Глава вторая «Красная симфония».

«В каждом сердце живёт зверь, и лишь боль способна сорвать с него маску. Но когда маска падает — человек исчезает.»

***

2 сентября 1944

Прости,… прости меня, дедушка… Силы после проделанного заклинания покинули её. Стоя на коленях, она приложила лоб к холодному деревянному полу. Злость, вина и скорбь ушли, оставив за собой одно пустое бессилие. С трудом поднявшись на ноги, она покачнулась в сторону, Вивьен отрешённо подняла голову к ночному небу, чтобы осмотреть своё творение. Звездопад был прекрасен. И без сомнений ни одного зрителя не оставил равнодушным. Только для девушки вызванное явление означало только одно — бушующий тайфун внутри неё из противоречивых между собой чувств. Он грозился смести каждого волшебника, ставшего на её пути, каждый дом, наполненный светом или тьмой, всё живое. Стоило ей освободить его извне, как в душе начинала греметь пустующая, глубокая дыра. Схватившись за поручни и отдышавшись, она собрала себя воедино, чтобы наконец покинуть башню. Развернувшись спиной к поручням, её лицо накрыло тревожное осознание. По пути сюда она забыла наложить дезиллюминационные чары. Круто оглянувшись по сторонам и осмотрев просторы башни, волшебница убедилась, что была одна. Взмахнув кистью и мысленно произнеся «Делюминатио», она стряхнула пыль с рукава камзола и отправилась дальше. Чары полностью скрывали волшебника только при отсутствии каких-либо движений. Впрочем, это всё равно было безопаснее, чем перспектива столкновения лбами с каким-нибудь дежурным старостой или, ещё хуже, сторожем. В то же время ни одно движение белокурой девушки не было упущено ядовитой змеёй, притаившейся в углу. Он жадно вглядывался в её профиль, запоминая все испытываемые эмоции. И самое худшее — это магическая мощь, которую излучало её тело. Без сомнений она представляла собой большую угрозу. Которую ему следовало как можно быстрее опознать и ликвидировать с наименьшими для него убытками. Ввалившейся вдруг резко и с ниоткуда, как снег на голову. Всего один вечер её присутствия в замке повлёк за собой хаос и балаган. Здесь ничего не происходит без его ведома. Ему с детства было свойственно мышление стратега. Сперва наблюдай, изучай, анализируй и, если потребуется, подчиняй себе. Он знал каждого ученика вдоль и поперёк: кто был дураком и обузой, кто имел потенциал со связями и был ему крайне полезен. Из всех сотен учеников неизученной оставалась только эта таинственная девушка. Как только прозрачная фигура, искажавшая пространство, покинула его, он взглянул на простые карманные часы. Юноша выждал ровно 15 минут, чтобы удалиться к башне старост, сжимая запрещённую книгу о чёрной магии под рукой. Ну ничего, он умел быть терпеливым, когда потребуется, и здесь он без единых компромиссов своего дождётся. К несчастью, не один староста был поражён сильным звездопадом и мерцающим небом. Спокойно сидя у себя в кабинете и перебирая летние работы юных волшебников, профессор трансфигурации вновь и вновь исправлял их ошибки. «Первый успешный опыт детатрансфигурации был описан у древних греков. Этот опыт просочился даже в маггловский мир, так как все беспрекословно знакомы с мифом о Медузе Горгоне, которая обращала людей в камень. И как мы все понимаем, этот „миф“ был отчасти правдив, если не полностью, как описывают древние магические историки…» Узнав по идеально выведенному каллиграфическому почерку Реддла, учитель слегка насупил брови. Отнюдь безупречная работа. Поставив уже давно прижившуюся для отличника «П — превосходно», он отложил бумагу в стопку, принявшись проверять новую. «Детатрансфигурацией называют область трансфигурации, которая помогает в обращении живых существ…» Перечеркнув полпредложения и добавив от себя правильное утверждение: «Изучает нейтрализацию превращений, а именно процесс, методы и особенности нейтрализации превращений», профессор перевернул лист, чтоб узреть фамилию лентяя. «Септимус Уизли». Слегка улыбнувшись, он отрицательно покивал головой. Уизли, что с них возьмёшь. Прерваться от работы его заставила резкая вспышка в небе. Словно в самой галактике произошёл неожиданный сбой. В одночасье с неба ярко посыпались звёзды. Всё окружающее было для него крайне знакомо. Нахмурившись и резко поднявшись из-за стола, он одним движением кисти потушил свечу и таким же лёгким