Часть 5

Вероника поставила ноги на край лавочки, притягивая колени к себе. На город постепенно опустился вечер, солнце скрылось за дождевыми тучами, а поднявшийся ветер то и дело налетал на хрупкую женскую фигуру, выбивая кудрявые пряди из неряшливой прически. Посильнее укутавшись в чужую куртку, девушка откинулась на спинку лавочки, выдыхая. Желтые листья кружили по земле, взлетая от порывов ветра, и Мендес следила за ними глазами, пытаясь собрать мысли в кучу и сосредоточиться хоть на чем-то. Конечно, она знала, что Александр Лануа приехал в Академию. Эта новость тут же, словно лесной пожар, пробежала по всем факультетам и курсам. Бывший отличник, лучший выпускник в своем году, сын известной художницы и просто невероятно красивый парень, он был мечтой каждой второй студентки. Сам Лануа не чурался своей популярности и открыто ей наслаждался, заигрывая с девушками и отвечая на их комплименты. Хотя он, в отличие от Алана, ни с кем из них постель не делил, предпочитая останавливаться на поцелуях и объятиях. Когда-то и она была там, среди восхищённых девушек, пусть и не прыгала рядом с ним, выпрашивая внимание. Вероника Мендес наблюдала за объектом своих воздыханий издалека, писала в тетрадках чужое имя, обводя в неровные сердечки, и просто жила дальше, наедине со своей влюбленностью. Поэтому, когда еще зеленый первокурсник Алан Мендес сказал ей, что подружился с куратором с пятого курса, коим Лануа и являлся, и пригласил её присоединиться к их компании, она, на удивление всех, согласилась. Там же случилась её первая встреча с Эмилем и Льюисом, став одновременно и самым лучшим, и самым худшим решением Вероники. Девушка пошарила рукой по карманам куртки и, не найдя ничего, недовольно простонала. Было глупо ожидать найти в куртке Алана, ненавидящего сигареты, оные, но закурить хотелось ужасно сильно. На нос капнула вода, и Ника расстроенно подняла глаза в небо, наблюдая, как дождь стеной опускается на землю. Конечно, обладая этой стихией, она спокойно могла оградить себя от намокания – но делать хоть что-то не хотелось категорически. В душе скребли кошки, мысли разбегались в стороны, и магия вряд ли бы послушалась её в таком-то состоянии. Мендес разрывалась от желания побежать в Академию, найти его, посмотреть на того, кому впервые в жизни отдала свое сердце и кого не видела с того самого дня – заглянуть в некогда любимые голубые глаза, обнять, уткнувшись носом в крепкую грудь. Снова вдохнуть его запах, почувствовать себя дома. Но остатки здравого смысла кричали, что делать этого нельзя, если снова не хочешь переживать весь ужас, через который пришлось пройти, чтобы прийти в себя. Нельзя снова лететь к нему, тешить его самолюбие, самолично протягивать руки, чтобы их снова связали, привязали к себе и никуда не отпускали. Вероника обхватила голову руками, утыкаясь лицом в колени. Где-то в груди защемило. Захотелось поставить туда руку, ногтями проникнуть глубже, вырвать источник всех её проблем, именуемый сердцем, и выкинуть. Она поклялась себе больше никогда не любить, не влюбляться, не привязываться, не очаровываться. Не допускать тех же ошибок, что и в отношениях с Александром Лануа. Именно поэтому она упорно игнорировала теплый взгляд Эмиля Гросса, которым он то и дело одаривал её, все его прикосновения, всю его помощь. Да, она была благодарна ему. Была благодарна за крепкое плечо, которое он подставлял в тяжелые моменты, за теплые руки, обнимающие её и позволяющие расслабиться, но она зареклась любить. Она