Глава 2

Отец семейства оказался добродушным, вполне себе приятным человеком, но едва ли он был успешен в жизни. Об этом можно было судить как по благосостоянию его семьи, так и по его словам и действиям. Отец Хейли отличался от него буквально всем, чем могут отличаться люди. Такой контраст был крайне непривычен, особенно с учетом того, что у Артура огромная семья, работает он один из всех. Казалось бы, это должно прибавлять ему ответственности, как минимум, восьмикратно, а также способствовать желанию изо всех сил стремиться к повышению и росту по карьерной лестнице, однако, не видно было ни того, ни другого. Этот факт вызывал у Хейли немалую антипатию. Как можно так безответственно и эгоистично относиться к жизни? Твоя семья живет в разросшемся свинарнике, а ты приходишь домой с работы каждый день, с упоением рассказывая о том, как тебе нравится твоя работа, за которую, очевидно платят гроши, — недоумевала Хейли, наблюдая за отцом на ужине. Самый старший из детей — Билл, два месяца назад окончил школу, и сейчас уже стажировался работать в каком-то банке. Вот это подход. Он, видимо, понимает, что кроме него самого, его никто не вытащит из этой ямы. Были ещё те, кто понимает, всю серьезность положения. Несмотря на свой юный возраст, близнецы Уизли дважды за ужином затронули тему денег, на что их мать, благополучно их заткнула. Гениально! Не давать обсуждать самые важные проблемы, делая вид, что их просто не существует. Хейли начинало это всё знатно раздражать. Быть может, потому что она из другой семьи, где о проблемах не только говорили, но их ещё и решали. А может, потому что на её взгляд, даже восьмилетнему ребенку было это понятно, а их взрослым родителям — нет. За ужином и после него на девушку валился шквал неизвестных слов, включавший в себя «маглы», снова «квиддич», «Хогвартс» и «Гринготтс», что были названиями школы и банка, если судить по контексту, а также «Министерство Магии», где собственно и работал мистер Уизли. На следующий день, проснувшись, Хейли обнаружила себя всё в той же самой скрипящей кровати, и первые полчаса её мозг вновь отказывался признавать реальность происходящего. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она переоделась и тихо прокралась на улицу, выходя во двор. Воздух с утра уже был свежим, напоминая о том, что лету осталось не долго. На дворе стояло одиннадцатое августа. Солнце едва поднималось над холмами, когда маленькая девочка вышла за калитку. — Как говорил Рузвельт: делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть, — тихо процитировала она себе под нос и принялась за свою ежедневную рутину, а именно — утреннюю пробежку. В её привычной жизни она использовала это как метод взбодриться, пробудив каждую клеточку организма, и подготовить его к новому дню, а также, как извечную поддержку стройной фигуры, чего у юной Эни не было и в помине. Пробежка хорошо отвлекала от ненужных и негативных мыслей, помогая справиться со стрессом. И всё было бы хорошо, не будь это настолько сложно. На меня словно положили штангу в двадцать килограмм и заставили бежать. Пробежала она даже не половину окружности участка, прежде чем согнулась пополам от одышки и боли в боку. Уперевшись руками в колени, девочка чувствовала, как сильно кружится голова, а земля уходит из-под ног. — Это будет сложнее, чем я думала, — сказала она сама себе, с трудом приведя дыхание в норму. Когда голова перестала кружиться, она вновь принялась бежать, только теперь в разы медленнее, и таким темпом даже добежала круг, вернувшись к центральной калитке участка. Во лбу чувствовалось нарастающее давление и пульсация, а дыхание снова сбилось, даже несмотря на медленный темп. Долго решая, стоит на этом остановиться, или продолжить, Хейли сделала ещё один круг около дома, на этот раз дважды остановившись, и добежав уже с бешено колотящимся сердцем и болящей головой. Продышавшись, она вспомнила о главном правиле любых