Одиннадцатая глава: звездочка…

P.S. извиняюсь за задержание главы. сдавала сложную презентацию, соответственно готовясь к нему не было свободного времени на творчество. приятного вам чтения! удачно я закончила главу и отредактировала его перед выходными:) 💋 Шин Ю Ра. Неделю спустя… Я вышла из комнаты, стараясь не задевать стерильно-белыми бинтами дверной коем. В доме стояла гулкая, ночная тишина. Во рту пересохло так, словно я глотала пепел. Кое-как достав кружку с верхней полки, я наполнила её водой. Время на настенных часах застыло на трех часах ночи. Руки горели. Любое, даже самое легкое движение отзывалось резкой, пульсирующей болью, от которой кожа под повязками, казалось, шипела. Из-за этих ожогов я неделю пропускала школу. Как и из-за того, что произошло неделю назад. Я не смогла уберечь фотографию. Единственное доказательство того, что он действительно был в моей жизни. Что он заботился обо мне, любил и защищал. Теперь у меня не осталось ничего, кроме этой жгучей пустоты в груди. Мне было плевать на шрамы, которые наверняка останутся на ладонях. Плевать на сплетни в школьных пабликах и на бесконечные судебные разбирательства. Я потеряла самое ценное. Надо было оставить фото дома. Надо было спрятать его глубже, не за блокнот. Надо было… Злость на саму себя заставила меня резко поставить стакан на стойку. Громкий стук эхом разнесся по кухне, и я только сейчас заметила фигуру у кухонного островка. Ши Ын стоял там, неподвижный и бледный в лунном свете. — Ты почему не спишь? — его голос прозвучал неожиданно мягко. Я инстинктивно попыталась спрятать руки за спину, но вовремя остановилась — любое резкое движение было пыткой. — Не спится. — Кошмары? Я просто кивнула, не в силах врать. Ши Ын проследил за моим взглядом, упавшим на недопитую воду. Он подошел к ящику, тихо перебрал кухонные принадлежности и вытащил пластиковую трубочку. Подойдя ближе, он аккуратно опустил её в мой стакан. — Так будет удобнее. Чтобы не сжимать пальцы. Он ушел так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф спокойствия. Я растерянно смотрела на стакан с трубочкой. Он заметил. Заметил мою беспомощность и решил помочь, не задавая лишних вопросов. В груди, где еще мгновение назад была лишь горечь, разлилось робкое тепло. После того случая лед между нами окончательно треснул. Его тихая, почти незаметная забота заставляла меня улыбаться вопреки всему. Я присела на высокий стул, медленно потягивая воду. Тишину прервал вибросигнал. Сообщение от Су Хо. «Эй, красавица, выходи давай. Жду у подъезда» Сердце пропустило удар. Когда он писал, все тяжелые мысли о судах и потерях улетучивались, словно их и не было. «А почему так поздно?» — напечатала я, стараясь попадать по кнопкам подушечками пальцев. Ответ пришел мгновенно: «У меня свободная минутка появилась. Поторопись». Я подошла к зеркалу в прихожей. Распустила волосы, пытаясь скрыть бледность лица, но отражение не радовало: темные круги под глазами, сероватая кожа, полное отсутствие макияжа. Мысль, ставшая навязчивой в последние дни, снова кольнула изнутри: «А что, если он перестанет считать меня красивой?» «Он давно уже перестал, и испытывает только жалость. Не принимай это на свой счет», — прозвучал в голове холодный, ядовитый голос няни. Спустившись на первый этаж, я вышла в прохладный ночной воздух. Су Хо сидел на скамейке у детской площадки. Он нервно дергал ногой и оглядывался по сторонам, будто высматривал кого-то в тенях деревьев. Глядя на него, я поймала себя на том, что улыбаюсь — глупо и искренне, впервые за неделю. Я медленно пошла к площадке. Су Хо резко обернулся, его лицо тут же просветлело. — О, привет! Он вскочил со скамьи, держа в руке пакет. Сделал пару шагов навстречу, но остановился в метре от меня, сохраняя дистанцию. Повисло неловкое молчание. Я кашлянула, стараясь прочистить горло, и тихо прошептала: — Привет… Я не знала, зачем он это делал, но каждый раз, когда мы встречались, он пристально вглядывался в моё лицо. Под этим взглядом я чувствовала себя неловко — бледная, без макияжа, какая-то «не такая». Сразу захотелось спрятаться. Я отвела голову в сторону, разрывая наш зрительный контакт. — Выглядишь лучше, идешь на поправку, — констатировал он факт и добавил, — Я рад. Я надеялась, что при свете тусклых уличных фонарей он не заметит мой румянец. Он кивнул на лавочку, приглашая сесть. Я послушно опустилась на край, он сел рядом, но все равно оставался как будто далеко. — Тебе не стоило приезжать… ты наверняка устал, — протянула я, разглядывая свои кроссовки. Он покачал головой. — Я хотел приехать к тебе. А если я хочу, то всегда это делаю. По