Глава 3. Богиня по контракту

      В кухне пахло рыбой и едва уловимым запахом влажной травы от овощей. Йорданка уже поужинала и решила выпить мятный чай. Оставив чашку на балконе, она прикрыла дверь и села в небольшое кресло, зажав между ухом и плечом телефон. Спустя несколько гудков, трубку сняли:       — Доча, это ты?       Йорданка улыбнулась и опустила глаза.       — Мам, ну с моего телефона кто ещё может звонить?       — Да я это так, по привычке. — Мама рассмеялась. — Как ты там?       Йорданка посмотрела на город.       — Нормально. Привыкаю потихоньку. Завтра выходной, а потом практически каждый день работа.       — А университет как?       Йорданка воздохнула и, опустив глаза на чашку с чаем, начала водить по ней ложкой.       — Я слышу, как тяжко ты вздыхаешь.       Йорданка отставила кружку на подлокотник и сползла в кресле, поджав ноги к груди.       — С этим всё не так просто.       Стоило ли рассказывать матери о том, что её заявку на финансирование отклонили? Эта новость ведь непременно дойдёт до отца, и тот потребует, чтобы Йорданка возвращалась. Стоит ли говорить про доктора Мактаггарта и его предложение? Наверняка мама посчитает его мошенником и надумает себе лишнего. Любые объяснения по поводу её заимодателя воспримут с тревогой и сомнениями.       — Ну приняли? Ты будешь учиться? Можешь всё не рассказывать, но хотя бы на этот вопрос ответь.       Йорданка прикрыла глаза и потёрла их, сведя кончики большого и указательного пальцев к переносице.       — В общем... мне поступила кое-какая заявка. Одной компании нужен инженер, и она готова проспонсировать моё обучение.       — Это же прекрасно! — воскликнула мама. — Получается, тебе не нужно брать кредит? Ты им ничего не будешь должна?       — Ничего, кроме своих знаний и идей, — процитировала она доктора Мактаггарта.       — Как замечательно! Ты согласилась?       — Я пока думаю.       — Тебя что-то беспокоит?       — Нет, просто переживаю. — Йорданка взяла кружку с чаем и подула на него. — Ничего серьёзного. Это нервы.       — Точно?       — Точно, мама.       — А в этой аспирантуре тебе сколько учиться?       — Года три.       — А ты к нам приедешь за это время?       — Обещать не могу, но сделаю всё, что в моих силах. — Йорданка отпила чай. — Да и папа, наверное, пока не остыл от того, что я сбежала и не посоветовалась с ним.       — Да, он очень злится… — Мать затихла, а потом, чтобы сменить тему разговора, спросила: — А-а-а... а что, кстати, за компания тебя наняла? Промышленное что-то? Как та фирма, где ты тракторы на практике конструировала?       Йорданка запрокинула голову на спинку кресла и беззвучно вздохнула.       — Нет, мам, я буду работать с археологами.       — Археологами? Это те, которые у нас перекопали половину села пару лет назад? — Мама фыркнула. — Да что им там надо? Лопату взял и пошёл. Это дело несложное.       Йорданка набрала в лёгкие воздух и выпрямилась.       — Там учёные, мама, и серьёзные люди. Я общалась с их начальником: он очень ответственный и дотошный.       — Ну хорошо-хорошо, — защебетала она. — Ты главное учись. И с предложением согласись, — эту фразу она произнесла с особой строгостью. — Это редкий шанс.       Йорданка кивала.       — Как там папа? — Она решила не говорить больше об университете.       Тема отца всегда была тяжёлой, как и его характер, но не спросить про это Йорданка не могла.       — Всё работает и плачется, что у него спина болит.       — А твои ноги как?       — Ой, дочь, знаешь, пока не жалуюсь. И слава богу. Ходить бывает невозможно от боли, но это ближе к вечеру, а днём нормально.       Йорданка сделала несколько глотков чая и облизнула губы. Уговаривать маму отдыхать бессмысленно: закалённая труженица и многодетная мать не послушает никого.       — Как там Таня, Христина?       — Таня постоянно спрашивает, когда ты приедешь.       Йорданка улыбнулась, вспоминая младшую сестру.       — А Христина?       — С ней я уже не могу. — Мать вздохнула. — Она не реагирует на мои просьбы, уходит в полдевятого гулять и ничего не рассказывает. Я только пару раз в окно видела, как она садилась к кому-то в машину. Ребята там странные, может, пьяные, а может похуже… Отцу дерзит, мне хамит, хотя я пытаюсь её защищать перед ним, когда его начинает нести. Ты знаешь, как это происходит... — Мать что-то запричитала шёпотом. — Господи, дай мне сил справиться с этим.       Йорданка представила, как мать в этот момент закатила глаза к небу и перекрестилась.       — Ты в её годы такой не была. Этот переходный возраст меня с ума сведёт, — продолжила мама. — Не дай бог спутается с кем-то или в подоле принесёт. Отец её на месте четвертует.       Йорданка нахмурилась и, поставив чашку на колено, придержала за ручку.       — Так, хватит, мам. Этими словами ты ещё больше провоцируешь её на плохие поступки.       — Ну я переживаю за неё! — и вот она уже повысила голос. — Мне на это просто смотреть? Я с ней и так и сяк, и по-хорошему, и по-плохому, но она не в какую. А Таня? Тане она какой пример подаёт?       — Так, так, так, — остановила её Йорданка. — Хватит. Я это слушать не хочу. Я поговорю с Христиной, идёт?       — Попробуй, — бросила мать не то с вызовом, не то с усталостью и раздражением. — Но будет ли она тебя слушать?       — У меня свои методы общения с детьми.       Мама рассмеялась, словно былое раздражение улетучилось. В этом смехе появилось что-то подкалывающее, ехидное.       — Из тебя получится отличная мама, Йорданка.       — Хватит тебе. — Она отмахнулась и посмотрела на время. — Уже поздно. Мне надо отдыхать. И ещё отправить археологам свои материалы, дипломы и всё остальное.       — Йорданка, я тебя умоляю, согласись на это предложение, — взмолилась мать, когда они вернулись к изначальной теме разговора. — Глядишь, останешься в Лондоне, потом сестёр перетянешь к себе. Таня на тебя смотрит, Христина, может, образумится. Ну а мы с отцом свой век тут будем доживать. Я, наверное, в другой стране жить не смогу. Мне главное, чтобы у вас всё в порядке было. — Она замолчала. — Может, мужа там найдёшь и останешься.       — Мама.       — Главное, внуков научи болгарскому, чтобы бабка родная могла с ними поговорить.       — Мама! — крикнула она.       — А что мама? Хочешь себе такого же как отец? Хочешь сюда вернуться и кур кормить да коров доить? Нет? Тогда ищи себе там мужа. Англичане поди хорошие? И наверняка с деньгами?       Йорданка закатила глаза.       — Я тебе не скажу ничего.       — А мне и не надо. Ты себе лучше вбей в голову, что если удачно выйдешь замуж, то вместо того, чтобы таскать вёдра с навозом, будешь только букеты роз поднимать. Отец твой часто мне цветы дарил?       Молчание.       — Нет. То-то и оно. Ты знаешь, что я права. Поэтому не спорь со мной. Я не хочу, чтобы к старости ты сожалела о том, что выбрала не того мужчину. О тебе, Христине и Тане я не сожалею. Я вас очень люблю.       — Я поняла тебя, мам.       — Я надеюсь. — Её голос смягчился. — Я уже тобой горжусь. Папа тоже.       В «папа тоже» верилось с трудом. Отец как будто всегда был против того, что она делала.       — Да. Я знаю. — Йорданка посмотрела на чай. — Давай тогда. Я пока не ложусь, но больше мы сегодня не спишемся, так что доброй ночи. Тане и Христине от меня привет. Поцелуй их и скажи, что я скучаю.       — Хорошо. И тебе, доченька, доброй ночи. Отдыхай побольше.       