Часть 11

Гермиона была в Хогвартсе, босиком и в ночной рубашке. Дверь, ведущая на территорию, была распахнута, впуская поток холодного воздуха. Снаружи собрались несколько человек, готовясь к какому-то магическому событию. Её толстый шерстяной свитер был единственным, что не давало холоду пробраться в кости. Она огляделась вокруг. Было жутко. Казалось, будто битвы никогда и не было. Стены, колонны и коридоры Хогвартса оставались целыми, а лестницы двигались, словно по часам. И тут Гермиона вспомнила — сейчас 1945 год, и она всего лишь призрачная гостья. По коридору перед ней шёл пожилой волшебник. Он остановился, услышав голос. — Директор Диппет! Голос эхом разнёсся по коридору. Гермиона обернулась. К нему торопилась полная ведьма с растрёпанными волосами. — Что случилось, профессор Мерривуд? — спросил Диппет, поправляя длинную пурпурную мантию. — Это Том Реддл, сэр, — выдохнула она. — Я не знаю, что произошло. Он в вашем кабинете — сам попросил вас. С ним неладно, директор, совсем неладно. Лицо Диппета омрачилось. — Церемония выпуска начинается через два часа, у нас нет времени… — Я настаиваю, чтобы вы его приняли, директор. Мы не можем оставить его в таком состоянии… Гермиона пошла за Диппетом и Мерривуд на седьмой этаж. Когда они дошли до кабинета, Диппет осторожно открыл дверь. В углу комнаты, съёжившись, сидел Том Реддл. Он дрожал. Его мантия была разодрана, а лицо и руки в крови. Но даже с запятнанным кровью лицом Гермиона могла видеть — он был невероятно красив. Ореховые глаза, высокие скулы, сильная линия подбородка и густые тёмные волосы. — Том, что случилось? — потребовал Диппет. Юноша медленно поднял голову, словно выходя из долгого оцепенения. Он посмотрел на Диппета, потом на Мерривуд, будто позабыл об их присутствии. Затем в его глазах мелькнуло что-то. Какое-то осознание. — Мне нужно видеть Дамблдора, — сказал он. Диппет в замешательстве уставился на него. — Профессор Дамблдор занят подготовкой к выпускной церемонии. Там уже собралась большая толпа, многие хотят поздравить его с недавним… Настроение Тома переменилось мгновенно. — Мне всё равно! Позовите его немедленно! Диппет отступил назад, потрясённый реакцией Тома. — Господин Реддл, это совсем не похоже на вас… Том сжал голову руками, и вдруг Гермиона услышала его мысли, отзывавшиеся эхом в её собственной голове. Диппет ничего не понимал. Нужно было заставить его осознать… почему он просто не мог позвать Дамблдора? Диппет смотрел на Тома с возрастающим беспокойством. Гермиона догадалась, что никогда прежде он не видел его в таком состоянии. — Профессор Мерривуд, позовите профессора Дамблдора, скажите ему, что это срочно. Полная ведьма кивнула и вышла из кабинета. — А теперь послушайте, мистер Реддл… Тома охватила паника, глаза расширились. Он больше не слышал Диппета. Больше ничего не имело значения — ни после того, что он увидел, ни после того, что он сделал. Но всё можно было исправить. Дамблдор всё исправит. — В чём дело, мальчик, что произошло? — спросил Диппет. — На тебя напали? Том начал бормотать, но ни одно из его слов не имело смысла. Глаза Диппета расширились. Реддл лишился рассудка. Он присел и прижал палочку к виску мальчика. Это был единственный способ… Из кончика палочки вытянулись тонкие серебристые нити. Диппет достал из мантии фляжку и собрал воспоминания Тома. Позади его стола стоял чёрный шкаф. Внутри лежала неглубокая каменная чаша. Диппет вылил воспоминания Реддла в омут памяти. Серебристо-голубые образы закружились и вскоре стали прозрачными, словно стекло. Диппет склонился над чашей, и Гермиона, затаив дыхание, подкралась ближе, стараясь рассмотреть содержимое. Она едва смогла различить туманную улицу Лондона… Её обзор внезапно заслонила голова Диппета: он наклонился, готовясь погрузиться в воспоминание. Гермиона замялась. Она не знала, стоит ли нырять… Она и так уже была в ловушке страниц книги, а теперь ещё рисковала оказаться в памяти Тома Реддла. Что, если она не сможет вернуться в настоящее? Диппет начал исчезать. Гермиона в панике сделала глубокий вдох и решилась