Глава 10. Боевые машины на тропе войны

Прибыв в Новосибирск, наши герои первым делом разделились. Игорь решил прогуляться и поговорить с Ирой на площади Ленина, Мозговой и Афанасий с Тамарой отправились на Речной вокзал, а Света к подруге на Кропоткина. Это было сделано для того, чтобы Толян немного отошёл от состояния, в котором был после защиты и вручения диплома. Всё ещё ошарашенный и эмоционально истощённый Толян нуждался в смене обстановки и спокойном общении, а также передышке от бурного потока новостей и стратегических планов. Присев на скамейку, Игорь и Ира принялись дышать свежим воздухом и болтать. Город встречал их привычным шумом: гудением машин, смехом прохожих, далёкой музыкой из уличных кафе. Атмосфера Новосибирска, уже ставшая родной, действовала на Игоря успокаивающе, но внутри него кипела сталь решимости. — А я ведь, блин, чисто спал и видел, как Толян защищает эту сраную корочку на «отлично», — с улыбкой сознался Игорь, потягиваясь и выдыхая. — Мандраж тоже был, хлеще, чем у него, но теперь я спокоен. Мне, видимо, со всей той хернёй, через которую мы с Толяном прошли и, наверное, ещё пройдём, академ продлевать придётся. У меня ведь в педе тоже преподы... У-у-у... Он завыл скорее с иронией, представляя своих преподавателей с ФИЯ в шкуре страшных зверей: суровых, жадных до формальностей церберов с кипами никому не нужных методичек. — Короче, пиздец вселенского масштаба, ю ноу, — засмеялся Игорь. — Да такой, что проще сдохнуть, чем вывезти это. Хотя у меня коэффициент выживаемости охуенный, но подстраховаться и продлить академ придётся. Он вспомнил о разговоре до прибытия поезда, и его улыбка сменилась гримасой отвращения. — Вчера Толян сказал, что самый конченый колдырик из четвёрки ублюдков — это Тихонов. Если прикинуть, что вся эта говнокомпашка колдырит как минимум дня три в неделю на взятки студентов, то можно вывести, что Тихонов такой же колдырик, как мой батя, не к столу будь помянут. Тот, блядь... Вспомнив, как любил пить его отец, Игорь поморщился и помахал головой. Это воспоминание всплыло на поверхность, когда он подумал о Тихонове. Всплывший в памяти Игоря образ отца был мерзким и отталкивающим. Потёртая футболка, усы, которые отец не удосужился сбрить, и удушающий запах пива, который пропитывал всё в квартире Радаевых в их родном городе, Белово. Игорь, ещё будучи пацаном, мечтал о том, что однажды забудет этот запах. Он помнил, как отец, придя домой пьяным или напившись при матери, начинал ругаться на неё, а Игорь прятался в своей комнате, зажимая уши. Отец-пьяница был личной травмой Игоря, поэтому, когда он чувствовал запах алкоголя от других, его тут же передёргивало. Это отвращение усиливало его мотивацию: Тихонов — мерзкий, злой человек, как его отец, и должен быть наказан. — Ладно, в пизду, не люблю про этого подонка вспоминать, — со смехом произнёс Радаев, словно отгоняя навязчивое воспоминание. — Если Тихонов прям лютый колдырик, то понятно, почему от него во время нашей драки в нашем подъезде несло бухлом. И ведь элитным, на хуй, каким-то! Шато, сука, Шеваль Блан. Видать, не абы где закупается, скотина. Ну ничего, скоро этой алко-лавочке кирдык. Дашульке моей надо будет сказать, чтобы до окончания пиздеца не думала даже в НГУ соваться. Я за неё боюсь, бля, как за себя. Да, мы встречаемся каких-то