Какое-то время в трубке было молчание, а потом мама сбросила. Йорданка убрала телефон от уха. Посмотрев на время, она поняла, что пора ложиться. За прошедшую неделю она очень устала и ей следовало бы выспаться. Понедельник обещает быть тяжёлым.       ***       — На прошлой неделе в выходные я поймал вот такого карпа. — Брюс обернулся и показал руками, в одной из которых держал папку, размер рыбы. — Я, конечно, в этом не так хорош, как ты, но всё равно, позволь похвастаться.       Антуан расслабленно улыбнулся, подперев кулаком висок.       — Ты делаешь успехи. И становишься терпеливее.       — Ты прав, терпения мне всегда не доставало, поэтому-то я и не смог бы быть археологом.       — Зато ты отличный руководитель и директор. Меня утомляет бюрократия и я не смог бы каждый день перебирать и заполнять бумаги, половина из которых бесполезны.       Профессор Болдуин засмеялся, положив одну ладонь на живот.       — Вот видишь, каждый человек по-своему хорош и необходим этому миру.       — Я с тобой в этом и не спорил, — отметил Антуан, подняв указательный палец.       Друг улыбнулся и, прижав плечом стеклянную створку, закрыл на ключ дверцу шкафа. Пройдя к столу, он положил перед Мактаггартом папку и сел на кожаное кресло с высокой спинкой.       — Итак, расскажи же, что тебя заинтересовало в этой девочке?       Антуан положил папку к себе на колени, откинувшись на спинку кресла.       — Тебе сказать честно или соврать? Хотя, мне кажется, любой из вариантов ты засмеёшь и посчитаешь наивным.       Брюс сложил руки на столе и посмотрел на его задумчивое лицо.       — Не так часто увидишь тебя, помогающего студентам, и тем более моим. Так что мне интересно.       — Ну я же не штатный преподаватель, — сказал Антуан и пожал плечами, — так что с какой точки зрения на это не взгляни, никакой коррупции в этом нет. Я лишь посредник между мисс Раковской-Илиевой и тобой. Точнее, твоими подчинёнными.       — Раковская-Илиева, — повторил профессор Болдуин и потёр подбородок. — И откуда она?       — С Болгарии. Очень смышлёная и целеустремлённая девочка.       — И когда ты успел с ней познакомиться? — Брюс положил раскрытую ладонь на стол и наклонился вперёд, аки следователь устраивающий допрос подозреваемому.       Антуан смотрел на друга исподлобья, стойко перенося пошлые провокации.       — Когда ты опоздал на нашу традиционную утреннюю партию в теннис.       Брюс подался назад и откинулся на спинку кресла, поняв, что никакого интересного развития событий не будет.       — Меня вызвали в ректорат. Я бы и сам был не прочь сыграть с тобой, нежели сидеть на часовом собрании.       Мактаггарт лениво махнул ладонью.       — Я не в обиде на тебя. В конце концов, если бы не эта бюрократия, я бы не познакомился с такой чудесной студенткой, — протянул он, задумчиво листая те несколько страниц, что были в персональном деле девушки, о которой они сейчас говорили.       — Ты вроде не сексист, но похвалу в адрес женщин от тебя нечасто приходится слышать.       Антуан улыбнулся, вернувшись к началу, где было фото Йорданки.       — Я просто пока что не встретил такую, чтобы осыпать её комплиментами без повода. Да и, — протянул он, — у меня своеобразные понятия о женской красоте. И я сейчас не только о внешности.       Профессор Болдуин усмехнулся.       — Тебе, я смотрю, сложно угодить. Ты прям привередливый мужчина.       — Не сказал бы. — Антуан не сводил глаз с фото Йорданки. — Мои запросы просты.       — Зато как же ты печёшься об их исполнении, — протянул Брюс. — Как Ванесса тебя только терпит?       Антуан коротко посмотрел на него.       — Я и сам не знаю. — Он пожал плечами. — Иногда привычка оказывается сильнее комфорта.       — Ну да, в конце концов, двадцать лет вместе прожить — это не партию в теннис сыграть или ведро карпов наловить.       Антуан смотрел на личное дело Йорданки. Брюс вздохнул и спросил:       — Хорошо, и всё же, скажи, почему именно она? Ты рискуешь потерять много денег, ведь ты её практически не знаешь.       Губы Антуана медленно расплывались в улыбке, пока его ладонь лежала на первой странице досье, а пальцы чуть прикасались к фото.       — Что такое деньги, Брюс? Если бы меня волновали убытки, я бы проигнорировал её просьбу о помощи. Деньги — это инструмент, а не цель.       — Я посмотрю, как ты будешь рассуждать, когда станешь отцом. Даже с твоими доходами.       Антуан рассмеялся.       — Я слишком стар для отца, поэтому я рассуждаю иначе. Так что не переживай, я ничего не потеряю. — Мактаггарт не сводил глаз с фотографии. — Мисс Раковская-Илиева согласилась выстраить обучение по моим интересам. Все научные работы и практические задания будет курировать её научный руководитель. Я хочу с ним предварительно пообщаться. Так как я им быть не могу, мне нужен тот, кто может.       Брюс пожал плечами.       — Без проблем. Если её зачислят, то дальше я всё организую.       — Не «если», а «когда», — поправил его Антуан.       Болдуин положил ладони на край стола и отодвинулся от него с тяжёлым вздохом.       — Я мечтаю о твоей уверенности.       Антуан негромко засмеялся и закрыл дело, проведя пальцами по краям папки.       — О своих мечтах надо говорить и тогда они сбудутся. Слово — очень сильный инструмент. — Он протянул другу папку. — Эта девушка должна к тебе попасть. Я ставлю на неё очень много.       — Не буду говорить, что я об этом думаю. Во всяком случае пока. — Брюс взял папку. — Тебя редко получалось переубедить, если ты за что-то брался.       — Для начала посмотрим на промежуточные итоги. — Антуан улыбнулся. — Я думаю, нам будет что обсудить. Ведь, в конце концов, без тебя, моего дорогого друга, доктора технических наук и профессора, я в подобных вопросах чуть более, чем бессилен.       Профессор Болдуин покачал головой и, захватив папку, встал из-за стола.       — Мне казалось, археологи не так красноречивы.       — Я скорее исключение, чем правило.       ***       О том инциденте полторы недели назад никто и не заговорил. Сейчас её модельная карьера понемногу шла вверх: приходилось работать шесть дней в неделю, да, это утомляло, но Йорданка надеялась, что съёмки рано или поздно покроют все расходы. Хотя, если учесть, что сегодня пришлось ехать в Брайтон, то расходов пока что было больше доходов.       — Завтра нужно съездить в Лондонский колледж моды, — проинструктировала Синтия в перерыве между съёмками. — Твоё портфолио понравилось кому-то оттуда.       — Колледж? — Йорданка закрепила заколками волосы и, плюхнувшись на стул, открыла воду. — И что же они хотят?       — Я точно не знаю, но предполагаю, что будет показ выпускных работ студентов. За это не заплатят, но это шанс проявить себя. — Синтия закрыла планшет. — Туда приезжают известные дизайнеры и скауты крупных модельных агентств. Если тебя заметят, то путь на новую ступень заказан.       Йорданка приподняла брови и сделала жадный глоток воды.       — Звучит перспективно.       — Поэтому завтра стоит доехать до колледжа и всё обсудить. Пока что это предположения. Точнее узнаешь только на личной встрече.       В кармане брюк завибрировал телефон. Подняв указательный палец, Йорданка встала и оставила воду на столе.       — Пару минут и я вернусь.       Синтия понимающе кивнула и показала, куда ушла. Йорданка посмотрела на дисплей и увидела, что звонил доктор Мактаггарт, номер которого она записала неделю назад после их получасового созвона по поводу её научных работ.       — Да, здравствуйте, доктор Мактаггарт.       — Здравствуйте, мисс Раковская-Илиева, рад вас снова слышать. — Он был спокоен и учтив. — Могу предположить по голосу, что у вас хорошее настроение сегодня.       Йорданка улыбнулась.       — Ваша проницательность пугает.       — Ничего более внимательности, — парировал он. — Я звоню напомнить, что сегодня мы встречаемся у солиситора¹. Мне было бы удобнее за вами заехать, кое-что обсудить и вместе зайти в офис.       Йорданка поджала губы и осмотрелась.       — Я пока что в другом городе на съёмках, но не волнуйтесь, мне осталось ещё полчаса, и потом я возвращаюсь в Лондон.       — Где вы сейчас?       — В Брайтоне.       — Ну... да, это не так далеко. Тогда как мы поступим?       — Мы договорились на шесть? Подъезжайте к офису солиситора в это время, а я на доберусь туда такси. Постараюсь без опозданий. Если по пути что-то случится, то я вас предупрежу.       — Меня это устраивает. — Йорданка слышала по голосу, что он действительно рад. — Буду ждать нашей встречи. Успехов на работе.       — Это взаимно, доктор Мактаггарт.       Остаток дня она проработала с энтузиазмом: улыбалась, флиртовала с камерой, придумывала новые позы для фотографий и предлагала смелые решения. С этой фотосессией зимней обуви она справилась хорошо и не была зажата перед камерой.       Синтия похвалила Йорданку, заказала такси и отдала то, что та не доела на обед. Предвкушение от встречи с доктором Мактаггартом захватило её настолько, что она не притронулась к еде и коктейлю, которые остались со съёмок. Тот час, что она ехала в Лондон, был очень сладким и томительным. Йорданка представила себе, как поступит в университет, как получит учёную степень, как разработает для доктора Мактаггарта прорывной инженерный проект, получит признание и, возможно, её имя даже внесут в историю археологии.       Думая об Антуане Мактаггарте, Йорданка словила себя на мысли, что ждёт не только его деньги, но и встречи с ним самим, с теми воодушевлением и уверенностью, которые окутывают воздух вокруг него. В Пловдиве ей не доводилось общаться с кем-то подобным, да и просто взрослым. Почему-то все взрослые, казались детьми в телах женщин и мужчин, а не реальными женщинами и мужчинами, которые вели бы себя так, как ведут люди, прожившие полжизни.       Йорданка не хочет говорить плохо о родителях, но они всё же инфантильны. Она всегда жаждала поговорить с кем-то взрослым, умным, кем-то, кто знал в разы больше неё, но таковых не оказывалось рядом. А сейчас, встретив этого мужчину, хотелось неприлично много с ним говорить и видеться. Йорданке казалось, что он знает невероятно много для своих лет и может быть интересным собеседником. Она виделась с ним лишь дважды и каждый раз, когда она расставаться с ним, то испытывала невыносимые тяжесть и тоску. Йорданке хватило двух встреч, чтобы понять, что нашла кого-то, кто понимал бы её стремления и желания. Стыдно в таком признаваться, но это её настоящие чувства. Она не хотела скрывать их хотя бы для себя.       Йорданка приехала за десять минут до назначенного времени и заметила на парковке чёрный Range Rover Velar. Номера она в прошлый раз не посмотрела, но машина запомнилась очень хорошо. В голове вспылили воспоминания о прохладной обивке салона, запахе новой кожи и дерева с апельсином. Мактаггарт пах апельсином. Общение с ним казалось сладким и упоительным, но слишком много его не вкусишь: тело покрывается мурашками от кислинки, которая с одной стороны не давала насытиться им ещё больше, а с другой — возбуждала и подначивала вкусить ещё больше сока. С этими мыслями Йорданка и столкнулась с ним лицом к лицу.       Антуан ждал её на первом этаже в фойе, читая что-то в телефоне. Заметив Йорданку, он убрал его и поправил воротник пиджака. Что-то в его взгляде изменилось: он опустил глаза, полуулыбнулся и медленным шагом потянулся к ней. Йорданка откинула назад волосы и остановилась на полпути, смотря на то, как он устало вздыхает, набирает в лёгкие воздух и собирается что-то сказать.       — Я вас утомила?       Мактаггарт поднял лицо и забыл, с чего хотел начать.       — Нет-нет, сегодня просто очень насыщенный день, не берите в голову. — Он пожал её руку, а затем вытянул правую ладонь вперёд, указывая на лестницу. — Пойдёмте.       В кабинете уже ждал солиситор: им оказалась женщина, что немного успокоило Йорданку. Миссис Уолпол, так она представилась, рассказала о том, что по инициативе доктора Мактаггарта они составят спонсорское соглашение об исследовательской работе и оплате обучения.       Согласно контракту, доктор Мактаггарт выступал в роли спонсора, а Йорданка — в роли студента. Антуан должен был оплатить первый год её обучения (то есть треть суммы авансом, а остальное — после успешного завершения первого года обучения). В обязанности Йорданки входила разработка чертежей и создание технического оборудования в рамках проекта Мактаггарта, а также соблюдение конфиденциальности. Права на интеллектуальную собственность принадлежали Йорданке, как и права на открытия, патенты и публикации. Также они обсудили условия, на которых соглашение будет расторгнуто: если Йорданка бросает учёбу или не справляется с проектом, то возмещает Мактаггарту убытки. Эта часть, конечно, была неприятной, но Йорданка убеждала себя, по доброй воле она уж точно не собирается уходить.       — Сэр Антуан Мактаггарт обязуется перевести на счёт университета сумму в размере одной трети от общей стоимости обучения в течение семи дней с момента формирования приказа о поступлении мисс Раковской-Илиевой в университет, — продублировала вслух солиситор. — Оставшаяся сумма будет переведена после предоставления мисс Раковской-Илиевой официальной выписки из университета, подтверждающей успешное завершение первого года обучения со средним баллом не менее 65%. — Миссис Уолпол перевернула листок, читая основные пункты контракта. — Мисс Раковская-Илиева соглашается посвящать исследовательской работе по созданию нано-зондов, не менее 15-20 часов в неделю. Все результаты, данные, черновики и лабораторные записи являются исключительной собственностью студента. В случае если мисс Раковская-Илиева отчисляется из университета по собственной инициативе или в связи с академической неуспеваемостью, все затраты сэра Антуана Мактаггарта на данный момент считаются беспроцентным займом, подлежащим полному возмещению мисс Раковской-Илиевой в течение 12 месяцев. — Миссис Уолпол посмотрела, то на одного, то на другого. — Вы согласны с этими условиями?       — Вполне.       — Да.       Миссис Уолпол протянула доктору Мактаггарту два экземпляра соглашения, показав, где нужно оставить подпись. Антуан щёлкнул ручкой, оставил размашистую «М», а затем более сдержанно остальную часть подписи. Миссис Уолпол, проверив документы, передала их Йорданке.       — Внизу должна стоять ваша подпись. На двух экземплярах. Если вы сомневаетесь, то можете перечитать соглашение. Я вас не тороплю. Если возникнут вопросы, то задавайте их мне: я представляю нейтральную сторону и не склоняю никого к тем обязательствам, которые его не устраивают.       Йорданка закивала, мельком перелистнула несколько листов соглашения, перечитала и трясущейся рукой оставила подпись: сначала на одном соглашении, затем на втором. Проверив всё, миссис Уолпол, отдала одну копию Мактаггарту, а другую Йорданке.       — Соглашение вступит в силу в день, когда мисс Раковскую-Илиеву зачислят в университет и вы получите об этом приказ.       