не верила никому теперь, даже Эмилю, который никогда её не обижал. Дождь усилился, и Вероника подняла голову, пустым взглядом смотря перед собой. Тонкие струйки воды текли по ее волосам, падая на груди и руки, куртка вымокла насквозь. Алан будет ругаться… Мендес поставила ноги на землю, намереваясь подняться и вернуться в Академию. — Котенок. Вероника замерла, почувствовав, как сердце пропустило удар. Руки начинало бить мелкой дрожью, дышать отчего-то стало тяжелее. Она повернула голову, взглядом натыкаясь на то самое лицо, о котором видела сны и мечтала прикоснуться по сей день. Александр Лануа грустно улыбнулся ей, крепче сжимая ручку зонтика и, не боясь наступать в успевшие сформироваться лужи, подошел ближе. Он остановился возле неё, все еще сидящей на лавочке, смотря из под прикрытых глаз сверху вниз. Нику словно окатило воспоминаниями, а к горлу подступила тошнота. Она зажала рот рукой, снова утыкаясь взглядом в пустоту. Вероника сидела на полу, прижимая к себе горящее запястье. Нога, которой она ударилась, тоже саднила, но не так сильно. Подняв голову, она посмотрела на виновника произошедшего. Он смотрел на нее из под опущенных ресниц, и во взгляде его не было ничего, кроме холода и едва заметной ярости. — Саша… — Котенок, — парень опустился перед ней на корточки, пальцами беря её за подбородок и заставляя девушку поднять голову, посмотрев ему в глаза. — Разве я разрешал трогать свои картины? Посмотри, что из этого вышло. — Я не специально, — попыталась оправдаться блондинка. — Я хотела прибраться у тебя в мастерской, но запнулась и упала на мольберт… — Ника, — со сталью в голосе произнес парень. — Именно поэтому я всегда был против того, чтобы ты сюда заходила. Разве может такая недотепа, как ты, сделать все хорошо? Ты же сама знаешь, что ты неаккуратная и тебе ничего не стоит делать самостоятельно. — Я… Да, — понуро произнесла Мендес. Лануа погладил её щеку большим пальцем, а следом притянул девичье лицо к себе, оставляя грубый поцелуй на чужих обкусанных губах. — Прости меня, пожалуйста. Я больше ничего не буду делать без тебя. — Правильное решение, — усмехнулся парень, поднимаясь и смотря на нее, сидящую на полу, снизу вверх. — Ты ведь знаешь, котенок, что только я смогу вытерпеть всю твою неуклюжесть и неспособность сделать хоть что-то правильно. Поэтому делай только то, о чем я тебя прошу, и все будет хорошо. Он прошагал к двери, следом оборачиваясь на девушку и на то, как он прижимает к себе запястье. — Как уберешься тут, приходи в спальню, я обработаю твое запястье, — он улыбнулся ей. — И впредь помни, что будет, если ты будешь такой же неаккуратной. — А ты хорошо спряталась, — он присел на корточки, смотря прямо в глаза потерянной Мендес. — Пол дня потратил на то, чтобы найти тебя. Думал, что сразу тебя встречу, а мой котенок спрятался. Мендес молчала, не зная, что сказать и что делать. Вновь чувствуя себя загнанным в клетку зверем, она лишь прерывисто дышала, бегая глазами и пытаясь вновь не пересекаться с ним взглядом. Руки дрожали, мысли путались, она словно забыла обо всем – и о том, что они на территории Академии, где руководит отец, что в любой момент здесь могут пройти другие студенты, что она сама маг, и может сделать хоть что-то. Все это словно вылетело из головы, заставляя чувствовать себя беспомощной. — Ну, что же ты молчишь? — он протянул руку, касаясь её плеча. — Мы же так давно не виделись. Он чуть приподнялся, перемещая руку на её щеку и наклоняясь к девичьему лицу. Мендес