мере возможности, конечно. Я подняла голову и посмотрела на него с изумлением. Его губы приоткрылись, и он негромко сказал: — Не смотри на меня так, красавица. — Я сейчас отнюдь не самая красивая. — Ты всегда была красивой. — Ты врешь. — Не вру, и могу спорить об этом до конца. Я бываю очень убедительным. Я закатила глаза, но против воли заулыбалась. — Ты просто упрямый. — И такое есть. — Бесишь, — ответила я, чувствуя, как сдаюсь. — Это хорошо, — он довольно усмехнулся. — И почему же? — Мне нравится раздражать тех, кто мне нравится. На миг он стал серьезным, и до меня только сейчас начал доходить истинный смысл его слов. Он что, только что признался мне? Я замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты?.. — сорвалось с моих губ. Су Хо чуть откинулся назад, опираясь локтями о спинку скамьи. — Ты что, правда не замечала? — он вскинул бровь. — А я думал, ты куда сообразительнее. В груди поднялась целая буря: возмущение смешалось с дикой неловкостью. Не выдержав, я несильно ударила его в плечо. Он даже не попытался увернуться, принимая удар с легкой усмешкой. — Да кто… кто так просто признается? В лоб взял и сказал! — прошипела я, чувствуя, как горят уши. Он повернулся ко мне всем телом, сокращая расстояние. — Эй, красавица, я не требую ответа прямо сейчас. Просто не люблю ходить вокруг да около. Ответишь, когда будешь готова. Если взаимно — отлично, а если нет… что ж, так и быть, умру девственником. Я снова хлопнула его по плечу, на этот раз чуть сильнее. — Ты вообще нормальный? — пробормотала я, пряча лицо в волосах. Су Хо просто пожал плечами, глядя куда-то в сторону. — Более-менее. — У тебя столько поклонниц, — тихо добавила я, — не думаю, что ты когда-либо останешься без женского внимания. Он склонил голову набок, и в его глазах, отражающих свет фонаря, мелькнул какой-то особый блеск. — Но мне нужно только твое внимание. Я промолчала, не зная, что на это ответить. Он тоже затих. Я заметила, как дернулся его кадык, когда он перевел взгляд на мои губы. Воздух между нами словно загустел. Мы оба замерли, не в силах ни отстраниться, ни сделать шаг навстречу. Су Хо медленно поднял руку. Его пальцы едва коснулись пряди, упавшей мне на лицо, и осторожно заправили её за ухо. Движение было таким нежным, что у меня перехватило дыхание. Придвинувшись ближе, он подушечкой большого пальца невесомо погладил мою щеку. Я прикрыла глаза. Эта неожиданная ласка отозвалась где-то глубоко в сердце, вытесняя ночную прохладу. Он наклонился еще ближе, я чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Была ли я готова? Я не знала… Наши губы находились всего в миллиметре друг от друга. В какой-то момент я неосознанно сжала ладони в кулаки, и резкая, жгучая боль от ожогов мгновенно прошила предплечья, возвращая меня в реальность. — Су Хо… — выдохнула я, слегка отстраняясь. Он всё понял сразу. Не давил, не засыпал вопросами и не выказывал обиды. Просто замер на несколько секунд, вглядываясь в моё лицо. А затем, сглотнув и чуть приподняв голову, он мягко и чувственно поцеловал меня в щеку. От этого одного поцелуя по телу пробежала волна трепета. Я снова закрыла глаза, стараясь запомнить это ощущение. Су Хо выпрямился и негромко кашлянул, отводя взгляд в сторону темноты парка. Я сидела ошеломленная, не в силах пошевелиться. То место на щеке, которого коснулись его губы, казалось, пылало ярче, чем мои забинтованные руки. Я полностью потеряла дар речи. Через вечность я выдавила: — Извини… я просто… — Зачем ты извиняешься? — тут же перебил он. Его голос звучал спокойно, он явно пытался меня приободрить, хотя сам уже не выглядел таким расслабленным, как в начале разговора. Мне было неловко даже просто осознавать, что произошло. — Это я должен извиниться, — он неловко почесал затылок, — слишком быстро тороплю события. Между нами снова повисло молчание, но теперь оно было другим — тяжелым и густым. Если бы у меня была возможность испариться прямо сейчас, я бы сделала это не раздумывая. Неловкость между нами, казалось, можно было потрогать руками. Мы оба отвели взгляды, пытаясь справиться с тем, что только что произошло. Тишина ночного двора теперь не казалась уютной — она давила. Су Хо первым нарушил её, его голос прозвучал уже более обыденно, хотя в нём всё ещё слышалось напряжение. — Как твои руки? — спросил он, резко меняя тему. Весь волшебный момент улетучился мгновенно. Реальность ворвалась в мысли, напоминая, почему я здесь, в бинтах, и почему тот ясный день превратился в кошмар. — Все хорошо, спасибо, что спрашиваешь, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он потянулся к пакету, стоявшему