Глава 5

После посещения больницы Святого Мунго Эни заболела. Она пролежала с повышенной температурой больше недели, несмотря на то, что миссис Уизли исправно поила её зельями, ускоряющими выздоровление. Лишь к концу второй недели, девочке перестали сниться вечные кошмары, а глаза прекратили это противное жжение, что вечно заставляло их слезиться. Спустя пятнадцать дней после визита в больницу, Эни впервые спустилась на завтрак вместе со всем семейством, так как до этого ела в комнате, чтобы никого не заразить. Все эти две недели она чувствовала себя ещё большим отшельником, чем во времена, когда её считали сквибом. Она не знала, что сказал ублюдок Терренс её родителям, но по их отношению, могла и сама догадаться. По выражению шока на лице целителя в момент проявления её магии, которой он, очевидно и вовсе не ожидал, Эни четко поняла, что это было слишком сильным и абсолютно не типичным всплеском энергии, и потому так удивило мужчину. А потому, догадаться, что после этого он рассказывал мистеру и миссис Уизли о том, что их ребенок опасен и излишне агрессивен, было не сложно. В этом был плюс. Возможно, её больше никогда не вернут в комнату к Джинни, что было бы прекрасной новостью. Спустившись на завтрак, девочка вновь почувствовала себя больной. Но не по самочувствию, нет. Скорее по тому, как на неё посмотрели Рон и Джинни. Так, словно она носитель неизлечимой болезни, и теперь села к ним за стол, чтобы заразить их. Впрочем, всё равно на них. — Доброе утро, — улыбнулся ей отец. — Доброе, — выдавила из себя Эни, потянувшись за вареными яйцами, что стали её привычным рационом. Надо было сказать, что в этой болезни был и плюс. Во время температуры есть не хотелось от слова совсем, а потому теперь её тело ощущалось сильно легче и приятнее, хоть до идеала было ещё очень далеко. Миссис Уизли тоже села за стол. Что касалось отношения к родителям — Эни знала, что никогда не простит их за то, что они оставили её в этом кабинете, наедине с чертовым маньяком, который слава богу, её хотя бы не изнасиловал. И, конечно, за то, что поверили они человеку, которого видели первый раз в жизни, который попросту ими воспользовался, заставив ещё и заплатить за это, а не своей родной дочери. Открыто враждовать и показывать это не имело никакого смысла. Пока живешь под их крышей — это сделает хуже лишь тебе самой. А потому девочка, пока лежала с температурой, подавила в себе внешний гнев и выбрала стратегию, которая заключалась в том, чтобы убедить родителей в своей адекватности и заслужить их доверие, ведь под их опекой ей жить ещё без малого десять лет. Ссориться и враждовать — стрелять себе в ногу. Куда лучше будет подавить истинные эмоции, сколько бы ненависти в них не было, и попытаться убедить родителей в том, что она ни чем не хуже Джинни. Ох, нет, вот это перебор. Куда уж мне тягаться с долгожданной и любимой доченькой. Пожалуй на это я точно не стану тратить силы и энергию. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Артур, отпивая свой чай. — Уже сильно лучше, спасибо, — приторно улыбнулась Эни, поймав на себе взгляд сестры. Рон был увлечен только едой, и вряд ли его интересовало ещё хоть что-то. — Целитель Терренс предупреждал нас, что после столь сильной нагрузки в виде огромного выброса магической энергии, организму может понадобиться длительное восстановление и он даже может заболеть, — включилась в разговор Молли, — болезнь на две недели — это конечно больше того, что мы ожидали, но слава богу всё закончилось. Овсяная каша словно встала поперек горла. Да он прямо-таки авторитет для них теперь. Желание быть хоть в чём-то похожей на родителей уменьшалось в геометрической прогрессии. Генетику, конечно, не обманешь, но попытаться стоит. Ведь быть похожей на людей, чьим авторитетом является педофил, маньяк и мошенник — так себе перспектива. С того дня жизнь постепенно вошла в привычную колею из обучения чтению, письму и счету, притворяясь на манер реалистичного восьмилетнего ребенка, а затем, в уже куда более адекватном темпе штудированию «семейной библиотеки», что представляла собой два шкафа с книгами в гостиной. В основном они были заполнены бесполезными любовными романами, которыми увлекалась миссис Уизли, книгами некого Златопуста Локонса о домашних вредителях и прочей неинтересной ерунде, которые Эни всё же пролистала для общего развития, множеством кулинарных книг, тоже принадлежащих хозяйке дома. Ещё нашлись: книга о драконах, старые потрепанные комиксы, несколько книг о квиддиче, а также старые школьные учебники, в основном старших курсов. Из всего этого Эни пролистала книгу с разновидностями драконов, чье существование стало очередным шоком для неё, после, наверное, новости о том, что Люпин — оборотень. Прочитала книги о квиддиче, дабы знать хотя бы правила всеми обсуждаемой игры и понимать, в