полгода, но она как будто родной мне стала. Он быстро достал телефон и записал Даше Потаповой длинное, но нежное голосовое сообщение в ВК: — Дашуль, привет, солнышко. Если ты думаешь, восстанавливаться ли тебе в НГУ, пока не суйся туда. Там пиздец. Тихонов, Рогов и Костенко, как я выяснил, и Молоткова за компанию вообще с цепи сорвались. Я не хочу, чтобы они к тебе даже приближались. Пиздец вышел на совсем уж серьёзный уровень. Если захочешь, расскажу всё отдельно. А пока просто послушай меня и жди. Люблю тебя. Засунув телефон в карман, он сказал: — Дашка золотой человек. Потому я и хочу её уберечь. Она мне живой нужна. Да и ты, Ир. Да, мы из разных городов, может, я ебанутый, но ты мне стала так же важна и дорога. Ты охуенная. — Нет, ты, — захихикала Ира. — Ты правда очень хороший. Я тоже к тебе очень привязалась, Игорёк. Ты для меня как старший брат стал. Справедливый и немного сумасшедший. — Ага, такой вот офигевший старший брат, — улыбнулся Игорь, слегка насупившись от такого, но быстро сменив эмоцию. — Ладно, Ир, пошли прогуляемся немного, а то я засиделся. Они встали со скамейки и неспешно пошли по аллее площади Ленина, обсуждая предстоящую борьбу и делясь своими мыслями и опасениями. Тем временем Толян, Афанасий и Тамара, прибыв на Речной вокзал, первым делом купили по стаканчику кофе в ближайшем киоске. Афанасий увлечённо рассказывал какую-то историю из полицейской практики, случившуюся около пары месяцев назад, пытаясь отвлечь Толяна. — Я, конечно, не понял сначала ничего, пошёл Иванычу докладывать, — рассказывал Дмитриев. — Он протокол проглядел, завис на пару секунд, а потом в тональности Волка из «Ну, погоди!» как зарычит: «Семёнов, блядь, даже Дмитриев догадался, чего не хватает, а у тебя в протоколе этого нет, балда!». Славян аж в стул вжался. А там банально во внешних данных той сволочи одной детали не хватало. Татуировка с русалкой и надпись «Ариэль» во всю руку. — Ну ты даёшь, Афоня, — усмехнулся Толян. — Прямо Шерлок Холмс. — Да какой там Шерлок. Просто внимательность и опыт, — отмахнулся Дмитриев, делая глоток кофе. — В нашей работе без этого никуда. Заметил несостыковку – сразу бей тревогу. Лучше перебдеть, как говорится. Зазвучал рингтон на телефоне Дмитриева. Звонила его бывшая студентка Олеся Антонова из группы Юр-2-703, которую он курировал. — Да, Олеся Григорьевна? — взял трубку Афанасий, перейдя на деловой, отстранённый тон. — Афанасий Александрович, помогите! — послышались рыдания Антоновой, сквозь которые пробивалась паника. — Тихонов... Он мне сказал, что мой допуск к защите диплома ненастоящий, и угрожал запороть мне защиту диплома! Афанасий побледнел. Его кулак с силой ударил по столу, заставив стаканчики с кофе подпрыгнуть. Гнев от несправедливости, которую он чувствовал, снова закипел. — Что?! — возмутился Дмитриев. — Олеся, когда это произошло? — Буквально час назад, — всхлипнула Олеся. — Я зашла к нему в кабинет, чтобы уточнить некоторые детали по диплому, а он… он начал кричать, что я не имею права защищаться, что мой допуск — это какая-то ошибка. И что, если я попытаюсь защититься, он сделает всё, чтобы меня завалить. А обходной лист подписывать Андрей Матвеевич не желает. — Вот же долбаное общество потребления! — прорычал Афанасий, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на не свойственный