Глава 3

Следующие дни не отличались ничем, помимо нещадного поиска информации и всё ещё периодических сомнений, стоит ли оно всё того. Однако, разговор с Андромедой многое поменял в Хейли, точнее, в Эни, к чему девушка старательно пыталась привыкнуть. Если я хочу жить полноценной жизнью, пора бы перестать делить себя на двух человек, приняв уже то, что я — Эни. При этих мыслях глаза снова наполнились слезами от безысходности собственного положения. Это обязательное свойство всех детей? Я не хочу быть настолько эмоциональной. Лето закончилось достаточно быстро. В «Косой переулок» Эни, Джинни и Рона не взяли, ровно как и Чарли, который остался с ними дома. Миссис Уизли отправилась за покупками к школе для Чарли, близнецов и Перси. Эни же воспользовалась этим временем, чтобы не спеша пролистывать и читать старые газеты, что лежали огромной стопкой у камина, чтобы вникнуть в мир и не бояться накосячить на каждом слове. Плюсы в том, что мне восемь лет, определенно есть. В крайнем случае можно закосить под не очень развитого ребенка, если сморозил глупость. Во взрослом возрасте с этим будет куда сложнее. И всё же, Эни интересовало множество вопросов касаемо магии. Откуда она взялась у этих людей? Сколько ещё на планете волшебников? Откуда они берутся и почему никто о них не знает, если они живут в том же самом мире? На что способна магия? Где её предел? И как, черт возьми, уже проявить эти магические способности?! Жить в этом мире в качестве сквиба абсолютно точно не хотелось. Это, даже по тому, как произносят это слово, тут приравнивалось к чему-то ущербному и жалкому. А кому вообще хочется быть ущербным и жалким? Тогда уж проще сбежать и попасть в приют маглов… Стоп, кого? Кажется, я слишком быстро учусь. Ещё неделю назад они были для меня обычными людьми. Газеты давали общие основы понимания мира и многократно расширяли словарный запас, однако, вопросы про магию оставались открытыми, а к вечеру в голове и вовсе образовалась огромная каша из новых наименований и имен. В ту ночь девушке снилось не в меру много всего подряд, смешанного таким образом, что врагу не пожелаешь, не говоря уж о восьмилетнем ребенке. — Эни! — воскликнула Джинни на рассвете, когда Эни в очередной раз перевернулась на кровати, не в силах уснуть. — Хватит скрипеть этой кроватью, спать невозможно! Да пошла ты к черту, сестрёнка, — так и хотелось сказать Хейли, но она лишь встала с кровати и быстро начала переодеваться. — Ты куда? — уставилась на неё сонная Джинни. — Ты спать хотела. Вот и спи, — всё же не выдержала Хейли, выйдя из комнаты. Бесит. Всё бесит. Особенно Джинни. Принцесса, долгожданная доченька, непогрешимое создание, которого только и делают, что носят на руках. Потому и характер у неё такой. Невыносимый и разбалованный. Всё можно с самого рождения, весь мир вокруг неё крутится. Наверное, судя по извечному удивлению в её глазах на каждый резкий ответ, настоящая Эни была той ещё терпилой, позволявшей сестре говорить всё что угодно в свою сторону и вечно себя ущемлять. Однако, теперь я — Эни. И тебе со мной не повезло, сестрёнка. Едва ли я стану хоть что-то терпеть. Девочка спустилась вниз и тихо прикрыв калитку, вновь принялась за бег. На этот раз она начала очень медленно, почти пройдя пешком весь первый круг. Затем, немного ускорившись, пробежала половину, и после маленькой остановки, ещё половину. На следующем круге вновь стало плохо, и остановиться пришлось дважды. Однако, вместо того, чтобы закончить на этом как в предыдущий раз, она прошла пешком ещё пять больших кругов, прежде чем вернуться в дом. Ничего, я всё-равно своего добьюсь. Для тела маленькой Эни это стало приличной нагрузкой, а потому захотелось есть. За завтраком Эни отказалась от жирных жареных колбасок и не стала есть хлеб с кашей. Овсянка — вполне себе хороший углевод и без тостов с джемом и маслом. А в качестве белка пойдут вареные яйца. Слава богу, с этим непонятным перерождением мне не отшибло мозг. С ним, я рано или поздно, переиграю всех. С этого дня Эни начала выходить на «пробежку» каждое утро. Это сложно было назвать полноценным занятием, но она давала телу привыкнуть и адаптироваться к нагрузкам. Исключением стало первое сентября. Утро у всех обитателей дома началось сильно раньше обычного. Мать без устали носилась по кухне, между этим проверяя детей на готовность к школе. Сами же дети бегали по дому, в поисках забытых и крайне важных им принадлежностей, а отец семейства пытался завести старый фордик, до этого мирно спящий в гараже. От всей этой суеты кружилась голова. Или это от дефицита калорий… Попрощавшись во дворе с Чарли, Перси и близнецами, Эни с радостью вернулась в дом. Молли накрыла завтрак на оставшихся детей и сама села с ними за стол с чашкой кофе в руках. — Что ж, — начала она, оглядев Рона, Джинни и Эни, — с этого дня и у вас начнется учеба. Пусть не столь плотная, как в Хогвартсе, но всё же учеба. Хогвартс не учит писать, читать и считать, чему вас должны научить родители до поступления. Этим мы с вами и займемся. Вы конечно уже знаете основы, но писать огромные эссе медленно и печатными буквами не выйдет. Хейли никогда бы не подумала, что ей будет настолько сложно учиться писать и читать. С тем темпом, с которым это должен делать ребенок восьми лет. В большинстве она просто повторяла за Джинни, выцарапывающей несвязные письменные буквы на пергаменте. Джинни же воспринимала эти взгляды в её работу как списывание, и от того ещё больше бесилась. В свободное от приготовления еды и уборки дома время, миссис Уизли занималась с детьми. Когда вечером с работы возвращался мистер Уизли, все дружно садились ужинать, а дальше играли в настольные игры у камина, правила которых первое время Хейли приходилось схватывать на лету, проиграв не один десяток раз. А каждое не дождливое утро она выходила на пробежку, что постепенно уже имела право называться таковой. Три круга без остановки! И тошнота на полдня, но это того стоило! Ближе к Рождеству миссис Уизли отправилась в Косой переулок за пряжей для свитеров и после долгих уговоров взяла с собой Рона, Джинни и Эни. — Не вздумайте ничего просить, отцу в этом месяце не дали премию, у меня есть деньги только на пряжу! — Да, мам, — в один голос ответили все трое. Косой переулок оказался поистине потрясающим местом. Витрины волшебных лавок манили Хейли, что никогда не видела ничего подобного. Однако, чтобы не вызвать подозрений, она могла разглядывать лишь то, куда подходили Рон и Джинни, а тех, конечно, сразу понесло к магазину «Всё для квиддича». Метлы и впрямь выглядели впечатляюще. Строгие, лакированные, прутик к прутику, с красивой гравировкой. Совсем не те, что были у Уизли дома, больше напоминавшие веники для пола, все потрепанные и невзрачные на вид. Проходя всё дальше по Косому переулку, Хейли безмерно хотелось взять все свои наличные, что были у неё в прошлой жизни, и потратить здесь. Только, наверное, они уже потрачены на мои похороны, — неутешительно пронеслось в голове. Витрины манили своей яркостью, новизной и неподдельным интересом. Как же хочется попасть сюда без Уизли и рассмотреть каждую мелочь. Да, и тогда ещё больше пожалеть о том, что мне это никогда не светит. Ну почему я попала именно к ним? Есть же, наверняка, куда более состоятельные семьи волшебников, живущие не в свинарнике. Сожаление грызло её изнутри, когда они проходили книжный магазин. Дома у Уизли было критически мало книг, что по мнению Хейли частично объясняло их благосостояние. Отец всегда говорил ей, что и вовсе не стоит общаться с людьми, не прочитавшими за жизнь и десяти