рискнуть. Одним быстрым движением она наклонилась следом за ним. Кабинет резко качнулся, и её швырнуло вперёд, прямо в пронизывающий ледяной ветер. Она закружилась с невыносимой скоростью, рядом с ней был Диппет. Она зажмурилась, и у неё в животе всё перевернулось, когда вихрь унёс их дальше в неизвестность. Мгновение спустя ноги Гермионы коснулись твёрдой земли. Она открыла глаза и огляделась. Она оказалась на тускло освещённой улице Лондона 1940-х годов. Было раннее утро. Булыжная мостовая блестела от дождя. Гермиона шла осторожно, боясь поскользнуться. Но странным образом её ноги оставались сухими. В нескольких шагах впереди быстрым шагом шёл Том Риддл. Диппет поспешил за ним, и Гермионе пришлось прилагать усилия, чтобы угнаться. Она была босиком, в самой середине Лондона, следуя за Томом и старым директором Диппетом по улице за улицей. Она осознала, какой странный вид они должны иметь со стороны: старый волшебник и босая девочка в ночной рубашке. Но потом вспомнила — их никто не мог видеть. Перед ними стелился густой утренний туман. Лондонцы толпами собирались на улицах. Восторг на их лицах резко контрастировал с пасмурной погодой. Том был одет, как магл, — в брюки, жилет, длинное пальто и шляпу. Теперь, когда его лицо не было обезображено кровью, он выглядел ещё привлекательнее. Люди оборачивались, чтобы полюбоваться им, но Том не обращал на них внимания. Его взгляд был устремлён вперёд, мысли блуждали, и Гермиона снова слышала их. Времена менялись, и Гриндевальд проигрывал войну за границей. Свет одерживал верх. Маггловский Лондон ликовал. Люди толкались мимо него, спеша на парады и празднования, развернувшиеся по всему городу. Они и понятия не имели, что война Гриндевальда повлияла и на их войну. — Газеты! Победа в Европе! Газетчик пробежал мимо Тома, и заголовок на первой полосе затрепетал на ветру, возвещая конец целой эпохи — окончание войны волшебников и связанной с ней войны магглов. Надежды Тома на славу стремительно таяли. В памяти всё ещё были свежи заголовки «Пророка»: «Дамблдор побеждает Гриндевальда в эпической дуэли». И пока за границей бушевала война, Том вёл свою маленькую битву дома, в Хогвартсе. Его долгом, как наследника Слизерина, было выпустить чудовище Салазара. И теперь одна девочка была мертва. Он не жалел. Миртл Уоррен была незначительной. История забудет её. И всё же… Уоррен являлась к нему во сне. Она преследовала его. Он не был уверен, сможет ли когда-нибудь избавиться от воспоминания о её бледном лице, глядящем на него после смерти. А после следствия, последовавшего за её гибелью, Том понял, что мог потерять всё. Если бы он не свалил вину на Хагрида, подозрение могло пасть на него. Он был уверен: Дамблдор только и ждал доказательств против него. И теперь Дамблдор победил Гриндевальда. Гриндевальда, которого все считали непобедимым. Гриндевальда, ряды которого он так отчаянно надеялся пополнить. Даже великие могут пасть. Но, возможно, со временем он превзойдёт достижения волшебников прошлого. Станет выше, чем Гриндевальд, выше даже, чем сам Салазар Слизерин… Но была одна проблема. Она. Он не мог её потерять. Том остановился у приюта Беллфэр — мрачного, квадратного здания, окружённого высокими решётками. У него не было с этим местом добрых воспоминаний. Мистер Беллфэр был жестоким человеком. С детства Том знал: каждое первое воскресенье месяца тот являлся в приют и раздавал детям жестокие, извращённые наказания, выбирая тех, кто ему приглянулся. Том часто оказывался среди жертв. Беллфэр питал к нему особый интерес… грязный интерес, длившийся годами. Для Тома жизнь делилась на «до» его первого «наказания» и «после». Воспитательница и учителя ничего не говорили, боясь потерять работу. Том ненавидел Беллфэра, но он также многому у него научился. Тот умер за год до того, как Том отправился в Хогвартс. Его многочисленные прегрешения, незаконные делишки и злоупотребления так и не были раскрыты или сообщены полиции. Он умер, надёжно укрывшись в своём богатстве и власти. И Том понял: лучше быть страшным, чем любимым. Лучше брать, чем