задержала дыхание, зажмурившись и, собрав все силы в кулак, вытянули руки, чтобы оттолкнуть парня. Неожиданно раздался громкий хлопок, а следом чужая рука пропала с её лица. Открыв глаза, она обнаружила Лануа, сидящего на грязной земле. Зонт, который он держал, валялся в стороне. Мендес посмотрела в другу сторону. Алан, растрепанный и запыхавшийся, в вымокшей насквозь рубашке, стоял напротив блондина, держа в руке воздушную сферу. Его глаза метали молнии, и даже Вероника, часто видевшая брата в ярости, почувствовала легкий страх перед таким безумным Аланом Мендесом. Все знали, что у него иногда срывало крышу. — Что это я слышу? — прошипел парень сквозь зубы, подходя ближе к сестре. — Этот сукин сын посмел явиться сюда и еще говорит, что скучал по моей сестре? — Не понимаю, о чем ты, Алан, — Александр потер щеку, в которую пришелся удар, и поднялся на ноги. — Почему ты продолжаешь выставлять меня каким-то злодеем? Мендес сжал челюсти, замахиваясь и кидая сферу в сторону Саши. Тот, даже не пошевелив руками, возвел стену из воды, об которую сфера и разбилась. — Прекрати, — серьезно произнес Лануа. — Ты сам знаешь, что не можешь соревноваться со мной во владении стихией. Я не хочу тебя ранить. — Правда? — парень склонил голову на бок. — Какая жалость. И, сорвавшись с места, налетел на Александра, снося его с ног и поваливая на землю. Размахнувшись, он кулаком ударил не ожидавшего этого Лануа по лицу. Александр, выросший в семье, не принимающей насилие и росший лишь в благородных компаниях несколько не ожидал того, что Мендес решит применить кулаки, а не стихию, и из-за этого оказался застигнут врасплох. Следующий удар ему уже удалось заблокировать и он, схватившись за плечи Мендеса, постарался откинуть его от себя. Алан, крепко уперевшись ногами во влажную землю, не позволил блондину этого сделать и, схватив его за запястье, надавил коленом на чужую руку, прижимая её к земле. Мендес замахнулся, намереваясь ударить Лануа, который, не имея практического опыта в рукопашных драках, лишь прикрыл свободной рукой лицо, как вдруг между ними возникла стена из воды, в следующий момент откидывая обоих парней по сторонам. — Вероника! — Алан обернулся на старшую сестру. Та, сложив руки на груди, безразличным взглядом смотрела на происходящее на земле. Как бы она не старалась не показывать своих чувств, от взгляда младшего брата не укрылись и дрожащие пальцы, и хаотично вздымающаяся от дыхания грудь. — Хочешь снова довести отца? — сухо спросила она, игнорируя Лануа. Женский взгляд пробежался по рукам брата, костяшки которых оказались сбиты и теперь кровоточили. — Если нет, поднимайся с земли и прекращай вести себя как идиот. Я сама поговорю с отцом обо всем, а ты просто, будь добр, не показывайся перед ним как побитый щенок. И, развернувшись, неровной походной направилась в сторону Академии. Алан, кинув еще один предупреждающий взгляд на побитого Александра, подорвался с места, присоединяясь к женской фигуре и подстраиваясь под ее шаг. Лануа проводил их взглядом, чувствуя, как его обуревает ярость. Сжав руку в кулак, он со злобой ударил ей по земле, пытаясь справиться с эмоциями. Сам понимал, что было не время и не место для того, чтобы открыто все демонстрировать. Поднявшись, он раздраженно оглядел испачканные в грязи и крови брюки и куртку и, смахнув рукой, потоком воды смыл с себя то, что не успело засохнуть. В следующий момент на месте, где стоял Александр Лануа не осталось ничего, кроме сиротливо лежащего в земле зонтика.

