Только бы он был дома | PG-13

Ich bin noch nicht aufgewacht — das ist der Punkt...

"Только бы он был дома, — повторял, как заклинание, Штирлиц, — только бы он не уехал к Гиммлеру в Науэн или в Хохенлихен к Гебхардту, только бы он был дома..." Штирлиц на несколько секунд замер, рассматривая Шелленберга. Вид сонного начальника его всегда несколько... Обескураживал. Даже несмотря на то, что Макс видел его таким не раз… Вальтеру всегда нужно было знать все в ту же секунду, поэтому, когда он впервые произнес: "И, как вернетесь, сразу едьте ко мне, Штирлиц!", Макс почти не удивился. Только пошутил неловко: — Даже если вернусь посреди ночи? — Даже если вы вернетесь посреди ночи. Они тихо посмеялись, и Вальтер слегка покачал головой, ухватившись за локоть Штирлица. Ну, что же, приказ есть приказ... В первый раз, остановив машину за три дома до особняка Вальтера Шелленберга, он шел по темной улице к ограде, будучи более чем уверен в том, что его отправят к черту, и все эти слова — просто шутка. Но когда сонный охранник проверил у него документы, попросил сдать оружие, а в пустом холле не менее сонный камердинер зажег свет и сказал, что герр Шелленберг спустится через пару минут, у Штирлица в голове уже не было ни одной колкой фразы, чтобы поддеть шефа. Вальтер чуть не запнулся на лестничной площадке, спускаясь со второго этажа. Поплотнее запахнул халат, даже не потрудившись его завязать, и чуть не вышагнул из тапка. — Доброй... — Вальтер протянул "о", прикрывая рот рукой и зевая, — доброй ночи, Штирлиц. Штирлиц поджал губы, которые отчего-то непроизвольно растянулись в улыбке. — Доброй ночи, оберштурмбаннфюрер. — Надеюсь, вы ко мне с хорошими новостями? Пройдемте в гостиную. Да не снимайте вы пальто, не снимайте, пойдемте, — изящные пальцы слегка сжали локоть Штирлица, — будете кофе? Макс всё рассматривал взлохмаченные русые вихры, с удивлением отмечая невероятно цепкую, почти болезненную хватку для человека, которого только-только подняли с постели. Недовольное "Вы с ума сошли, Штирлиц?" не читалось даже во взгляде. И пускай Макс видел совершенно разные степени заспанности Шелленберга, видел его спящим на своем же плече в машине, сегодня что-то тревожно тянуло в груди. — Доброе утро, бригадефюрер. — Что-то случилось, Штирлиц? Вальтер спрашивает так, будто Макс мог приехать к нему рано утром, просто "увидеться и позавтракать". Штирлиц сел на край стула, со странной привычкой рассматривая обманчиво хрупкие запястья с матовой и, Макс точно знал, нежной кожей. — Бригадефюрер, Мюллер что-то знает о миссии Вольфа в Швейцарии. Вальтер моргнул, нервно сглотнул и замер, так и не сев. Сонная расслабленность тут же испарилась. Шелленберг оттолкнулся рукой от подлокотника и сделал несколько беспокойных шагов, прижав ладонь к виску. Штирлиц смотрел, как полы халата касаются обнаженных щиколоток, а потом медленно встал на ноги. — Да вы с ума сошли... — прошептал хрипло Шелленберг, резко обернувшись и посмотрев на Макса, — этого быть не может... Штирлиц молчит и смотрит на Вальтера, который сунул руки в карманы и медленно стал подходить ближе. — Этого быть… Не может, — Шелленберг нервно запнулся и голос его дрогнул. — А откуда же об этом знаю я? — Кстати, откуда знаете об этом вы? — Шелленберг обошел подчиненного, внимательно рассматривая его, как и всегда, спокойное лицо. А потом положил руку на плечо и крепко сжал его. — Мюллер предложил мне на него работать. — А почему Мюллер предложил именно вам? — пальцы, до того крепко вцепившиеся, мягко коснулись воротника пальто, поправив его будто по привычке. — Наверное, его люди вышли на пастора. Вальтер протянул какой-то непонятный, невнятный звук и провел ладонью по лицу, все-таки садясь напротив и закидывая ногу на ногу. Штирлиц невольно думал о том, что с легкостью спутал бы эти ноги с женскими, если бы видел только щиколотки. Мысль пронеслась быстро и исчезла в ту же секунду, как бригадефюрер поправил халат и зябко нахохлился, скрестив руки на груди. — Его люди вышли на пастора… Это наше спасение. И я должен ехать в Берн. Я стану вести пастора, а вы должны, после моего сигнала оттуда, дезавуировать Вольфа. Шелленберг крайне внимательно рассматривал лицо Макса, будто пытаясь увидеть хоть тень дурной, неудачной шутки. Помолчав пару секунд, он откинулся спинку кресла и сдавленно промычал, пытаясь осмыслить всю ту неприятную ситуацию, в которой они оказались. Штирлиц внимательно следил за Шелленбергом, не зная, от чего сильнее сжимается сердце: от того, что его не выпустят, от мысли о Кэт, спящей в машине или от самого Вальтера. Тот наклонился вперед, поставив обратно обе ноги на пол, и уперся локтями в колени. — Немедленно... — голос звучал хрипловато и тихо, — Немедленно поезжайте в Берн... — А документы? Или воспользоваться "окном"? — Нет, глупо. Вас схватят на швейцарской границе. Им надо выслужиться перед американцами и русскими в конце драки. Поезжайте к нам и выберете себе самые надежные документы… Я сейчас позвоню… — Не надо, напишите, — Штирлиц встал следом за Шелленбергом и полез во внутренний карман пальто, чтобы достать записную книжку. Вальтер все продолжал рассматривать лицо Штирлица, пока тот перелистывал страницы, и подошел почти вплотную, долго смотря в глаза. Штирлиц знал этот взгляд. Он зажал пальцами чистые страницы, и его губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Штирлиц знал, что Вальтер ее заметил — его губы тоже дрогнули, и взгляд скользнул по носу, потом чуть ниже. Губы коснулись губ в легком, коротком поцелуе. Макс совсем слегка наклонил голову вбок и прикрыл глаза. Никогда в жизни у него еще не перехватывало дыхание от таких невинных поцелуев, никогда так не тяжелело в груди. — У вас... — голос Вальтера сорвался на шепот. Он отстранился на сантиметр, не открывая глаз, — у вас есть перо? — Лучше, если вы сделаете это своим… Шелленберг потер лицо ладонями и сказал, заставив себя тихо рассмеяться: — Я еще не проснулся — вот в чем дело... И трудно было сказать, за что именно он оправдывается.