ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, рассказывающая об успехах в рукоделии и новом препятствии на пути

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

рассказывающая об успехах в рукоделии и новом препятствии на пути

      Глядя на Лин Фэй, залетавшую в горящее здание, все на секунду застыли, будто не веря, что кто-то способен совершить такую глупость, когда способные и неуязвимые учителя стоят рядом и могут справиться лучше. Все, кроме Хэ Ми, которую эти мысли не посетили. Сперва она тоже замерла, но едва осознав, что оба ее ближайших друга сейчас находятся внутри пылающей хижины, которую она же и подожгла, бросилась вперед. Никто не успел удержать ее, ведь никто не ожидал, что среди младших учениц найдется сразу две, достаточно отчаянных, чтобы полезть в пожар.       Воздух внутри хижины накалился, словно металл – Хэ Ми закрыла лицо рукавом, почувствовав, что не в силах дышать среди огня, но Лин Фэй, которой похоже больше не требовалось дышать вовсе, уже пробралась вперед, и пыталась выломать внутреннюю дверь ногой. Дверь поддалась не сразу, но все же поддалась, и вместе с новыми искрами пламени из двери на них вышел обезумевший от жара цзянши. Хэ Ми схватила подругу сзади и оттащила ее –позволить твари снова укусить Лин Фэй было бы непростительной ошибкой.       Чтобы оттащить ее, Хэ Ми пришлось отнять руку от лица, и теперь она залилась кашлем, который болезненно отдавал в легкие и заставлял глаза безостановочно слезиться. Цзянши двигался медленнее и странно покачивался, будто ослабленный, но печать с его лица слетела, а значит он больше не подчинялся ничьей воле, только желанию кого-нибудь куснуть.       Хэ Ми пожалела, что не сможет добраться до мешка с остатками риса, что они оставили у камина, но тут же вспомнила, что немного риса она додумалась припасти в кармане. Она бросила его на пол перед цзянши, не думая и не глядя, куда именно он попадет. На удивление это сработало неплохо. Существо повернулось туда, где были рассыпаны зерна, словно кот, следящий глазами за игрушкой, на которую охотится, и подпрыгнув поближе, словно впало в транс, глядя на кучку зерен и подсчитывая каждую рисинку. Оно даже не заметило, как его одежды схватил и стал стремительно пожирать огонь.       Лин Фэй успела наглотаться дыма и, чтобы двигаться дальше, ей приходилось снова опереться о Хэ Ми, но та и сама уже еле дышала – она попыталась очистить воздух веером, но это работало лишь отчасти. И все же, ковыляя и стараясь не вдыхать слишком много гари, они вошли во внутреннюю часть хижины.       Лин Яна искать вовсе не пришлось – он сидел едва ли не в центре комнаты, там, где прошлой ночью стоял волшебный кувшин. Его окрушала стена из цзянши, все еще стоящих смирно под действием талисманов и пахнущих тошнотворной горелой плотью. Он выглядел так, словно всю жизнь провел в лесу отшельником, и, обхватив голову руками, рыдал, как маленький ребенок. Хэ Ми никогда не думала о Лин Яне, как о ребенке, пусть он и был годом младше ее. Он всегда казался собранным, даже позитивным, и она не могла представить себе, что когда-нибудь увидит его в подобном состоянии, не ожидала, что он способен был расплакаться так отчаянно.       Времени размышлять об этом не оставалось. Горячий воздух давил на них, глаза видели все хуже, а за секунды с тех пор, как они открыли дверь и впустили в помещение кислород, пламя, питаясь им, стало расти быстрее, чем прежде, и жалкие попытки Хэ Ми отогнать дым веером и затушить огонь на их пути водой были способны разве что слегка затормозить процесс, но не повернуть его вспять.       Не сговариваясь, они схватили Лин Яна – Хэ Ми под руки, а Лин Фэй под коленки и вынесли его наружу, проходя мимо все еще корпевшего над рисом цзянши, и, выходя из хижины, получили мощную струю воды в лицо и за шиворот – оставшиеся снаружи не теряли времени даром.       – Вам что, жить надоело? – послышались голоса сразу двух учителей и, кажется, заодно Ся Мина. Они обступили измазанных пеплом «спасательниц» и вперили в них испытующие взгляды, пока те уложили едва живого от страха Лин Яна на холодную землю и тут же упали рядом.       