***

Марика увлеченно листала страницы учебника, который ей сегодня услужливо выдали в библиотеке. Вылазка за пропитанием, ради которой она вылезла в такой холод из теплой постели, прошла успешно и, завернув на обратной дороге в библиотеку за последним учебником, который не успела забрать днем, Гросс направлялась в комнату. За окнами коридора капли стучали по карнизу, нарушая тишину то и дело заставляя увлекшуюся чтением Марику вздрагивать, а коридоры, обычно наполненные студентами, пустовали, из-за чего девушка окончательно перестала обращать внимание на окружающий её мир. Завернув за угол, за которым находился коридор, ведущий к комнате, Гросс врезалась в кого-то сложенного достаточно крепко, чтобы сбить её с ног. С неловким вскриком она приземлилась на пол, а учебник упал куда-то в сторону. Стараясь не обращать внимания на пронзившую её тело боль, она подняла глаза, пытаясь рассмотреть своего нарушителя спокойствия. — Опять ты, — простонала Гросс, опираясь рукой на пол и пытаясь встать. К сожалению, это не вызвало ничего, кроме новой вспышки боли. — Ай! — Этого мне еще не хватало, — прошипел Алан, закатывая глаза. Присев, он протянул ей руку, намереваясь помочь. Марика недоверчиво посмотрела на него, вызывая у Мендеса очередной приступ недовольство. — Берись давай, пока помогаю. Взгляд Марики зацепился за кровавые подтеки, засохшие на ладони парня. Костяшки чужой руки были разодраны, и Гросс, подавив желание задавать вопрос, попыталась было подняться сама. Однако боль не отступала, и у Гросс не оставалось другого варианта. Протянув ладонь, она вложила её в руку парня и тот, аккуратно обхватив чужую ладошку, потянул её наверх. Марика вновь вскрикнула от боли, когда ноги, на которые пришлась большая часть столкновения с каменным полом, подкосились, и Алан дернулся вперед, подхватывая её за талию и предостерегая очередное падение. Подтянув девушку к себе, Мендес оказался напротив девичьего лица, словно специально не отпуская колдунью. Посмотрев в его глаза, Марика отвела свой взгляд в сторону, стараясь контролировать выражение своего смущенного лица, и окончательно встала на ноги. — Спасибо, — кивнула ему Гросс, аккуратно убирая чужую, слишком задержавшуюся там руку, со своей талии. Она потянулась было за книгой, но Алан оказался быстрее и, наклонившись, протянул ей упавшую вещь. — Я тогда пойду. Она попыталась было продолжить путь к своей комнате, игнорируя пульсирующую боль. Алан, проследив скептическим взглядом за неловкими, слегка похрамывающими шагами девушки, поднял голову, смотря куда-то вверх. — Боже, за что мне это? — пробормотал он себе под нос. — Чтоб этому Льюису пусто было с его спором… И, чертыхнувшись, в два шага догнал Гросс, одной рукой обнимая ее за талию, а другой подхватывая под колени, одним махом поднимая её на руки. Марика инстинктивно обхватила его шею руками, случайно задевая затылок Алана острой частью книги и оставляя царапину. — Аккуратнее будь, — недовольно пробурчал Мендес. — Тебя никто не просил меня поднимать, — парировала Гросс, впрочем, не выказывая никакого недовольства по поводу сложившийся ситуации. Она оглядела коридор, по которому они – точнее, Алан – шли. Взгляд зацепился за мелькнувшую вдалеке чью-то светлую макушку, и Марика улыбнулась. — Твое счастье, если мы сейчас не встретим Эмиля. — Тут ты права, — хмыкнул Алан, выходя на лестничный пролет и принимаясь аккуратно спускаться по ступеням вниз. — Он явно не станет разбираться, и просто заклеймит меня врагом номер один. — Ты преувеличиваешь, — стукнула его по плечу Гросс. — Он, конечно, заботливый брат… — Иногда даже слишком, — перебил Мендес, ногой пытаясь открыть дверь на этаж. Марика, отцепив одну руку от его шеи, протянула её и потянула дверь за ручку. — Я уж думал, не догадаешься. — Замолчи, — фыркнула девушка, в следующую секунду головой ударяясь о дверной проем. — Эй, ты ведь это специально?! — Нет, конечно, — рассмеялся Алан, подходя к двери медицинского кабинета. — Стучи, я не могу, у меня на руках чья-то тяжелая тушка. Гросс кинула на него раздраженный взгляд и протянула свободную руку, несколько раз постучав в дверь. Никакого ответа не последовало. —Ну, — протянул Мендес. — Мы предупредили. Открывай. Уже было приготовившись спорить с девушкой, которая, в его понимании, явно бы не стала заходить куда-то без разрешения, он с легким удивлением наблюдал, как Гросс потянула за ручку кабинета, открывая дверь. — Долго стоять будешь? — покосилась она на него. — Заноси уже. — Не командуй давай, — буркнул Ален, заходя вовнутрь. — А