взмахом распахнул окно. Комната профессора наполнилась прохладным осенним ветром и осветилась ярким лунным светом. — Мерлинова борода… — профессор стоял в абсолютном неподдельном шоке, наблюдая за раскрывшейся картиной. Дамблдора удивило даже не само зрелище, а осознание того, что его личное авторское заклятие было выполнено с такой точностью и безупречностью. Заклинание, на которое не способен обычный волшебник. Чтобы сотворить такое явление, видимое по всему континенту, оно израсходует если не множество, то почти все силы чародея. Он никому никогда не раскрывал его. Никогда. Сам профессор ещё в юности, когда его родная сестра Ариана умерла, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями, придумал самый безопасный и бесспорно захватывающий способ их освободить, никому не навредив. Рассматривая ночное небо, он отдалённо вспоминал годы юности, где в полумраке под догорающим фитилём он небрежно выводил слова: «Аструм Плувиа», и на другой странице — «Эксплозио Астралис», записывая заклинание в свой потёртый блокнот. Его личные вещи всю жизнь были под его присмотром. Даже если заклинание и могло быть обнаружено каким-то любопытным волшебником — кому же оно могло быть под силу? Ребёнок не мог своими силами сотворить такое. Только очень и очень талантливый. Погружаясь всё глубже в раздумья, он решил принять меры пристального наблюдения за учениками. И не только. Гнусно подозревать кого-то, кто бы мог пробраться в его личную комнату и остаться незамеченным… С весьма задумчивым и растерянным видом, не закрывая окна, он всё тем же движением зажёг свечу и принялся проверять работы учеников дальше. Распахнув глаза от громкого пения птиц, Вивьен в первые мгновения пробуждения совсем не осознавала, где она. Вокруг темень, и где-то сбоку лилось пение певчих. Приподнявшись на локтях и с максимально недовольным лицом, она негодующе произнесла: — Что за… Не успев закончить реплику из матерных слов, которые явно не должны вылетать с прекрасных уст молодой леди, все шторки резко распахнулись, и пред ней предстала радостная Аврора в белой ночнушке с каким-то странным приспособлением в руках. — Доброе утро, Вивьен! — Да, и… и тебе, Аврора… — запнулась она. Не успев оправиться от дереализации, которая накрыла её мгновение назад, девушка недоумевающе пялилась на стоящую напротив соседку. — Страшный моветон — опаздывать в первый учебный день. И ещё более ужасающий — это посещение занятий без укладки, с неподобающим внешним видом! Повернув голову вправо, на лежащую и смотрящую в потолок кровати Селесту, она задала вопрос, который только что пришёл в голову: — На кой чёрт в подземелье Слизерина взялась стая птиц? Переведя взгляд на Вивьен, Селеста кивнула головой на Аврору и странный предмет у неё в руках. — Спроси это у неё и её дьявол-машины. Нежно прижав прибор к груди, Аврора начала возмущённо паясничать на всю комнату: — Эй! Если бы не эта дьявол-машина, на каждый первый урок ты б перлась в ночной сорочке с нечистыми зубами! — Если б её не было, я каждое утро просыпалась бы с радостью, а не жалела, что вообще открыла глаза, — буркнула Вивьен. Сделав глубокий выдох и зачесав волосы назад рукой, Вивьен, махая руками, произнесла: — Всё, хорош обе. Аврора, покажи, что это вообще такое. Аккуратно, отрывая от сердца, девушка подала странный предмет Вивьен на рассмотрение. Это была стеклянная серебряная коробочка с двумя трубами, как от маггловского проигрывателя. Вся коробочка была украшена утончённой резьбой. А внутри сидели… — Это что, механические соловьи? — ошеломлённо спросила Вивьен. — Нет, — обиженно протянула Аврора, — это магические канарейки! — Да толку ноль, всё равно вопят, как стая пикси, — сев на кровать и сгорбившись, пробубнила Селеста, которая, похоже, дольше всех приходила в себя после ночного сна. — Любопытная вещица, — подметила Вивьен, отдавая своеобразный «будильник» его владелице. — Благодарю, — искренне и по-детски улыбнувшись, засияла Аврора. Она первой побежала в уборную за утренним душем и ранними сборами. Похоже, утренний подъём всегда был под её ответственностью. — Мерлин, как только сил хватает… — глядя на дверь дамской комнаты, устало сказала Вивьен. — Даже не представляю, — поднявшись наконец с кровати, отрицательно махая головой и глядя вниз, пробормотала Селеста. «Кажется мне, что по