книг. Пришли к нужному магазину. Он находился в глубине улицы и был небольших размеров, относительно пройденных ранее огромных лавок. В основном на полках лежали большие полотна разнообразных тканей, мотки пряжи и мягкие вязаные игрушки. Миссис Уизли уже собиралась расплачиваться за пряжу, доставая мешочек с деньгами, как вдруг глаза Джинни загорелись опасным огоньком. Она схватила с полки вязаного розового зайца и с самым жалобным видом подошла к матери. — Мам, смотри какой милый, — протянула девочка, стоя у кассы. Спустя пять минут вышли из лавки. Джиневра шла позади матери с самодовольным видом неся игрушку, и пока мать не видит, поглядывая на Рона и Эни с нескрываемым превосходством. Чувство, разгоравшееся в груди у Эни было не завистью или обидой, нет. Это было четким осознанием, что слова Андромеды были лишь попыткой её утешить, а до правды она сама догадалась, и ни капли в этом не ошиблась. Рон же просто шел насупившись, но не удержался от того, чтобы ещё раз пойти взглянуть на гоночную метлу перед уходом. В Нору вернулись под вечер. Эни не стала ужинать, сразу уйдя в комнату. Благо, пока дом был пуст, она могла жить в комнате Перси, и не видеть Джинни хоть какое-то время. В ту ночь Эни засыпала с небывалым чувством ненужности и одиночества, как ни пытайся она себя убедить в обратном. На Рождественские каникулы все учившиеся в Хогвартсе вернулись домой, а Эни, соответсвенно вернулась в комнату к Джинни. На само Рождество заглянул и Билл, что уже полгода жил отдельно. — Билл, зачем тебе тратить деньги на жилье и еду? — снова не понимающе спросила миссис Уизли у старшего сына. Может быть, чтобы не сидеть у родителей на шее будучи совершеннолетним? Или, просто, чтобы не застрять тут на всю жизнь? — Возвращайся домой, — похлопала его по плечам мать. Или банально, чтобы завести себе девушку и не приводить её в свинарник Нору. — И дай я наконец тебя подстригу, зарос уже весь, волосы длиннее, чем у Эни! Спасибо. По-больному. Эни чистила картошку по указаниям матери, пока Билл пытался вежливо объяснить ей, что он в состоянии сам разобраться со своими волосами и жильем. Насчет волос было особенно обидно. Эни мечтала о длинных волосах, но они у неё как назло не росли. В то время как Джинни ходила по дому, всюду размахивая своей пышной, пусть и более блеклой, копной. Должны же быть в этом мире какие-то зелья для роста волос? Точно, должны быть. Как только у меня проявятся способности, я тут же найду такое зелье и сделаю его. Если проявятся, — напомнил мозг. Подождите, но ведь если на метле можно летать не имея волшебных сил, то, может, и зелья можно также варить? Из всех рецептов, что я видела, там из магии только помешивание волшебной палочкой. И то не везде. Рождественский ужин отличался от обычного только тем, что был более шумным, а у взрослых вместо чая и сока стояла бутылка огненного виски. Когда миссис Уизли водрузила на стол огромный рождественский пудинг, раздав всем подарки в виде свитеров, Эни предпочла заняться распаковкой подарка, а не десертом. — Эни, почему ты не ешь пудинг? — заметила это мать семейства. Честно? Не хочу быть похожа на тебя… Снова это подростковое раздражение с агрессией. — Я не рассчитала и наелась мясом с картошкой, — на ходу придумала она, — может, позже. Достав из свертка желто-горчичный свитер, девочка заставила себя улыбнуться, понимая, что наденет его только если будет замерзать до смерти. — Вы посмотрите, какой сюрприз! — воскликнула вдруг миссис Уизли. — Римус, дорогой, проходи. Ужин продолжается в компании Люпина, пока Молли не выгоняет всех детей спать. Билл прощается с семьей, отказываясь оставаться даже на ночь, и все быстро расходятся, не считая гостя и хозяев дома, что остаются сидеть дальше. Джинни встряхивает свой нежно-розовый свитер, что