отдавать. Деньги, известность, власть — вот твои друзья, вот твои союзники. Людям нельзя доверять. Они слишком слабы и непредсказуемы. Том оглядел знакомые улицы. Здесь он научился заботиться о себе сам. Здесь он понял, что его внешность может дать ему многое — доверие незнакомца, его кошелёк, его тяжёлые шиллинги, всё, что он захочет… Улицы Лондона и ничего не подозревающие горожане принадлежали ему. Но теперь у него были цели куда важнее… Том остановился перед воротами приюта. На пустом дворе по другую сторону стояли двое магловских мальчишек. Они смотрели на него настороженно, явно не рады его возвращению. — Реддл? — осторожно спросил один. — Я думал, ты вернёшься только летом? — Я ищу Кэтрин, — сказал Том с угрозой в голосе. Оба мальчика переглянулись. Более худой ответил: — Она на смотровой площадке. Том пошёл по мостовой, сунув руки в карманы. Он представлял удивление Кэтрин, когда она его увидит. Она была его сообщницей во многом. Прикрывала его, когда другие дети в приюте обвиняли его в проступках, помогала воровать на улицах Лондона. Она разделяла его мечты о будущем. Оба они родились внизу, но поднимутся высоко над своими обстоятельствами. В этом они были уверены. Это было их предназначение… Немного позади Томa, наблюдала Гермиона, ломая голову, зачем он покинул Хогвартс, чтобы вернуться в ненавистный приют. Диппет шёл ещё дальше, выражение его лица было непостижимо. Здесь остановилась Том нашёл Кэтрин у перил смотровой площадки. Вся панорама Лондона раскинулась перед ними. Он вспомнил, как они с Кэтрин, ещё восьмилетними, стояли здесь же, строя планы — притворяясь, что они не сироты, а дети богатых иностранцев, приехавших в город на каникулы. Кэтрин была высокой, почти вровень с Томом. У неё были длинные чёрные волосы, ярко-голубые глаза и стройная, изящная шея. Гермиона подумала, что она довольно красива. — Том…? — Кэтрин, наконец, почувствовала его присутствие. Он улыбнулся. — Кэтрин. — Что ты здесь делаешь? — медленно спросила она. — Я думала, ты в школе. — Нас отпустили пораньше… чтобы отпраздновать окончание войны. Экзамены я уже сдал. Осталось лишь вернуться на выпускную церемонию, наверное, они её устроят. Это было лишь частью правды. Хогвартс действительно отмечал победу над Гриндевальдом. Многие ученики оказались в разлуке с семьями, и некоторым разрешили уехать домой. Диппет знал, что у него нет семьи, но когда Том сказал, что у его близкой подруги проблемы со здоровьем, тот согласился его отпустить. Том ожидал, что Кэтрин бросится в его объятия, но она смотрела настороженно, словно собиралась сообщить неприятную весть. Когда она не заговорила, он шагнул ближе: — Я слышал слухи, что ты больна, это правда? Он наклонился к ней, вглядываясь в её лицо, заставляя посмотреть на него. Когда она отвела взгляд, он взял её за руку. — Кэтрин, что случилось? Скажи мне. Она отдёрнула руку и закуталась в пальто, её дыхание вырывалось белыми облачками. — Ты не скучала по мне? — спросил Том, двинувшись за её спину, чтобы поцеловать её длинную, изящную шею. Она отстранилась. — Мы не можем продолжать, Том. Всё изменилось, пока тебя не было. — У нас было идеальное лето — Да, было. Но теперь я помолвлена. — Помолвлена? — Том побледнел. Кэтрин повернулась к нему. — Джек хороший человек. Он даст мне хорошую жизнь. — Каменщик? — с яростью спросил Том. — Ты его не любишь. Через неделю он тебе надоест. — Я не шучу, Том, я выйду за него. — Она протянула руку, показав золотое кольцо. Том схватил её ладонь. — Но ты его не любишь, — повторил он скорее себе, чем ей. Кэтрин вздохнула. — Нет, Том, я люблю тебя. Но у тебя слишком много тайн. Я вижу тебя только летом, а потом ты исчезаешь на весь год. Ты никогда не позволял мне навещать тебя в школе, я не знаю ни одного твоего друга. Такое ощущение, что ты хочешь прятать меня от всех. — Кэтрин, я же говорил, тебе не стоит знакомиться с этими снобами. Они не будут добры. Я сам их едва терплю. Она покачала головой. — Дело не только в этом, Том. То, что ты сделал с Бенджамином Вудбурном прошлым летом — это было неправильно. Ты едва не покалечил его, и