чём её суть. И принялась за старые школьные учебники. Большим разочарованием для неё стало то, что магия оказалась куда сложнее, чем думала девочка. Учебники принадлежали Биллу, из чего Эни сделала вывод, что они для седьмого курса программы Хогвартса, который тот закончил меньше года назад. Хуже всего было то, что почти ни в одном из них она не поняла ни слова, и это при том, что в голове у неё всё ещё работал шестнадцатилетний мозг Хейли. Да уж, это будет сложнее, чем я думала. — Что ты пытаешься там понять, Эни? Это учебники старших курсов, тебе до них еще почти десять лет! — заметила миссис Уизли, заходя в гостиную. Пытаюсь понять, почему семейство у которого полный дом юных волшебников имеет такую скудную «библиотеку», тратя все лишние деньги на твои романы, которыми забиты все полки, мама. Когда снег за окнами наконец растаял, Эни снова вернулась к своим тренировкам по утрам. По началу снова было сложно, и ей едва давалось пробежать два круга без остановок. Затем количество постепенно увеличилось до рекордных ранее трех, постепенно переходя в три с половиной. После скинутых килограммов за болезнь, и тех, что постепенно ушли ранее, благодаря максимально возможному сбалансированному питанию, девочка и правда ощущала себя полегче, а потому, после пробежки ещё ходила быстрым шагом по пять, семь, а то и десять кругов. Тело адаптировалось к нагрузкам и начинало чувствовать себя всё лучше, хоть и было далеко от идеального. Перед пасхальными каникулами в окно Эни постучала большая бурая сова. Совы и раньше приносили письма в дом Уизли, но ей лично — никогда. Открыв окно и впустив в комнату птицу, вместе с волной прохладного весеннего воздуха, Эни аккуратно отвязала письмо от её лапы и сорвав печать, увидела тонкий косой почерк. Дорогая Эни, у меня для тебя не самые хорошие новости. Я долго следила за Терренсом и на днях даже поймала его за руку: маленький мальчик пяти лет, лежал отброшенным на пол с синяком на губе и кровью из носа, когда мы с его родителями ворвались внутрь. Он долго плакал и едва сумел рассказать о том, что целитель его избивал. Родители поверили ему… — Как и сделали бы любые нормальные родители, — прервалась на мгновение Эни. …но Терренс, на все мои обвинения и их шок — лишь весело усмехался… — Сволочь. …а на претензии родителей и их угрозу пойти в суд, он лишь показал им пергамент, подписанный ими же, на котором на самом деле, под лживой надписью, красовалось согласие на любые манипуляции, проводимые с их ребенком, и отсутствие его ответственности, даже если тот погибнет. Единственное, чего нам удалось добиться вместе с родителями мальчика — это увольнения Терренса из Святого Мунго. И то, главный целитель не стал давать огласку делу, ведь на кону стоит репутация больницы, которая во многом зависит от инвестиций влиятельных людей. — И теперь он продолжит мучать детей и брать за то деньги, только где-то в других местах. Боюсь, больше я ничего не смогу сделать, как бы не хотелось этого признавать. Если бы Артур и Молли пошли в суд — другое дело, но ты и сама поняла, что они не стремятся к борьбе. Да и у тебя в силу возраста нельзя извлекать воспоминания, так что, думаю нам придется отпустить это. Расскажи, как у тебя дела. Понравилась книга? Приглянулось что-то в ней? Можешь процитировать, я знаю её почти наизусть. Как обстановка в доме и чем ты занимаешься в свободное время? Может быть, тебя что-то интересует? С заботой, Андромеда Тонкс. Последнюю строчку Эни перечитала раза три. Он грела душу, несмотря на то, что Андромеда была ей по сути — чужим человеком. В этом мире, она единственная относилась к Эни по-человечески со вниманием и заботой. Объяснений тому девочка находила несколько. Первое и самое неприятное — женщина делала это из жалости к ребенку, который мало нужен своим родным родителям. К этому склоняться не хотелось. Второе заключалось в том, что Андромеда сама по себе такой теплый и дружелюбный человек. Хотя по её разговору со старшими Уизли в больнице, можно было понять, что распространяется это не на всех и не во всех ситуациях. А третье — то, что женщине сейчас банально одиноко. Её дочь учится в Хогвартсе, куда уезжает на большую часть года, а Андромеде хочется о ком-то заботиться. Это было бы вполне свойственно её характеру, из-за которого она и выбрала путь целителя. Пока птица не улетела надо было написать ответное письмо. А потому девочка ринулась искать по комнате близнецов пергамент и перо с чернилами. Благо, они нашлись и вниз спускаться ради этого не пришлось, избегая множества вопросов. Дорогая Андромеда, мне очень жаль, что так вышло и мы ничем не сможем помочь детям, которым продолжит наносить травмы этот… нехороший человек. У меня всё в порядке, спасибо, что интересуетесь. Книга оказалась полезнее всего, что я смогла найти в доме. Во многих моментах я