темпераменту дня я больше схожа с Паркинсон, нежели Гринграсс». Заправив кровать одним взмахом палочки, длинноволосая брюнетка принялась наполнять школьную сумку учебниками и принадлежностями. Задумавшись о расписании, Вивьен решила уточнить его у девушки: — Селеста… Та подняла голову и, оторвавшись от своего занятия, вопросительно кивнула. — Какое у нас сегодня расписание занятий? — Завтрак начинается в 7:30 и заканчивается в 8:45, с 9 уже первый урок. Сегодня согласно распорядку первый — это травология, — насупив брови на несколько секунд и вспоминая, она продолжила: — дальше один из трёх выборочных предметов, обед, и два урока истории. Облегчённо выдохнув, мысленно Вивьен больше десяти раз поблагодарила Мерлина за отсутствие урока трансфигурации. — Спасибо, — кивнула волшебница. — Какие предметы ты выбрала? Может, у нас найдутся общие? — Руны, аритмантика и астрология. Что насчёт тебя? Предметы наверняка отличаются от тех, что были в Шармбатоне, — цепкий внимательный взгляд светло-зелёных глаз изучал её, руки параллельно копошились в сумке. — Предметы я выбрала в точности как у тебя, только вместо аритмантики — прорицание. — Прорицание? — ошарашено переспросила Селеста. — Это же глупости да и только! — В Шармбатоне у меня была элементарная магия, алхимия и этикет волшебного общества. Ну а прорицание звучит довольно интересно. «Конечно, интересно. Ещё интереснее для меня звучит перспектива сидеть и ничего не делать, слушая глупости какой-то провидицы, спокойно попивая чай», — мысленно усмехнулась Виви. — Совсем неточная наука, в отличие от той же аритмантики, — опустив кончики губ вниз и подняв плечи, она продолжила: — как знаешь, выбор твой. Взяв пример с Селесты, Виви тоже начала собирать школьную сумку. Вскоре Аврора освободила душевую, и девушка отправилась приводить себя в порядок после беспокойной ночи. Дамская комната имела такую же мрачность и своего рода готичность, как и комната девушек. Стоило признать, всё выглядело довольно гармонично и изящно. Защёлкнув дверной замок и скинув с себя ночную сорочку, в отражении предстало нагoе белоснежное тело. Безусловно красивая и стройная фигура со средней подтянутой грудью, плоским рельефным животом и упругими бёдрами. Всё сливалось в одну прекрасную картину. Если бы не одна чудовищная особенность. В обрамлении привлекательного тела было немыслимое количество белых заживших шрамов. Они очерчивали всю правую сторону девушки — от пальчиков ног аж до самой шеи. Они извивались, творя единый пейзаж сплетённых кустовых ветвей роз. Конечно, взглянув другой человек на них — какая-нибудь знатная дама или суровый и бескомпромиссный ценитель женской красоты — они упали бы в ужас. Но Вивьен давно перестала их стесняться, находя в отголосках давнего болезненного прошлого — какую дивную и странную привлекательность. Шрамы переплетались, играли друг с другом, но никогда не заходили на левую сторону туловища. Они вились везде, где только можно: с ладони до плеча, на спине, заходили на грудь, живот и даже шею, обвивали бедро и ногу. Изящные, но такие же колючие и местами широкие, как стебли диких роз. Ей нравилось это сравнение. Ведь чтобы полюбоваться красивыми цветами, нужно было, не щадя себя от колючек и шипов, протиснуться вглубь. Истинная красота никогда не бывает на виду. Она внутри. Прячется за колючками от тех рыцарей, которые так и прут сорвать и избавить от жизни хрупкий цветок. Что же скрывалось за всей баррикадой? Нежное и сердечное благолепие или такая же острая, как и снаружи, сталь и жестокость? Она сама уже очень долгое время не могла ответить на этот вопрос. Тряхнув головой, тем самым избавляясь от глупых рассуждений, она блаженно погрузилась под тёплые струи воды. В уборной всё ещё стоял запах Авроры. Сладкий, как мёд, и с примесью каких-то лёгких весенних цветов. Вивьен крайне не переносила такие легкомысленные ароматы. Всё, чем она омывала своё тело и волосы, несло в себе тяжёлый мускусно-амбровый аромат с нотами ванильной пачули. Её запах также был местами сладкий, но это была тяжёлая сладость с нотами крепкого алкоголя. Высушивая заклинанием волосы, она предпочла следовать традиционным уставам тогдашней моды. И вместо прямой и привычной ей укладки белоснежные локоны волнами струились по плечам. Заранее взяв с собой форму, она переоделась и оглядела себя