовался так долго. Мог бы обходиться и без еды, а от тебя только и слышно разговоров, что об обеде.       – Я-то может и могу, – согласился он, – а вот ученики пока нет. Ты посмотри на них, какие бледные, вот-вот упадут.       Надо сказать, что младшие ученики и правда выглядели изможденно, хоть и не только от голода, но старшие держались достаточно бодро. Даже Ся Мин по-прежнему не исчерпал свою энергию. И все же на слова об обеде все согласно закивали. Все, кроме Лин Фэй, которая все еще думала о братике.       – Не бойся, шимэй, мы не уедем отсюда, пока не отыщем его, – сказал Ся Мин.       – Обязательно отыщем! – подтвердил учитель Чжу. – Но сперва вам всем и правда надо восстановить силы, особенно тебе Лин Фэй. После нападения цзянши на тебе лица нет.       Обычно Хэ Ми решила бы, что Чжу Ба-цзе поторапливает их только затем, чтобы самому поскорее набить брюхо, но сейчас его слова звучали очень уж искренне. Все же он был добрым и в такие моменты оказывался единственным, кто помнил, что ученикам нужна еда, сон и другие жизненные удобства.       – Тогда вы идите, – махнул им рукой Сунь У-кун, – а я останусь здесь, буду сторожить негодяя-старосту и оставшихся цзянши. Я надеюсь вы всех их изловили? – спросил он у старосты и тот поспешно закивал.       – Шифу, мы так и не решили, что с ним делать, – задумчиво сказал Ся Мин.       – Ты прав, – еще глубже задумался Сунь У-кун, – предлагаю сделать так. Мы не скажем жителям, что ты был в сговоре с даосом, если ты снимешь с себя полномочия старосты и дашь им выбрать нового главу. Даоса вместе с кувшином я заберу с собой, а цзянши мы приведем в его хижину и там сожжем.       План был одобрен единогласно. Даже староста не нашелся, что можно возразить, хотя он, пожалуй, просто был рад, что ему сохранят жизнь. А даос продолжал хранить молчание в своем кувшине из белоснежного нефрита, настоящем или поддельном.       – Раз все дела мы решили, идемте на обед. Братец Сунь, мы вернемся совсем скоро, не скучай, – махнул рукой Чжу Ба-цзе.       – Учитель Сунь, – Май Лу вышла вперед, – я не хочу обедать. Могу ли я помочь вам?       – Как пожелаешь, – ответил Сунь У-кун. – Если не хочешь идти с остальными, можем вместе отвести цзянши к хижине.       – Кто-то еще хочет остаться? – спросила она у остальных, задерживая взгляд на Ся Мине, но никто не ответил, и они быстро удалились. Хэ Ми вспомнила, как Лин Фэй говорила о девушках с Феникса и их сложностях с едой, и предположила, что Май Лу, вероятно, и правда остается, чтобы не портить фигуру. Не могла же она уже достичь того уровня совершенствования, при котором заклинатель может обходиться совершенно без еды и черпать энергию из других источников? Впрочем, ей точно не нужно было есть столько же, сколько ели обычные люди. Хэ Ми не знала, дар это или проклятие. Хорошо не зависеть от кусках хлеба, но все-таки хлеб бывает очень уж вкусным.       Хэ Ми с облегчением подумала, что хотя бы Ся Мин идет с ними, а значит сможет немного восполнить силы. Вообще говоря, со времени, когда он лежал без сознания, он поменялся в этом отношении и стал все больше появляться на обедах. Откуда взялся этот внезапный прилив заботы о себе, было неясно, может он просто заедал горе от несчастной любви. В любом случае его щеки стали розовее от прервавшейся голодовки, и по мнению Хэ Ми он сделался еще красивее. Однако прямо сейчас это не было так заметно – бессонная ночь и стресс давали о себе знать.       Сама Хэ Ми хоть и чувствовала, как крутит ее желудок, и знала, что давно пока что-то съесть, не слишком радовалась трапезе. Им подали рис, на который она теперь уже смотреть не могла, но их с Лин Фэй заставили съесть по целой миске, а затем все, кроме Лин Фэй, которая все еще полностью оставалась на рисовой диете, принялись за птиц, подаренных им местными жителями – хозяйка заведения разогрела их, разделала и подала на большом блюде вместе с овощными закусками, маринованными перепелиными яйцами и свежими жареными лепешками, которыми Хэ Ми попыталась заесть опостылый ей рис, но в итоге поняла, что это бесполезно, ведь живот болел уже не от голода или избытка однообразной пищи, а от донимавшего ее волнения, причинявшего физическую ноющую боль, будто воспаленный зуб.       Она успокаивала себя тем, что как только они избавятся от цзянши, смогут снова отправиться на поиски пропавшего Лин Яна. А если в этом им помогут их шифу, дело не должно быть чересчур сложным. Вот бы только найти его живым…       К удивлению Хэ Ми, небо уже окрасилось в цвета заката, когда они покинули постоялый двор и направились к хижине. Теперь, когда виновники были разоблачены, а дух местности задобрен, непогода, обычно постигавшая деревню по вечерам, отступила, и название селения должно было вновь стать лишь отсылкой к историческим событиям, а не каждодневным бременем. Воздух был свежим, но земля стала более сухой и крепкой, так что оказалось даже приятно шагать среди черных силуэтов деревьев и смотреть, как сквозь их ветви, все еще светят розовые закатные лучи. Солнце садилось рано – к концу часа Обезьяны небо уже потемнело окончательно, так что, дойдя до хижины, они не сразу заметили стоявших там Сунь У-куна и Май Лу.       – Где же вы были так долго? Мы уже давно загнали цзянши в хижину, и только вас дожидаемся, – покачала головой Май Лу с видом несравненного превосходства.       – Братец Чжу поди не успокоился, пока не вычистил все закрома, – усмехнулся Сунь У-кун.       – Опять ты норовишь меня обидеть, – насупился Чжу Ба-цзе.       – Ну ладно, не будем ссориться, – заключил шифу Сунь, – к делу.       – Шифу Сунь, как насчет того, – предложил Ся Мин, – чтобы дать кому-нибудь из младших учеников поджечь хижину? Думаю, они хорошо показали себя.       – Отличная идея! – улыбнулся учитель Сунь. – Есть желающие? – спросил он у Хэ Ми, Лин Фэй и Мэй Ю.       Никто не решился вызваться. Хэ Ми хотелось бы поучаствовать, но она сдержала порыв шагнуть вперед, в такой момент она не желала слишком выделять себя среди других, да и какое-то смутное чувство подсказывало ей, что это должна сделать Лин Фэй, как главная пострадавшая.       – Хэ Ми, – обратился к ней Сунь У-кун, – ты же дружишь с огнем, и сама выглядишь, как огонек. Почему же не вызовешься спалить здесь все?       – Может, мы сделаем это вместе? – робко спросила Хэ Ми, глядя на остальных девочек.       – Я лучше откажусь, – сразу сказала Мэй Ю. – Не слишком люблю огонь, – она не звучала напугано, скорее просто была равнодушна к предстоящему поджогу.       – Я тоже когда-то не любила огонь, – усмехнулась Хэ Ми. – Но пришлось привыкнуть и подружиться с ним.       – Так держать! – сказал ей учитель Сунь, видя, как она подходит к хижине.       Хэ Ми все же взяла за руку Лин Фэй, желая приобщить ее к этому импровизированному ритуалу. Она подвела ее ко входу, и, достав свой волшебный веер, этой же рукой взялась за холодную слегка дрожащую ладонь Лин Фэй.       – На счет три, – сказала она, глядя Лин Фэй в глаза. В ее зрачках отражались звезды и деревья, а лицо выражало равнодушие и зарождающуюся скорбь.       – Раз, – стала считать Хэ Ми, – два, – она занесла их руки, готовясь сделать отточенное движение, – три!       Пламя вырвалось, будто из огнестрельного оружия. Хэ Ми показалось, что таких сильных всполохов огня она еще не создавала. Может, дело было в том, что она вложила в удар всю свою боль и злобу на тех, кто посмел навредить им. А может просто в темноте огонь смотрелся внушительней.       Хлипкая хижина вспыхнула так быстро, что им пришлось попятиться, чтобы их не опалило. Всех стоящих возле горящего здания обдало жаром. Хэ Ми завороженно смотрела на порожденное ими пламя, пожиравшее это злополучное строение вместе с его обитателями, чьи души, она надеялась, наконец смогут обрести покой. Вид огня немного успокаивал, а запах горящей древесины и вовсе убаюкивал, словно она сидела у костра в походе вместе с родителями.       Она посмотрела на Лин Фэй и увидела в глазах той проблеск надежды. Хэ Ми поняла, что какая-то частичка ее подруги надеялась, что, если они избавятся от цзянши и их пристанища, это словно по волшебству сможет вернуть ей брата. Хэ Ми чувствовала то же самое. Как будто теперь, когда они закрыли эту главу истории деревни Скопление Громов, история пропажи Лин Яна тоже должна была подойти к концу. Вот, прямо сейчас он подойдет к ним сзади, скажет, что его приютили местные жители, и он сидел у них в тепле и безопасности, не зная ни о каких цзянши и всего лишь обдумывая найденное им письмо и свои отношения с отцом и старшей сестрой. Хэ Ми даже обернулась, поверив в эту фантазию, но позади никого не оказалось, только освещенные огнем черные ветки слегка качались на ветру.       Огонь громко потрескивал и пускал искры к небу. И вдруг Хэ Ми показалось, что сквозь этот треск можно было различить еще какой-то звук. Будто тихий скрип. Или писк.       – Вы это слышите? – тревожно спросила она. – Думаете, это цзянши издают эти звуки?       Все принялись прислушиваться, но, кажется, ничего не смогли различить.       – Это не похоже на цзянши, – вдруг серьезно сказал Ся Мин, подходя ближе к зданию.       – Может, птица?       Хэ Ми последовала его примеру. Ее лицо снова обдало огненным дыханием, и звук сделался отчетливей, теперь она точно знала, что ей не показалось. Кто-то пищит.       Вглядываясь в пламя, она услышала, как внутри обрушивается одна из потолочных балок, и закашлялась от дыма. Хэ Ми уже собиралась отойти, когда заметила движение на входе в хижину. Это точно не был человек, фигурка была такой маленькой, что она удивилась, что вообще сумела разглядеть ее. Но писк точно исходил от нее.       Всего на секунду задержавшись в дверном проеме, из хижины выбежал, да едва не вылетел до смерти перепуганный ежик. Его иголки стояли дыбом, он тяжело дышал и отчаянно верещал.       – Юэбин? – тупо проговорила Хэ Ми, наклоняясь к нему и протягивая ладонь. – Откуда ты здесь?.. – ежик в ответ только запищал еще сильнее, глядя прямо на нее. – И, если ты здесь, значит и Лин Ян… – она перевела взгляд, полный ужаса на подожженную ей хижину.       – Сяо Ян! – хриплый отчаянный крик Лин Фэй пронзил чистый вечерний воздух, и она, растолкав всех, кто отделял ее от хижины, влетела туда, не оглядываясь и не прося никого ей помочь.       

♫ 金志文– 逆光前行 ♫