Мистер Мактаггарт убрал свой экземпляр в толстую кожаную папку. Йорданка свой — в сумку.       — Спасибо, миссис Уолпол, хорошего вечера. — Мактаггарт улыбнулся на прощание, пропустил Йорданку на выход из кабинета, а затем вышел сам.       Йорданка обернулась, стоя на лестнице.       — Вы знакомы с миссис Уолпол?       — Да. Славная женщина. И мне она нравится. Не в любовном смысле если что. А как профессионал.       Они вышли на улицу. Мактаггарт потянулся к карману и достал сигареты. Нахмурившись и смотря на дорогу, он не глядя закурил и убрал зажигалку в карман.       — У вас есть несколько свободных минут?       — Да. — Йорданка кивнула, сжимая руками сумку. — Вы что-то хотели?       Мактаггарт выдохнул и посмотрел на неё.       — Я внесу деньги к концу недели. Пока что надо решить дела по работе. Выписку об оплате предоставлю. С вас только приказ, подтверждающий, что вы поступили.       — Я подам недостающие документы завтра утром. Как раз съёмок у меня нет.       — Мои почта и номер у вас есть, так что пишите. И, возможно, звоните. Поздно тоже можно, если это связано с нашим соглашением. Бывает, я сижу над исследованиями и бумагами практически до утра.       Мактаггарт стряхнул пепел.       — Мне показалось, или, — протянул он и поднял на неё глаза, — что-то в соглашении встревожило вас?       Йорданка стушевалась, пытаясь подобрать слова.       — М-м-м… я бы не хотела, чтобы между нами были какие-то недоговорённости, но вы не могли бы сказать, почему вы представились мне доктором, но юрист обращался к вам на «сэр»? И-и-и, — протянула она, отведя взгляд в сторону, — что означали все эти приписки рядом с вашим именем? Я ни в коем случае вас ни в чём не обвиняю, но это меня… — Йорданка сдавленно кашлянула, оттянув нижнюю губу. — Смутило.       Мактаггарт опустил руку к металлической пепельнице на урне, сбив пепел.       — Извините, это моя вина, что я вас запутал. Я представился доктором, так как хотел бы, чтобы акцент был смещён на мою работу и исследования, а не на титул. Это вовсе не значит, что я не уважаю законы монархии, просто на территории университета, где я часто бываю, и в кругу коллег я прошу обращаться ко мне именно на «доктор» в тех случаях, где это приемлемо.       — А эти приписки в соглашении что значат?       — Обращение, потом моё имя, титул, членство в Лондонском королевском обществе и докторская степень. В официальных бумагах и документах меня нужно обозначать так. У вас в Болгарии не так?       Йорданка отрицательно качнула головой.       — Нет, поэтому я и спросила.       — Не знал.       Мактаггарт отвернулся, сделав затяжку.       — Понимаю, это выглядит не совсем доверительно: вы в другой стране, связались с каким-то незнакомым мужчиной, биографию которого вы полностью не знаете, он предлагает вам десятки тысяч фунтов стерлингов и просит взамен от аспирантки какой-то проект, — перечислил Антуан. — Я бы на вашем месте смутился. Это нормально. В вашем возрасте, если быть честным, то я был даже в более ужасном положении и думал, что в принципе никогда не смогу заниматься наукой и исследованиями. Когда я учился, то это был конец девяностых–начало нулевых, а у моих бабушки и дедушки не было денег, чтобы оплатить не то, что мою аспирантуру, а собственные лекарства. Поэтому-то выбирать мне не приходилось. Я работал, писал какие-то статьи, но сами понимаете, ничего дельного в двадцать лет я сделать не смог: опыта не хватало. — Мактаггарт приложил сигарету к губам и, прикрыв глаза, затянулся. — Потом как-то так произошло, что я потерял абсолютно всё. Пришлось переезжать и начинать по новой. Потом возвращаться и снова начинать. — Он усмехнулся. — Мне кажется, всё, что я умею делать — это начинать. Ни одно дело как следует я не довёл до конца.       Антуан посмотрел на Йорданку. Она подняла на него глаза, водя пальчиком по плечу, а затем опустила лицо и улыбнулась в ответ на его улыбку. Пока она думала, чем заполнить их короткое молчание, у Мактаггарта уже нашёлся ответ:       — Так что, если дети хотят учиться, я готов им в этом помогать. Даже если это не мои дети. Я считаю, платить за знания — кощунство, но иначе в капиталистическом обществе никак. Всем надо думать о себе и на что-то жить. Вы как считаете?       Он прикрыл глаза, поднеся сигарету к губам. Йорданка пожала плечами.       — Думаю, вы правы. Это немного грустно.       — Только долго об этом не думайте. Это вгоняет в уныние. А уныние один из смертных грехов. — Мактаггарт снова затянулся. — В общем, если возвращаться к насущному и тому, что не прописано в нашем соглашении, то я хотел бы встречаться с вами раз в неделю, чтобы обсуждать промежуточные этапы, идеи, результаты и ваши успехи. Возможно, неудачи. Это тоже часть пути. Как вы на это смотрите?       — Мне несложно уделять пару часов на нашу встречу. Фиксированный день выбрать не получится, потому что у меня съёмки, да и у вас, как я понимаю, много работы.       — В таком случае нам лучше списываться и заранее выбирать свободный для обоих день.       — Да. — Йорданка кивнула и повесила сумку на плечо. — Остались ещё какие-то вопросы?       Мактаггарт приподнял рукав пиджака, смотря на часы и держа в губах сигарету.       — Встречаться лучше на территории университета. У вас на квартире живут другие девушки, и наше общение будет выглядеть странно. Ко мне же вы не придёте, потому что ехать домой к незнакомому мужчине немного сомнительно. Так что университет — оптимальный вариант. Там мы можем работать и делать всё, что прописано в рамках договора.       — Согласна.       Мактаггарт опустил тлеющую сигарету и посмотрел Йорданке в глаза.       — Вас подвезти?       — Нет-нет, я на автобусе. Мне надо учиться самостоятельно ориентироваться в городе. Такси очень дорого мне обходится.       Антуан потушил сигарету о жестяную пепельницу на урне.       — Тогда до встречи. Буду ждать приказ о том, что вы поступили, и реквизиты для оплаты.       Йорданка понимала, что его слова совершенно нормальны и естественны, но она всё равно чувствовала себя некомфортно от того, что он за неё платит.       — Спасибо. А можно ещё кое-что у вас спросить?       Антуан развернулся, достав ключи от машины, и остановился.       — Спрашивайте.       Йорданка подняла на него глаза.       — Извините заранее, задавать такие вопросы бестактно, но откуда у вас, мягко говоря, финансовые возможности для того, чтобы так легко отдать мне такие деньги?       Мактаггарт улыбнулся.       — Если хотите жить, не смотря на цены, то работайте так, чтобы не поднимать голову.       Йорданка засмеялась.       — Вы интересный человек, — протянула она, окинув его быстрым взглядом. — Я думаю, что в вашем случае всё не так просто.       Антуан прищурился, сохранив прежнюю улыбку.       — А вы очень умная и талантливая девушка. Я бы хотел когда-нибудь пообщаться с вами в неформальной обстановке.       — Если сочтёте нужным, то я приму ваше приглашение. — Она сдержанно улыбнулась. — Спасибо вам за помощь и доверие. Мне кажется, что... Я поступаю правильно.       Доктор Мактаггарт нажал кнопку на ключах и разблокировал замки на машине.       — Не сомневайтесь в этом. Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь думать об упущенном шансе.       — Я говорю себе то же самое.       — Я рад, что наши жизненные философии совпадают. Буду с нетерпением ждать начала сотрудничества.       ***       Следующий день начался для Йорданки раньше обычного, потому что она поехала подавать недостающие документы в университет. Сейчас, когда за её спиной стоял такой покровитель, как доктор Мактаггарт, она всё ещё переживала, что что-то может не получиться. Если она окажется права, то на этот раз времени на решение проблем останется ещё меньше. Но мысли об аспирантуре скоро отошли на второй план: Синтия написала, что получила ответ от Лондонского колледжа моды. С Йорданкой хотят встретиться сегодня, и, несмотря на то, что у неё выходной, необходимо увидеться с дизайнерами.       Всю дорогу до Лондона, Йорданка думала о том, сколько всего предстоит сделать в ближайшее время. Не помешало бы придумать, план или расписание, чтобы она смогла совмещать фотосессии, работу над проектом Мактаггарта, учёбу в университете и отдых со сном. Большее она не планировала на ближайшие полгода: с этим бы для начала разобраться. И не выгореть. Последнее, пожалуй, самое главное.       Приехав к колледжу, Йорданка осмотрелась, чтобы разобраться откуда заходить. Здание было высоким, частично с полностью стеклянными этажами, частично с широкими отштукатуренными стенами, которые местами перекрывал камень. Даже и не скажешь, что в таком простеньком колледже готовятся будущие звёзды британской, а может, и мировой моды.       Попасть внутрь она смогла только при помощи Синтии, которая объяснила охране, что Йорданка модель и помогает выпускникам.       — Коллекций будет пять. В каждой примерно по пятнадцать образов. Тебе дадут один. От кого из выпускников — я не знаю, — проинформировала Синтия. — Сейчас придёшь, познакомишься со всеми и мы решим, с кем ты будешь сотрудничать.       Она молча кивала, пока Синтия проводила короткий инструктаж и вела её по коридорам маленького мира моды, для которого Йорданка выглядела непримечательно. Может, оно и к лучшему. Её цель показывать не себя, а одежду.       Они поднялись на третий этаж, где были как раз те самые стеклянные окна в пол, отчего внутри оказалось довольно много света и чистого воздуха. Зайдя в кабинет, она невольно поморщилась от того, как светло было в гримёрной. Не успела Йорданка поздороваться, как один из парней в кресле указал на неё пальцем.       — Она.       Йорданка смутилась, смотря ему в глаза, скрытые за очками в толстой чёрной оправе. Рядом сидела точная копия того, кто указывал на неё пальцем. Это были братья-близнецы.       — Что она? — спросил второй.       — Она будет Афродитой.       Второй близнец обернулся, глядя на первого с циничностью и недоумением.       — Она? — переспросил он, указав пальцем на Йорданку.       — Да, она. Других я больше смотреть не буду. Эта лучшая.       Затылок и щёки зачесались, как будто их опалили горячим паром: захотелось закрыть их руками и сжаться, но Йорданка пересилила себя и заговорила, пытаясь скрыть акцент:       — О чём идёт речь?       Близнецы перестали спорить и посмотрели на неё с одинаковым недовольством, отчего отличить их друг от друга теперь было практически невозможно.       — Ты же пришла работать моделью для показа?       — Да.       — Тогда какие вопросы? Мы уже нашли тебе работу.       Кто-то прикоснулся к её плечу и прижал к себе.       — Мальчики, пожалуйста, не пугайте наших моделей. Пусть у них останется хорошее впечатление о колледже.       Первым делом она почувствовала духи: чрезмерно сладкие и удушливые. Йорданка обернулась. Рядом стояла блондинка с очень пышной укладкой. Незнакомка наклонилась, и Йорданка увидела её лисьи глаза с нарощенными ресницами и розовый жаккардовый пиджак с укороченными рукавами-фонариками.       — Не пугайтесь, близнецы иногда заносчивы. Если что, обращайтесь ко мне. — Она протянула руку. — Шарлотта Макмиллан. Я курирую выпускные работы студентов.       Йорданка робко пожала её ладонь.       — Благодарю. Я Йорданка — приглашённая модель.       — Ещё раз?       — Йорданка. Йор-дан-ка, — повторила она. — Я иностранка.       — Ах, какое чудесное имя! — Шарлотта сложила руки на груди и обернулась к близнецам. — Вижу, вы понравились Роско и Ронни. Они одни из наших лучших выпускников. Кратко введу вас в курс дела: по окончанию колледжа студенты представляют коллекции нарядов для небольшого показа. Тему выпускной работы можно выбрать любую. Мальчишки взяли греческие мотивы.       — Неправильно, — возразил тот, который был недоволен тем, что его брат выбрал Йорданку. — У нас синкретизм греческой культуры и современных стандартов английской красоты. Центр нашей коллекции, миссис Макмиллан, не Греция, как культура, а переосмысление греческих мифов, культуры и женщина. Она самое прекрасное создание в мире. И именно её красоте посвящена наша коллекция.       — Спасибо за уточнения, Роско. — Шарлотта улыбнулась и посмотрела на второго близнеца. — Ронни, возможно, я что-то упустила и не сказала нашей модели?       Ронни поправил очки на переносице, не сводя глаз с Йорданки.       — Нет, вы с братом всё сказали. Я добавлю только, что мы переносим образ Афродиты из греческой культуры в современную английскую. Наша Афродита должна быть высокая, немного худощавая, естественная, без пластики, пышных форм. Возможно, с лёгкой бледностью. Я, например, представляю кого-то вроде Кэтрин, принцессы Уэльской. И мне кажется, девушка рядом с вами идеально подходит на эту роль.       — Нет, Ронни, — возразил Роско, махнув рукой. — Карэн Эттли подходит для Афродиты больше.       Ронни нахмурился и указал автоматической ручкой на Шарлотту.       — Как ещё раз зовут девушку?       Шарлотта проморгалась и приоткрыла губы в нерешительности, видимо, забыв имя.       — Йорданка Раковская-Илиева, — ответила Йорданка.       Ронни повернулся к брату, оперевшись о подлокотник кресла.       — А я считаю, что мисс Раковская-Илиева, — он с трудом произнёс её славянскую фамилию, — подходит больше.       — Ронни, чёрт тебя дери: она же даже не англичанка. Тебе не кажется нелогичным, что роль английской Афродиты сыграет славянская кукла?       — Как ты понял, что я славянка?       Роско нахмурился, махнув в её сторону рукой.       — Во-первых, мы работали со славянскими моделями и знаем, какие у них фамилии, во-вторых, у тебя на лице всё написано: англичанки имеют другую внешность.       — Ничего у неё не написано, успокойся. Если бы я встретил её на улице и она назвалась бы любым английским именем, то я бы поверил, что она местная. — Ронни пожал плечами. — Границы могут быть между языками, но не между человеком и любовью к прекрасному.       Роско смотрел на него с недовольным лицом.       — Как ты меня бесишь своей душнотой.       — А ты меня тоже своей агрессией.       Шарлотта вздохнула.       — Мальчишки, не ссорьтесь. — Она посмотрела сначала на одного близнеца, потом на другого. — Давайте и Карэн, и Йорданка попробуют пройтись, вжиться в образ и примерить ваш наряд. А вы посмотрите со стороны, кто раскроет его лучше.       — Ладно. — Роско скрестил руки на груди и отвернулся. — Но говорю сразу: я прямолинеен, и, если мне что-то не понравится, я молчать не стану.       — Хорошо-хорошо. — Миссис Макмиллан прижала к груди телефон и ключи. — Тогда вы пока встретьте Карэн, принесите наряд Афродиты и эскизы полноценного образа для парикмахера, а я пока встречу нашу помощницу и сделаю всем чай?       — Мне зелёный без сахара, — буркнул Роско через плечо.       — Мне, если можно, чёрный, ровно с двумя чайными ложками сахара и четырьмя каплями лимона. Чуть горячий, не тёплый, — ответил Ронни.       — Да-да-да, я помню. А вам, Йорданка, Синтия?       — На ваш вкус, — ответила менеджер.       Миссис Макмиллан закивала и отошла к двери.       — Располагайтесь на свободных диванчиках и отдыхайте. Я скоро вернусь.       Йорданка наконец-то присела и выдохнула. Потерев глаза и, уронив на раскрытую ладонь голову, она стала ждать возвращения близнецов и миссис Макмиллан. Синтия поинтересовалась успехами в университете. Йорданка рассказала в общих чертах историю про доктора Мактаггарта и его предложение. Менеджер поздравила её с гладко прошедшей сделкой.       — Ты решила, как будешь совмещать учёбу и работу?       Йорданка пожала плечами.       — Что-нибудь придумаю. У меня нет выбора.       — Главное не доводи себя до истощения, — заботливо подметила Синтия. — Я могу представить, какой это труд.       Разговор прервали вернувшиеся братья Родс. Один (Йорданка не могла различить по одежде, как есть кто, ибо одевались они одинаково) прикатил напольную вешалку с несколькими закрытыми чехлами, а второй — держал бумаги и о чём-то говорил с девушкой, которая вошла вместе с ними.       — Это Карэн Эттли. Познакомься. — Судя по тону, это был Ронни.       Йорданка встала, распрямила джинсы и протянула руку блондинке.       — Карэн, — представилась Эттли и, улыбаясь, присела в реверансе, ответив на рукопожатие.       — Йорданка.       — Какое необычное имя.       Йорданка смущённо засмеялась и убрала руки в карманы.       — Я с Болгарии. За то время, что я тут, мне трижды сказали о том, что у меня экзотичное имя.       — Да, вот теперь я слышу акцент. Но говорите вы хорошо.       Двери снова приоткрылись, и на этот раз внутрь вошла Шарлотта с подносом, придержав ногой створку.       — Ой-ой, как бы ничего не пролить, — запричитала она.       Из-за двери появилась чья-то рука с короткими тонкими пальцами и придержала её, позволяя миссис Макмиллан пройти.       — Ты бы сказала, и я помогла, — возразил женский голос.       Шарлотта лишь засмеялась и, приняв помощь, прошла к столику, расставив чашки.       — Ронни, твой чёрный чай с лимоном и сахаром. Роско, твой зелёный, без всего. Йорданка, Синтия, вам сделала чёрный, сахар вот в кубиках, добавьте, если хотите, ложки вот. — Шарлотта выпрямилась и представила вышедшую с ней женщину. — Это мисс Андерсон. Она наш парикмахер в основном, но когда мы совсем ничего не успеваем, то помогает ещё и с макияжем.       — Можно просто Ванесса, — уточнила мисс Андерсон.       — Тогда для тех, кто не знает: Ванесса — наш парикмахер и визажист. Я попросила её прийти и помочь нам с выпускной коллекцией близнецов Родс. — Миссис Макмиллан прикрыла ладонями губы и осмотрелась. — Итак, Роско, Ронни, какие факторы для вас решающие при выборе модели?       — Понимание образа английской Афродиты, — ответил Ронни. — Мы с братом хотим посмотреть, как Йорданка и Карэн дефилируют.       — И ещё узнать их параметры, — добавил Роско, подняв руки. — Дамы, без обид, мы не извращенцы: надо, чтобы наряд подошёл, потому что он сделан из нетянущихся нитей и материалов.       Йорданка наклонилась к Синтии и шепнула на ухо:       — Я никогда не дефилировала.       Синтия мельком взглянула на неё и ответила, прикрыв губы тыльной стороной ладони:       — Не переживай, научишься.       — Йорданка, Карэн, вы знаете свои параметры? — чуть громче спросила Шарлотта.       — Нужны прям точные? — Йорданка нахмурила брови.       — Да. — Ронни кивнул. — Если надо раздеться и померить девочек, то мы с Роско выйдем. Нам нужно понимать, подходите ли вы по параметрам. Одной из вас придётся держать себя в форме до показа.       — Тогда давайте измерим девочек, — предложила Шарлотта. — Роско, Ронни, мы вас позовём.       Как только братья вышли, то модели разделись. Синтия и Ванесса помогли Шарлотте снять мерки. Затем, когда Йорданка и Карэн оделись, то близнецы вернулись и началось обсуждение образов для девушек.       — Йорданка в груди больше нужного, — отметил Роско, смотря на мерки.       — Вижу, — сухо кинул Ронни, поправив очки. — Карэн в талии имеет лишние сантиметры.       — Ничего, там будут просто бусы. Самое главное — бёдра и грудь. — Роско поправил очки, придержав их за боковую дужку. — Боже, как это отвратительно звучало.       Вздохнув и вытащив из папки несколько листов, он показал их брату и приподнял брови. Ронни кивнул и указал подбородком на остальных. Роско прошёл к Ванессе и Шарлотте.       — Нам нужен макияж без макияжа: несовершенства кожи надо скрыть, но без плотного тона. Губы должны быть без чёткого контура, приглушённые, глаза можно немного выделить за счёт мягких растушёванных стрелок, но помните о естественности. Можно сымитировать мокрый эффект, так как Афродита выходит из морской пены. Также можно удлинить брови и сделать стрелки, чтобы вытянуть немного глаза. Со зрительских мест мимика модели на подуиме должна хорошо читаться. По волосам, — начал Роско, раскладывая перед Ванессой референсы, — нам нужна лёгкая, естественная волна. Так как обе девочки с прямыми волосами, надо придать им немного объёма и создать эффект искусственной влажности. Примеры вот. — Роско отошёл от стола и посмотрел на время. — Можем сделать пробные варианты, чтобы в день выпускного показа всё было идеально. — Он обернулся и посмотрел на брата. — Пойдём?       Ронни встал из кресла и направился к двери. Миссис Макмиллан проморгалась и посмотрела на братьев.       — А вы куда?       — В зал. Будем ждать выхода моделей на подиуме. Заодно подберём подходящую музыку и уберём хлам. А вы пока что можете перевоплощаться, — ответил Ронни и указал на Йорданку с Карэн. — Вы. Референсы на столе. Выберите для себя то, что считаете нужным, подумайте над образом и пройдитесь так, словно вы и есть Афродита.       Йорданка и Карэн переглянусь. Роско и Ронни вышли. Синтия вздохнула и закрыла лицо бумагами.       — Я думала, это будет быстрее, — сказала менеджер.       — Обычно это проходит быстрее, — ответила Шарлотта. — Дело в Роско и Ронни. Во-первых, им сложно прийти к обоюдному решению, а во-вторых, они очень требовательны к моделям и другим. Но стоит отдать им должное: их выпускная коллекция одна из лучших. На мой взгляд. — Миссис Макмиллан хлопнула в ладони. — Ну что ж, начнём.       Йорданку и Карэн усадили по разным креслам. Сошлись на том, что стоит сделать что-то вроде голливудской волны с лёгкой неряшливостью. Ванесса прикрепила к зеркалу туалетного столика референсы и принялась за волосы Карэн. Шарлотта решила начать с макияжа Йорданки.       — А можно будет прикрепить жемчужины? Хочу немного у глаз и по линии роста волос добавить камней. — Йорданка посмотрела на Шарлотту, которая тем временем наносила на её подготовленную кожу основу под макияж. — Можно?       — Хорошая идея. Правда, декоративных жемчужин у нас нет, но есть швейные. Если мы их приклеим, ты не будешь против? Потом придётся хорошо промыть волосы и лицо от клея.       — Для искусства ничего не жалко.       Шарлотта улыбнулась и больше ничего не сказала. Йорданка отдалась процессу перевоплощения в греческую богиню. Миссис Макмиллан потратила на макияж двадцать минут, зафиксировала его спреем и побежала искать жемчуг. Спустя ещё двадцать минут поисков она получила небольшую коробочку бусин, которые остались у братьев Родс с тех пор, как они работали над костюмом Афродиты.       