вновь. Зелёные вставки, на её мнение, совсем были ей не к лицу. Как и красные в своё время. Любимым цветом для неё всегда оставался синий. Тёмный, как ночное небо. Открыв косметичку для нанесения макияжа, она всё ещё оставалась в лёгкой растерянности от причудливых приспособлений красоты этого времени. Как-никак ведьмы всегда преуспевали в красоте, какой бы год ни шёл извне. Совсем легко подчеркнув черты лица, она освободила комнату для Селесты. Как-никак с адаптацией к здешнему макияжу дела обстояли хуже, чем с волосами. Следовать этим канонам у неё не было ни единого желания. Тем более яркие подчёркивания глаз или губ ей не шли, разрушая внешнюю гармонию черт. Разглаживая форму и параллельно слушая болтовню Гринграсс, она чувствовала предшествование чудесного начала дня. Или, может, только утра. Кто знает, какие сюрпризы принесёт очередной день? Вскоре девушки втроём отправились в главный холл на завтрак. Общий настрой слизеринцев и недовольные взгляды, падающие на неё время от времени за столом, никак не испортили ей настроение. Отнюдь — даже подняли. «Смешно наблюдать за презрением к тебе других людей. Как же только сил и времени хватает на такие дурости», — размышляла Виви. Соседки заметили общую перемену отношения к ней, но никаких вопросов задавать или кидать настороженные взгляды не стали. Все прекрасно были осведомлены о нраве здешних учеников Слизерина. Чистокровных, придирчивых богачей, которым дай малейший повод к непринятию в их круг. Вивьен предпочитала не замечать никого вокруг, внимательно исследуя «Ежедневный пророк», одолженный у доброжелательной Авроры, чья сова, по-видимому, регулярно ей доставляла ежедневные новости. По большей степени — какая-то чепуха и новости о злодеяниях Гриндевальда в Западной Европе. Допив чай и отправившись с девушками на первый урок, она поддерживала беседы, отвечая на их вопросы по поводу обучения в Шармбатоне. Травология всегда была для неё каким-то брезгливым и скучным занятием. Тем более в компании неряшливых пуффендуйцев. Которые в чём, а в данном предмете всегда держали планку лучших учеников. Схожая брезгливость от копошения в корнях разных растений не только Виви доставляла отвращение. Несколько раз за урок она едва сдерживала смех от недовольных физиономий Друэллы Розье и Ирмы Кэрроу. То, как они отчаянно пытались избегать данной кропотливой работы, было крайне забавным зрелищем. Не только Виви сдерживала хохот, временами она переглядывалась с Селестой, которая, несмотря на сосредоточенный и крайне старательный вид, также замечала происходящий цирк. На втором уроке старая и полноватая пожилая волшебница распределила всех учеников на пары — слизерин-пуффендуй — для окончательной работы на оценку. Подойдя к зажатому и очень высокому русому пуффендуйцу, Вивьен принялась оценивать объём предстоящей работы. От лени и нежелания ещё одного часового, но уже старательного и влияющего на успеваемость труда она чуть не заскулила. Уж крайне скучным и неинтересным всё это было для неё. Как только профессор покинула их, Вивьен с крайне очаровательной улыбкой повернулась к парню. Тот, казалось бы, ещё больше начал трястись. — Я Виви, будем с тобой вместе работать. От очарования, плескавшего от неё во все стороны, невозможно было скрыться. — Джон, — осторожно проговорил пуффендуец, рассматривая её боковым взглядом, опустив голову. — Очень приятно, Джон, — она улыбнулась все 32 зуба и, сделав максимально щенячьи глаза и грустный вид, продолжила: — Я только недавно перевелась с Шармбатона, у нас отнюдь не было такого предмета, я совсем ничего не понимаю… — она прикрыла голову руками в массивных перчатках. — Я ведь пообещала директору Диппету, что все оценки будут у меня такими же блестящими, как и в предыдущей школе. Я так не хочу его подвести! — грустно протараторила она. — Я… — запнулся парень. — Я могу тебе помочь, — нервно кивнул он, не в силах совладать с чарами девушки. — Правда? Я безмерно благодарна! — хищно сверкнув глазами, воскликнула волшебница. — Да… да, не нужно благодарить, это… это всего лишь мимбулус мимблетония, — восхищаясь вонючим растением с крайне непредсказуемой корневой зоной, прощебетал он. Повернув прямо голову, она заметила недоумевающий взгляд Корвинна Нотта — русоволосого голубоглазого слизеринца, переглянувшегося с Абраксасом