нагрузок, и решила не доводить тело Эни до обморока, вернувшись в комнату, перед завтраком обязательно зайдя в душ. Она ещё не помнила момента в своей жизни, в котором ей было бы настолько некомфортно находится в собственном теле. Один только взгляд в зеркало заставлял её подавлять в себе желание пробежать ещё пятьдесят кругов. Успокойся, между прочим, эта девочка вчера умерла во время игры, — останавливала она себя. — Постепенно. Тут главное — терпение. Ты же это прекрасно знаешь. Но как я пойду в школу в таком теле? Это же будет полнейшим издевательством, как со стороны одноклассников, так и со стороны банальной физкультуры. Первое сентября через двадцать дней! Это невозможно. И каково же было удивление Хейли, когда оказалось, что в этом году, в школу поступают близнецы, а её очередь настанет только через три года. Нет, ну тогда у Эни есть шанс привести себя в порядок до начала учебы. Пусть сейчас это и кажется невозможным. Однако, я ведь всю жизнь в спорте, меня не обманешь, — думала девушка, накрывая на стол. Банкет по случаю дня рождения Джинни и Эни было решено провести в саду. Всё потому что в доме Уизли попросту не было места, где поместились бы все вместе, включая приглашенных гостей. Билл с отцом установили во дворе большой шатер, что было завораживающим зрелищем, так как стало вторым в жизни Хейли наблюдением за магией, не считая готовки на кухне. Другие в доме почему-то не колдовали, и у девушки сложилось впечатление, что это связано либо с возрастом, либо тем, что Билл уже окончил школу. Кстати о школе. Не раз упомянутый близнецами и Чарли с Перси Хогвартс, очевидно, был школой волшебства, и вызывал немалый интерес у Хейли. Она всегда любила учиться, мечтая об Оксфорде, но сейчас, раз до высшего образования ей ещё далеко, хотелось как можно больше узнать о Хогвартсе. Этим она и занялась, пока всё семейство ждало гостей. Выбрав цель, в виде сидящего рядом Чарли, под видом любопытной младшей сестры, Хейли начала расспрос. — Чарли, расскажи мне о Хогвартсе. Мне уже не терпится туда попасть, — попыталась она сгладить свою неосведомленность. — Да чего рассказывать, — замялся брат, — школа как школа. Разве что занятия по уходу за магическими существами, да квиддич того стоят. Сам замок мрачноват, на свежем воздухе мне нравится куда больше. Замок? — Если тебя интересует учеба, то это больше к Билли. Все профессора сравнивают меня с ним, мол он весь такой блистательный ученик, а я… А меня только Кеттлберн и хвалит. Ну, профессор по уходу за магическими существами. Хотя профессор МакГонагалл тоже, вон даже старостой факультета меня сделала в прошедшем году, учусь-то я неплохо в целом. Не блистаю как Билл, но и не самый худший на курсе. Она, наверное, больше любит меня за успехи в квиддиче. Не раз я приносил победу в кубке школы, а она квиддич уважает, оно видно. Почему они все так помешаны на этом квиддиче? Будто на нем свет клином сошелся. — А другие профессора? Какие предметы ты ещё любишь? — пыталась узнать Хейли, какие они вообще существуют. — Заклинания люблю, профессор Флитвик и веселый, и не больно строгий, а результаты у него хороши. Профессор МакГонагалл — наш декан, конечно больно строга, но справедлива и вызывает уважение. А вот Снейпа никто кроме его слизеринцев не любит. Противный он, как и его факультет. Да и зельеварение требует излишней скрупулезности, а мне она несвойственна. — А что будет, если я так и не полюблю квиддич? — Да ничего не будет, — пожал плечами Чарли, — это ведь необязательная часть жизни, да и обучения в Хогвартсе тоже. Тебе может нравится что угодно, главное найти свою сильную сторону и… Окончание его слов Хейли не слушала. Около шатра появились гости. Первой зашла женщина невероятной красоты. Миссис Уизли сразу бросилась к ней, встречая с объятиями, но рядом со статной, высокой и стройной гостьей, она смотрелась излишне комично, чего, кроме Хейли, кажется, никто не принял во