узнала себя, а потому перечитала её уже дважды. Она открыла книгу на первой из своих закладок и переписала в письмо особенно понравившиеся цитаты. «Помни: гнев — это огненный шар в замкнутом пространстве. Выпущенный необдуманно, он сожжет все вокруг. Удержанный внутри — испепелит тебя самого. Задача мага — не тушить пламя, а направлять его энергию в нужное русло». «Твоя магия — зеркало твоей души. Если в ней бушует ураган, и заклинание превратится в хаотичный вихрь. Усмири ветер внутри — и магия станет точным и острым лезвием». «Правило трех дыханий: первый вдох — осознай эмоцию. Второй — прими ее без осуждения. Третий — выбери, как ей управлять, выбери свою реакцию». — Считаю её очень полезной. «Преврати свой гнев в инструмент. Не подавляй его, а переплавь. Пусть ярость станет несокрушимой скалой защиты, жар злости — теплом целительного света, а желание кричать — громовым ударом, что разбивает оковы, а не головы». — Думаю, эта вам по душе. «Истинная сила не в том, чтобы вызвать бурю, а в том, чтобы уметь ее остановить, даже когда она уже бушует в твоей крови». «Тот, кто научился управлять своим гневом, обретает власть не только над своей магией, но и над магией тех, кто этого сделать не сумел. Их ярость становится их слабостью, а твое спокойствие — твоей крепостью». «Маг, подвластный гневу, — это угроза. Маг, укротивший гнев внутри себя, — это легенда». Одним словом — огромное спасибо за то, что дали мне её. Могу вернуть вам при встрече или со следующей совой, сейчас ещё очень хочу записать себе некоторые вещи, чтобы не забыть, когда придет время практической магии. В доме всё спокойно. Я сильно заболела после того посещения больницы, но уже давно пришла в себя, и всё наладилось. В основном мы занимаемся с мамой, Роном и Джинни. Помогаем маме по дому и играем по вечерам в настольные игры всей семьей, всё неплохо. В свободное время я много читаю, хотя стоящих книг у нас мало, в основном мамины романы и рецепты. А мне очень интересна магия. Помимо чтения я занимаюсь ходьбой и бегом по утрам вокруг дома. Пусть у волшебников это не распространено, думаю, вы не поймете, но мне очень нравится, как оно влияет на тело и закаляет силу духа. Очень хочу красивую и утонченную фигуру — как у вас, поэтому старательно над этим работаю и получаю первые результаты. Насчет интересного, да, мне очень интересно, не знаете ли вы какое-то зелье для роста волос? Я очень сильно хочу длинные и густые волосы, а они еле-еле растут. Простите, что письмо вышло настолько длинным, и ещё раз огромное спасибо, что написали! С уважением и благодарностью, Эни. Девочка не без труда привязала пергамент к лапе бурой совы и осторожно погладив её по голове, выпустила в окно. Пора было на пробежку. Сегодня, от радости, она пробежала целых пять кругов подряд без остановки! Абсолютный рекорд. Ответ от Андромеды пришёл как раз в день когда ожидали приезда в Нору Фреда, Джорджа, Чарли и Перси на пасхальные каникулы. На этот раз всё та же большая бурая сова несла не только письмо, но и внушительных размеров посылку. Распаковав которую, девочка ахнула от удивления. В ней лежало большое шоколадное яйцо, а также целых три книги внушительных размеров. Прежде чем изучать их, она развернула письмо. Дорогая Эни, не смей извиняться за длину своих писем! Мне приятно читать, особенно с учетом того, насколько грамотно ты пишешь. Тебе не помогал никто в написании? Знаешь, моя дочь до сих пор пишет менее красочно и аккуратно, не говоря уж о слоге и вежливости. В любом случае — ты очень приятный собеседник. Вот черт. С Молли то я притворяюсь, а тут совсем забыла об этом. Это всё потому, что Андромеда располагает к себе, и с ней хочется быть собой… Я рада, что ты занимаешься и тянешься к знаниям, считаю, что такую тягу надо поощрять. Поэтому посылаю тебе эти книги как пасхальный подарок, может быть, ты найдешь их занимательными. Предыдущую тоже оставь себе, у меня дома есть её экземпляр, это не проблема. Хочу отметить, что каждый раз общаясь с тобой, я удивляюсь, насколько ты сообразительная девочка для своего возраста. И твоё письмо не стало исключением. Честно, я была уверена, что ты не поймешь большую часть книги, а ты цитируешь очень важные моменты, что не устаёт меня удивлять. Надеюсь, твоя болезнь была несерьезной. Что насчет бега, я и правда раньше не слышала, чтобы кто-то из волшебников говорил об этом, но мой муж рос в магловской семье, пока не узнал о своих способностях, а потому я прекрасно знаю о пробежках и их влиянии на здоровье. Главное не перебарщивай с нагрузками и будь осторожна. В остальном — вновь, могу тебя только похвалить. А для волос есть одно элементарное зелье, которое, я бы назвала просто отваром. Готовится оно довольно просто, можешь попросить Молли или попробовать аккуратно сделать сама. Нужно взять 3-4 веточки розмарина и