Малфоем. Который, в отличие от первого, ухмылялся, прекрасно понимая разыгрываемую девушкой картину. Староста факультета, опустивший голову и тщательно разбиравший растение, выдал свою реакцию одной приподнятой бровью, никак не откликаясь на других учеников. Спустя час утомительной работы, никак для пуффендуйца Джона, а не стоящей и создающей вид заинтересованности Вивьен, подошла профессор. Оценив работы других учеников с особой строгостью, никого не щадя вокруг, она с сияющим видом подбежала к их паре. — Ох, Джон, потрясающая работа, просто восхитительно! — разглядывая извлечённую из корней вонючую слизь и другие элементы, восхищалась она. — Благодарю, профессор Торнбуш, — сделав паузу и посмотрев на Вивьен, он продолжил, запнувшись: — ес… если бы не моя партнёрша, было бы… гораздо хуже, — протягивая гласные в предпоследнем слове, добавил юноша. — Вправду? Я вас раньше не видела, юная леди. Напомните вашу фамилию. — Вивьен Гримхолл, я новенькая. На этом курсе перевелась к вам из академии Шармбатона, — задорно давя лыбу, произнесла она. — Какие чудесные во Франции преподаватели! Вам обоим — превосходно! И каждому факультету по 15 баллов! Ученики обоих факультетов захлопали руками в перчатках, радуясь первым набранным баллам в году. Слизеринцы напротив неё, несмотря на небольшую победу благодаря хитрости Вивьен, продолжали сверлить её иногда насмешливыми, иногда негодующими взглядами. Те, кто слышал её маленькую тайну, разумеется. Выйдя в коридор, она опять сверкнула глазками, взяв застенчивого пуффендуйца за локоть: — Спасибо, Джон, если бы не ты, я бы точно завалила! — Та ну что ты… — почесав затылок и всё сильнее опуская голову, добавил он, — всё в порядке. — Ещё встретимся! Девушка ускорила шаг, пытаясь нагнать соседок, идущих спереди, как вдруг кто-то сильно врезался ей в плечо. Нахмурившись, она повернулась, дабы узреть виновника аварии. Ну конечно, Люциан Розье со свитой. — Почаще заигрывай глазками, так от тебя хоть какая-то будет польза для факультета. Дамиан Лестрендж с Корвинном Ноттом разразились смехом на весь коридор. — Почаще включай мозги, может, тоже получится. Розье одарил её предвзятым взглядом, перед тем как развернуться и уйти прочь. Вивьен также словила лёгкую усмешку на лице Абраксаса, который, оглядев её с ног до головы, поспешил прочь за сокурсниками. Нагнав девушек, она вместе с Селестой отправилась на руны, пока Аврора поспешила на уход за волшебными существами. Отсидев все предметы и успев параллельно пообедать, девушки отправились в гостиную. Разложив вещи, она радостно приняла предложение соседок осмотреть вместе замок. Почти всю «экскурсию» Вивьен без передышки то изумлённо вздыхала, то ахала от красоты магической школы. От такой частой актёрской игры её саму временами уже подташнивало. Ужин прошёл посредственно. Единственную странность девушка успела подметить в невероятно приподнятом настроении Друэллы и Ирмы, которые обычно выглядели так, будто им каждый день приходится убирать навоз ста коров голыми руками. Закончив трапезу, уже почти закрепившееся трио последовало обратно к башне Слизерина. Пройдя в гостиную, Вивьен буквально жилами почувствовала атмосферу нетерпения и какого-то ожидания. В ней, на удивление, расположились только ученики 7 курса, которые таким же составом встречали её вчера. «Сгораю с любопытства, какой цирк мне подготовили на этот раз», — закатывая глаза, подумала Виви. Не успев оценить ситуацию, вдруг резко с дивана поднялась Друэлла Розье. Обойдя гостиную и накладывая защитные, оглушающие и дезиллюминационные чары, она хищно остановилась посреди комнаты, направив палочку на Вивьен. Позади неё стояла Ирма Кэрроу в таком же положении. Не говоря ни слова, Вивьен застыла, выжидая следующего их шага. — Ты думаешь, что сможешь своим поганым языком трепать всё, что тебе вздумается, без каких-либо последствий, глупая девка?! — выплюнула Друэлла, пожирая её горящими и ненавистными глазами. Подняв брови и расхохотавшись от души, Вивьен равнодушно парировала в ответ: — Что, так задела безобидная шутка про тебя и братика? Лицо Друэллы во всю искривилось в яростном выражении, а рука слегка дрогнула. Тут в ход резко вмешалась девушка, стоящая сзади. — Не принимай близко к сердцу, Друэлла. Эта полуведьма, видимо, никогда не видала высшего магического общества, — прошипела