всё из-за какой-то глупой ссоры. Всю жизнь ты балансировал на грани, но тогда — ты зашёл слишком далеко. Он мог погибнуть… Я не хочу больше видеть эту сторону тебя. — Это был несчастный случай, — настаивал Том. Кэтрин покачала головой. — Мы оба знаем, что это не так. Я никому не сказала, но… я больше не могу за тебя лгать. Это повторялось… — Я потерял контроль, признаю, но ты знаешь меня лучше всех. Ты мне дорога, Кэтрин. Мы можем быть счастливы. Она нервно сглотнула. — Я нездорова, Том. Он замер. — Значит, слухи верны? Ты больна? — Врачи говорят, у меня проблемы с психикой. Сложная болезнь. Всё начинается с лёгких галлюцинаций, а потом уже не понимаешь, что реально, а что нет. — Она понизила голос. — Иногда я пугаю саму себя. Они предлагают электрошоковую терапию и прочее, но я этого не хочу. Мне нужен человек, который будет заботиться обо мне, и Джек позаботится. Мысли Тома мчались. Она слишком молода. Болезнь можно вылечить… магия сможет, если маглы бессильны. Он был уверен. Кэтрин снова заговорила: — Мы больше не дети, Том. Раньше мы мечтали подняться в мире. Ты всегда говорил, что я стану настоящей леди, буду гулять с тобой по Кнайтсбриджу. Но я никогда не стану леди, Том. Я не вписываюсь в твои планы. — Она вздохнула. — Я знаю, ты не рассказываешь о школе, но видно, что у тебя всё хорошо. Ты поднимешься. А я буду работать на фабрике, пока разум не изменит меня окончательно. Потом стану женой Джека и больше никем. Таков мой путь. — Ты так не думаешь, — сказал Том, опускаясь перед ней на колено. — Выходи за меня. Кэтрин горько рассмеялась. — И вот теперь ты спрашиваешь? Теперь, когда я согласилась выйти за другого? Ты бы спросил меня иначе? Или это только твоё уязвлённое самолюбие толкает тебя? — Это не так, и ты знаешь это. Я люблю тебя, Кэтрин. — Ты не умеешь любить, Том. Я— Он резко встал. — Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя люблю. Всю мою жизнь. — Уже поздно. Ты должен освободить место для кого-то другого. Вот и всё. — Она отступила. — Я… я должна идти. Она попыталась уйти, но Том схватил её, прижал к себе. И вдруг замер. — Ты что-то скрываешь, — произнёс он глухо. Кэтрин зажмурилась, словно готовясь к удару. — Покажи мне, — потребовал он. Гермиона нахмурилась, не понимая, почему настроение Тома так резко изменилось. Кэтрин расстегнула пальто. Гермиона не видела её лица, но заметила, как побледнел Том. — Ты не собиралась мне сказать? — Джек и я будем родителями. Это тебя не касается. — Сколько месяцев? — Том — Это моё дитя, правда? Не Джека? В ту ночь перед школой… Ты не хотела мне говорить?! — Пропусти меня! — Нет, — жёстко сказал Том. Она попыталась оттолкнуть его, но он выхватил палочку. Ему было семнадцать, и над ним больше не висел след. Он мог колдовать сколько угодно. Раздался всплеск — и из палочки вырвался огонь. Огненное кольцо окружило Кэтрин, отрезая ей путь. Она раскрыла рот в ужасе. — Именно об этом предупреждали врачи… — пробормотала она в панике. Том шагнул ближе. — Ты не воображаешь это, Кэтрин. Это реально. Я тоже вижу. — Нет, это неправда! — Есть многое, что я должен рассказать тебе. Столько всего ты обо мне не знаешь. И я смогу найти для тебя настоящее лечение. Он схватил её за руку, и смахнул заклинанием огонь. — Том, отпусти меня! Ты пугаешь меня! — Прости, но я не могу тебя отпустить. — Том, нет — Ступефай! Она обмякла в его руках. Он поднял её и ушёл прочь от смотровой площадки, скрываясь в тумане Лондона. Гермиона обернулась к стоявшему рядом Диппету. Она не имела ни малейшего представления, о чём думал старый волшебник, но времени гадать не было, потому что в этот момент сцена растворилась… Они оказались в маленькой квартирке на подозрительной улице. Гермиона догадалась, что это окраина Лондона. Прошло несколько дней. Том разговаривал с пожилым мужчиной у входной двери. Кэтрин сидела одна в кресле, глядя в окно в дальнем конце комнаты. Гермиона заметила золотое кольцо на пальце Тома… и такое же на руке Кэтрин. Но это было не то кольцо, которое подарил ей Джек. Оно было новым. Он заставил её выйти за него? — Вы