на скамье, и начал в нем рыться, не переставая говорить: — Я приехал, чтобы обработать твои руки. Поверь, я купил в аптеке средства получше тех, что ты используешь сейчас. Я смотрела на него, не зная, что сказать. Он приехал в два часа ночи только для того, чтобы помочь мне с перевязкой… — Не надо было, Су Хо… — Нет, надо, — отрезал он, не терпя возражений. — Протяни руки. Я послушно подчинилась. Он нашел узелок на бинте и аккуратно разрезал его маленькими ножницами. Его пальцы двигались медленно, слой за слоем освобождая мою правую ладонь от марли. Глаза начало щипать от боли, когда свежий воздух коснулся воспаленной кожи. — Больно? — тихо спросил он. Я просто кивнула. Су Хо наклонился совсем близко и осторожно подул на ожоги. Прохладный воздух скользнул по коже, и пульсирующая боль на секунду стала терпимее. — Потерпи… — прошептал он, не поднимая глаз. Его голос был таким тихим, будто он боялся спугнуть меня. Я действительно чувствовала себя какой-то пугливой ланью, готовой сорваться с места от любого резкого звука. Он аккуратно очистил кожу ватным диском, едва касаясь её — словно перышком. Но даже от этого легкого движения я невольно вздрогнула. Его пальцы тут же замерли. — Прости. — Все нормально… — выдохнула я, зажмурившись от напряжения. Он поднял взгляд. В его глазах не было ни капли той жалкой жалости, которую я так ненавидела в других. Только предельная сосредоточенность и что-то очень бережное, почти болезненное. — Если будет слишком больно — сразу говори. В этот момент он до странного напомнил мне отца. Су Хо продолжил, медленно нанося мазь. Лекарство отозвалось холодным жжением, заставив меня резко втянуть воздух сквозь зубы. В ту же секунду его ладонь накрыла мою — осторожно, не сжимая, просто давая опору. — Я здесь, — негромко произнес он. От этих слов дышать стало сложнее, чем от боли. — В любом случае, ожоги выглядят лучше, чем в первый день. Заживает быстро, это хорошо, — продолжил он уже более уверенно, распределяя мазь по ладони. Я шмыгнула носом. И дело было не в физической боли, а в том, как его забота вскрыла старую рану в моей душе. Воспоминания нахлынули волной. Он резко вскинул голову: — Я сделал больно? Я покачала годовой, чувствуя, как по щеке катится первая слеза. — Я… скучаю по папе. Слова вырвались почти шепотом. Я опустила взгляд на свою изувеченную руку, чувствуя, как наружу выходит всё то, что я так долго прятала под маской безразличия. Су Хо ничего не сказал. Он лишь чуть подался вперед и аккуратно убрал прядь волос с моего лица, следя, чтобы она не задела ожог. — Можешь не рассказывать, — тихо произнес он. — Но если хочешь… я слушаю. Я судорожно вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Рассказывать об этом вслух было страшно. — Мама вышла за него в восемнадцать… потому что забеременела мной. Но это было не из-за «надо». Они правда любили друг друга. Я смотрела куда-то в пустоту перед собой, словно видя там кадры из прошлого. — Их семьи были против. Уговаривали избавиться от меня, отказаться… Но они не послушали. Поженились без благословения. Когда я родилась, к нам никто не пришел. Су Хо тихо цокнул языком, но не прерывал меня. Он продолжал бинтовать руку — очень медленно, будто она была сделана из тончайшего стекла. — Но дома всё было по-другому, — прошептала я. — Я росла в семье, где папа обожал маму. Не помню их ссор. Только как они танцевали на кухне по выходным… как смеялись. Мне казалось, что так живут все. Голос дрогнул. Су Хо на секунду остановился, а затем закрепил край бинта еще нежнее. — Папа очень любил меня. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя… особенной. Нужной. Слезы уже текли свободно, но я не вытирала их. — Знаешь, как он меня называл? Су Хо поднял на меня свои внимательные глаза. — Звёздочкой, — выдохнула я. На площадке воцарилась тишина. Он не стал говорить дежурных фраз или утешать. Просто аккуратно проверил повязку и чуть сжал мои пальцы — ровно настолько, чтобы я почувствовала его тепло, но не боль. Как будто это было единственное, что он мог сейчас сделать для меня. Я сглотнула ком в горле, пытаясь успокоить дыхание, и посмотрела на свою новую, белоснежную бинт на правой руке. Он переключился на другую руку. — Папа… каждую ночь рассказывал мне одну и ту же сказку. Я просила снова и снова, хотя знала её наизусть. Я смотрела на свои перевязанные руки, задумчиво поглаживая бинты подушечками пальцев. — Про девушку по имени Тея. Су Хо молчал. Его молчание было не давящим, а принимающим, и от этого становилось легче говорить. — Она жила совсем одна в крошечной лачуге на краю леса. У неё не было ни семьи, ни