внимание. Высокая, со светло-каштановыми вьющимися волосами до талии, женщина имела тонкие и аристократичные черты лица, а также большие добрые глаза. Она была настолько красива, что Хейли сначала даже не заметила стоящих рядом девочку и мужчину. — Тед, — протянул мистер Уизли с доброжелательной улыбкой, — рад, безмерно рад видеть. Мужчина не отличался ни красотой, ни чем ещё другим, что можно было бы оценить внешне. И как ему досталась такая шикарная жена? — Андромеда, — приветливо пожал руку ей мистер Уизли. Андромеда? Её назвали в честь галактики? — Привет, Чарли, — помахала рукой девочка, абсолютно не походившая на своих родителей. Её ярко-розовые волосы сильно выделялись, а черты лица были абсолютно другими. — Привет, Тонкс, — кивнул Чарли. Судя по возрасту, они могли быть однокурсниками в школе, если эта самая Тонкс учится там же. Почему он назвал её по фамилии? — Дора, милая, хочешь, садись к Чарли и ребятам, — кивнула Андромеда дочери, возможно приемной, а сама опустилась рядом с мистером и миссис Уизли. Ещё никогда Хейли так не хотелось оказаться поближе к ним, как сейчас. Девочка с розовыми волосами, именуемая Дорой, села рядом с ней, а вскоре на пороге шатра показался ещё один гость. Будучи излишне худым и бледным, он душевно улыбнулся семейству, что явно было радо его видеть. — Римус, дорогой, проходи, — вскочила Молли, встречая гостя. Дора, сидевшая рядом с Хейли, уставилась на гостя с неподдельным интересом, вплоть до момента, пока тот не занял свое место рядом с Артуром. Хозяин дома тут же поднялся с места, поднимая бокал. — Все в сборе, — заключил он, — можем начинать. Сегодня мы собрались здесь в честь восьмилетия моих прекрасных дочерей! Давай те же за это выпьем! Желаю вам, девочки, быть здоровыми, счастливыми и жизнерадостными! Звон бокалов, радостные возгласы и разговоры заполнили пространство. — Подойдите ко мне, девочки, — подозвал их к себе после тоста мистер Уизли. Хейли встала и направилась к началу стола следом за Джинни. Мать с отцом вручили им по коробке со сладостями, к которым Хейли пообещала себе не притрагиваться. Джинни вручили мяч под названием квофл, очевидно, для того самого квиддича, а Эни — набор юного зельевара. Кажется, он был абсолютно игрушечным, и ничего настоящего из него сделать не получится. А у Джинни то мяч — настоящий. Вернувшись к своим местам, девочки принялись за еду. Стол был накрыт достаточно щедро, от чего у Хейли закралось впечатление, что еду они могут добывать с помощью магии, а не посредством денег. Дальше шли тосты от гостей и подарки. Римус подарил девочкам торт от мадам Паддифут, а Андромеда с Тедом — множество шоколадных лягушек с коллекционными карточками. Ужин пролетел незаметно, на улице стемнело, а взрослые, порядком выпив, начали уже куда более раскрепощенную беседу. Артур Уизли вновь поднялся с места, чтобы сказать тост, что в этот раз оказался в разы длиннее первого. — Я никогда не забуду тот день. Одиннадцатого августа, ровно восемь лет назад, я проснулся ночью и мы с Молли поспешили в больницу Святого Мунго. Уже в семь тридцать утра, у меня родилась прекрасная, первая дочка — Джинни. Радости нашей не было предела. Мы с вашей мамой всегда хотели девочку, и это событие стало по истине знаменательным. В смысле? А я? — не поняла Хейли, точнее, Эни. — Мама чувствовала себя прекрасно, и мы уже думали в тот же день отправиться домой, но целители, почему-то не отпускали нас. Это показалось странным, однако, спустя полдня, ближе к вечеру, ей стало не по себе, а ещё через полчаса на свет появилась Эни. Что? Подождите… Они не знали обо мне изначально? И ждали только Джинни? Это объясняет идиотское имя и вообще, много всего объясняет. Если время рождения Джинни он назвал вплоть до минут, то мое даже не упомянул. — Мы были в шоке, абсолютно точно в шоке. Малышку мы назвали Энигма, ведь она стала для нас загадкой, и продолжает оставаться таковой, открываясь нам с новых