Наполовину затушенная хижина стала вновь разгораться, из нее даже выпрыгнул охваченный огнем цзянши, но тут же запнулся и свалился наземь. Хэ Ми молчала, на слова не осталось сил. К Лин Яну подбежал его перепуганный ежик и стал тыкаться носиком в его обмякшую ладонь. Поросенок Лин Фэй нарезал круги вокруг них и метался, видимо, не зная, как помочь. Очередное напоминание Хэ Ми о ее потерянном духе. Если бы ее мозг еще был способен к размышлениям после всего случившегося, то она могла бы подумать, что теперь самое время, чтобы какое-то новое волшебное животное явилось перед ней и признало ее своей хозяйкой или компаньонкой. Но она только ощутила какую-то тупую досаду, похожую на обжигающую горечь от следов дыма в ее горле.       – Я посмотрю, вы совсем не думаете о последствиях! – сурово сказал учитель Сунь. Хотя он часто бывал рассержен, но Хэ Ми еще не приходилось ощущать его гнев на себе.       – О чем вы двое думали? – продолжил он. – Решили, что справитесь лучше нас? Про таких говорят «не знает высоту неба и толщину земли»! Глупые ученицы! У вас что, вода в голове?       Хэ Ми до сих пор не замечала, чтобы учителя как-то особо пристально следили за их безопасностью, и была несколько ошарашена этой внезапной вспышкой шифу Суня. На секунду она приподнялась и уже собиралась что-то ответить, но быстро осознала, что они ведь и правда поступили бестолково, побежав в огонь сами, и снова откинулась на землю, прикусив язык и краснея уже не только от жара, но и от стыда.       Учитель Сунь наклонился к Лин Яну, а затем и к Хэ Ми с Лин Фэй и по очереди прощупал их пульс.       – Они в порядке? – немного смущенно спросил Ся Мин, стоявший позади Сунь У-куна.       – Жить будут! – уже веселее ответил тот, поднимаясь на ноги. – А ну живо вставайте! Нечего валяться, простудитесь, у вас тела не железные.       – Шифу, отчего же вы не пошли вслед за нами? – не удержалась от вопроса Хэ Ми, но тут же почувствовала, что сказала дерзость и быстро притихла.       – Хм, – Сунь У-кун слегка ухмыльнулся, но тут же нахмурился, будто размышляя, стоит ли ему говорить то, что он думает, – я верил, что вы справитесь, – наконец признался он.       Поднимавшиеся с земли девочки удивленно переглянулись, и с трудом смогли сдержать легкие улыбки.       – Но впредь не кидайтесь вперед нас, ждите указаний, – снова посуровел учитель.       – Да, шифу, – поклонились девочки и снова обратили взоры к причине их неповиновения. Лин Ян уже почти совсем пришел в себя и даже попытался подняться, но чуть не свалился снова, напоровшись рукой на колючки Юэбина, все еще вертевшегося вокруг него. Хэ Ми и Лин Фэй поддержали было его за руки, но тут к ним подошел Ся Мин и взял Лин Яна на руки.       Никто не возражал, а сам Лин Ян еще недостаточно ожил, чтобы вспомнить о достоинстве, поэтому не сопротивлялся, когда старший ученик подхватил его, как малыша, и направился с ним в сторону постоялого двора. Кажется, он опять быстро провалился в сон. Ся Мин выглядел чуть более хрупко, чем следовало бы заклинателю его возраста и способностей, но очевидно, что ноша не была для него хоть сколько-нибудь тяжелой, он продолжал держать спину ровной, и выглядел, как всегда, собранно и прелестно.       Остальные направились следом. Лин Фэй старалась идти рядом с Ся Мином, чтобы видеть брата и следить за его состоянием, а Хэ Ми поплелась позади, не желая ничего, кроме воды с мылом и теплой кровати. Холодный воздух обдувал ее разгоряченную кожу, и с одной стороны облегчал жар, а с другой неприятно покусывал.       Когда их процессия приблизилась к постоялому двору, их уже поджидала небольшая толпа из местных жителей. Пожалуй, утомленным учителям меньше всего теперь хотелось говорить с обитателями деревни, но было бы совсем невежливо просто прогонять их, поэтому шифу Сунь отправил учеников внутрь вместе с Чжу Ба-цзе, а сам остался побеседовать с гостями у крыльца.       Хэ Ми сперва машинально пошла за остальными, но тут же поняв, что вряд ли теперь сможет чем-то быть полезной Лин Яну, слегка помедлила у входа, перед защитным экраном, чтобы услышать их разговор. Она повернула голову на шорох – рядом стояла Мэй Ю, очевидно с той же целью, а за ней Син Лян, про которого можно было бы подумать, что он в свою очередь пришел не подслушивать учителя, а присматривать за младшими ученицами.       