закинуть их в кипящий котел. Прокипятить полчаса и оставить настаиваться на ночь. Затем процедить от самих веточек — и розмариновая вода готова. Её нужно хранить в прохладном месте не больше двух недель. Каждый вечер перед сном втираешь её в корни волос с легким массажем и результат спустя месяцы тебя удивит. Желаю тебе успехов во всех твоих начинаниях и поздравляю с пасхой этим небольшим гостинцем. Я пришлю Молли поздравительное письмо с яйцами для детей как и всегда, но это — тебе лично. Поздравляю с Пасхой! Снова это тепло. Такое, какое бывает только после встреч с Андромедой и её писем. Эни поспешно отправила письмо с огромной благодарностью с той же совой и принялась рассматривать книги, открывая большое шоколадное яйцо, внутри которого оказались сладости. Пожалуй, сегодня можно нарушить диету, — подумала она, откусывая большой кусок шоколада. «Важные магические открытия последнего времени», «Современная история магии» и «Защита от Тёмных сил: основы для начинающих» лежали перед ней на кровати, и каждая привлекала своим названием, так и маня начать читать её прямо сейчас. Однако, сначала по плану была пробежка, ведь самодисциплина — залог успеха. А после пробежки чтение оказалось и вовсе невозможным, так как Молли запрягла всех помогать ей по дому, а сама металась между кухней, уборкой, застиланием свежих постелей и подзатыльниками Рону, что в который раз пытался стащить еду раньше, чем она приготовится. Эни, вопреки её ожиданиям, всё же поселили обратно к Джинни, и она радовалась, что каникулы эти очень короткие. Артур прибыл с детьми ближе к ужину и Нора вновь ожила, наполнившись шумом и нескончаемыми разговорами. — Как успехи в школе, мальчики? — обратился к приехавшим отец. — Всё отлично, — первым отрапортовал Перси, — нужно написать столько дополнительных эссе за эти каникулы. — Зачем? — спросил у него Рон. — Затем, чтобы в школе не осталось сомнений в его педантичности, — ответил ему Джордж. — Дабы профессора держали меня на хорошем счету, — поджал губы Перси, — это всегда полезно, к тому же, я хочу стать старостой. — Третий староста в семье? А потом что, мы? — скептично протянул Фред. — Куда мир катится… — А мне кажется обязанности старосты только отнимают время, которое можно было потратить на изучение любимых дисциплин, — вынес свой вердикт Чарли, что уже второй год занимал этот пост, — надеюсь, профессору МакГонагалл не слишком понравится моё исполнение этой роли. А то назначит ещё меня старостой школы в следующем году, и я не смогу подготовиться нормально к экзаменам. — Одно другому не мешает, — отметила Молли, — Билл вон всё прекрасно сдал, и старостой школы был, у тебя прекрасный пример, Чарли. — Да, но Билл не играл в квиддич, а ещё, мне не нужно сдавать столько предметов как ему. У нас разные планы на будущее. — Всё равно не вижу проблемы, — стояла на своём Молли. — А я вижу хоть одного нормального человека в нашей семье, — шепнул брату Фред. — Фред, — многозначительно вмешался мистер Уизли. — А? — не понимая переспросил Фред, набивая рот пирогом с почками. — Как у вас с Джорджем с учебой? — строже, чем других, спросил он. — Ф ущебой? — не прожевав пирог, снова переспросил он. — Да неплохо у нас с учебой, — продолжил Джордж за брата. — Нормально, как у всех. — Вы исправили оценки по трансфигурации, зельеварению и травологии? — строго спросила Молли. — Конечно, мам, за кого ты нас держишь, — сказал дожевавший Фред, и глаза его забегали по столу в поисках своей следующей жертвы для съедения. — Не смейте врать матери! — поднялся из-за стола мистер Уизли, чтобы положить себе добавки. — Артур, давай, я сама, — выхватила у него тарелку Молли, тоже подскакивая. — А вы, — указала она рукой с поварешкой на близнецов, — возьмитесь за свои оценки, так как в конце года мы с отцом увидим их в вашем табеле успеваемости, и тогда… — она резко шмякнула пюре в тарелку с характерным звуком, — и тогда мы лишим вас метел на все летние каникулы! Близнецы, которые думали, что угрозы матери их не напугают, тут же поменялись в лице и переглянулись, прежде чем простонать в один голос: — Ну, мам! — Вот-вот, так что возьмитесь за уроки, — передала мужу тарелку миссис Уизли. — А если наше призвание в квиддиче? А мы не сможем тренироваться, — начал Фред. — Да, а в следующем году как раз отбор в факультетскую команду! Может, оценки нам и не так важны? — продолжил Джордж. — Что значит не важны? — вскипела мать семейства, — ещё как важны! Вы же не хотите остаться неучами до конца своих дней? Артур, скажи им, — требовательно обратилась она к мужу. Тот, не успев донести ложку до рта, замер на полпути и положил её обратно. — Да, мальчики, мама права. Вам нужно хорошо учиться, чтобы не остаться в какой-нибудь яме. В которой мы все сейчас живем. И ещё желательно не рожать столько детей, сколько не можете обеспечить, — отметила