Ирма, которую Вивьен даже не удостоила взглядом. — Верно, Кэрроу. Небось она и вовсе росла в маггловском притоне, как и её шлюха-мамаша. Кровь вскипела, дыхание участилось. Эмоции горящей ярости передались от девушек Вивьен и накатили почти мгновенно. — Полуведьма? — вопросительно и теперь со своей серьёзностью спросила Вивьен. — Тогда получается, я наполовину маггл? — начиная очень медленно сокращать дистанцию между ними, девушка расстегнула заклёпку и дала сползти мантии с плеч и остаться позади. — А ты знаешь, как дерутся магглы, Друэлла? На лице темноволосой девушки проскользнула тень недоумения. Вмиг Вивьен отбросила волшебную палочку в центр гостиной к диванам. Обе девушки с удивлением следили за этим движением и за полётом волшебного предмета в сторону. Секунда промедления и отвернутой от Вивьен головы дала ей мгновенное преимущество отвлечения внимания. В один миг рука, сжатая в плотный кулак, сильно ударила по лицу Друэллы Розье. — Кулаками! — прорычала Вивьен. Та сильно отшатнулась и еле устояла на ногах. Секунду — как из палочки колдуньи вылетело магическое ударное заклинание, и в гостиной послышался сильный грохот. Вивьен моментально отшатнулась в сторону и, схватившись за руку, выгнула кисть волшебницы до неестественного положения и болезненного хруста. На лице Друэллы выступили слёзы, и, выронив палочку, она моментально прижала руку к груди. Будто только опомнившись, Ирма взмахнула рукой и произнесла: — Инкарцерус! Только верёвки, которые должны были связать Вивьен, отлетели в сторону гостиной. Вся свита ошарашенно наблюдала за происходящей дракой, не смея вмешиваться. Вмиг прихваченная с полки тяжёлая ваза разбилась об голову рыжеволосой волшебницы, заставив её упасть без сознания. За секунду повернувшись обратно, Вивьен схватила за короткие волосы Друэллу, которая отчаянно скуля от боли, на ватных ногах пыталась присесть и свободной рукой подобрать волшебную палочку. С самым сильным, что ни на есть, напором Вивьен со всего размаху впечатала лицо ведьмы в стену. Гостиная всколыхнулась от громкого взвизга и хруста ломающегося носа. Беловолосая волшебница, держа её за голову, впечатляла красивое лицо в стену, оставляя на ней красные разводы крови. Несколько сильных ударов превратили белоснежное лицо Друэллы в полное месиво. Покалечив не только нос, но и выдвинув изрядно вбок челюсть. Резкая боль пронзила спину Вивьен. Кинув отключившуюся волшебницу на пол, она резко повернулась назад, узрев, как Ирма с разбитой головой нервно поднимает второй осколок. Нащупав на спине осколок и обрывисто вырвав и выбросив его, она моментально оказалась возле волшебницы. Не дав той нанести удар первой, она, собрав в кулак копну рыжих кучерявых волос, ударила её лицом об пол с изрядным количеством усеянных стеклянных осколков. Толчок за толчком превращал лицо Ирмы в фарш, багровый фонтан обрамлял всю часть пола, где было противостояние. Вся её физиономия была разодрана в клочья, в глазу застрял крупный осколок, нос также был сломан. Нет, ею руководила не злость. Это была звериная ярость и жестокость, полностью ослепляющая и убивающая любые попытки контроля над собой. Как гром во время грозы, на всю комнату прозвучал крик: — Хватит! Подняв голову, она увидела старосту, надвигавшегося к центру бойни. Его лицо выражало крайнее недовольство произошедшим. Наконец вырвавшись из хватки Лестренджа, его обогнал Люциан. Оказавшись возле Вивьен и толкнув её за шиворот на пол, он склонился над ней, прижав палочку к шее. Он просто горел из-за избытка накативших на него эмоций. Всё ещё тяжело дыша, она обхватила его палочку, плотно прижатую к ней, и, сдвинув в сторону, приблизилась к его лицу. Вглядываясь в бушующие серые глаза, она прошипела ему прямо в лицо, как змея: — Тронешь меня ещё раз — и я покажу, как дерусь с палочкой. Держась за воротник его рубашки, она поднялась на ноги, пока юноша машинально перекатился и упёрся спиной в диван. Потрясённые волшебники, постепенно приходя в себя, поспешили к раненым без сознания девушкам. В момент кто-то резко сзади рванул Вивьен за руку. Обернувшись, она увидела Селесту, которая, по всей видимости, наблюдала за происходящим из тени коридора. Она грубо поволокла её дальше по коридору. Оказавшись в девичьей комнате, Паркинсон, закрыв двери, резко толкнула на них волшебницу. Та, больно