друзей… поэтому каждую ночь она выходила на высокий холм и смотрела на небо. Разговаривала со звёздами. Рассказывала им, как прошёл день… как ей было страшно… или одиноко. Я тихо улыбнулась сквозь слёзы, глядя, как свет луны отражается на луже. — Папа говорил, что звёзды всегда её слушали. Просто не могли ответить. Они лишь мерцали в ответ, как бы соглашаясь. Голос дрогнул. — И однажды… одна звезда упала прямо рядом с ней. Совсем маленькая, тёплая… но почти погасшая, превратившаяся в тусклый камень. Тея испугалась, но всё равно подошла. Она накрыла её руками, чтобы согреть… и не дала ей потухнуть. Я на секунду замолчала, чувствуя покалывание в подушечках пальцев. — Папа всегда говорил, что у неё обожглись ладони… но она не отпустила. Она держала её, пока её собственная боль не слилась с теплом звезды. Слёзы покатились быстрее, горячие и солёные. — Когда звезда снова засияла, она спросила Тею: «Чего ты хочешь больше всего?» И Тея сказала… что хочет стать звездой. Хочет быть там, где не так одиноко. Хочет жить рядом с теми, кто её слышит. Я подняла взгляд в пустоту перед собой, туда, где небо казалось бархатным. — Тогда звезда подняла её в небо… и превратила в самую яркую звезду. Самую красивую. Такую, которую невозможно не заметить. Голос стал почти шёпотом, едва слышным в ночной тишине. — Папа говорил, что теперь Тея больше никогда не одна… потому что каждая ночь — это тысячи голосов вокруг неё. Я сжала губы, чтобы не разрыдаться, сдерживая рвущийся наружу вздох. — После этой сказки он всегда целовал меня в лоб и говорил… «Спи, моя звёздочка». Тишина накрыла нас тяжёлым покрывалом, нарушаемая лишь далёким стрекотом сверчков. — Я тогда думала… что если мне станет одиноко, я тоже смогу смотреть на небо и говорить с ним. Я подняла голову, утопая взглядом в черноте, где сияли тысячи холодных светил. Су Хо смотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и проницательным. Разрушая тихое мгновение, он спросил: — Что с ним случилось? Вопрос ударил по нервам. Я опустила голову вниз. Воспоминания унесли меня в ту ночь, которую я бы хотела стереть из своей памяти. Но если бы у меня была такая возможность… Двенадцать лет тому назад… Сегодня был странный день — неестественно жарко для мартовской весны. Воздух в квартире казался густым и неподвижным. Пока мама складывала вещи на полу, я сидела на диване, крепко прижимая к животу плюшевую зайку, и считала минуты. Я ждала папу. Телевизор был включен, шёл какой-то мультфильм, но яркие картинки не цепляли взгляд. Я постоянно косилась на настенные часы, следя за тем, как секундная стрелка мучительно медленно ползёт к восьми вечера. — Мама, а мы завтра поедем покупать мне новую куклу? — спросила я, не отрывая взгляда от циферблата. Она улыбнулась, не прекращая складывать белье в ровные стопки. — Твой папа никогда не нарушает обещания, ты же знаешь. Часы пробили девять. Спать хотелось невыносимо, глаза слипались, но я упорно сидела на диване. Папа всегда уезжал рано, а возвращался поздно, и я хотела дождаться его, чего бы это ни стоило. Входная дверь скрипнула, и послышался тихий щелчок замка. Я резко вскинула голову, вскочила с дивана и, позабыв об усталости, бросилась в коридор. — Папа! — воскликнула я, переполненная детским восторгом. Как только он снял обувь, я повисла у него на шее. Он присел на корточки, раскрывая объятия, и я уткнулась носом в его пахнущую улицей и прохладой куртку. — Звездочка моя… Папа легко поднял меня в воздух и закружил. Я визжала от восторга, пока мир вокруг превращался в цветное пятно. — Слушалась маму? — спросил он, бережно убирая волосы с моего лица. Я активно закивала. — Да! — Точно? — Да! Мы ужинали вместе. Папа рассказывал что-то маме, они тихо беседовали о прошедшем дне. Мама выглядела странно — она постоянно поправляла волосы и бросала на папу взволнованные взгляды. Наконец, она отложила палочки и тихо шепнула: — У меня для тебя есть новость. — Какая? — спросил он, заинтересованно глядя на неё. Мама заправила прядь волос за ухо, её голос дрогнул от волнения. — Я беременна, милый. Папа замер, словно переваривая услышанное. А потом вдруг резко встал, обошёл стол и крепко прижал маму к себе, уткнувшись лицом в её плечо. Я перестала ковыряться в еде и замерла, наблюдая за ними. Я не понимала сути происходящего, но видела их счастье, и мне стало тепло. — В самом деле? — переспросил папа, отстраняясь лишь затем, чтобы заглянуть ей в глаза. Мама кивнула, шмыгнув носом, и по её щеке скатилась слеза. — Да. Срок три недели. Папа со счастливой, почти мальчишеской улыбкой снова прижал её к себе, положив подбородок ей на макушку. — Сказала бы пораньше, я бы принёс твои любимые вкусняшки. Они посмотрели на меня. Папа подошёл и сел передо мной на корточки, взяв мои маленькие руки в свои огромные, тёплые ладони. — Дочка… дорогая, у меня для тебя новость. Ты будешь очень счастлива услышать. Мои глаза загорелись, я заболтала ногами, ожидая чего-то чудесного. — Скоро ты станешь старшей сестрой. У тебя будет младший братик или сестрёнка. Улыбка мгновенно погасла на моём лице. — В смысле?