ему мат. — Скажите ему, что у вас есть связи в МВД, может, заткнётся совсем. Я скоро планирую вернуться к преподаванию, так что вы не соскучитесь, Олеся Григорьевна. А этого лысого сектанта и его прихлебателей вообще скоро в этом университете не будет. — Правда? — удивлённо спросила Антонова, в голосе которой появилась искорка надежды. — Абсолютная. Я, конечно, ушёл сам, но и вернусь сам. Я уже соскучился по университету, — произнёс Афанасий, и в его голосе прозвучала сталь. — Если Тихонов что-то соберётся делать с допуском, нужно его опередить. Поступим так: идите на кафедру и договоритесь о том, чтоб вам подпись на обходном листе поставил другой преподаватель, если уж Тихонов собирается вам пакостить. У вас уголовный процесс ещё ведёт Коротыш Елена Владимировна, она вам с удовольствием подпишет. — Спасибо, Афанасий Александрович! — поблагодарила Антонова более уверенным голосом. — Вы меня успокоили. Я так и сделаю. — Вот и отлично, Олеся Григорьевна, — ответил Дмитриев. — Если что, звоните, я всегда на связи. Он положил трубку и улыбнулся. Ощущение того, что он помог человеку, было пьянящим. — Что там такое, Афонь? — поинтересовался Толян, заметив изменение настроения Дмитриева. — Что-то интересное? — Олеся Антонова жаловалась на то, что Тихонов, такая сука, ей обходной лист для допуска не хочет подписывать, — ответил Афанасий. — А, это эта... Беленькая такая с грудью второго размера, что ль? Мы с ней ещё с полтора года назад ходили в музкомедию на спектакль «Бременские музыканты». На курс младше меня, — вспомнил Смирнов, лицо которого потеплело. — Офигенная дама. И ум, и внешность, всё есть. Никого лучше не встречал на потоке, да и в универе. На том же уровне Наташка Ветрова с гуманитарки, которая из-за того, что я в психушке был, отчислилась. Жалко Наташку... Толян помнил Олесю и Наташу добрыми, жизнерадостными девушками. Обсуждая Антонову с Игорем, он однажды сказал, что любит её «не за сиськи и жопу, как ебанутый озабот», а за тепло души и за то, что она хорошая подруга. — Я вот знаю, что Тихонов однажды нализался так, что лез к Олесе в мессенджерах и просил фотки в топике для гимнастики. На кой хуй? — продолжал Толян уже более жёстким тоном. — Ответ очевиден. Просто подрочить на них. — Фу, блядь! — поморщилась Тамара. — Озабоченный. — Скока ж там лет-то этой лысой твари... — стал пытаться вспомнить возраст Тихонова Смирнов. — Тридцать шесть сейчас вроде... Он 1984 года, по-моему. А Олеське щас, дай Бог памяти... Да как мне, двадцать один год. Сука, грязный ублюдок... Света тем временем пила чай у своей подруги, Лизы Павловой, на Кропоткина. Света и Лиза прекрасно друг друга дополняли, контраст их внешности лишь способствовал их восхищению друг другом: высокая русоволосая Света и миниатюрная Лиза с копной рыжих волос, которые всегда жили своей жизнью, и смеющимися зелёными глазами. — Короче, Лизон, сама видишь, дело дрянь, — рассказывала Верёвкина, не сдерживая эмоций и увлечённо жестикулируя. — Мало того, что эти гниды Толе поднасрали, так ещё и Дмитриева сподобили гнидствовать, но он раскаялся. Я, когда от Толи услышала его историю, так прониклась, что аж до мурашек. Теперь вот эти мрази других мучать продолжают. Хорошо, что я смылась в Питер раньше, чем до меня дорвались эти уроды. Мы познакомиться с Толей смогли полноценно лишь