можете что-нибудь для неё сделать? — говорил Том. — Она ждёт ребёнка. — Ваша жена… — сказал мужчина, подтверждая догадки Гермионы, — страдает редкой болезнью. Гермиона поняла, что это был целитель, а не маггловский врач — по лаймово-зелёным мантиям и эмблеме, вышитой на груди: кость, перекрещённая с волшебной палочкой. Целитель прочистил горло. — Психологические и социальные факторы могут играть важную роль в развитии болезни. Она будет воображать угрозы для себя. Это тяжёлый недуг, и ей требуется постоянный уход. Ни магия, ни маггловские средства не могут её исцелить. Том сглотнул. Неужели он только усугублял её состояние, раскрывая ей магию? Нет, сказал он себе. С ней всё хорошо, они были счастливы. Он сам найдёт способ её вылечить. Он знал, что сможет. Он решал задачи куда сложнее — и в волшебном, и в маггловском мире. Он коротко поблагодарил целителя, изменил ему память и отпустил. Том осмотрел их маленькую квартиру. Он украл немного маггловских денег, чтобы оплатить жильё — ровно столько, чтобы не вызвать подозрений. Через несколько недель ему нужно будет вернуться в Хогвартс на церемонию конца учебного года, но после этого его жизнь станет принадлежать ему самому. Он подумывал о работе в Министерстве, и пока что отказался от планов помогать последним сторонникам Гриндельвальда. Это было обречённое дело, и, связав своё имя с ними, он бы запятнал репутацию, которую так упорно создавал. Всему своё время. Пока он будет образцовым гражданином. Будет подниматься по служебной лестнице в Министерстве любыми путями. Торговлей и покупкой секретов, пока нужные люди не окажутся у него в долгу. Это займёт годы. Это было не то, на что он рассчитывал, но теперь у него была Кэтрин. И всё же один проект он не собирался оставлять. Он создаст лишь один. Ведь он уже рискнул всем ради этого. В чём смысл строить жизнь, бороться и трудиться ради имени… если всё равно в конце умираешь? Он создаст крестраж, и первый шаг уже был сделан — он убил Миртл Уоррен. Но чтобы довести дело до конца, ему были нужны её останки. У него не было возможности совершить необходимый ритуал в школе. Слишком рискованно с Дамблдором, дышавшим ему в затылок. А теперь девушку похоронили. Всегда можно выбрать новую жертву, но мысль о новом убийстве вызывала у Тома колебания. Миртл Уоррен продолжала преследовать его во снах. Он не хотел добавлять к ночным видениям ещё один призрак. Вместо этого он выждал время и через несколько дней взломал её могилу. Он отсёк руку мёртвой девочки и взял пряди её волос. Убедившись, что всё необходимое у него есть, снова запечатал могилу. Никто не заметит разницы. Он трансфигурировал останки Миртл и унёс их в свою квартиру в Лондоне. Возможно, после завершения ритуала Миртл покинет его сны навсегда… и он снова будет свободен. Гермиона наблюдала, как Том дал Кэтрин снотворное и уложил её в постель. Затем он прошёл в гостиную и задернул шторы. Его первый крестраж. Это будет памятный день… На маленький стол он положил свой школьный дневник. Разместил на столе останки Миртл, сняв с них трансфигурацию. По обе стороны поставил подсвечники. Волна возбуждения пронзила его, когда он ставил на место котёл. Он ждал так долго… и вот момент настал. Спустя часы он сварил необходимое зелье. Волосы Миртл были намотаны на его запястье. Отсечённая рука девочки была изрублена на куски и лежала на дне котла. Миртл Уоррен оказалась для него крайне полезной… Том взял кубок и зачерпнул им зелье. Нужно было выпить его, а затем, когда оно подействует, вскрыть себе вены и заполнить страницы дневника своей кровью. Том поднёс кубок к губам и сделал длинный глоток. Жидкость обожгла ему горло, в желудке она жгла как кислота. Он сгорбился, его вывернуло. Что-то происходило… сердце билось всё слабее… может быть, оно остановится совсем. В глазах замелькали тёмные пятна, он хватал воздух ртом… а затем, словно волна, сердце забилось с невозможной скоростью… грозя вырваться сквозь грудную клетку… в глазах распирало давление… начиналась первая фаза — Раздался звон. Он оглянулся, сжимая в руке волосы Миртл. Кэтрин