… У вас будет ещё один ребёнок? Перспектива перестать быть единственной центром их вселенной меня не устраивала. В груди закипело непонятное, острое чувство обиды. Родители переглянулись, заметив мою внезапную перемену. — Вы тоже его будете любить? — спросила я глухо. Папа мягко улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию. — Ты что, не рада, звёздочка? Представь, как будет весело. Ты не будешь одна играть, вы будете вместе смотреть мультики и есть мороженое… — Нет! — вскрикнула я, вскакивая со стула. — Я не хочу братика или сестрёнку! Мне это не нужно! Я громко топала ногами по коридору, забежала в комнату и с грохотом захлопнула дверь. Упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку среди мягких игрушек, и зарыдала. Спустя некоторое время дверь тихо скрипнула. Отец всегда стучал перед тем, как войти. Просунув голову в проем, он тихо спросил: — Звёздочка, ты спишь? Я не ответила, упрямо уткнувшись в одеяло. Он вошёл, и матрас прогнулся под его весом. — Не хочешь поговорить с папой? — Нет, не хочу. Повисло молчание. Он вздохнул, наклонился надо мной и тихо сказал: — Хочешь клубничное мороженое? Я тут же распахнула одеяло и села на кровати, радостно завопив: — Хочу, хочу, хочу! Мой папа улыбнулся, погладил меня по волосам и поцеловал в лоб. Это было в последний раз. Не смотря на то, что прошло столько времени, его слова врезались в моё сердце навсегда. — Дочка, ты всегда будешь моей единственной и особенной звёздочкой. Я всегда буду тебя любить. — Не смотря на то, что у вас будут ещё дети? — Не смотря на это. Ведь в день, когда ты родилась, у меня появился новый смысл жизни. Он ушёл. И больше не вернулся. Мой каприз, моё желание съесть мороженое… оно убило моего отца. С того дня я ненавижу мороженое. Ненавижу себя. Несчастный случай на дороге. Пьяный водитель сбил папу, когда тот возвращался из магазина. Смерть была моментальной. Я осознавала всё: мой папа погиб из-за меня. Из-за моей прихоти. Пока мама в истерике билась на месте происшествия, меня за руку держал дядя-полицейский. Бездыханное тело папы было накрыто, но мама сорвала ткань и целовала его холодные губы, веря, что он вернётся. Из-за меня мама потеряла опору. Любовь всей своей жизни. Через некоторое время на фоне пережитого горя у мамы случился выкидыш. Она потеряла и ребёнка, и мужа. Из-за меня. Время сейчас… — Всё из-за меня, Су Хо… — рыдание наконец вырвалось из груди, ломая голос, и я закрыла лицо перебинтованными руками, словно пытаясь спрятаться от самой себя. — Ты была ребёнком. Я яростно покачала головой, чувствуя, как слёзы горячими дорожками бегут по щекам, впитываясь в бинты. — Тебе это было неподвластно, — тихо, но твёрдо сказал он. — Ты не ответственна за то, что случилось с твоим отцом. Ты была ребёнком. Его слова резали сердце, словно тупой нож, причиняя тупую, невыносимую боль. Это было так просто — сказать «ты не виновата», но внутри меня всё кричало об обратном. — Перестань оправдывать меня, — с мольбой прошептала я, задыхаясь от слёз. Су Хо не послушался. Он придвинулся ближе, нарушая личное пространство, и крепко прижал меня к себе. Положив подбородок на мою макушку, он медленно и ритмично похлопывал меня по спине, пытаясь успокоить, собрать по кусочкам. От этого тепла я расплакалась ещё сильнее, но теперь это были не только слёзы вины, но и слёзы облегчения. — Ты не виновата, — повторил он, и в этом голосе была такая уверенность, что мне захотелось поверить. Впервые за все эти годы я не чувствовала себя одинокой, оплакивая папу. Су Хо был первым человеком, который не отвернулся, не испугался моих слёз, а просто обнял и попытался вытащить из этой бездны. Я впервые решилась поделиться этим грузом, и теперь не жалела. Сквозь пелену слёз я посмотрела на него и поняла: теперь я знала, кому хочу доверить своё сердце. *** Я вернулась в школу спустя несколько дней. Едва я переступила порог, как воздух вокруг словно стал гуще. На меня смотрели открыто, не скрываясь; взгляды кололи, а по коридору, как сухой шелест листвы, пронеслись перешептывания. Инстинктивно я опустила голову, желая стать невидимой. Рядом плечом к плечу шли Су Хо, Ё Ны и Ши Ын. Су Хо, заметив