Миссис Макмиллан нашла клей и принялась выкладывать жемчужины у глаз. Карэн чуть вытянула шею, чтобы не обжечься горячими щипцами для завивки и подсмотреть, что делала Шарлотта. Когда она обернулась, Эттли заговорила:       — А мне можно тоже так сделать? — Карэн кокетливо улыбнулась. — Я думаю, жемчуг пойдёт к цвету моих волос.       Шарлотта взглянула на коробочку.       — Конечно, думаю, на двоих хватит.       — Вы лучшая, миссис Макмиллан.       Шарлотта улыбнулась, аки ребёнок и чуть взвизгнула, вернувшись к Йорданке.       — Зайчик, давай я пока волосы трогать не буду, потому что Ванесса тебе их не уложила, а на веки жемчужины я вполне смогу наклеить.       — Как скажете.       От референса пришлось немного отойти и наклеить на кончики стрелок несколько мелких жемчужин, а остальное добавить в волосы, оставив лицо по возможности «чистым». Теперь мисс Андерсон занималась волосами Йорданки, а миссис Макмиллан — макияжем Карэн.       — У вас довольно густые волосы, — заговорила Ванесса, приподняв передние пряди и попробовав прикрыть ими щёки Йорданки, а затем убрала назад, чуть встряхнув их в руках. — И очень хорошего качества.       — Спасибо большое. Их очень тяжело укладывать. Я на первых курсах университета этим занималась, потом бросила всё. А на съёмках их не часто трогают, предпочитая оставлять в естественном состоянии.       Ванесса нанесла на волосы спрей, распределив его равномерно расчёской по длине и прочесав пряди.       — Кончики можно подстричь. Как-нибудь потом не хотите?       — Можно.       Ванесса разделила волосы на три части, закрепив две из них зажимами. Третью она прочесала и, выхватив одну прядь, начала завивать.       — Со славянскими волосами я работала два раза: у меня была одна русская клиентка, а другая — чешка. Вы тоже откуда-то оттуда, я не ошиблась?       — Верно, я из Болгарии.       — Из Болгарии? — переспросила Ванесса, выпустив из щипцов одну прядь, а затем снова закрутила её пальцами в спираль и закрепила заколкой у корней, чтобы волосы остыли и к выходу на подиум не потеряли упругость и форму. — Говорите вы хорошо. В Болгарии я никогда не была. Признаться честно, я и из Англии в отличие от своего возлюбленного не так часто куда-то уезжала. — Ванесса усмехнулась. — Он у меня тот ещё путешественник: был и в Африке, и в Азии, и всю Европе объездил. Даже, знаете, в горы поднимался. — Подхватив прядь и закрепив её заколкой, Ванесса занялась следующей. — Иногда я думаю о том, что мы с ним очень разные: я хочу отдохнуть в свои-то годы, а он всё бегает по аэропортам и вокзалам.       — Значит, — негромко сказала Йорданка, сидя с опущенной головой для удобства Ванессы, — он действительно любит свою работу. Это редкость: обычно взрослые ненавидят то, где приходится работать ради денег.       Ванесса вздохнула и закрепила заколкой ещё одну горячую прядь.       — Любит — слабо сказано. Он ей озабочен. И этим меня иногда раздражает. Вернуть бы мою юность, я бы с этим чудаком не связалась. — Она улыбнулась и отделила от волос Йорданки ещё одну прядь. — Так что, моя дорогая, не встречайтесь с учёными. Они ненадёжные. И по уму им соответствовать тяжело. Придётся терпеть, что в личной жизни вас будет не двое, а трое — вы, он и его чёртова работа.       Йорданка рассмеялась.       — Приму к сведению. А за кого вы бы посоветовали выйти?       — За того, кто любит вас. Лучше быть любимой, чем любить.       Ванесса приподняла её голову и распустила второй сектор волос. Взяв расчёску и прочесав пряди, мисс Андерсон разделила их на несколько частей и одну закрутила щипцами.       — Моя мама говорит также, — ответила Йорданка.       Ванесса взглянула на неё через зеркало.       — Это сожаление каждой жены, несчастной в браке. Поверьте, больше всего женщин погубили не войны и не болезни, а мужчины и тот культ, который создан вокруг них. И пока мы с этим не покончим, мы обречены страдать.       Йорданка задумалась. Ванесса взяла другую прядь и накрутила на горячие щипцы.       — Но, знаете, я немного перегнула. Мой возлюбленный меня хотя бы не унижал. Не припомню, чтобы он заставлял готовить ужин или убираться после того, как я прихожу с работы. Я сама была рада быть для него хорошей женой, когда я увидела, каким милым и нежным он может быть. Ей я, конечно, не стала, потому что он ужасно нерешительный, но, думаю, всё может быть. Я же не стара для невесты?       Йорданка осмотрела её в отражении и ответила:       — Нет. Вам, наверное, чуть больше восемнадцати? — игриво подметила она.       Ванесса улыбнулась.       — Восемнадцать с хвостиком.       — Тогда вы идеально подходите для невесты. Надеюсь, ваш возлюбленный сделает вам предложение.       — Хотелось бы в это верить.       С её волосами мисс Андерсон работала дольше и пока что ничего не распускала, ожидая, когда локоны остынут. Шарлотта, как и обещала, наклеила жемчужинки по пробору и в обе стороны от его основания, образуя как бы нимб на голове Йорданки.       Карэн была почти готова: «морские» локоны распущены, макияж закончен, жемчугом всё задекорировано. И если у Йорданки был более сдержанный образ, то у Карэн чуть-чуть дерзкий, чувственный, как будто Афродита только-только покинула морскую пену и была готова стать по меньшей мере супермоделью.       Шарлотта прикатила вешалку и сняла чехлы с наряда. Карэн и Йорданка приоткрыли губы. Перед ними висел костюм, полностью выполненный из жемчуга. Он состоял из топа с высоким горлом и юбки. На топе было несколько висячих жемчужин, имитирующих спадающую по рукам и ногами пену, а в самом наряде не было ни кусочка ткани — только жемчуг.       — Это невероятно красиво, но как я это надену? — поинтересовалась Карэн. — Без всего что ли?       Шарлотта призадумалась, смотря на наряд.       — Сейчас останься в белье. А Роско и Ронни решат, как быть на показе.       Йорданка сидела в кресле и, закусив ноготь, наблюдала за тем, как одевают Карэн: она влезла в костюм без особого труда, не считая того, что в талии жемчужные бусы чуть натянулись. Йорданка осознавала, что только одна из них получит это место. Возможно, помимо роли Афродиты можно исполнить кого-нибудь ещё, но нет гарантии, что свободные места ещё остались. Как Йорданка успела заметить, Карэн Эттли более опытная модель. Наверняка, она уже сотрудничала с Лондонским колледжем моды. В таком случае место, вероятно, достанется ей. Но Ронни сказал, что Йорданка подходит для Афродиты больше. Возможно, не всё ещё потеряно. Пока что её больше всего пугало то, что она не умеет дефилировать. Это могло заставить Роско и Ронни сделать выбор в пользу Карэн. Так, всё, хватит переживать. Земля не остановится, если она не получит это место. Выше головы Йорданка не прыгнет.       Убрав изо рта палец, она взглянула на покусанный ноготь и спрятала руку под мышкой, обхватив себя ладонями под грудью. Карэн была полностью готова. Выглядела она великолепно, а учитывая, что Эттли бледнокожая блондинка, то смотрелась, стоит признать, выигрышнее неё.       — Зайчик, хочешь посмотреть проходку? Или посидишь тут? — обратилась Шарлотта.       «Зайчик» немного согревал и рассеивал волнения. Вместе с миссис Макмиллан они прошли к небольшому подиуму для ежегодных показов начинающих дизайнеров. Йорданка встала за широкими бархатными шторами, чтобы можно было видеть Эттли, на которой звенел костюм из жемчужных бус.       