Эни, без энтузиазма ковыряя вилкой в тарелке и мечтая о моменте, когда можно будет пойти в комнату и погрузиться в чтение новых присланных ей книг. — А если вы боитесь за то, что это помешает квиддичу, — продолжил Артур, — посмотрите на Чарли. Он прекрасный ловец и делает большие успехи, при этом не отставая в учебе. — Но ведь успех в учебе мало что определяет, — продолжил настаивать на своём Фред, — вон, сам-знаешь-кто тоже был старостой и блестящим учеником. И что вышло? Кто? Мне послышалось? — Фред Уизли! — воскликнула мать, — не смей говорить о нём за столом! Да ещё и приводить в пример! Она разозлилась не на шутку, и теперь Эни стало ещё любопытнее. Она перевела взгляд с тарелки на семейство, оценивая реакцию каждого. Миссис Уизли была вне себя от этого упоминания хрен-знаешь-кого, или как они там сказали. Мистер Уизли немного побледнел, ровно как и Рон с Джинни. А Фред, Джордж и Чарли оставались весьма невозмутимыми, пока Перси не знал как реагировать и решил выпить сока, которым тут же подавился. Да что происходит? — не понимала Эни. О ком зашла речь, что они все мгновенно сошли с ума? — Да, Фред, — поддакнул жене побледневший Артур, — это не тема для обсуждения за столом. Молли, дорогая, как насчет чаю? — Да, — поджав губы, встала хозяйка дома, — сейчас. Атмосфера за столом изменилась. Даже после того, как допили чай, родители оставались какими-то не в меру мрачными и неразговорчивыми, а дети молча разошлись по спальням. — Ты можешь выключить свет? — надменным голосом процедила Джинни, — я хочу спать. Они обе лежали в кроватях, только у Эни горел ночник, под которым она начала читать «Современную историю магии». — А я хочу читать, и? Поделились фактами? — огрызнулась Эни. — Сейчас ночь. — Ты раньше всегда спала с ночником. Годами, он горел у тебя всю ночь и я спала рядом. Почему сейчас нельзя наоборот? — Потому что теперь я сплю без него, а со светом не могу уснуть. — Рада за тебя, — у Эни начинали сдавать нервы. — Я сейчас пойду к родителям и скажу о том, что ты не даешь мне спать. Они и так не хотели, чтобы мы ночевали вместе. Значит, мои подозрения оказались правдой. Они всё ещё считают меня ненормальной и боятся за то, что я её покалечу. Ох, да если бы я могла… — Из-за твоей ненормальности, — добавила Джинни, что стало последней каплей. Я бы точно это сделала. — Но они попросту не нашли, куда тебя поселить, — словно специально продолжала сестра. Как ненужный балласт. Эни хотела ответить, хотела съязвить так, чтобы Джинни заткнулась навсегда, хотела встать с кровати и врезать ей по лицу, хотела сама взвыть от боли. Вместо этого она просто протянула руку и выключила ночник, отвернувшись к стене и больше не сказав ни слова. Она не знала, что конкретно её так задело, ведь это всего лишь подтверждение её подозрений, о которых она и сама прекрасно знала. И это её совсем не удивляло. Разве что, то, что они обсуждали это при Джинни. Или с самой Джинни. Обсуждали её «ненормальность» и наверное, велели ей держаться осторожно с Эни. Однако, это же Джинни. Ей палец в рот не клади, если рядом нет родителей. Едва ли она испугается рассказов о ненормальности своей сестры по-настоящему. Она может сделать напуганный вид при родителях, но в их отсутствие продолжит язвить и пытаться задеть Эни. И чем глубже, тем лучше. В ту ночь Эни не сомкнула глаз, что периодически наполнялись слезами. А на рассвете ушла на пробежку, где снова побила рекорд. Однако даже это не помогло ей отвлечься, забыться, не думать о чертовых словах Джинни, которые бы вообще не стоило слушать, не то что прокручивать в голове. Чувство ненужности в этом доме преследовало её вместе с отчужденностью и непрекращающейся грустью, к которой добавлялась тоска по дому и прошлой жизни. О, нет, нет, нет. Надо чем-то себя занять. На цыпочках войдя в комнату и схватив ту самую «Современную историю магии», открытую вчера, Эни вернулась в тихую и ещё безлюдную гостиную, снова открывая оглавление. Там были перечислены последние восстания гоблинов, крестьянские восстания и современные магические открытия, но глаза её зацепились за последние главы. Главный страх современности: Тот-кого-нельзя-называть от идеи до краха...... 