мой жест, чуть наклонился, сокращая дистанцию. — Не опускай голову, — его голос прозвучал низко и твердо. — Ты не сделала ничего, за что тебе стоило бы стыдиться. Его слова всегда действовали на меня как холодная вода — бодрили и заставляли собраться. Я выпрямила спину и пошла вперед, глядя прямо перед собой. Страх еще копошился где-то внутри, но присутствие друзей создавало вокруг меня невидимый защитный кокон. В эти дни я впервые по-настоящему почувствовала: я не одна. — Вот так, красотка! Сияй так, словно это твой самый лучший день! — подмигнула Ё Ны, вскинув кулак в знак поддержки. Я не сдержалась и улыбнулась шире. Чо Ён Бина всё-таки исключили. После бесконечных скандалов в кабинете директора и давления родителей, справедливость взяла верх. Его прихвостни отделались лишь взысканиями, так как зачинщиком всегда был Ён Бин. Впервые при мысли о нем я чувствовала не парализующий ужас, а обжигающую злость. Когда мы зашли в класс, гул голосов мгновенно оборвался. Тишина стала звенящей. Ён Бин стоял у своего шкафчика, небрежно закидывая вещи в сумку. Увидев нас, он вскинул голову. На его лице не было ни тени раскаяния или грусти — лишь привычная ядовитая ухмылка. — Ну что, довольна, Шин Ю Ра? — выплюнул он, сузив глаза. — Меня исключили. Добилась своего? — Вот же мелкий засранец... — прошипела Ё Ны, делая шаг вперед. Су Хо уже был готов двинуться к нему, его кулаки сжались, но я выставила руку, останавливая его. Я должна была сделать это сама. — Да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я очень довольна, что тебя здесь больше не будет. Он злобно усмехнулся, собираясь сказать какую-то гадость, но я не дала ему закончить. Гнев, копившийся неделями, выплеснулся в одно резкое движение. Я подошла и со всей силы пнула его между ног. Ён Бин охнул, мгновенно потеряв весь свой спесивый вид. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух и уставившись в пол. Его лицо покраснело от боли. — Я тебя больше не боюсь, — мой голос прозвучал удивительно твердо, хотя в груди всё переворачивалось от бешеного ритма сердца. Он попытался выпрямиться, его рука дернулась, словно он хотел замахнуться на меня в ответ. Но он замер на полпути, наткнувшись на ледяной взгляд Су Хо, стоявшего прямо у меня за спиной. — Двинешься — и я сломаю тебе вторую руку, — медленно, с пугающей угрозой произнес Су Хо. Глаза Ён Бина налились кровью, вены на лбу вздулись от ярости и бессилия. Я не шелохнулась. Я знала, что пока Ши Ын и Су Хо рядом, он — лишь поверженный задира, у которого отняли власть. — Сучка... Ты слишком много на себя берешь, — прохрипел он, хватая сумку. — Вы все еще за это заплатите. Он вихрем вылетел из класса, едва не сорвав дверь с петель. Его шайка, переглядываясь, поспешила следом, стараясь не смотреть нам в глаза. Я повернулась к своим друзьям, нервно теребя рукава костюма, и замерла. Все трое таращились на меня совсем не так, как обычно. В горле пересохло, а сердце забилось быстрее от их пристальных взглядов. — Что?… — спросила я, не в силах больше выносить эту тишину. Су Хо смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Его рот был слегка приоткрыт, и в глазах читалось такое выражение, будто я только что сотворила настоящее волшебство. На лице Ши Ына я впервые видела эмоцию, отличную от привычного холода и спокойствия. Он был удивлён. По-настоящему. А Ё Ны тут же завопила, мгновенно оказавшись рядом. Она схватила меня за руку и прижалась сбоку, чуть не сбив с ног. — Моя малышка наконец-то дала отпор этому гаду! — воскликнула она, смахнув невидимую слезинку с края глаза и сжав мою щеку. — Ощущения такие, словно ты видишь, как твой ребёнок самостоятельно сделал первые шаги. Я хотела что-то сказать, но меня опередил Ши Ын, лениво обращаясь к Ё Ны: — И много ты детей родила, чтобы знать эти чувства? Она недовольно фыркнула, закатывая глаза. — Можешь не душнить хотя бы несколько минут? Затем она наклонилась ко мне и шепнула прямо на ухо: — Боже, он всё равно мне нравится… Я не успевала реагировать, не то что отвечать. — Что ты сказала? — сузил глаза Ши Ын. — Ничего, это только между мной и ей, — отрезала Ё Ны. Я перевела взгляд на Су Хо, пока они продолжали спорить. Он всё ещё смотрел на меня, и в его глазах светилось такое тепло, что мне стало уютно. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой, точно так же, как когда-то рядом с папой. Ё Ны отпустила меня, и тут же мою руку взял Су Хо. Он аккуратно потянул меня к себе, сокращая дистанцию до минимума. — Ты умница, красавица, — тихо сказал он. — Продолжай в том же духе, и я научу тебя давать отпор как настоящий профессионал в ММА. За нами наблюдал весь класс. Стоило мне повернуться в их сторону, как все резко отвернулись, делая вид, что безумно заняты своими делами. Я резко заинтересовалась носками своих ботинок, боясь поднять глаза. Жар пополз по спине. После его похвалы в животе затрепетали тысячи бабочек. Впрочем, это было не удивительно… в компании с ним я всегда ощущала это чувство, только сейчас оно обострилось, когда он держал мою руку в своей большой, тёплой ладони. — Смутилась, — констатировал он, наклоняя голову ближе, чтобы заглянуть мне в лицо. Позади него я увидела какое-то движение. Присмотревшись через его плечо, я встретилась взглядом с Бом Соком. Его взгляд был ядовитым. Он буквально прожигал во мне дыру. Сложно было представить, о чём он думал, но я знала одно: я ему не нравилась. Но я никак не могла понять, что сделала не так. Су Хо, проследив за моим взглядом, обернулся и увидел Бом Сока. Он был искренне рад. — О, Бом Сок! Где ты пропадал? И почему на сообщения не отвечал? — спросил он, дружески хлопнув его по плечу. К ним присоединился Ши Ын. Но Бом Сок проигнорировал их, молча сел на своё место и больше к нам не оборачивался. Между нами повисло тягучее напряжение. Су Хо хотел подойти к его парте, но в этот момент зашёл учитель, объявляя начало урока. Всем пришлось сесть по местам. Бом Сок начинал меня пугать. И, как оказалось, это чувство меня не подводило. *** Уроки тянулись бесконечно. Я очень сильно отставала, поэтому приходилось отчаянно концентрироваться на словах учителя, игнорируя всё вокруг. Голова Су Хо была повернута ко мне. Время от времени он бросал быстрые, хмурые взгляды на Бом Сока, который за два урока не удостоил друзей ни единым взглядом. Но я всё равно сидела под «надзором» Су Хо, который явно не церемонился, отвлекает меня это или нет. Он положил голову прямо поверх своей ценной розовой подушки, устремив взгляд на меня. Я заерзала на стуле, и зря это сделала. Он хмыкнул. Я кожей чувствовала его самодовольную улыбку, но оборачиваться не стала. Этот тихий взгляд не остался незамеченным учителем истории. — Ан Су Хо! Ты что теперь, будешь либо спать, либо подглядывать за Шин Ю Рой? По классу прокатился смешок. — Так вы ведь сами сказали, учитель, надо любоваться искусством. Что, собственно, я и делаю. От его наглости внутри всё сжалось, а потом резко отпустило, оставив приятное покалывание во всём теле. Я уткнулась взглядом в тетрадь, судорожно пытаясь сделать вид, что ничего не слышала, хотя внутри бушевал шторм. Я не сдержала улыбку, слыша одобрительную реакцию одноклассников. Даже учитель издал смешок. — Ладно, умеешь ты смешить меня. Главное, чтобы это «любование искусством» не обернулось для тебя низкой оценкой по истории в предварительных экзаменах, Ан Су Хо. Он, сидя на парте, с довольной улыбкой сделал поклон. — Не переживайте, учитель! После неловкого момента, заставившего мои уши вспыхнуть от смущения, из динамиков раздался голос директора школы. Все выпрямились, устремив головы к потолку. — Здравствуйте, ученики старшей школы Пхексан. Я рада объявить, что на следующей неделе нашу школу посетят сотрудники из Америки, из частной и элитной школы в штате Калифорния. В честь этого события для школьников будет устроен бал в стиле викторианской эпохи. Дресс-код обязателен, как и манера поведения должна быть подобающей. Девушки — в платьях, а мальчики — строго в костюмах. Не подведите репутацию нашей школы в этот день. С вами свяжутся ваши классные руководители. Всего вам доброго. Класс тут же взорвался недовольством. Никто не хотел соблюдать строгий дресс-код. — Ну что за хрень! И выпивку нельзя притащить, получается… — Викторианская эпоха, серьёзно?! — Давайте начнём с того, что это вообще такое? — Скукота, я не пойду в такое место. Снова возник голос директора: — Ах, и ещё, дети, забыла сообщить. После того как уедут наши сотрудники, мы устроим вам вечеринку. Поэтому постарайтесь не пропускать бал. Казалось, именно это предложение взбудоражило всех, даже Ё Ны, которая тут же повернулась к нам. — Вы все, без каких-либо отговорок, придёте! Особенно ты, Су Хо. Су Хо зевнул и откинулся назад. — Эх, скукота, да ещё и в смокингах. Не, я пас. Ё Ны пригрозила ему пальцем. — Я у тебя не спрашивала, ты придёшь. — Она повернулась ко мне: — А ты, Ю Ра? На самом деле, меня это объявление порадовало. Я обожала эту эпоху и её эстетику. Мысль о том, что будут звучать классические мелодии, кружиться вальсы, а все вокруг будут в красивых нарядах, будоражила. — Я в деле. Су Хо резко обернулся ко мне, а после заявил: — Я тоже пойду, — сказал он так, будто несколько секунд назад не отказывался