ударившись затылком, сползла вниз, опустившись на пол. — Что ты устроила? — процедила сквозь зубы Селеста. Её лицо было ещё серьёзнее обычного. — Тебя сегодня же исключат! — рявкнула она. Переведя взгляд с девушки на пол, Вивьен задумчиво нахмурила брови и потёрла виски пальцами, перебирая в голове варианты, как ей действовать дальше. Спустя затяжную паузу она резко повернулась на возвышающуюся перед ней ведьму и бросила: — Избей меня. Глубокий зелёный взгляд перемещался с одного чёрного глаза в другой. «Иначе мне придётся применить империус, дорогая соседка», — проскочило в мыслях беловолосой волшебницы. Она, сощурившись, также всматривалась в лицо волшебницы, напряжённо ожидая от неё ответа. Селеста всё поняла моментально, для чего она, собственно, должна это сделать. В комнате повисло тяжёлое молчание. Селеста первая прервала его, нагнувшись ближе к ведьме, спокойно констатировала: — Я не питаю к тебе доверия. — Это взаимно, — рявкнула Вивьен, глядя на неё исподлобья. Селеста протянула ей руку, помогая подняться. Этот жест и встретившийся с Гримхолл взгляд красноречиво давали понять, что она в деле. — Аврора. — Да? — испуганно откликнувшись, промямлила она. — Забери палочку Вивьен в гостиной, — не прерывая рукопожатия и взгляда, добавила ведьма. Как только дверь за соседкой захлопнулась, лицо Вивьен с силой впечаталось в стену. Взвыв от неожиданности, она обречённо выдохнула, готовясь к следующему удару. Как только нос волшебницы был разбит, а переносица сдвинулась в сторону, она полетела на пол. Селеста действовала точно и быстро, как хладнокровный наёмный убийца. Давая ей прийти в себя, она отошла и закопошилась в большом сундуке. Достав большую стеклянную колбу, она кинула её на пол. К ногам Вивьен полетели прозрачные осколки. — Надеюсь, ты понимаешь, что применять магию будет глупо. Увечья должны быть… естественные, — прибирая осколки, сказала Паркинсон. Сжав зубы, Вивьен коротко и порывисто кивнула ей. Стекло вмиг прошло по её щеке. Взяв однокурсницу за волосы, она ударила её головой об каменный пол с осколками. Гримхолл ни разу не заскулила или закричала с момента активных действий одностороннего избиения. Пройдясь осколком по левой руке Вивьен, она рассекла рубашку, на которой сразу выступила кровь. Взяв за голову и потрепав со стороны в сторону, она, что ни на есть с последних сил, ударила её в живот, откинув в сторону — как раз к приходу перепуганной Авроры с тисовой палочкой в руке. Присев и внимательно осмотрев проделанную работу, она, забрав палочку у соседки, протянула её волшебнице. — Я думаю, с тебя достаточно. Стряхнув юбку, Селеста сосредоточено принялась убирать осколки и скрывать последствия устроенного вокруг балагана. Тяжело отдышавшись и поднявшись на ватных ногах, она уселась на край кровати, достав из тумбочки карманное зеркальце. Глядя на себя, её охватил победный триумф от проделанной соседкой работы. Бровь и губа рассечены, переносица носа смотрит в сторону. Лицо всё в пыли и ссадинах. Глаз покраснел и заплыл. Кровь из носа и открытого пореза сочилась так, что воротник некогда белоснежной рубашки полностью пропитался и стал ярко-бордовым. Рука и спина эхом отдавали болью, вместе с тупой агонией, разраставшейся внутри живота. Белоснежная волнистая укладка была растрёпана и выглядела хуже, чем у Долохова. В середине короткой красовалась «красная шапочка» — последствие от удара головой. Молчание не продлилось долго: резко раздались громкие и требовательные стуки в дверь. Как только она распахнулась, девушки в один миг повернули головы. — Гримхолл! На выход! — процедил школьный староста, стоявший на пороге. Весь его вид излучал крайнюю раздражительность и нетерпение как можно быстрее покончить со всем переполохом. Он буквально рвал и метал глазами всё вокруг. Он остановился взглядом на полностью избитой Вивьен. В моменте застыл и стал ещё серьёзнее, осознав, что затеяла хитрая волшебница. На ватных ногах, ковыляя к двери, её негласно провели на суд обе соседки. Выйдя из комнаты и захлопнув дверь, её тело полетело к стене, глухо ударившись затылком. Не успев никак отреагировать и невнятно промычав от боли, староста мгновенно оказался перед ней. Взяв её за подбородок и встретившись с ней взглядом, нешуточным тоном, медленно разжёвывая слова, спросил: — Что это? — он повернул её