проснулась и всё увидела. У её ног валялась разбитая лампа. Она дрожала и держалась за стену, чтобы не упасть. — Кэтрин… Я могу объяснить… — сказал он. Она подняла руку, когда он сделал шаг к ней, предупреждая не подходить ближе. — Ты безумен, Том. В её глазах стоял ужас, взгляд метался к двери, мысли судорожно просчитывали, как быстро она сможет убежать. Реддл двигался к ней медленно, как хищник, готовый подчинить себе добычу. Добравшись до Кэтрин, он поднял руку и попытался коснуться её лица, стараясь успокоить. — Ты безумен, — повторила она. — Нет, любовь моя, — прошептал Том ей на ухо холодным голосом. — Безумна ты. Помнишь? От жестокости его слов рот Кэтрин приоткрылся от потрясения. Она оттолкнула его руку и посмотрела на него так, словно впервые увидела настоящего Тома. Она не воображала этого… не воображала… Том считал, что жаль манипулировать ею таким образом, использовать её пошатнувшееся здоровье в свою пользу, но он не мог позволить ей обернуться против него. А подправить память было невозможно. Болезнь уже оставила её в хрупком состоянии. Он не мог рисковать, вмешиваясь в её разум ещё больше, и потерять её окончательно. — Я не воображаю этого! — закричала Кэтрин. — Это не как твои другие заклинания. Ты совершаешь какой-то тёмный ритуал… Взмахом палочки Том наложил чары сокрытия, временно скрывшие котёл. Ещё одним движением палочки он распахнул ставни. В комнату хлынул свет из окон, озарив всё вокруг. — Какой ритуал, Кэтрин? Тебе нужно отдохнуть, ты больна. — Но я только что видела — ты… ты… — Я лишь вернулся домой, Кэтрин. Что ты несёшь? Вдруг на его руке оказался плащ, а в другой — шляпа. Кэтрин смотрела на него ошеломлённо. Она была уверена в том, что видела. Это было не похоже на прежние случаи — или похоже? Она не воображала. В Томe всегда была тьма, ещё с детства. Но ничто из того, что он делал раньше, не сравнится с тем, что она только что увидела… Том протянул руку к Кэтрин, но она отстранилась, ощущая, что где угодно лучше, чем рядом с ним. Она чувствовала: с ним небезопасно, что бы он ни говорил. Том приготовил для неё ещё одно снотворное зелье и заставил выпить на этот раз двойную дозу, дождался, пока она крепко уснёт, и только тогда снова вернулся к работе над крестражем. Сцена сменилась. Прошло несколько дней. Кэтрин рожала. Том ходил взад-вперёд по спальне. Кэтрин сильно кровоточила, и ребёнок появлялся раньше срока. Том позвал маггловскую повитуху, жившую на соседней улице. — Что с ней? — спросил Том, когда та отошла от Кэтрин, чтобы поговорить с ним. — Она и ребёнок могут не выжить. Это будут тяжёлые роды. Том взвешивал варианты. Он не доверял умениям повитухи, а сам ничего не знал о родах. Кэтрин нужен был целитель. Он мог аппарировать их в Святого Мунго… Но он вспомнил, что министерство арестовывало любого, кто аппарировал. Город был на осадном положении. Остатки армии Гриндевальда пытались сбежать, и министерство было решительно настроено поймать каждого. У него была метла, но Кэтрин была слишком слаба для полёта. Том наклонился, чтобы поднять её. Он донесёт её в Святого Мунго, если придётся. — Ты не можешь её двигать! — закричала повитуха. — Она слишком слаба. Количество крови на простынях закружило голову Тому. — Я пойду за помощью, — сказал он. — Я не могу позволить ей умереть. Он выскочил из комнаты. — Парень, куда же ты?! — крикнула повитуха. — Ребёнок вот-вот появится! Том мчался к Святому Мунго по переполненным улицам Лондона. Он остро чувствовал всё вокруг: дым, клубящийся из труб, гудки машин, крики людей, топот ног по мостовой, ритм сотен лондонцев и бешеный стук собственного сердца. Он дивился, насколько хрупка жизнь. Сколько в ней слабости. Он не мог потерять её, не сейчас. Он обязан был привести к Кэтрин целителя. Прошла целая вечность, прежде чем он добрался до Святого Мунго. Внутри его встретил твёрдый отказ Главного целителя. — Мы не можем никого выделить, — сказал тот. — Была стычка возле Илинга. Последние сторонники Гриндевальда пытались сбежать и ранили несколько бойцов министерства. Мы оказываем им помощь. Том схватил целителя за мантию и швырнул его к стене. — Моя жена может умереть! Мне нужна твоя помощь! — Сегодня может умереть очень много людей, юноша. Мы делаем всё возможное. У меня работа, мальчик, отпусти меня сейчас же! Том был готов наложить на него проклятие. Целитель взглянул в его лицо, увидел нарастающую агонию и отчаяние — и сжалился над ним. — Обратись к целителю Дилису на Пэдвик-стрит. Он уже на покое, но время от времени принимает вызовы. Кэтрин закрыла лицо руками.