Группу жителей возглавляла та же женщина, которую Хэ Ми при первой встрече посчитала лидером. Если ее еще не выбрали новой старостой, то должны были выбрать в ближайшее время, настолько уверенно она держалась, сопровождаемая полными уважения взглядами остальных. Позади всех мелькал прежний староста. Пусть он и не был строго наказан за свою глупость и жадность, но смещение с должности не пошло ему на пользу. Он выглядел растерянно и печально, и следа не осталось от прежней живости и услужливой улыбки. Даже лысина его поблекла и больше не блестела в свете фонарей постоялого двора.       Впрочем, ничего интересного Хэ Ми не удалось услышать. Жители рассыпались в благодарностях и отвешивали учителю низкие поклоны. Многие протягивали ему гостинцы, которые он не спешил принимать, и тогда люди просто оставляли сумки с подарками у его ног.       Хэ Ми стало проще понимать их речь, правда скорее всего дело было в том, что они стали говорить о более простых вещах – благодарности, пожелания долгих лет, в общем, стандартная душевная болтовня.       Сунь У-кун почти все время хранил молчание и очевидно все ждал, когда собравшиеся сами поймут, что пора удалиться. Первой атмосферу уловила женщина-лидер, она вновь громко поблагодарила Сунь У-куна и, откланявшись, повернулась, чтобы уйти. Остальные послушно последовали ее примеру. Некоторые все еще поглядывали на лицо учителя – кажется, их по-прежнему пугала его наружность, но никто не проявлял открытого неуважения, и каждый быстро отводил испуганный взгляд, едва заметив, что Сунь У-кун смотрит в ответ.       Учитель развернулся и заметив столпившихся в дверях учеников крикнул им:       – Ну чего встали столбом? Помогайте! – и указал на лежащие подле него пакеты гостинцев. Все трое кинулись поднимать их и заносить внутрь. Очевидно, учитель мог бы и сам все дотащить, но верно решил, что ему не по статусу работать носильщиком, когда рядом оказались сразу трое подчиненных.       Оставив еду на первом этаже трактира, Хэ Ми побежала проведать друзей – она нашла их в их с Лин Фэй комнате. Воздух здесь стал как будто свежее со времени их первой ночевки, и помещение уже не было так сильно натоплено. Возможно, с уходом плохой погоды отпала и необходимость обогревать комнаты с прежним усердием.       Лин Яна уложили на кровать его сестры, сидевшей теперь рядом с ним, глядящей на брата, словно на умирающего и что-то бормочущей в полголоса. К моменту, когда Хэ Ми подошла к ним, у кровати больного уже собралась вся компания, кроме учителей, которые, удостоверившись, что все находятся вне опасности, поспешили удалиться в свои покои.       Лин Ян оставался бледным и потерянным, но уже полностью пришел в сознание и смотрел на окруживших его друзей с некоторым любопытством, будто собирался спросить, что случилось и почему все так на него уставились.       – Что случилось? – наконец прозвучал вопрос, но не от мальчика, а от его сестры. – Ты так нас напугал. Почему ты пропал? Почему прятался в хижине?       Она все еще говорила шепотом, но было легко ее расслышать, и каждый с еще большим интересом принялся глядеть на Лин Яна. Сам Лин Ян ничего не ответил, только отвел взгляд и промычал что-то, то ли в задумчивости, то ли не в силах подобрать слов.       – Уже поздно, – вдруг заметил Ся Мин. – Почему бы нам не пойти готовиться ко сну? – он взял под руку Син Ляна и Май Лу и тактично увел их из комнаты. Мэй Ю поспешила за ними, догадываясь, что и при ней Лин Ян не захочет откровенничать.       – Спасибо вам за помощь! – Лин Ян немного стыдливо крикнул им вслед. Не похоже, чтобы он понимал, за что именно благодарит их, но видимо, считал, что каждый в чем-то помог ему сегодня. Отчасти это было справедливо.       Хэ Ми отошла на шаг от кровати, засомневавшись, не следует ли и ей уйти, но Лин Ян и Лин Фэй оба протянули к ней руки и усадили рядом с собой.       – Ну? – Лин Фэй опять обратилась к брату. Теперь к ее трагичному обеспокоенному виду прибавились воспитательные нотки. Она все еще винила себя за произошедшее, но и самого Лин Яна готова была пожурить, видя, что ему больше ничего не угрожает.       – Когда я ушел, – тихо сказал он, беря стакан воды с прикроватного столика и делая несколько глотков, чтобы было легче говорить, – сперва я бродил по лесу. А ночью наткнулся на цзянши…       Лин Фэй и Хэ Ми дернулись так сильно, что Лин Ян пролил на себя воду.       – Эй-эй, вы чего? Я в порядке! Никто меня не покусал и не заразил, – возмущенно сказал он, отряхивая одежду от капель.       Девочки сели обратно и постарались принять более подобающие позы, негласно решая пока не рассказывать историю того, как заразили их.       – Ладно, – сказала Хэ Ми, – а что было дальше? Ты смог сбежать?       – Я спрятался в дупле, – просто ответил Лин Ян.       Хэ Ми рассмеялась бы, если бы ей не было так жаль Ян-Яна, настрадавшегося за эти дни. Но вид его, свернувшегося в дупле, показался ей слегка забавным, не подходящим к его теперешней трагичной наружности.       – Я обклеил вход защитными талисманами, и, хотя буря бушевала, но нечисть меня не тревожила. Я проспал почти до обеда. Наверное… честно говоря, я не знаю. Мне было как-то тяжело и грустно, и я просто отключился. Когда проснулся, не смог найти дорогу к постоялому двору, зато нашел хижину и… снова лег и уснул там. После ночи в дупле у меня все болело, – будто оправдывался он, – я прилег на солому, хотел просто отдохнуть и подумать, что делать дальше, но усталость пересилила меня. Мне снилась всякая жуть. А когда проснулся, все оказалось еще хуже – кругом были цзянши. И огонь. И я вроде как… запаниковал. Это же не было страшным сном? Я правда оказался в огне? – он снова прослезился, видимо, вспоминая недавние события, но быстро взял себя руки, утерся рукавом и стал по очереди смотреть на сестру и на подругу.       – Прости, – Лин Фэй вернулась в фазу, где она винила себя за случившееся.       – За что? – усмехнулся Лин Ян, оттирая лицо от последних слез так, что щеки его раскраснелись.       – Это ведь из-за меня ты ушел тогда, – еще больше поникла Лин Фэй.       – Нет, – он приподнялся на кровати. – Это не ты, это все… то письмо, – он, вероятно, собирался сказать «это все отец», но свернул на полдороги.       – Когда я поняла, что ты там, в огне… – запричитала его сестра, – ты себе не представляешь….       Хэ Ми приобняла Лин Фэй, и попыталась вмешаться:       – Главное, что все кончилось благополучно. Все живы и здоровы. А душевные раны… рано или поздно можно залечить… – она теряла уверенность по мере того, как говорила.       Брат с сестрой переглянулись.       – Ну вот что, – сказала Лин Фэй, тоже смахивая навернувшиеся слезы, – Сяо Ян, тебе надо отдохнуть. Мы пока оставим тебя?       Хэ Ми поднялась, чтобы выйти, и Лин Фэй хотела идти за ней, но брат схватил ее за руку.       – Не уходи, – он посмотрел на нее умоляюще. – Я хотел бы поговорить… обо всем. Я не смогу отдохнуть спокойно, если мы все не обсудим. Я думал, будет проще, если я не стану обсуждать это с тобой, потому и убежал тогда. Но с кем еще мне это обсуждать?       Лин Фэй опустилась обратно на кровать, а Хэ Ми тихо ускользнула за дверь. Хотя физически ей сильно хотелось спать, но в голове было так неспокойно, что она сомневалась, что сможет уснуть в любом случае. Она провела взглядом вдоль коридора, пытаясь вспомнить, в какие комнаты занимали остальные. Что-то подсказывало ей, что они тоже еще не смыкали глаз, поэтому она смело зашагала к двери, за которой предположительно жил Ся Мин. Возможно, было бы уместнее пойти в гости к Мэй Ю, но она помнила, кем была ее соседка и не слишком желала сталкиваться с ней.       Из-под двери выглядывала полоска теплого света, поэтому Хэ Ми не задумываясь, постучала. К удивлению, ей открыла Мэй Ю. Обведя взглядом комнату, Хэ Ми поняла, что здесь собрались все ученики.       – Добро пожаловать, – улыбнулся Ся Мин. – У нас тут ночное чаепитие.       Помимо чая и нескольких тарелок с едой – фруктов и сладкого хвороста, по комнате была щедро разложена пряжа.       – И кружок рукоделия? – спросила Хэ Ми, еще раз глядя на каждого и замечая спицы в руках у всех, кроме открывшей ей Мэй Ю.       – Сяо Лян учит нас вязать, – весело ответил Ся Мин, – оказывается, какая-то старушка из местных всучила Сяо Лу кучу пряжи и спиц, а вязать умеет только Сяо Лян. Я хочу сделать шарф. Или может надо начать с чего-то попроще?       – Хочешь шарф – делай шарф. Куда уж проще, – ответил Син Лян, терпеливо держа руки Май Лу и показывая ей правильные движения.       – Не получается! – расстраивалась та.       – Нужно чуть больше терпения, – улыбнулся Син Лян и снова помог ей сделать петлю, сжав ее ладони в своих. – Шимэй, а ты точно не хочешь попробовать? Пряжи хватит на всех и тут есть еще пара спиц, – вдруг обратился он к Мэй Ю, но та только замотала головой.       – А можно я попробую?! – с восторгом вмешалась Хэ Ми. Ей всегда хотелось уметь делать что-то своими руками для тех, кого она любит. Что-то душевное, что-то без магии, но до сих пор у нее не выходило управляться ни с иголками, ни с красками и кистями. Вязание было ее шансом. К тому же она давно собиралась сделать теплую одежду для Та-Та.       – Конечно, – перевел на нее взгляд Син Лян. – Иди сюда, – он подозвал ее, и она быстро села между ним и Ся Мином. – Сейчас самое время вязать одежду, скоро фестиваль Ханьи. Все начинают одеваться теплее.       – Что за фестиваль? – с интересом спросила Хэ Ми. Она потеряла счет местным праздникам. Многие из них даже толком не отмечались, но она все время встречала их упоминания то тут, то там.       – Холодает, – пояснил Син Лян, – люди жертвуют одежду своим мертвым, и дарят теплые вещи живым.       – Такая традиция мне нравится, – улыбнулась Хэ Ми и взялась за спицы, держа их неправильной стороной. – А кто тебя научил вязать?       – Моя бабушка, – ответил он, исправляя положение ее рук. – Она каждый год делает новые шапки, шарфы и свитеры для всей родни, а мне всегда нравилось ей помогать, когда я был маленьким, – Син Лян слегка смутился, говоря это, и поглядывал на остальных, будто ожидая, что кто-то станет над ним смеяться, но все только умилились.       Вязать оказалось на удивление не сложно. Первые несколько рядов дались с трудом и на секунду Хэ Ми хотела сдаться, решив, что и это дело просто не для нее, но желание в чем-нибудь превзойти Май Лу, а если можно, то и всех остальных, пересилило досаду от первых неудачных попыток, и она взялась за дело так сосредоточенно, будто делала домашнее задание.       Усердие окупалось. У нее и правда стало получаться лучше, чем у других новичков. Хотя, конечно, Син Лян все еще вязал быстрее и ровнее. Но в конце концов он был одним из учеников, занимавшихся каллиграфией, а значит терпения и аккуратности ему было не занимать.       Мэй Ю тихо пила чай и смотрела на то, как бегают их спицы, и как под ними возникают узоры неидеальных, но в чем-то волшебных петель.       – Значит, с Лин Яном все будет в порядке? – наконец спросил Ся Мин. Видимо, этот вопрос висел в воздухе с тех пор, как Хэ Ми пришла к ним, но до сих пор никто не решался задать его.       – Да-а, – рассеянно ответила она, все еще мыслями пребывая в своих петлях и узелках. – То есть… да, он не пострадал ни от цзянши, ни от огня. Просто перепугался.       – Да он всех нас перепугал. Разве можно так? – вдруг сказала Май Лу, будто побег Лин Яна задевал лично ее. Хэ Ми не стала ничего отвечать. А Ся Мин взглянул на нее подозрительно и тихо спросил:       – Сяо Лу, скажи наконец, что ты имеешь против моих друзей?       – Твоих друзей? – не похоже, что она верила, что он искренне считает брата и сестру Лин своими друзьями, скорее думала, что Ся Мин жалеет их.       – А почему нет? – спросил тот. – Я могу иметь разных друзей. С Лин Яном мы не слишком близки, но его сестру я знаю неплохо. А ты то и дело на них огрызаешься. Может быть, я не замечал, но раньше ты не была такой злюкой. Наоборот, все тебя любили от того, какая ты вежливая и приятная.       – Ну хватит, – Май Лу всерьез расстроилась и растерялась, – зачем ты вот так при всех на меня набрасываешься?       – А зачем ты при всех начинаешь язвить? – теперь и Ся Мин погрустнел от этой небольшой ссоры.       – Я?! – возмутилась было Май Лу, но Хэ Ми решила положить этому конец. Ей было неловко говорить поперек старших, но слушать дальше было бы еще тяжелее.       – Не ссорьтесь, пожалуйста, – сказала она, не отрываясь от вязания, – шисюн, спасибо, что думаешь о Лин Фэй и Лин Яне. Но тебе не обязательно защищать их по любому поводу, – Ся Мин попытался улыбнуться ей в ответ, но в итоге просто вернулся к своим зачаткам шарфа и продолжил стучать спицами.       – Шицзе, – Хэ Ми обратилась к Май Лу, и та взглянула на нее слегка подозрительно, но к удивлению, совсем не враждебно, – если ты и правда такая вежливая и приятная, как говорит шисюн, я была бы не против узнать тебя получше. Но сейчас… извини, пожалуйста, не сердись, но с тобой правда тяжело общаться. Я надеюсь, что это недопонимание, что ты просто не в духе или что-то вроде того. И раз общаться тяжело, может лучше больше ничего друг другу не говорить…       Хэ Ми сама не знала, чего она хотела этим добиться. Теперь ей казалось, что она сказала какую-то бессвязную ерунду. От досады на себя она даже запуталась в пряже, и ей пришлось распустить последний связанный ряд. Май Лу, кажется, погрузилась в себя и в вязание. Все же это был очень медитативный процесс. Даже Мэй Ю, которая не держала в руках спиц, а просто смотрела, как вяжут другие, словно вошла в транс. А может быть, усталость, вечернее небо и теплый чай так действовали на нее.       Через пару часов всех стало окончательно клонить в сон, и они разбрелись по своим комнатам. Хэ Ми забрала уже связанный кусок, спицы и несколько клубков, и тихо прокралась в их с Лин Фэй комнату, где брат и сестра успели заснуть – он, лежа на кровати, она, сидя рядом и положив голову на свои руки. Хэ Ми укрыла Лин Фэй одеялом и забралась на собственную постель.       В окно светила большая ясная луна – с праздника середины осени прошло около месяца, и ее диск снова был круглым, как лепешка. Хэ Ми вспомнила о лунном зайце и других мифических обитателях далекого спутника, и улыбнулась этим мыслям. Голова все еще гудела от событий последних дней, но даже этот шум заглушало непреодолимое желание закрыть глаза, спрятавшись от таинственного лунного света, и уплыть в тихий глубокий сон без сновидений.       Наутро Лин Фэй и Лин Ян вели себя так, словно ничего страшного с ними не случилось, разве что были необычно вежливы друг к другу и улыбчивы с Хэ Ми. Только, выходя из комнаты на завтрак, Лин Ян остановился, чтобы поблагодарить и ее за свое спасение, пожал ей руку обеими ладонями, а потом неловко обнял, смущаясь, как ребенок, и быстро выбежал из комнаты. Хэ Ми засмеялась и, весело переглянувшись с Лин Фэй, вышла вслед за ним.       Конечно, Хэ Ми хотелось бы расспросить Лин Фэй об истории с ее отцом и Ван Ху, узнать, что она думает и что чувствует. Теперь, когда все наконец были вне опасности, ничто не мешало им размышлять над этими загадками. К тому же она давно собиралась побольше узнать об их детстве. После того, как Лин Фэй поделилась с ней историей о Шэнь Цяньдай, она, пожалуй, могла бы тактично узнать и что-нибудь о ее родителях. Пока все, что она собрала из обрывков их бесед – мать Линов давно умерла от болезни, а отец не был слишком добр с Лин Фэй, но к сыну относился куда лучше. И все же Хэ Ми совсем не хотелось поднимать эту тему при Лин Яне, который так остро среагировал на то письмо, да и остальные так некстати толпились в коридоре. Так что Хэ Ми отложила сложный разговор до лучших времен.       Внизу, за столом, где они обычно ели, их ждал сюрприз – несколько жителей деревни встали пораньше, чтобы накрыть для них шикарный стол с блюдами их местной кухни. Они прослышали, что компания из школы Сылинь не собирается задерживаться после завтрака, поэтому приготовили все сейчас и сели есть вместе с ними, чтобы отпраздновать начало новой, светлой главы в жизни их селения.       Трапеза больше напоминала праздничный ужин, чем завтрак – на столе теснились насколько зажаренных уток, дымящиеся шашлыки из баранины, много маринованных овощей, паровых булочек, блюдо с бобами в соусе и душистый жасминовый чай. Хэ Ми снова вспомнила о праздниках в Хогвартсе, и подумала, что гораздо приятнее есть блюда, когда знаешь, кто приготовил их и можешь лично поблагодарить их за доброту, даже если сама еда кажется непривычной, чересчур острой или тяжелой. Хотя все же булочки и утка были несравненными, и она не отказалась бы есть такое хоть каждый день.       Вокруг стола было тесно и шумно, некоторые из пришедших жителей явно любили поговорить. Маленький сухой старичок все время рассказывал какие-то истории, поворачиваясь то к Хэ Ми, то к Лин Яну, но никто его не понимал – мало того, что говорил он на местном диалекте, но вдобавок речь была слишком невнятной из-за отсутствия зубов. Возможно, подумала Хэ Ми, он потому и болтает так много, что не может жевать, и просто хочет чем-то занять себя, так что она просто молча вежливо улыбалась и кивала старичку в ответ.       