то что? Вместо ответа Мендес отпустил руки, державшие девушку. Та вскрикнула, приготовившись к очередному болезненному удару об пол, но вместо этого под спиной оказался матрас больничной кровати. Не самый мягкий, но явно поприятнее камня, из которого выложены коридоры. — Ты дурак, что ли? — подорвалась Гросс, принимая сидячее положение. — Не дергайся, — отмахнулся Мендес, открывая шкафчики и принимаясь переворачивать там все вверх дном. — Опять упадешь и у меня еще больше проблем будет. Марика возмущенно вздохнула, но ничего не сказала. Опершись рукой о кровать, она наблюдала за тем, как Алан, то и дело произнося ругательства себе под нос, выкидывает какие-то лекарства из шкафа, не особо переживая об их состоянии. — А тебе ничего за это не будет? — с усмешкой сказала она. — Отец отмажет. — Тот отец, который заставил тебя стоять на полигоне в планке несколько часов? Мендес обернулся, смотря на улыбающуюся Марику. Захлопнув шкаф, он в несколько шагов оказался возле девушки, абсолютно не напуганную таким порывом. — Смешно тебе? — наклонился к её лицу Мендес, почти касаясь своим кончиком носа её. — Вполне, — Марика закинула руки на его плечи, обхватывая его за шею. Тонкие пальчики пробежались по затылку, и Гросс нащупала ту самую царапину, что и оставила. Легкое чувство вины на секунду посетило девушку, но она его отогнала, принимаясь большим пальцем поглаживать чужую холодную кожу. Алан приподнял одну бровь, молчаливо спрашивая о том, что она делает. — Я думала, мы флиртуем. Скажешь, нет? Мендес почувствовал, как щеки начинает щипать. Взяв девушку за плечи, он отодвинул её от себя, поднимаясь и принимаясь искать бинты в соседних шкафчиках. Осознание того, что он покраснел как восьмиклассница перед какой-то едва знакомой девушкой – еще и сестрой Эмиля! – ударило по нему сильнее, чем кулаки Александра Лануа раннее. Он почувствовал себя невероятно глупо, и это чувство ему абсолютно не нравилось. Однако если бы в этот момент он обернулся, он бы увидел такие же красные щеки Марики Гросс, и то как она недоверчиво трогает собственные губы, не веря в то, что произнесла. Она, конечно, гуляла с парнями, и общалась, но чтобы так легко говорить подобные вещи – да никогда в жизни! Это Эмиль был прямолинеен как баран, она же обычно предпочитала вести себя по другому, поэтому сейчас была крайне раздосадована и смущена собственной выходкой. Мендес, окончательно отогнав крупицы смущения, взял в руки бинт и какие-то старые, заржавевшие ножницы. Марика скептически оглядела этот набор. — А ты не хочешь сначала обработать? — кивнула она на разодранные костяшки. — Нет, — отрезал Алана, принимаясь криво обматывать ладонь бинтом. Гросс, опершись о кровать, с трудом поднялась на ноги. Где-то в области тазовой кости еще щелкало и болело при ходьбе, но уже меньше, и она аккуратно прошагала к шкафчикам. Бегло осмотрев содержимое, она достала оттуда стеклянную баночку с подписью «перекись» и оторвала кусок ваты. Обернувшись на Алана, все еще увлеченного своим делом, она аккуратно положила руку на его ладонь, держащую бинт. — Прекрати, — произнесла она. — Давай обработаю. — В честь чего такая щедрость? — надменно спросил Алан, наблюдая, как девушка снимает ту часть бинта, что он успел намотать. — Ну, ты же донес меня до сюда, — улыбнулась ему Гросс. — Считай, благодарность. — А то, что я тебя и сбил? — Упустим этот момент, — отмахнулась девушка. — По-крайней мере, в истории для Эмиля. Мендес кивнул, в следующую секунду морщась от пощипывания. Гросс, несколько раз приложив вату, смоченную в перекиси, к ранам, кинула ее в мусорное ведро. Потянув его за руку за собой, она усадила парня на кровать, и принялась обматывать руку бинтом. У колдуньи это получалось намного аккуратнее, чем у него самого. — Опыта много? — спросил Мендес. — Ты же знаешь Эмиля, — задумчиво кивнула Марика. — Выбора не было, пришлось научиться. Алан не стал ничего отвечать. Места, в которых пальцы Гросс касались его, покалывало. Вероятно, это было связано с её стихией, благодаря которой все огневики были чуть теплее, чем другие люди. Он вновь задержался взглядом на её лицо, с каждым таким разом отмечая все больше особенностей. Вот сейчас он смог разглядеть едва заметный белый шрам в уголке ее губ, родинку на правой щеке и то, что оказывается, веснушки покрывали и её подбородок, просто были не такими яркими, как на щеке и носу. — Нравлюсь? — улыбнулась Марика, поднимая голову и заставляя Алана почувствовать себя застигнутым врасплох. — Что угодно, только не это, — рассмеялся Мендес.