сторон с каждым годом. И когда её магические способности проявятся — это станет настоящим чудом, — закончил отец. Мать в этот момент посмотрела на него со смесью сомнения и недоверия, будто сомневалась в том, что его слова могут оказаться правдой. — Или у нас в семье будет сквиб, — шепотом закончила Джинни. — Джиневра! — прошипел на неё Чарли, услышавший эту фразу, — нельзя так говорить, сколько раз тебе повторять? — Ну а что? Сегодня нам исполнилось восемь. Через три года в школу, а она так и не показала ни одного признака волшебницы. — То, что ты неосознанно колдуешь с трех лет, не означает, что Эни должна быть такой. У всех разный возраст проявления сил, и это абсолютно нормально. — Ни у кого в нашей семье они не проявлялись позже пяти лет, Чарли, — продолжала настаивать на своём Джинни, чем вызывала ещё большую антипатию у сестры. Внутри вдруг что-то сильно опустилось. Неожиданный нежеланный ребенок, в и без того бедной семье, где лишний рот равняется лишним проблемам с финансами. Отсутствие магических способностей. Сквиб. Самой слово, даже без знания его обозначения, звучало ужасно и оскорбительно. Хейли вдруг стало не по себе. Она направилась подышать свежим воздухом, понимая, насколько примитивен этот предлог, когда вы все сидите на открытом воздухе, но никого из её окружения это не смутило. Они все уже были заняты обсуждением квиддича, не очень-то долго судив Джинни за её слова. Зайдя за дом, она присела на небольшую деревянную лавочку у двери, погружаясь в свои мысли. Закат давно сменился темной ночной пеленой, и девочка начала наблюдать за звездами, мерцающими и манящими своей отдаленностью. Вскоре её окутал теплый и дымно-пряный запах кедровой смолы и мёда. Он принес с собой уют и тепло, что появились ещё раньше, чем Хейли увидела присевшую рядом Андромеду. — Миссис Тонкс, — негромко произнесла она, снова переведя взгляд куда-то вдаль. — Давай договоримся, просто Андромеда, — тепло сказала женщина. — Возможно вы устали от этого вопроса, но, почему вас назвали в честь галактики? — поддерживая разговор, спросила Хейли. — Это традиция моей семьи. Называть детей в честь звезд. — Вас, видимо, очень любили, раз назвали не одной звездой, а галактикой, в которой их около триллиона. Андромеда хмыкнула, явно удивленная осведомленностью этой маленькой девочки. — Не знаю, насчет любви, но быть может, у них просто закончились звучные имена и фантазия. Ты увлекаешься звездами? — Немного, — пожала плечами Хейли, — знаете, как найти её на небе? — Я раньше смотрела на неё через телескоп. — Но ведь в такой местности вдали от города, её видно невооруженным взглядом. — Разве? — спросила Андромеда, и Хейли не поняла, серьезный это был вопрос, либо же просто попытка отвлечь ребенка от переживаний и завести диалог. Однако, её это мало волновало, в желании отвлечься, а потому, она продолжила: — Самый простой способ — пойти от Полярной звезды. Видите её? Следом за ней идёт созвездие Кассиопеи, оно выглядит как «W», ещё дальше — Пегас. На его продолжении находится Альферац — ярчайшая звезда созвездия Андромеды. Сама галактика в данный момент видна туманным пятном, и чем больше привыкают глаза, тем отчетливее его видно. — Да, кажется, тебе будет скучно на астрономии в школе, первые лет пять точно… — удивленно протянула Андромеда. — Ты очень умная девочка. — То, что я запомнила пару созвездий, отнюдь не делает меня умной, — скептично ответила Хейли, не считая это каким-то достижением. — Не смей обесценивать себя, — продолжила настаивать Андромеда. — А вы красивая, знаете? — негромко сказала Хейли, смотря на звездное небо. — Если ты о созвездии, то да, я с тобой соглашусь, — едва улыбнулась женщина, когда Хейли перевела на неё взгляд. — И о нём тоже, — застенчиво улыбнулась Хейли, хоть и в глазах её оставалась грусть, — и имя у вас красивое. Наверное, это прекрасно, быть желанным для родителей ребенком, с прекрасно подобранным именем. — Что