Две звонкоголосые тетушки обступили Ся Мина и потратили почти все время их застолья на попытки сосватать молодому красивому заклинателю своих незамужних дочерей, пока Май Лу уверяла их, что у того уже есть возлюбленная, и когда тетушки наконец в это поверили, то переключились на Син Ляна, который только покраснел и пробормотал, что ему еще рано жениться.       Учителя, как обычно, весело переругивались и шутили, и скоро все немного устали от шума и принялись непроизвольно поглядывать на дверь и отодвигаться подальше от стола. Ся Мин на правах самого старшего из учеников первым спросил у шифу, когда они планируют отправиться в путь, на что Сунь У-кун, слегка растеряно оглядев стол и увидев, что все, кроме учителя Чжу, закончили завтрак и только и ждут его команды к отбытию, сказал, что им и правда пора выдвигаться.       Дядюшки и тетушки, сидевшие с ними за столом, провожали их в путь, будто собственных детей, сокрушаясь, что они не смогут погостить в их селе хотя бы еще несколько дней. Тут же откуда-то возникли очередные гостинцы и даже очередная сумка, набитая пряжей, которую на этот раз вручили Хэ Ми и Лин Фэй. А, когда они наконец вышли из трактира, местные еще долго следовали за ними, провожая заклинателей до края деревни.       – Шифу, вас всегда так чествуют на прощание? – удивленно спросила Хэ Ми, глядя вслед провожающим, которые чуть не плакали, стоя на границе селения, и будто едва сдерживались, чтобы не последовать и дальше за великими мастерами.       – Не только нас, – весело ответил учитель. – Любой заклинатель, готовый помочь в беде, удостаивается наград и почестей. Хотя, конечно, бывает, что нас не понимают. Кто-то пугается безобразной наружности, кто-то подумает ненароком, что мы им беды принесли. И тогда напротив, могут выгнать, как последних негодяев. Но в наше время такое встречается все реже, уж точно не в окрестностях школы. Люди стали образованнее, многие готовы понять и выслушать других. В общем, хорошие люди, – он тоже бросил последний взгляд на провожающих.       Хотя погода в самом Скоплении громов заметно улучшилась, но за дни, что они провели там, всюду стало холодать. Если дорога сюда еще была покрыта липкой грязью, то теперь начались заморозки – земля застыла, а на сухой траве образовались мелкие иголки иссиня-белого инея.       Все, у кого была с собой теплая одежда, укутались в нее. Май Лу достала свой бесформенный кусок вязания, который успела сделать вчера, и замотала в него озябшие руки. Хотя выглядело это нелепо, но никто не смеялся, не желая лишний раз связываться с ней и нарываться на колкость. Син Лян попытался вручить ей свой недовязанный свитер, но она отказалась, вероятно из гордости, и мальчик так и остался держать вещь в руках, поглядывая на остальных девочек, и не решаясь предложить им свою поделку, пока наконец Ся Мин не выхватил ее у него и не накинул на Мэй Ю, которая была одета легче других и уже начала немного синеть.       – А где твой шарф? – в ответ спросил Син Лян, на что Ся Мин загадочно улыбнулся и достал из сумки бережно завернутый в бумагу белоснежный шарф, окончательно довязанный и выглядящий так же безупречно, как сам мастер.       – Когда ты успел? – поразилась Хэ Ми.       – Вязал всю ночь, – ответил за него Син Лян, – никак не хотел погасить лампу.       Хэ Ми не стала спрашивать, для кого этот шарф. Догадаться было несложно. Ся Мин, видимо решив не давать остальным повода для расспросов поспешил убрать свое произведение искусства обратно в сумку, и предложил:       – Как насчет того, чтобы погреться магией?       Хэ Ми и сама собиралась наколдовать огонь, чтобы обогреть руки, и не задумываясь, достала веер и совершила привычный жест. Сперва она не заметила ничего странного и принялась водить ладонями над маленьким клочком пламени и чувствуя, как застывшие кончики пальцев будто возвращаются к жизни. Но боковым взглядом она уловила резкое движение, заставившее ее обернуться. Это был Лин Ян. Он пятился, глядя на ее руки, как кролик на тигра, дыхание его стало сбивчивым и неровным, будто он готовился сбежать отсюда до самой школы, а в широко распахнутых глазах отражались языки пламени, так что Хэ Ми показалось, будто она снова видит в этом отражении пылающую хижину и даже чувствует отвратительный запах горящих цзянши.       