***

Откуда-то с потолка капала вода, и звук её падения гулким эхом отражался от стен пещеры. Мужчина, стоявший в тени, посильнее натянул капюшон белого плаща на лицо, желая его скрыть. Он почувствовал приближающийся поток энергии, настолько сильной, что ноги непроизвольно начинали подкашиваться. Значит, они уже здесь. Издалека показался свет, постепенно приближающийся и проникающий внутрь темной пещеры. Кто-то в таком же плаще зашел внутрь, горящим на пальцах огне освещая что-то, что пытались обустроить под помещение. Следом показалось несколько таких же человек, один из которых, чуть пошатываясь, едва шёл. Его за руки поддерживали две другие фигуры, не позволяя обессиленному телу свалиться на землю. Мужчина, отойдя от стены, направился к новоприбывшим. На звук его шагов обернулись остальные и тот, что держал огонь, отделился от толпы, направляясь ему на встречу. — Интересно, — раздался хриплый голос из под плаща. — Я уж было думал, что мы тебя потеряли. — Рад вас видеть, Мастер, — склонил голову мужчину. — Это и правда было близко. Он взялся левой ладонью за правый рукав, безвольно висящий там, где должна была быть рука, и закатал его вверх, демонстрируя обмотанный кровавыми бинтами обрубок. Мастер безучастно оглядел потерю и, развернувшись направился обратно к толпе. Мужчина опустил рукав и засеменил за ним, стараясь не снести низкую и маленькую фигуру. Фигуру настолько сильную магически, что стоя рядом, ему казалось, что он вот-вот задохнется или его сердце лопнет, не выдержав гнета такой мощи. — У нас уже все почти готово, — лениво протянул Мастер. — Не хватает только кого-то для стихии огня. Мужчина несмело посмотрел на лидера из под капюшона. Тот, кто стоял сейчас перед ним, был единственным владеющим стихией огня человеком тут и, что логично, сам себя в жертву принести не мог. Именно поэтому Мастер дал ему задание, итог которого мог бы решить эту проблему, но он его провалил, и готовился понести наказание. Которого, к его удивлению, не случилось. — Как жаль, что ты провалился, — продолжил он. — Мы итак понесли большие жертвы при подготовке. Грустно будет терять еще одного человека. — Мастер, я могу все исправить, — преданно произнес мужчина. — Я, кажется, нашел идеальный источник огненной стихии – он находится в Академии и… В следующее мгновение его головы коснулась чужая ладонь, и нечеловеческая мощь с диким грохотом вдавила его тело в землю. Мужчина вскрикнул, изо рта брызнула кровь – сломанные от такого удара ребра проткнули легкие, и мужчина начал задыхаться, параллельно кашляя кровью. — Ты все равно уже одной ногой в могиле, — спокойно произнес Мастер. — Мне не нужен кто-то, кто не может выполнить даже такое легкое задание, и тем более мне не нужен кто-то, кто по своим следам приведет сюда их. Как жаль, что ты меня разочаровал и умрешь такой смертью. Ты ведь был предан мне как самый настоящий сторожевой пес. Он коснулся чужого тела носком туфли, заставляя корчащегося в агонии мужчину захрипеть. — Что ж, — безразлично бросил он. — Собаке собачья смерть. Подойдя к человеку в белом, которого поддерживали за руки, он скинул капюшон с чужой головы, смотря в пустые глаза. — Вы слышали? — спросил он. — Осталось потерпеть совсем немного, Святая. Мы уже на финишной прямой – совсем скоро мир узнает о вас и преклонит свои колени пред вами. А мы, ваши верные рабы, всегда будем подле вас. Развернувшись, он пошел к выходу, а остальные поспешили за ним. В пещере осталось лишь мертвое тело, которое найдут еще совсем не скоро. Время начало свой отсчет.