в Питере в общаге. Он классный. И друг у него чудо. Толя с Игорьком столько навертели, когда Игорёк приехал, чтоб помочь, аж душа радовалась. Игорь настоящий друг и командир. Я в шоке была, когда он впервые боевой настрой продемонстрировал. Такой классный тоже... Обозреватель видеоигр вроде как, ведёт передачу об этом на Ютубе, зовёт себя Русским Видеоигровым Задротом. А-ля AVGN, короче. Твой педовский вроде. Могу тебя познакомить с ним. — О, было бы здорово, — улыбнулась Лиза, заинтересовавшись. — Он, казалось бы, обычный сибирский парень, — продолжала Света. — Родом из Кемеровской области, из Белово. А натура такая глубокая, блин, тонкая... Он творческий человек, ретро-любитель. Твой человек, в общем. И крутой, и красивый, и... ну, всякий, в общем. Вы подружитесь, я уверена. Пойдём на площадь Ленина, я тебя со всеми познакомлю. В течение буквально нескольких минут вся компания собралась на площади Ленина. Света подвела к Игорю Лизу, которая сразу же приковала его внимание своими рыжими волосами и живым, смелым взглядом. — Лиза, это Игорь Радаев, — произнесла Света. — Он наш командир, можно сказать. И друг Толи. — О, привет, — улыбнулась Павлова, протягивая ему руку. — Света про тебя много рассказывала. Говорит, ты крутой. Игорь смущённо улыбнулся и пожал ей руку. — Привет, Лиза, — ответил Радаев. — Да какой я крутой? Обычный парень. Просто друзей в беде не бросаю. — Ну, это уже круто, — произнесла Лиза, и её глаза задорно сверкнули. — Не каждый на такое способен. — Ыгы, — улыбнулся Радаев. — Приятно познакомиться, Лиза. — Взаимно, Игорь, — сказала Павлова. — Ты, как я поняла, не только друг и сосед Толи по дому, но и его союзник. Это здорово. Я сама терпеть не могу несправедливость. Наслышана о множестве разных историй похожих. И история Толи не исключение. — Да это даже не просто история, это, прости за выражение, пиздец, — засмеялся Радаев. — Локального, так сказать, масштаба. И я был участником и мозговым центром своеобразной операции по избавлению от вышеозначенного пиздеца. В плане стратегии, конечно же. Но тут, как видишь, нарисовалась новая картина. Что сказать, полный пиздец. Уже в квадрате. — Ты прикольный, — хихикнула Лиза, глядя Игорю в глаза. — Такой милый и весёлый. — Ты тоже, Лиз, — ответил Радаев. — Прикольная. И милая. Ну, в общем, ты поняла. Он внезапно смущённо хихикнул, глядя в глаза Лизе. — Бля, я уже смущаюсь, как девка, это пиздец... — сквозь смешок произнёс Игорь. Он не мог не смущаться, глядя на эту зажигалочку с рыжими волосами и глубокими зелёными глазами. Лиза вызывала в нём искреннюю симпатию, ту, которая возникает при встрече с родственной душой. — Да ладно тебе, Игорёк, — ласково коснулась руки Игоря Павлова. Её прикосновение было тёплым и ободряющим. — Ты смущаешься от правды. — Проехали, — положил свою руку на руку Лизы Игорь, останавливая волну смущения. — Давай о чём-нибудь другом, более отвлечённом, поговорим. Я вот недавно... Он придвинулся к Лизе, приобнял её, и они о чём-то зашептались, увлечённо что-то обсуждая. Лиза хихикала, умиляясь, чем вызвала восхищение Светы. — Толь, Игорёк с Лизкой такие классные сейчас... — восхищённо пробубнила Верёвкина. — Когда двое болтают о том, что им интересно, это так классно. Игорь и Лиза закончили шептаться и отодвинулись друг от друга, всё ещё обнимаясь. — Лиза, ты