476 стр. Страница была мгновенно открыта и на ней с верху донизу красовалось изображение аккуратного молодого человека, выделяющегося красивыми чертами лица, бледной кожей и худобой. Дальше шёл заголовок: от Тома Марволо Реддла до Лорда Волан-де-Морта — величайшего страха всей Великобритании. Как зарождались идеи, едва не погубившие мир. Лорд Волан-де-Морт. Прочитав главу от начала до конца, где величайший и устрашающий волшебник этого времени был повержен годовалым Гарри Поттером, Эни приподняла обе брови, всматриваясь в текст. Это как? Эта история, как всё захватывающее, трагичное и неизвестное, вызывала у мозга непреодолимый интерес и желание узнать как можно больше. С тех самых пор, Эни начала искать информацию о Волан-де-Морте везде, где могла. Она снова перелистала все газеты у камина, только теперь начала с самый старых, что там имелись. Перебрала все книги в доме на предмет хоть какой-то информации, и ещё внимательнее слушала разговоры, особенно взрослых, которые приходили в гости к родителям. Она стала лучше разбираться в идеологии чистокровности, в том, какие бывают семьи волшебников и в том, что её собственная семья относится к самым что ни на есть чистокровным волшебникам. Хоть какие-то плюсы. Однако, от близнецов она услышала термин «предатели крови», что пришелся ей не по душе. Пасхальные каникулы пролетели быстро, дом снова опустел, Эни переехала от Джинни и теперь могла засыпать без споров и истерик, да ещё и под чтение книги. Также она не забывала про свои тренировки, погода для которых становилась только лучше, как и их результаты. А ещё — розмариновая вода. Откопав в вещах подаренный ей игрушечный набор зельевара, она с радостью обнаружила, что котел в нем пригоден для нагревания, и в день когда Артур был на работе, а Молли отправилась в Косой переулок, Эни отказалась идти с ней и Джинни с Роном ради того, чтобы наконец сварить волшебный элексир, в котором, кажется, было мало чего волшебного. Благо розмарин у миссис Уизли нашелся в больших количествах. Хоть что-то в этом доме в избытке. Сделав всё по инструкции, Эни получила поистине действующий отвар, действие которого смогла оценить уже через две недели, не говоря уж о прошедших месяцах. Летом, когда все снова вернулись домой, Джордж с самого порога заявил: — О, глядите-ка, годы Эни к лицу. Девочка закатила глаза, но посмеялась вместе с близнецами, сама прекрасно замечая, что стала лучше выглядеть. Следующий год прошел также, как предыдущий, в компании Рона и Джинни, а также приездом остальных на каникулы. Всех, кроме Чарли, который усердно готовился к выпускным экзаменам ЖАБА, а также к финальному матчу по квиддичу, из-за чего оставался в школе как на Рождество, так и на Пасху. К лету 1991 года младшая дочь Уизли была почти довольна собой. Она уже почти не боялась ошибиться в разговорах с кем-либо, почти привела себя в форму, почти освоила всё, что могла в пределах Норы, почти не задушила Джинни. Осталось убрать все эти «почти» и будет идеально. Двадцать третьего июня случилось то, чего девочка ждала с того самого момента, как их семья получила приглашение. Всё семейство выстроилось в очередь у камина, и мистер Уизли подошел к нему, снимая с полки банку с летучим порохом. Эни ненавидела путешествовать с помощью него, но сегодня, ей было не до жалоб. — Чарли, иди первым, как старший из присутствующих, — скомандовал Артур. Чарли взял горсть летучего пороха у отца и шагнул в камин, четко сказав: — Площадь Гриммо двенадцать. Зеленое пламя поглотило его, и следом за ним начали отправляться остальные Уизли, пока всю колонию не завершили Эни и родители. Выйдя из камина на стороне прибытия Эни закашлялась от сажи и огляделась вокруг. Мрачная столовая, где стоял длинный накрытый по-праздничному стол, а дальше виднелся буфет. — Андромеда! — воскликнула Эни, завидев хозяйку торжества, — с днем рождения! — бросилась она в объятия женщины, добродушно раскинувшей руки. Она пахла медом, и чем-то таким теплым, напоминающим дом больше, чем все запахи в Норе. — Спасибо, красота моя. Куда ты так хорошеешь, скажи мне? — отстранившись, оглядела она девочку, — ещё немного и нам придется всем отгонять от тебя женихов! — Они сами сбегут от её характера, — хихикнула Джинни, подходя к столу. — А от твоего? — огрызнулась Эни отходя от Тонкс. — Или ты будешь с ними такой же актрисой, как перед мамой с папой? — Да как ты… — Девочки! — встала между ними Андромеда, — садитесь-ка лучше за стол, хватит ссориться. Так и сделали, заняв места на максимально удалении друг от друга и ожидая, когда остальные соберутся. Помимо девяти Уизли и троих Тонксов пришел ещё Люпин, которого Эни смерила безразличным взглядом, а также красивая и очень хорошо выглядящая блондинка, державшая за руку сына с того же цвета волосами и по возрасту близкого к Рону. Блондинка почти не смотрела ни на кого и выглядела достаточно высокомерно когда подошла к Андромеде и вручила ей красивую коробку с подарком, еле заметно прижавшись губами к щеке. — Я безумно рада тебя видеть, Цисси. Ты даже не представляешь, как мне важно, что ты здесь. — Взаимно, Энди, — поджала губы блондинка и в отличие от Андромеды, на них не проскользнуло и тени улыбки. Она оставалась такой же холодной, немного оттаяв лишь тогда, когда посмотрела на своего сына. — Садись, Драко, дорогой, — обратилась она к мальчику, занимая место прямо рядом с Андромедой. Сам же мальчик скривил недовольное лицо похлеще своей матери, когда оглядывал