голову в обе стороны, рассматривая последствия нанесённых увечий. Еле стоя на ногах, она улыбнулась через боль и, сощурившись, спросила, наклонив голову вверх из-за разницы в росте: — Как тебя зовут, староста? Он сжал её подбородок сильнее и сощурился, переводя взор тёмно-зелёных глаз с одного чёрного глаза на второй, крайне заплывший и наполовину прикрытый. — Том, — ядовито прошипел он. Отвернувшись в сторону двери и сплюнув кровь, он резко убрал пальцы, сжимавшие её подбородок, брезгливо скривившись на долю секунды. С оставшейся во рту кровью, она, словно хищная лиса, лукаво протянула, сверкнув глазами: — Том, — растягивая и пробуя его имя на вкус. Поднеся рукав ко рту, она, не отрывая глаз, вернула зубам белизну, покрыв рваные края рубашки багряным следом. Ушедший адреналин вновь яркими всплесками прошёлся по венам. Ноги охватил лёгкий тряс, а в груди подступало чувство опасности и восторга. Она словно была оленёнком, который шёл на свет фар прямо под колёса мчащейся машины. Как подопытная фигура с красным яблоком на макушке, затаившая дыхание и ждущая, когда неопытный метатель занесёт руку и высвободит нож прямо на неё. Как глупый маггл без палочки, нарочно идущий по краю обрыва с зачарованным видом на скалы и звёзды. В животе заиграл рой ос, и она, сама того не понимая, продолжала эту напряжённую игру с ним. — Красивое имя, Том, — облизав губы и медленно осмотрев его статуру с головы до ног, издевательски продолжила она. Желваки заиграли на его лице. От напряжения тело окаменело, как от заклинания «Петрификус Тоталус». Больше всего на свете он ненавидел это омерзительное простолюдинское и крайне распространённое маггловское имя. Сколько миллионов ничтожных мужчин носило его, в том числе? За своей исключительной особенностью и избранностью его имя должно было принадлежать ему одному. Вводить в страх, ужасать всех волшебников и внуков их детей, а не быть просто красивым. Казалось бы, от безобидного комплимента чувство отвращения и злости накатило такое, будто эта фраза имела под собой потайное дно, в котором скрывались исключительные умения найти то, что никак не сможет удержать его состояние равнодушия и спокойствия. Он внимательно и с особой пристальностью изучал её — от всех ран и побоев до высоко вздымающейся груди от прерывистого дыхания. Которое он сам старательно пытался скрыть, сам не понимая, почему от одного её взгляда и выражения, с которым она смотрела на него, огонь эмоций, который он каждый день скрывал от окружающих, вмиг воспламенялся, а плотная и жёсткая маска, которую он никогда не снимал с лица, разбивалась вдребезги. Его изводило ноющее и противное чувство: только стоит ей появиться и сказать хоть одно слово — весь его мир, с точными расчётами и всей педантичностью разложенный кирпичик за кирпичиком, вскипал и воспламенялся ненавистным хаосом. Ведущим за собой потерю контроля. Всё глубже и глубже всматриваясь в нанесённые побои, ему изо всех сил хотелось добить её таким грязным маггловским способом, как предпочла она сама в гостиной. Наложить руки на шею и всматриваться в каждую последнюю попытку впустить в себя хоть капельку воздуха. За нетерпение и незнание, чего от неё можно ожидать, возникало естественное желание поскорее ликвидировать с особой жестокостью виновницу нарушения его чётко по плану идущей жизни. Но он старательно откладывал это на потом. Он ведь не глупый дикий зверь. Его действия всегда напоминали змею. А она, перед тем как в одночасье кинуться на жертву и впустить яд острыми клыками, скрутившись в кольца, мирно и терпеливо дожидалась момента. Как один человек вдруг вызывал в нём столько реакции, сам того не понимая. И совсем не одну точечную, а целый калейдоскоп из противоречивых между собой чувств. Он раскусит её — рано или поздно — и ей никак не избежать этого момента. — На кой чёрт, ты в Хогвартсе меньше недели и уже посеяла такой балаган?! — рявкнул он, сам того не ожидая. Всегда серьёзный, отстранённый — и вдруг такой всплеск наружу. Его никак не покидало бешенство. Самое главное и внеклассное правило его жизни было нарушено: всё шло не по его правилам. Развернувшись и бросив напоследок: — К директору. Вновь всё пошло совсем не так, как ему того хотелось. Раздался глухой грохот. Девушка без сознания упала на каменный пол тёмного коридора факультета Слизерин.