кайфовая, — восхищённо сказал Игорь. — Рад, что Света нас познакомила. — Я тоже рада, Игорёк, — улыбнулась Лиза. — Ты очень интересный человек. — В любом случае... — сменил тон Игорь и открыл телефон. — Мой знакомый из НГУ мне тут прислал, короче, одну любопытную видеозапись. Это со скрытой камеры в одной из преподавательских. Зырьте. Игорь включил видеозапись. На экране телефона появились кадры из преподавательской. За столом сидели Тихонов, Рогов, Костенко и Молоткова. Они пили коньяк и громко смеялись. Их лица сияли. — Ну, за нашу победу! — провозгласил Тихонов, поднимая бокал с дорогим коньяком, который он явно не мог позволить себе на зарплату преподавателя. — За то, что мы смогли проучить этого Смирнова! — Да, этот выскочка получил по заслугам, — поддержал его Рогов, отхлёбывая из своего бокала. — Думал, что самый умный, а оказался полным дураком. — Андрей Матвеевич, можно вас на минуту? — в преподавательскую заглянула кураторша группы 704, молодая практикантка Ольга Зуева. Она заметила на столе «банкет» и осеклась. — Что-то не так, Ольга Ивановна? — спросил Тихонов с ехидной ухмылкой. — А что это у вас тут за беспорядок? — спросила Зуева, пытаясь сохранить спокойствие. — Банкет, — ответил Тихонов, глядя на неё свысока. — Распитие алкоголя на работе запрещено, — погрозила пальцем Зуева. Её тон был полон презрения и принципиальности. Игорь остановил видео. — Во, хоть кто-то пресекает это блядство, — усмехнулся он. — Дальше они там, со слов Никиты, ругаются, но это на видео не попало, он слышал лично. Они там на хуях протаскали Ольгу бедную. Вот же пьянь, блядь... — Не говори, Игорёк. Алкашня тупая, — кивнул Толян, лицо которого стало серьёзным. — Куда, блядь, смотрит Шишкин? — возмущённо спросил Дмитриев. — Он же ректор! Почему ему насрать? — Ладно, не срём, — спокойнее сказал Игорь, обнимая Лизу, которая, казалось, была единственной, кто его понимал. — Афоня, сейчас езжай в НГУ, забери Олесю и своди её куда-нибудь, пусть успокоится. В крайнем случае, просто погуляйте, что ли. Я свяжусь с Зуевой и направлю инфу о том, что Толян защитил диплом в Питере и вернулся в Новосиб. Ты же вроде Зуевой преддипломную практику сдавал тут? — обернулся он к Смирнову. — Ага. Тебя она, кстати, знает, видимо, — кивнул Толян. — Я видел, когда практику приносил, что у неё твоё видео открыто. — Сколько твоей Зуевой лет? — спросил Игорь. — Думаю, общий язык найдём. — Двадцать пять, — ответил Толян. — Отлично, значит, общение заладится сразу. Игорь достал телефон, нашёл в своём избранном в Telegram фрагмент переписки Толяна с Зуевой и перешёл в чат с ней по её контакту. Не раздумывая, он записал ей голосовое сообщение: — Оля, привет, это друг бывшего студента НГУ Толи Смирнова. Меня зовут Игорь Радаев. Я ему помогал подготовиться к защите в Санкт-Петербурге, может, ты в курсе, видела его пост прошлогодний, когда он в Питер улетал. Там он на пятёрку защитился. Ты же помнишь, что виновата четвёрка преподавателей была? Так вот, мы до его отъезда устроили над ними самосуд за издевательства над Толей. Он до сих пор вспоминает тебя добрым словом. Кстати, мой тебе совет. Не связывайся с этими демонами. Они сами себя съедят. Он убрал телефон. — Моя часть пока что закончена. Афоня, работай, — хлопнул он Дмитриева по плечу. — Есть, — козырнул Афанасий и ушёл.