присутствующих за столом. Праздник начался, но даже за едой и распитием напитков нельзя было не заметить, как сильно выделялась блондинка с сыном, и насколько напряженным было их общение с Андромедой, не говоря уж о Теде, на которого незнакомка ни разу не взглянула, так, словно его не существовало. Тед не унывал по этому поводу, общаясь с Люпином и Артуром. Молли переговаривалась с Биллом, а младшие дети общались между собой. Все, кроме Эни и мальчика блондина, всё ещё смотрящего с презрением. Андромеда встала, поднимая свой бокал. — Хочу сказать огромное спасибо всем, кто пришел на мой праздник. Я не отмечала его столько лет, и сейчас понимаю, что зря. Очень приятно разделить этот день со всеми вами. И ещё раз хочу сказать спасибо Нарциссе, за то, что она приняла моё приглашение. Всё-таки, быть в этот день рядом с сестрой — бесценно. Давайте же выпьем за всех вас — прекрасных окружающих меня людей. Сестрой?! У неё есть сестра?! Но не успей Эни подумать об этом, как за столом поднялся второй интересующий её вопрос. — Почему выбрали этот дом для празднования? Я думала, он принадлежит… — не закончила Молли, многозначительно посмотрев на хозяйку вечера. — Да, ему, — кивнула Андромеда, — но я тоже имею кое-какие права на него, и в силу обстоятельств, вполне могу им распоряжаться, хоть это и не доставляет мне никакого удовольствия. Однако, такой большой компанией мы попросту бы не поместились у нас дома, а я уж очень хотела всех вас видеть. Молли кивнула, удовлетворенная ответом, блондинка поджала губы, а Андромеда продолжила: — Дети, если вы наелись и вам скучно сидеть тут с нами, можете пойти поиграть. Дом большой, и на третьем этаже есть прибранные комнаты, они в вашем распоряжении. Только проходите тихо мимо портрета… Дора, проведи их наверх, пожалуйста, — обратилась она к дочери. — Только сама давай тоже аккуратнее, пожалуйста. Иначе, ты знаешь, чем это кончится. Рон, Джинни, Эни, а также близнецы Уизли и Перси направились следом за Нимфадорой, в то время как остальные, включая мальчика блондина, предпочли остаться сидеть за столом. Эни бы тоже осталась, так как взрослые разговоры куда интереснее, чем игры с детьми, однако, ей уж больно не терпелось увидеть хотя бы малую часть дома волшебников, ведь она не была нигде помимо Норы. Если что, вернусь обратно. Прошли мимо портрета завешенного какой-то темной тряпкой, по лестнице мимо двери на втором этаже и поднялись на третий. Дора какое-то время посидела с ними, меняя свое лицо, уши и волосы, дабы повеселить других, но в итоге всё же предпочла спуститься вниз за стол. Эни осталась и вскоре очень сильно пожалела о своем решении. Дело было снова в Джинни. Они не поделили роль в игре. Начали тянуть жребий и… Конечно, мне не везет. Как всегда. Эни ушла, сославшись на то, что не хочет играть вовсе, чем вызвала лишь довольное хихиканье сестры. Да пошла она к черту, — думала девушка, спускаясь по лестнице вниз. — Всегда всё самое лучшее достается ей. Даже если в этом уравнении нет родителей. Всё равно мне не везет. Её внимание привлекла дверь, уходящая со второго этажа лестницы. Хм. А вдруг открыто? — с этими мыслями Эни дернула ручку, и дверь поддалась без какого-либо сопротивления. За ней находилась огромных размеров гостиная. Хотя наверное после Норы любое помещение кажется огромным. Девочка вошла внутрь, оглядывая комнату в тусклом свете. Продолговатое помещение с высокими потолками выглядело мрачно, поскольку было оформлено в темных серо-зелёных тонах. На окнах висели тяжёлые бархатные шторы. Пол гостиной застлан толстым ковром. Но привлекало внимание совсем не это. Во всю стену гостиной располагался огромный старый гобелен. Он выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами был кем-то проеден. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ». Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек». На фоне зелёных листьев изображено стилизованное дерево, на ветвях которого расположены портреты членов семьи, под которыми расположены белые ленты с именами и датами жизни, с золотыми нитями, тянущимися от родителей к детям. Среди множества людей имелись те, у которых было видно только имя и даты, написанные под ним, а сам портрет — темное пятно, словно сгоревший кусок ткани. Явно не случайно сгоревший. Эни прошла вглубь комнаты, стараясь найти современные даты и вскоре наткнулась на портрет блондинки, что сейчас сидела за столом этажом ниже. Надпись гласила: Нарцисса 1955г Золотая нить связывала её с Люциусом Малфоем, а ниже, от них обоих была ещё одна надпись: Драко Малфой 1980г Но удивляло не это. Рядом с Нарциссой находилось большое выжженное пятно, а подпись под ним гласила: Андромеда 1953г А ещё дальше снова шел портрет. Целый и невредимый портрет безумно красивой женщины. И Эни бы спокойно подумала, что это Андромеда, не будь её