Включилась музыка. Карэн расправила плечи и пошла. Как только она вышла из тени, то свет прожекторов отразился от жемчужных бусин, отчего возникло ощущение, словно Эттли светится от капель воды, стекающих по телу, как бывает, когда выходишь из моря.       Карэн шла подобно тигрице, покачивая плечами и переставляя то одну, то другую ногу, как грациозная хищница, вышедшая на охоту. Пройдя весь подиум, она опустила руки на талию, подставив костюм свету и вниманию братьев Родс. Эттли прокрутилась и, проводив близнецов взглядом, двинулась обратно. Её золотистые пряди, покрытые лаком, сияли не меньше жемчужин. Карэн остановилась в центре подуима и развернулась, показав ещё раз наряд. Качнув плечами, Эттли отвернулась, завершая проходку без суеты и лишних телодвижений.       Она зашла за кулисы как победительница или супермодель. Возможно, она ей действительно была. Хотя, наверное, Йорданка перегибала, но топ-моделью Карэн Эттли реально может быть.       Наряд Афродиты смотрелся на Йорданке не так эффектно, как на белокожей Карэн. В груди это выглядело немного несуразно из-за белья, которое проглядывало сквозь жемчужины, но выбора не было, иначе она вышла бы совсем голой.       Ванесса прочесала распущенные волосы крупным гребнем, распределила на пряди и закрыла ими груди, чтобы скрыть контуры белья и создать эффект волос, прилипших к самым деликатным и интимным местам. Шарлотта добавила в пряди несколько жемчужин и отдала туфли, которые оказались Йорданке на размер малы. Костюм сильно сковывал движения и не позволял свободно передвигаться. Шарлотта и Синтия помогли выйти к подиуму, а затем миссис Макмиллан оставила их и побежала к Роско и Ронни, чтобы предупредить, что вторая модель готова.       — Мне кажется, я там упаду, — шепнула Йорданка.       — Не упадёшь. Просто не спеши и иди в силу своих возможностей. Как Карэн пройти не получится, понимаю. Сделай как Йорданка. Это не реальный показ, а тренировка. — Синтия погладила её по открытым плечам. — Соберись. Всё будет хорошо.       Заиграла музыка. Йорданка вздрогнула. Наскоро перекрестившись, она выдохнула и стала ждать команды выходить. Сзади подошли Карэн и Ванесса, которые вышли посмотреть на её дефиле. Как будто двух зрителей в лице юных и придирчивых дизайнеров было недостаточно.       Миссис Макмиллан крикнула Йорданке, чтобы выходила. Она облизнула губы, засеменив к подиуму, и когда оказалась на нём, то подумала о том, что свет слишком яркий: она не может открыть глаза и увидеть то, что находится впереди. Придётся двигаться почти вслепую.       На талии и бёдрах звенели жемчужные бусы, завитые волосы подскакивали на груди. Йорданка продвигалась вперёд мелкими и робкими шагами. Она развела руки в стороны, подставив себя искусственному свету. Йорданка шла подобно юной девственной любовнице, которая только что родилась на свет не в теле младенца, а в образе цветущей и никем не искушённой девы. Её тело горело от волнения и бус, которые впились в кожу. Остановившись у конца подиума, она провела руками по своим плечам, едва касаясь пальцами звенящих жемчужин. Ладони скользнули по взволнованной груди, а после развелись в стороны, демонстрируя миру тело, только что рождённое пеной.       Йорданка, едва устояв на каблуках, сделала оборот и обняла себя за плечи. Она опустила подбородок на грудь и на мгновение посмотрела на Роско и Ронни, которые сидели в третьем ряду. Йорданка отвернулась, волосы вздрогнули и повторили её поворот. Она мелко переставляла ноги и шла обратно. Йорданка дошла до середины подиума и, решив повторить дефиле Карэн, развернулась, выставив одну ногу вперёд и погладив себя руками по бёдрам. Она подставила наряд свету, отведя плечи назад, и робко отвернулась.       Как она прошла остаток подиума, та не помнила. На выходе её ждала возбуждённая Синтия, которая качала головой, не зная, какие подобрать слова.       — Всё было плохо? — шепнула Йорданка.       — Всё было великолепно, по-моему, — ответила менеджер, сжав её ледяные пальцы и проведя в гримёрную мимо Карэн, которая молча проводила её оценивающим взглядом.       Йорданка успела снять только туфли, когда в комнату без стука ворвались близнецы, позабыв о том, что тут могут переодеваться девушки.       — Ты рождена для этого. — Ронни взял её за руку и прижал к своему сердцу, стиснув холодные пальцы. — Теперь я убеждён, что на роль Афродиты нужно взять тебя.       Йорданка приоткрыла рот, слушая, как бешено стучит сердце одного из близнецов, пока его брат крутился вокруг неё, осматривая наряд и позабыв об Эттли.       — Ты сделала даже то, что мы не предполагали в программе, но тем лучше, — ответил Роско, который уже не был так враждебно настроен. — Ты дефилировала раньше?       — Нет.       — Оно и видно. Ты в бёдрах каменная, нет лёгкости и работы корпусом. — Роско вздохнул и, сняв очки, посмотрел на Карэн.       Он подошёл к ней с разведёнными руками, а затем опустил их на плечи Эттли, которые медленно и успокаивающе погладил.       — Дорогая, — начал он, наклонив голову, — милая моя Карэн. — Его голос становился всё тише и тише с тем, что надо было сообщить неприятную новость. — Я обещал эту роль тебе, но, несмотря на то, что ты моя любимица, я вынужден сказать, что мы выбрали не тебя. Извини. — Он погладил её руку, которую держал в своих ладонях. — Ты не Афродита. Ты скорее Афина. Или вообще Астарта. Прости.       Роско поцеловал её пальцы. Карэн вытащила ладонь из его рук и вздохнула, посмотрев в сторону. Было видно, что она была обижена. Роско, казалось, это очень огорчило, отчего он не знал, какие сейчас подобрать слова для расстроенной женщины.       — Карэн, давай я провожу тебя и вызову такси? — неуверенно начал он, расхаживая вокруг неё и поглаживая стиснутый кулак, который прижимал к груди.       — Я не маленькая — разберусь. — Карэн взяла сумку и кожаную куртку, а затем откинула назад волосы и взглянула на Роско через плечо. — В следующий раз не давай обещания, которые не можешь выполнить. Я не люблю мужчин, которые кидают слова на ветер. — Эттли проводила его взглядом и посмотрела на остальных. — Всем пока, меня уже ждут.       — До встречи, Карэн, — попрощалась Шарлотта.       Эттли вышла. Йорданка поджала губы и посмотрела на тапочки, которые дала миссис Макмиллан вместо неудобных туфель. Ронни кинул взгляд на брата.       — Ну в чём-то она права.       — Иди ты, — огрызнулся Роско.       Ронни улыбнулся и посмотрел на Йорданку.       — Роско верно сказал: мы заметили, что проходке не хватает техничности, но твои образ и робкость нам понравились. Карэн слишком боевая и яркая — внимание перетягивается на неё, а не одежду, даже такую пёструю. А ты дополнила этот образ. Именно это нам нужно. Важны не только внешность и опыт модели, но и то, как она себя несёт.       — Спасибо. — Йорданка посмотрела вниз. — Я надеюсь, из-за меня у вас не будет проблем с Карэн.       — У меня точно нет. — Ронни скрестил руки на груди и посмотрел на брата. — А вот ему придётся немного напрячься, чтобы вернуть расположение своей музы.       — Завались, а? — Роско нахмурил брови.       Ронни поднял руки вверх, затем опустил их и посмотрел на Йорданку.       — Я хочу видеть тебя на нашем выпускном показе. Прими, пожалуйста, моё приглашение и не подведи нас.        ¹ Солиситор — термин, который означает категорию адвокатов в Великобритании. Солиситоры также работают юрисконсультами в различных организациях, готовят документы и ведут дела на досудебных стадиях