***

Встретился с Олесей Дмитриев уже у главного корпуса НГУ. Лицо Антоновой было покрыто лёгкими морщинами, а глаза были красными от слёз. Дмитриев подошёл к ней, мягко обнял и погладил по волосам. — Олеся Григорьевна, не плачьте. Всё будет хорошо. Я вас не брошу, — сказал он, глядя ей в глаза с искренним участием. — Спасибо, Афанасий Александрович, — всхлипнула Олеся. — Я не знаю, что бы я без вас делала. Они шли по аллее, разговаривая о дипломе, о жизни, о том, как несправедливо устроен мир. Дмитриев рассказывал Олесе о том, что осознал свои ошибки и о том, как он решил измениться. Олеся слушала его и была поражена его искренностью. — Я так рада, что вы решили вернуться, — сказала она. — Я всегда считала, что вы хороший преподаватель, просто вас кто-то надоумил быть строгим. Дмитриев улыбнулся, и в его глазах появился тёплый огонёк. Впервые за долгое время он почувствовал себя не жертвой и не марионеткой, а наставником, который приносит пользу. Он проводил Олесю до дома, и перед подъездом та, смущаясь, чмокнула его в щёку. — До завтра, — прошептала Антонова и убежала. Дмитриев стоял ещё несколько минут, глядя ей вслед, и чувствовал, как в его душе что-то меняется. Он вдруг почувствовал себя настоящим защитником, наставником, и это чувство ему понравилось, давая новую мотивацию.

***

Лиза снова заглянула Игорю в глаза. — Игорёк, ты нереальный... — с восхищением сказала она. — Да ладно тебе, Лиза, — смущённо ответил Игорь, хотя ему было приятно слышать такие слова. — Просто не люблю, когда обижают моих друзей. Они сидели, глядя друг на друга, ещё несколько минут, спустя которые вернулся Афанасий. — Как Олеська? — первым делом спросил Толян. — Нормально, успокоилась, — ответил Афанасий. — Я её проводил до дома, она меня поблагодарила. — Заебись, — сказал Игорь. — Молодца, Афоня. Я знал, что не подведёшь. Я дам Зуевой наводку, в общем, чтоб она с тобой на связи была. Ты ж этот, сотрудник правоохранительных органов, так что знаешь, что нужно для безопасности гражданина. Ира, Лиза... Он оглядел девушек. — Вы под моим надзором. Дашку я обезопасил. Толян, бери Свету и смотайтесь куда-нибудь погулять, чтоб поспокойнее хоть было. Тома, езжай к Марыне. Она живёт, по-моему, в районе метро Гагаринская. Я её давно знаю, был у неё несколько раз. Проконтролируй, чтобы Марына не совалась в НГУ, если концерты давать соберётся. Ну, и просто займитесь там чем-нибудь. Не хотим же мы терять такую офигенную литовку, а? У кого ж ещё такой красивый голос с джазовым оттенком, не знаю. Короче, Том, посиди пока с Марыной, займитесь с ней чем-нибудь, я потом скину инструкции. Тамара, Толян и Света удалились, а Лиза ещё ближе придвинулась к Игорю. — Игорёш... — сказала она. — А ты с чего такой смелый? — Меня просто закалили пиздец у меня в универе и ситуация Толи, — честно ответил Радаев. — Ну, и с планированием никогда не было проблем. Так, надо, пока не забыл, Пьянковой написать. Он достал телефон, нашёл переписку с Ольгой Анатольевной Пьянковой, секретарём деканата ФИЯ в НГПУ, в ВК, и написал ей: «Ольга Анатольевна, добрый день. Я бы хотел продлить академический отпуск по причине того, что сомневаюсь, что смогу выйти на учёбу сейчас. Если Вы читали СМИ, то знаете, что мой друг в опасности, и его бывшие преподаватели могут добраться и до меня. Я Вам сообщу, когда смогу выйти на учёбу». Пьянкова ответила почти сразу: «Добрый день, Игорь. Да, конечно, я тебе продлю академ. Только скажи мне, на какой срок, и я внесу изменения в системе». «Для