ты такое говоришь? — переключилась женщина на истинную цель разговора, за которой, кажется, и пришла. То ли потому что Хейли было всё равно, с кем в этом мире делиться переживаниями Эни, то ли потому, что она не считала их своими собственными, или же всё же потому, что Андромеда расположила к себе с первого взгляда, она сказала: — Вы ведь слышали, что он сказал. Они не то что не планировали меня, они даже не знали обо мне. Не хотели. Никогда. — Эни, — спокойно начала женщина, — ты, конечно, слишком мудро рассуждаешь, для своих восьми лет, но здесь ты видишь то, чего нет. — Вы просто успокаиваете меня. — Вовсе нет. Я сама родитель, и могу сказать тебе, что невозможно не любить своего ребенка. Твои родители любят всех своих детей одинаково, вне зависимости от их планов и того, что они не знали о тебе. Ты же не скажешь, что они любят Фреда больше, чем Джорджа? Или наоборот? Честно? Я не знаю, ведь вижу их взаимодействия второй день в жизни… Но этим я уже не могу поделиться даже с вами… — Наверное, нет. — Твои домыслы здесь — просто издержки ранимого возраста, это нормально. Однако, я уверю тебя, они любят тебя ровно также, как и всех своих детей. Я очень давно знаю твоих родителей, они и вправду мечтали о девочке, а когда на них свалилось счастье, в виде сразу двух прекрасных девочек — они были на седьмом небе. Но я же вижу, что это не так. — И дали одной нормально имя, а второй — дурацкое. Что со мной будет в школе с именем Энигма? Как вообще это пришло им в голову? Андромеда по-доброму усмехнулась. — Что? — Ты напоминаешь мне мою дочь, — с нежностью улыбнулась она, прежде чем продолжить. — Если ты думаешь, что ты нежеланный ребенок из-за имени, ты нашла человека, который целиком и полностью опровергнет твою теорию. Имена — просто дело вкусов. Я назвала свою дочь Нимфадорой, и она терпеть не может свое полное имя. Большинство людей она и вовсе убедила называть себя по фамилии, а на нас с отцом закатывает глаза, когда в доме звучит её полное имя. И знаешь, что я тебе скажу? Моя дочь — самый желанный подарок судьбы в моей жизни. Ради её появления я пожертвовала всем, что у меня было. И я бесконечно люблю её, даже если не говорю ей об этом на каждом шагу. Так что переставай думать о глупостях. — Почему она так не похожа на вас? Вы совершенно разные, простите, если это неуместно. — Дора — метаморфомаг. Она может с легкостью менять свой внешний вид, и делает это с каждой переменой настроения. Её способности проявились ещё в младенчестве. — Как много волшебников вы знаете, чьи способности проявились позже восьми лет? — переключилась она на тему, которая волновала её саму сильно больше, чем чувства родителей. — Это ведь очень маловероятно, правда? — О, — на полуслове замерла Андромеда. — Я знала одну волшебницу. Хорошо знала. Она была из чистокровного рода, как и ты. Обе её младшие сестры колдовали, проявляя свои способности с трех лет, а у неё они появились чуть больше чем за год до Хогвартса. Ей было десять, и на самом деле это вызывало уже очень большое беспокойство у родителей, да и у всех вокруг. Начинали говорить неприятнейшие вещи, я помню это как вчера. Она сделала паузу, тоже поняв голову к небосводу. Почему она сказала «знала»? Она умерла? — Сама она тоже немало переживала на этот счет, хоть и никому этого не показывала. Однако, такое позднее проявление способностей не повлияло на её магическую мощь. Она… — кажется, Андромеда медлила, подбирая правильные слова, — могла бы стать великой волшебницей, так как способностям её не было предела. Однако, она выбрала неправильный путь, что стало роковой ошибкой. Судя по голосам, доносящимся с другой стороны дома, праздник подходил к концу, все собирались прощаться с гостями, и разговоры стали громче. — Она умерла? — тихо спросила Хейли, по рукам которой пробежали мурашки. — Нет, — Андромеда поднялась с лавочки, — кажется, все начинают расходится. Пойдем, а то нас потеряют.