посещать вечер. Ё Ны сузила глаза. — Я так и знала, что ты согласишься после согласия Ю Ры. Я предотвратила возможный спор и сменила тему: — А откуда мы возьмём платья? — Не волнуйся по этому поводу, мы найдём нам наряды. А вы, все трое, и ты, Бом Сок, начинайте искать нормальные костюмы. Всем ясно? — скомандовала она, в ответ получив недовольное бурчание Су Хо о том, что костюмы — это неудобно, и последний раз он надевал один из них на похороны своей собаки в далёком детстве. А в моей груди крепло чувство, что всё налаживается, и что теперь я могу наслаждаться днями в школе как самая обычная старшеклассница. Будто и в моей жизни наступила весна после суровой зимы. *** От лица Кан У Ёна. День после задержания Ён Бина… — Бесполезный ублюдок! Я молотил кулаками по животу Чо Ён Бина, пока тот даже не мог сопротивляться. Ан Су Хо знатно его приложил до меня, но мне было плевать. Ён Бин усугубил и так сложную ситуацию с Ю Рой. Он упал на пол, я сел перед ним на корточки и схватил за шевелюру, заставив посмотреть мне в глаза. — Это я получается послал тебя, чтобы пугать Ю Ру? Ты хоть знаешь, как она для меня много значит? Мой кулак метнулся к его лицу, из разбитого рта брызнула кровь, и он сплюнул её на землю. — Какую ты интересную историю придумал, чтобы издеваться над моей девочкой, а потом… ещё и свалил всю свою вину на меня. Гнида. Я пнул его по лицу изо всех сил. Он лежал на земле, едва шевелясь. — Благодаря тебе, теперь они снова сблизились. В её глазах он теперь — её герой, спасший от жестоких издевательств бывшего. Ан Су Хо теперь в выигрыше, благодаря тебе, сукин ты сын. Я сел на табурет и зажёг сигарету. За эти два часа я выкурил уже пятую. Я затянулся глубже, чем нужно. Дым обжёг горло, но это было ничто по сравнению с тем, что жгло внутри. Перед глазами вспыхнуло воспоминание из прошло. — Детка, ты же всегда будешь на меня так смотреть? — спросил я, наклоняясь ближе. Ю Ра только больше нахмурилась, сосредоточенно выдавливая мазь на мизинчик. От неё пахло ванилью и чем-то неуловимо свежим — этот запах всегда дурманил меня сильнее любого алкоголя. — Ты пострадал и при этом говоришь совсем о другом. Вообще о себе не думаешь… — проворчала она, но в голосе слышалась нежность. Она поднесла мизинчик к уголку моей губы. Я почувствовал тепло её кожи — контраст с моей собственной, вечно холодной. Из-за этого ей пришлось придвинуться ближе, и я ощутил её дыхание на своей щеке. Я был доволен, наслаждаясь моментом, и теперь смотрел на её губы, соблазняюще сверкающие блеском. Она начала наносить мазь на рану, такая сосредоточенная, по-домашнему уютная в этом жесте. Я никогда раньше не занимался этим, не обрабатывал свои раны — они просто заживали сами. Но с Ю Рой всё было по-другому. Её пальцы были такими осторожными, будто она касалась хрусталя, а не разбитого лица. — Зато мы с тобой увиделись. Совсем забыла о своём парне, — прошептал я, глядя в её глаза. Она сузила глаза, прерывая мягкость момента. — Это не оправдывает, Кан У Ён. Я улыбнулся. Когда она злилась, всегда называла меня полным именем. — И вообще… мы виделись буквально в понедельник. — Уже пятница. Она закатила глаза. Прежде чем она успела сказать что-то ещё, я наклонился и поцеловал её в губы — коротко, застигнув врасплох. Она смутилась, забыв о своём гневе. — Что ты?… — Поцеловал тебя. Тебе идёт твой новый блеск… Я снова наклонился и поцеловал её, теперь дольше. Она попыталась отодвинуться от меня, уткнувшись ладонью в мою грудь. — У тебя рана… — Плевать, — прохрипел я, вдыхая её аромат. — Я скучал по тебе. Сказав это, я поцеловал её глубоко и настойчиво, чувствуя, как она тает в моих руках. Она в конце концов сдалась и продвинулась ближе, обнимая за шею. Восстанавливая дыхание, я прошептал у её губ: — Я люблю тебя. Это было редко, когда я говорил, что люблю её. Её глаза сверкнули, и она прошептала сладким голосом припухшими губами: — И я… люблю тебя. Тогда она смотрела только на меня. Будто в мире не существовало никого больше. Будто я был её спасением. Челюсть свело. Теперь она смотрит так на него. Я резко выдохнул дым сквозь зубы, чувствуя, как ванильный запах воспоминания перебивается тошнотворным запахом табака и железистым привкусом крови Чо Ён Бина. — Ан Су Хо… — процедил я, глаза наполнились красной пеленой. Пепел осыпался на пол. — Это ещё не конец. Я раздавил окурок ногой, медленно, с нажимом, будто это была чья-то глотка. — Ты всё равно вернёшься ко мне. В телефон пришло уведомление. Сжав челюсти, я открыл сообщение. Мне написал незнакомец, представившись О Бом Соком. В сообщении он перешёл сразу к делу. — Хочешь сотрудничать?