***

Том бушевал, схватив её за плечи. — Ты забрала его у меня! Кэтрин задыхалась. Её тело сотрясали конвульсии, горячие слёзы катились по щекам. — Зачем ты это сделала?! — Теперь ты не сможешь издеваться над ним! — выкрикнула Кэтрин. Она хватала воздух ртом. — Его душа в безопасности… У Тома текли сопли, глаза наполнились слезами. Он трясся всем телом, его зрачки вылезали из орбит. Перед ним уже не было девушки, которую он любил, только невежественная маггл, уничтожившая их жизнь одним ударом. Гермиона знала, что он собирается сделать, ещё до того, как он это сделал. Кэтрин закричала, когда Том бросился вперёд и ударил её. Гермиона отвернулась — она не хотела это видеть. Она потянулась к руке Диппета, надеясь вырвать их из воспоминания, но её ладонь прошла сквозь него. Она была в ловушке живого кошмара. Крики Кэтрин, смешавшиеся с её собственными, отдавались от стен. Вспышки движений… звуки хриплых всхлипов… Гермиона дрожала, пытаясь найти выход из воспоминания, и когда она уже думала, что не выдержит больше ни секунды, комната закружилась. Её швыряло из стороны в сторону ледяным ветром, рядом был Диппет, его мантия развевалась. Вспышка света — и их обоих отбросило вперёд. Гермиона упала на холодный каменный пол. Она подняла голову. Они снова были в кабинете Армандо Диппета. Том Реддл всё ещё стоял там — сломленный человек. У Гермионы кружилась голова. Том только что нашёл своего сына мёртвым от руки Кэтрин, а потом убил её — убил свою жену… единственную девушку, которую когда-либо называл любимой. Ей хотелось никогда этого не видеть. Диппет схватился за грудь, и Гермионе на миг показалось, что у него сердечный приступ. Он навалился на стол, глядя на Тома глазами, полными неверия. — Значит, вы видели, что случилось? — сказал Том, уставившись на омут с безумными глазами. Он полез в карман и достал рубиновый кулон на тонкой золотой цепочке. — Я тогда не рассуждал трезво, теперь понимаю это, — сказал Том, протягивая руку к Диппету. Диппет попятился, словно Том был готов взорваться. — Я трансфигурировал её тело, директор, — он указал на ожерелье. — Если я только смогу поговорить с Дамблдором, он всё исправит. Он победил Гриндевальда, наверняка знает способ вернуть её. Краем глаза Том заметил, как пальцы Диппета крепче сжали палочку. Старый дурак не слушал его, он явно продумывал, как обездвижить его. И тут Том взглянул на себя в зеркало над столом Диппета. Он выглядел безумным. Весь в крови, с дикими глазами. В ладони он сжимал драгоценный камень, словно от этого зависела его жизнь. Том снова посмотрел на Диппета и внезапно всё понял. Старый волшебник не собирался ему помогать. Его отправят в Азкабан, его будущее будет уничтожено. Он был безумен от горя, но инстинкт самосохранения сработал. — Мы поможем тебе, Том, — говорил Диппет. — Просто опусти палочку… Том и не понял, что уже целится палочкой в Диппета. Но это даже к лучшему… Сейчас или никогда… — Обливиэйт! — Выкрикнул Том. Диппета отбросило назад. Он перелетел через стол, врезался в кресло и рухнул на пол. Том спрятал драгоценный камень — трансфигурированное тело Кэтрин — за пазуху. Мерривуд уже видела его в таком состоянии и наверняка всё расскажет Дамблдору. Нужно было придумать правдоподобную историю… Когда Дамблдор придёт, он скажет, что на него напали в Хогсмиде. Том разбил зеркало над столом кулаком и поднял с пола осколок. Он порезал себе руки и ноги, чтобы кровь на мантии выглядела его собственной. Он не чувствовал боли — разум был сосредоточен лишь на одной цели: выйти из кабинета с незапятнанной репутацией. Он починил зеркало, поднял Диппета и