Хэ Ми мигом погасила огонь, будто опалившись об это воспоминание, и опустила веер.       – Прости, – тихо сказала она, не решаясь приблизиться к побледневшему Лин Яну.       Лин Фэй взяла брата за плечи, чтобы не дать ему упасть. Едва огонь погас, он перестал трястись, но в то же время как-то обмяк, как будто за те несколько секунд, что он глядел на пламя, он и правда пробежал несколько десятков ли, скрываясь от опасности, а теперь, выдохнувшись, собирался свалиться на землю от бессилия.       – Чего встали? – раздался голос учителя Суня. Хэ Ми с друзьями шли позади остальных, и никто, кроме нее, Лин Фэй и Ся Мина не заметил причины замешательства. Пожалуй, это было к лучшему.       Хэ Ми не готова была давать объяснений. Она переглянулась Лин Фэй, и поняла, что та тоже не желает отвечать. Вряд ли Лин Ян захочет, чтобы все знали о его новой фобии. Кто знает, может это разовая история, и вскоре страх пройдет. Так для чего раздувать из этого трагедию и докладывать учителям? Он имел право сам решить, когда и с кем говорить об этом.       – Я показывал ребятам свой шарф, – как ни в чем ни бывало ответил Ся Мин.       – Поторопитесь, если хотите вернуться до темноты, – крикнул в ответ Сунь У-кун, хотя все прекрасно понимали, что в это время года шансов успеть до захода солнца были не выше, чем температура воздуха.       Наконец Хэ Ми подошла к Лин Яну, и вместе с Лин Фэй потащила его вперед. Он слегка мотнул головой, словно только что очнулся от ночного кошмара и сам не понимал, что с ним произошло.       – Ничего, – тихо сказала ему Хэ Ми, так, что даже Лин Фэй, кажется, не услышала ее голоса. – Скажи, если захочешь поговорить об этом.       Лин Ян не посмотрел на нее, продолжая сверлить глазами мерзлую почву под ногами, но едва заметно кивнул, и Хэ Ми приняла это за хороший знак.       После этого дорога показала себя скучной, монотонной и безопасной, больше никаких происшествий. Даже разговаривать не хотелось. Единственным желанием было вернуться в нормальность. В школу с ее расписанием, знакомыми лицами и уютными ужинами с чаем и пирожками. Хэ Ми даже с некоторой ностальгией думала об их Скромной Обители Серебристой полыни, и почувствовала желание тоже посадить что-нибудь в маленьком садике возле дома. Может, что-нибудь более красивое и экзотичное, чем серебристая полынь?       Небо быстро потемнело, никого этим не удивив. Безоблачный морозный вечер казался по-своему пронизанным магией. Каждый вдох прояснял мысли, а каждый выдох вырывался живописными клубами пара. Лин Фэй медленно достала свой фонарик, с опаской поглядывая на брата, но тот не обратил на него внимания. Фонарик дарил не только свет, но и тепло, и они втроем с готовностью принялись отогревать о него ладони.       Хэ Ми вновь мысленно поздоровалась с луной, которая, казалось, висела слишком близко над ними. Она была настолько яркой, что даже россыпи звезд на ее фоне казались не такими живописными. Вглядываясь в неровности лунного диска, Хэ Ми и правда удавалось разглядеть нечто, отдаленно напоминавшее силуэт зайца. Зачарованная процессом наблюдения за неподвижным зверем, она не заметила, как вся их процессия остановилась, и чуть не влетела в спину учителю Чжу, когда Лин Фэй, заметив, что подруга зазевалась, оттащила ее назад.       – А? В чем дело? – Хэ Ми принялась оглядываться по сторонам.       На ее вопрос никто не ответил, но в этом и не было необходимости, она и сама увидела, в чем было дело. Весь путь они следовали по той же дороге, что вела их к деревне. Учителя умели ориентироваться на местности, как никто другой, а значит ошибки быть не могло, но теперь перед их глазами, залитый лунным светом, возвышался роскошный буддистский монастырь, с пагодами, беседками и высокими красными воротами, расписанными золотыми узорами. Монастырь, которого не было на пути в прошлый раз.       – Что за чертовщина? – почесал в затылке учитель Чжу.       – Никак происки демонов, – задумчиво протянул Ся Мин, склонив голову на бок, – даже отсюда чувствуется энергия инь.       – Чтобы узнать, придется войти, – пожал плечами учитель Сунь и тронулся с места своей обычной скачущей походкой, словно направляясь в гости на званый обед, а не в логово очередных неведомых врагов.       

♫ 周深 – 明月传说 ♫