явно подобран под один из её любимых цветов на данный момент, Эни же закидывает свой горчичный в шкаф, не заботясь о том, чтобы его ровно сложить. — Почему он вечно у нас дома? Этот Люпин, — себе под нос говорит Эни, надеясь, что вопрос не слишком странный и позволит ей выведать что-то. — Он одинок, это очевидно, — высокомерно заявляет Джинни, словно она знает всё на свете. — У него нет семьи, а папа с мамой добры к нему. Поэтому в дни, когда он неопасен, и не превращается в оборотня, он заходит к нам, — она вздернула нос, переодеваясь в пижаму и залезая в кровать. — Он неплохой человек, — закончила Джинни. В оборотня?! Вашу ж мать, вы не серьезно? И наши родители, как я понимаю, спокойно общаются со всеми, кого им жаль. Может, если я окажусь сквибом, они начнут любить меня больше? Из жалости, так сказать. Будто мне нужна их любовь. Они чужие мне люди. Но нельзя же жить в абсолютном одиночестве, правда? Или можно? Человек — существо социальное. Науке это давно известно. Однако, чем больше узнаешь Уизли, тем меньше общего с ними хочется иметь. Окружение — это то, что тебя определяет, — всегда говорил Хейли отец. — Едва ли хочется стать такой как они. Может, поэтому Билл и держится подальше, навещая их лишь ради общения с другими братьями, а то и просто из вежливости. Монолог в голове продолжался до тех пор, пока Джинни на соседней кровати не уснула окончательно, о чем судило её ровное дыхание. Как же хочется пить. Картошка с мясом были чертовски солеными. Интересно, они там разошлись? Когда жажда победила над нежеланием идти вниз, Эни тихо встала с кровати, что даже ни разу не скипнула, и прокралась к лестнице, медленно спускаясь. Взрослые всё ещё сидели в гостиной, что можно было слышать по приглушенному разговору. Остановившись на лестнице так, что её не было видно, Эни уставилась на Люпина, что преспокойно отпивал свой яичный коктейль. Нет, ладно магия, но оборотень… Это не те ли, что едят людей, или превращают в себе подобных, навсегда портя жизнь? Очень логично, приглашать его в дом, полный твоих собственных детей. От мыслей отвлек разговор. — …показать целителю? — сказал Люпин. — Разве может быть в этом смысл? — усомнилась Молли. — А какие ещё варианты у нас остаются? Ждать, пока Джинни уедет в Хогвартс, и потом начать что-то резко делать? — высказался Артур. К горлу подступал ком. Джинни уедет в Хогвартс. — Делать что? — хмыкнула Молли, — сквиб — не патология. Не болезнь, от которой есть лекарство. — Не стоит так сразу опускать руки, дорогая, ей ведь только восемь с половиной, — продолжал отец. — Артур, ты сам веришь в свои слова? Магов видно с самого детства, почти с рождения. Они начинают неосознанно проявлять магию в младенчестве. У Джинни вон все шарики, что висели рядом с ней перелопались, когда им исполнялся годик, — сказала Молли безнадежным тоном. — Уж не думаешь ли ты отправить её к маглам? — встрял в спор Римус. ЧТО? — Я не знаю, Римус, — ответила она, пожимая плечами. — Сквиб — словно проклятье ляжет на семью, на всех нас. Да и может, ей будет проще в мире, где она будет такой же как все. Мы с Артуром думали о детском доме маглов, Дамблдор рассказывал нам о таких. Ком в горле увеличился до таких размеров, что было трудно дышать. Она чувствовала себя преданной. Брошенной и одинокой. Больше, чем когда либо прежде. Безнадежно ненужной. — Я бы всё же рассмотрел вариант с целителем, — настаивал Артур на варианте Римуса. — Да, мало ли, — кивнул Люпин, — вдруг скажет что-то дельное, посоветует. — Нет, я ещё думаю о другом, — продолжил Артур. — Может, она сама в себе что-то блокирует. Может, головой не позволяет магии проявиться. Она у нас девочка… довольно особенная, понимаешь? — Да, я успел заметить, — кивнул Люпин и Эни чуть было не стошнило от этих слов. Они считают меня