усадил его в кресло. Разложил на столе упавшие вещи. — Эннервейт! — произнёс Том. Диппет медленно пришёл в себя, и Том быстрыми движениями палочки вложил ему в голову ложные воспоминания. Через мгновение послышались шаги. Дамблдор и Мерривуд должны были появиться с секунды на секунду. Том взглянул на палочку, а затем сломал её пополам — как раз в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась. — Том? — сразу спросил Дамблдор, оценивая его вид. — На мальчика напали! — возмущённо воскликнул Диппет, ударив кулаком по столу. — Только что! В Хогсмиде! Глаза Гермионы расширились. — Сторонники Гриндевальда, — твёрдо сказал Том. — Они злились из-за исхода войны. Хотели устроить беспорядки. Он протянул сломанную палочку Дамблдору. — Я пытался отбиться, профессор, но их было слишком много. Дамблдор несколько минут пристально смотрел на него поверх полулунных очков. Наконец сказал: — Я позову медсестру, чтобы осмотрела твои раны. — Они пустяковые, — быстро возразил Том. — Больше всего потрясение. — Сторонники Гриндевальда в Хогсмиде! Мы поймаем их, мальчик мой! — горячо пообещал Диппет. Дамблдор не слушал его. Он внимательно всматривался в Тома, будто пытаясь прочесть его мысли. Том тоже это чувствовал. Он закрыл свой разум и показал Дамблдору то, что хотел: четверо громил, нападение в Хогсмиде, вспышки заклинаний, сломанная палочка… — Возможно, ты не захочешь присутствовать на церемонии, Том. Ты пережил серьёзное потрясение. Том был уверен, что Дамблдор что-то подозревает. Но доказать ничего не мог. Он не знал правды — потому что не мог проникнуть в его разум. И это доставило Тому огромное удовлетворение. Несмотря на то что он победил Гриндевальда, величайшего мага всех времён, Дамблдор не смог проникнуть в разум Тома Реддла. Семнадцатилетнего юноши, только что пережившего величайший шок в жизни. — Я буду на церемонии, — твёрдо сказал Том. — Не вижу причин менять планы. Но мне понадобится новая палочка. Пока что запасная, а потом я сам зайду к Олливандеру. — Разумеется, — ответил Дамблдор, приподняв бровь на его требовательный тон. — Мы всё устроим. Том и Дамблдор встретились взглядами. Казалось, Дамблдор хотел добавить ещё что-то, но вместо этого повернулся к профессору Мерривуд. — Пожалуйста, сопроводите мистера Реддла к медсестре. Он обернулся к Тому: — Увидимся на церемонии. Через несколько минут Гермиона наблюдала, как Том появился на выпускном. Он улыбался, когда требовалось, жал руки, произносил тосты, смеялся — будто только что не убил жену и не потерял сына. В конце дня он отошёл от толпы, погружённый в мысли… Что если Дамблдор решит проверить воспоминания Диппета? Он может раскрыть правду… Том поправил мантию. Придётся уехать за границу. Он не мог рисковать загнивать в Азкабане в семнадцать лет. Он был проклят. Никогда не сможет жить обычной жизнью. Возможно, ему и не было суждено. Он был глупцом, когда захотел её. Он вернётся домой и похоронит Кэтрин и Генри. А потом создаст себе новое имя. Его маггловский отец должен умереть — в этом не было сомнений. Он обязан стереть все следы прошлого, прежде чем примет новую личность… Том глубоко вдохнул. Он также должен изменить воспоминания всех, кто знал Кэтрин в приюте, уничтожить любые письменные упоминания о ней… Гермиона почувствовала прикосновение к плечу. Она вздрогнула и резко обернулась. Неожиданно рядом оказался Малфой. — Пора уходить, — сказал он строгим тоном. Он схватил её за руку, и прежде чем она успела что-то сделать, сцена исчезла, и их окутал ослепительный белый свет. Гермиона могла думать лишь об одном. Кэтрин была женой Тома Реддла. Его маггловской женой. В последний раз она увидела, как Том уходит прочь — уже не мальчик, а сломленный человек, и поняла, о чём он думает… Если никто не будет любить его, значит, будут бояться. Пока мир праздновал победу над Гриндевальдом и восхождение Альбуса Дамблдора, мир Тома рухнул. Но он возродится. Он забудет Кэтрин и сына. Он свободен от любых уз, делавших его слабым. Со временем он станет могущественнее Гриндевальда, могущественнее любого волшебника в истории.