начала на полгода, а там по ситуации», — отписался Игорь. «Хорошо, сейчас проведу в системе. Спасибо, что написал», — ответила Пьянкова. Игорь, удовлетворённый, убрал телефон. — Ольга Анатольевна хоть и орущая, но понимающая. Когда меня Ксюха, ну, которая ещё до Дашки Потаповой была, бросила, она меня еле успокоила. Я бы уже убился на хуй, если бы не Ольга Анатольевна, — произнёс Радаев, и его голос на секунду стал очень тихим. — И сейчас она меня, считай, спасла. Видимо, СМИ тоже читала, видео смотрела. — Видео? — изумилась Лиза. — Какие видео? — В которых освещалась та новость про то, как мы с этими гнидами в том году попиздились у нас в подъезде, когда они приехали навешать Толяну, — пояснил Игорь. — Об этом видео снимала куча блогерей околоновостных. Лиза рассмеялась, услышав из уст Радаева почти просторечное «блогерей». — Такая большая огласка? — удивилась она. — Да, роликов про это около сотни, — кивнул Игорь. — И новостные сайты это форсили где-то до сентября 2019. С июня по август. Просто эта вся система работает, как говорят литовцы, kaip laikrodis. Как часы, короче — один источник напишет, другие подхватят и по методу сарафанной радивы понесут. Ну, ты поняла, Лизка. Афонь... — Да? — поднял голову Дмитриев. — В участке на ночной смене скажи, короче, чтоб Иваныч и кто там ещё у тебя... Короче, чтоб всем отделом, если есть возможность, архивы всякие поднимали, смотрели, нет ли чего на твоих бывших коллег из НГУ, — распорядился Игорь. — Я уверен, что работать будет легче, если взять на контроль это дело именно через органы, чтобы, если представится случай, притянуть этих тварей. Я уже, кстати, пролистывал «Курилку НГУ», там про эту четвёрку такое постят, просто обнять, сука, и плакать! Ксюше, кстати, скажи, что тебе жаль, что ты был частью этой грязи и что ты хочешь очиститься. Афанасий козырнул и удалился, и Лиза с Игорем и Ирой остались одни. — Ир... — подвинулся Радаев к Тимохиной. Его тон стал мягче, а взгляд — серьёзнее. — Тут, короче, всплыло кое-что. Это касается Рогова. Он же тоже вроде в СПбГУ был, ты рассказывала. Типа, по обмену. И вот, всплыло, что он тоже приставал к девчонкам, особенно к тебе, как и его прихлебатели Костенко и Тихонов, потому что тоже хотел тебя трахнуть. Да они всех трахнуть хотели, по ходу! — Он говорил, что лишит меня девственности... Когда выпил на паре по конституционке, начал лезть, говорить, что, мол, хочет меня... — стала вспоминать Ира. — И ты из-за него стала просирать пары по конституционке, чтоб с ним не сталкиваться, да, — начал сводить факты с фактами Игорь, сжимая кулаки. — А надо было Евсееву, наверно, или кто там у вас, стучать, что, мол, какой-то приезжий придурок, прикидывающийся членом «аккредитационной группы» и преподавателем, руки распускает. При этом всём ты каким-то образом дотянула до четвёртого курса. Обломались, сексоголики несчастные! — Ага, — сказала Ира, выдавливая из себя слабую улыбку. — А осадок остался. — Девчонки, давайте погуляем, что ли. Я потом свяжусь с Зуевой, скажу ей, чтоб больничный взяла, а там пусть решает, что делать, — объявил Игорь, вставая и протягивая руку Ире. — Завтра будем операцию начинать. Им всем пиздец однозначно. Игорь, Ира и Лиза встали со скамейки и отправились гулять по Красному проспекту. Они знали, что грядущая операция по истреблению коррумпированных преподавателей пройдёт успешно, потому что Игорь всё распланировал на три шага вперёд, а его решимость была так сильна, что могла прожечь асфальт под ногами.