больной? — Да, потому, пока все в Хогвартсе, мы отселяем её от Джинни, мало ли что может… — включилась в разговор Молли, но Артур её перебил: — Молли, она не монстр. Она не опасна и абсолютно адекватна, что ты такое говоришь? — Ты видел их взаимоотношения с Джинни? — скептично спросила она. — Они просто… это детский разлад в силу возраста, ничего необычного. Они и не должны быть также дружны как Фред с Джорджем, — словно оправдывая, говорил он жене. Надо же. Они отселяют меня от Джинни! Как какую-то ненормальную или заразную. Я сама сбегаю от неё! Ибо она ведет себя не-вы-но-си-мо! — А в чем именно заключаются ваши подозрения? Что не так с поведением Эни? — начала расспрашивать Люпин, словно врач на приеме. — Она бывает… излишне вспыльчива и даже, я бы сказала, агрессивна, — негромко начала Молли. — У неё быстро меняется настроение, и последние полгода она стала совсем не похожа на себя. Раньше они с Джинни спокойно уживались, а сейчас она вечно на неё огрызается. Потому что Джинни ведет себя как высокомерная идиотка! И если настоящая Эни была терпилой, то я не буду! А вы видите в своей желанной принцессе только самое лучшее! Она вовремя хлопает глазками, а затем отворачивается и превращается в мегеру. — Да, я тоже стал это замечать. Я думаю, Римус прав, и мы можем сводить её в больницу Святого Мунго, чтобы там с ней побеседовали специалисты, — согласился Артур. — Целители, что принимали роды, предупреждали нас, что второй ребенок… может быть недоразвит в силу первого. — Артур, — шикнула на него жена, строго посмотрев. Это были уже слишком личные подробности, чтобы делиться ими с Люпином. Руки девочки затряслись, а на лбу выступил неприятный холодный пот. Уровень отчаяния и отвращения зашкаливал. — Я могу сказать вам, что в отделе повреждения рассудка есть два хороших специалиста… — начал Люпин, но Эни не стала дальше слушать. Забыв про жажду и всё, что её волновало раньше, она тихо поднялась наверх, и также тихо прошла к своей кровати, опускаясь на неё с еле заметным скрипом. Они считают меня каким-то чудовищем, — думала она, скользя взглядом по спящей Джинни. — Несправедливость этого просто зашкаливает! Увидели бы вы свою настоящую Джинни и то, что срывается с её языка всякий раз, пока вас нет рядом. Нет, главное, это чудовище, что вообще является оборотнем и может жрать людей — они любят и уважают! А меня считают больной на голову! Конечно, они заметили, как не пытайся, но настолько плохого знания базовых вещей в их мире не скроешь. Они заметили подмену. И теперь относятся ко мне как прокаженной. За всю свою предыдущую жизнь Хейли ни разу не чувствовала такого отторжения. Особенно, от людей, что должны быть ей самыми близкими. Её всегда принимали родители, принимали друзья, знакомые. О ней никто никогда не говорил в таком тоне, как эти люди позволяли себе говорить о восьмилетнем ребенке! Это ненормально. Никто не заслуживает такого. Это сильно объясняет, что телосложение Эни вызвано извечным заеданием стресса, что видимо, не раз обрушивался на малышку. Люпин, как и родители, вызывали сильнейшее отвращение. Хотелось сбежать, не находиться под их крышей, не питаться за их столом, не представлять угрозу их сокровенной Джинни. Словно я могу покусать её и она потеряет свои магические способности. Это же куда более опасно, чем приводить домой живого оборотня, да, да. Стараясь глубоко дышать, Эни думала об Андромеде. О доброй, красивой и снисходительной женщине, что никогда бы не сказала так о своем ребенке. Почему? Почему я не её ребенок? Почему они? Надо бы спать. Кажется, на днях меня поведут к местному психиатру. Сколько ещё чертовых испытаний приготовил мне этот мир, прежде чем я смогу просто стать нормальным человеком и полноценным членом общества? И желательно, не общества Уизли.