волосы сильно темнее, и не находись под ней надпись: Беллатрикс 1951г Женщина была настолько красива, что казалось, её портрет обладает какой-то притягательной силой. Эни знала, что магические вещи лучше не трогать, но ничего не смогла с собой поделать, когда рука её потянулась к полотну, проводя кончиками пальцев по имени женщины и едва касаясь её портрета. — Подумать только! — вскрикнул кто-то и Эни подпрыгнула, отходя от гобелена на шаг. — Отродье предателей крови трогает священный гобелен дома Блэк! Своими грязными ручонками! Это был эльф. Эни читала о них, но на картинках они были куда менее страшными. Грязный, горбатый, в набедренной повязки и с огромным носом, он не вызывал никакой симпатии, но как назло стоял прямо в дверях, и выйти из комнаты без приближения к нему было просто невозможно. А эльф только продолжал возмущаться: — Кошмар, до чего я смог дожить! Праздник предателей с отребьем в доме благороднейшего семейства. Хорошо, что моя бедная хозяйка не видит. Она бы сошла с ума. И как только посмела эта… — Кикимер, хватит причитать, — послышался голос Андромеды прежде, чем она появилась в дверях. — Эни? Ты что тут делаешь? — Я, эээ… — пыталась найти дар речи девочка, — извините, я шла вниз и зашла из любопытства… хотя не должна была. Это ваш дом и… — Это не мой дом. Слава Мерлину, — прошла мимо эльфа Тонкс. — А вот и главная предательница объявилась. Совсем совести нет, появляться здесь, да ещё и праздно… — Кикимер, пошел прочь. И не смей оскорблять моих гостей. Не бойся, я тут ещё долго не появлюсь, — холодно процедила Андромеда, прежде чем повернуться к Эни. — Ну и, что любопытного нашла? — уже добрее спросила женщина, окидывая комнату неприятным взглядом. — Ээ, — снова протянула Эни, всё ещё стыдясь, что полезла не в свое дело. — Тут ваше имя. И той женщины внизу. Я не знала, что у вас есть сестра, — аккуратно продолжала она, смотря за реакцией Тонкс, — две сестры, — на этих словах челюсть её сжалась, но когда она заговорила, голос всё ещё был мягок: — Нашла меня даже без портрета? — усмехнулась Андромеда, подходя к выжженному пятну. — Я искала по датам. Но если бы не смотрела на них я бы подумала на соседний портрет… как я поняла, вашей сестры. Вы очень похожи. Андромеда закатила глаза. — Надеюсь, увидев её сейчас, ты бы так не сказала, — многозначительно ответила она, прежде чем провести пальцем по выжженному пятну со своим именем. — Моя прекрасная тетя Вальбурга выжгла меня, когда мне было семнадцать. Пока Андромеда уделяла внимание своему «портрету», Эни увидела только что названное имя чуть выше. Оно было соединено с именем Орион, а вниз шла нить с именами Регулус и Сириус. Над Сириусом не было портрета, а под слишком молодым лицом Регулуса значились цифры: 1961–1979г 18 лет?! — Почему она сделала это? — негромко спросила Эни, продолжая разговор и вновь переключаясь на Андромеду. — А то ты ещё не догадалась, — с сарказмом ответила женщина. — Вся наша семейка — ярые приверженцы идеологии чистой крови. В голове Эни яростно вращались шестеренки. — Я вышла замуж за Теда. Он маглорожденный. Здесь такого не прощают, — снова усмехнулась она. — А…? — указала девочка на пятно с подписью Сириус. — Он сбежал из дома. Не выдержал этого всего. — Андромеда, — осторожно начала Эни, — я давно хотела спросить, — она медлила, ибо уже понимала, какой ответ получит. — Мм? — Как вы относитесь к Тому-кого-нельзя-называть? — на одном дыхании выпалила Эни. Женщина молча смотрела в гобелен, словно не услышала вопроса, и ответила лишь спустя время. — Как я отношусь к тому, кто положил огромное количество жизней ради своей одержимости идеологией и власти? Хм, — нарочито-задумчиво протянула она, — хуже, чем к своей семье одержимых фанатиков. — Но ведь изначально его идеи были здравыми, разве нет? Он опирался на исследования о смешении кровей и появлении сквибов, а также ужасных заболеваний. Он хотел лишь сохранить магию, передавая её дальше и… — И немного перестарался, — холодно отрезала Андромеда. — Он ломал семьи, ломал жизни, ломал людей. Мой младший кузен, на портрет которого ты смотрела минуту назад, пошел за ним и его идеалами. Родители гордились им, вся семья гордилась. Но недолго. Пока в один момент его не объявили пропавшим без вести, а затем и мертвым, — она ткнула пальцем в дату смерти под портретом Регулуса. — И знаешь, он сам сделал этот выбор, мы никогда не ладили, но это не значит, что мне не жаль. Эни сглотнула. — Мне тоже очень жаль, — склонила голову она, — но ведь Тот-кого нельзя называть… — Этот разговор окончен, — отрезала Андромеда так холодно и грубо, что Эни невольно передернуло. — Простите, я не должна была… — Я пришла позвать вас к столу, мы достали торт, — женщина смягчила голос, но во взгляде её осталось что-то леденящее душу, прямо такое же, как у её сестры, сидящей за столом.