Глава 22. Леди Икс возвращается

Игорь, получивший от Егора новость о произошедшем в «Коляде», остался не просто доволен исходом операции с Роговым. Он был в эйфории. Это было так удачно, так чётко, словно сама судьба подбросила им идеальную карту. Произошедшее полностью укладывалось в его план, и даже больше: выходка Рогова была настолько публичной и грязной, что видео, снятое Егором, стало не просто компроматом, а настоящим оружием массового поражения. Игорь чувствовал, как по жилам бежит ток предвкушения и власти. Казалось, он дирижирует целым оркестром судеб. — Мы не просто добиваемся справедливости, — ликовал Радаев, — мы пишем новый сценарий для этих людей. Борис Рогов думал, что он — могучий дракон. А он оказался всего лишь жирным, похотливым ящером, которого прихлопнули меню в кафе. И это только начало. Следующие — Костенко и Молоткова. Это будет наш Гранд-финал! На утреннем общем сборе «Боевых машин» он продемонстрировал остальным получившееся видео. Они, как обычно, собрались на скамейке на площади Ленина. К остальным присоединился Афанасий Дмитриев, который эти дни посвящал копанию под Костенко и Молоткову в архивах МВД. Когда видео закончилось, повисла оглушительная тишина, наполненная ошеломлением. Все молчали, переваривая просмотренный материал. Их лица выражали смесь шока, отвращения и триумфа. Первым тишину нарушил Красновский своим возгласом: — Вот это, блядь, драма! Я думал, такое только в фильмах бывает. Рогов совсем кукухой поехал. Я знал, что он мудак, но вот чтобы настолько… — Павел Ильич покачал головой, будто не веря собственным глазам и ушам. — Это же форменный пиздец. Он сам себя, считай, зарыл. — Сказали, как отрезали, Павел Ильич, — усмехнулся Игорь, наслаждаясь реакцией друзей. Он почувствовал, как его грудь распирает от гордости за их общую победу. — Ну что, господа и дамы... Давайте подведём итог по поводу Рогова. Я думаю, что видео можно отправлять Шишкину или Солдатову. Ну, или, если Солдатов не на месте, его секретарше. Толян, не знаешь, как секретутку, ну, ассистентку Дмитрия Алексеевича звать? — Ульяна вроде. Светлова Ульяна Алексеевна, — отозвался Мозговой. — Ага, — кивнул Игорь, записав имя. — Я вот думаю, что Солдатов, раз уж он на Тихонова взъелся после того, как мы с Олесей Антоновой ему настучали на него, так же взъестся на Рогова и устроит ему вылет с должности на манер пробки от шампанского. Игорь достал из рюкзака фото преподавателей юридического факультета НГУ и зачеркнул на нём чёрным маркером уже Рогова, нажимая на маркер так, чтобы крест был жирнее и закрывал его надменное лицо. — Второй пошёл? — спросила Лида, за прошлые дни привыкшая к команде и её методам, но до сих пор поражавшаяся их эффективности и жёсткости. — Так точно, Лидусик, — кивнул Игорь, убирая фото. Он взглянул на Лиду, как бы давая ей понять, что они находятся на финишной прямой. — Слушай, а с Геннадием Савельевичем Костенко или Еленой Константиновной Молотковой ты каких-то связей не имела? Лида напряглась, вспоминая. В её глазах мелькнула знакомая боль. Она почувствовала, как её сердце снова сжимается от воспоминаний об унижениях. — Костенко... — начала она, и её голос дрогнул, словно она пыталась проглотить горькую пилюлю. — Этот орёл, я помню, сделал какие-то манипуляции с текстом моей курсовой по земельному праву. Лида сидела в аудитории, держа в руках распечатанную курсовую. Это была её гордость — работа на 95 страниц, результат бессонных ночей и десятков прочитанных источников. Она была уверена, что это её лучшая работа, достойная высшего балла. Костенко вернул ей её, сказав, что в ней «многое нужно исправить». Лида, уверенная в своём труде, стала читать. Сначала она нашла мелкие ошибки. Но потом её глаза наткнулись на целые абзацы, которых она никогда не писала. Они были написаны корявым, безграмотным языком, полным юридических несуразиц и логических провалов. «Собственность на землю, — гласил один из них, — может быть установлена только через договор купли-продажи с государством, так как земля всегда принадлежит государству». Лида онемела. Она отлично знала, что это всё — полная чушь. Её сердце сжалось от обиды и злости. Она сравнила версию Костенко со своей, сохранённой на домашнем компьютере, и поняла, что уж точно не могла написать того, что было в версии Костенко. Если это не он испортил, значит, подговорил какую-то ассистентку. Кому-то было очень нужно, чтобы её работа выглядела нелепо. — Стоять, Маруська! — поднял палец Радаев, вклиниваясь в мысли Лиды. — Ассистентку? Неужели у него есть какая-то ассистентка? — Конечно, есть. Я её лично знаю, — ответил за Лиду Дмитриев, смахивая с форменной рубашки с нашивкой МВД волосинку. — Звали... Как же её... Людмила Ивановна Казакова. Ассистентка как раз, заменяла его, читая земельное, пока его не было. Из СПбГУ в сентябре того года перешла после той «аккредитации». В следующем году магистерскую защищать будет. Она мне по секрету недавно сказала, когда я перед ней извинился, что её начальничек на руку нечист, дескать, есть грешок такой: он портит тексты курсовых студентов, выставляя их в дурном свете. — А на хуя? — спросила Тамара, которая всего пару раз видела, как Костенко что-то настукивает на компьютере в своём кабинете, и то краем глаза. — А главное, какая ему от этого выгода? — Всё просто, — ответил Дмитриев. — Сколько я знал Геннадия Савельевича, он всегда прибегал к очень сомнительным практикам. Среди прочего порча курсовых, опять-таки, пьянки-гулянки. Ещё... — он открыл в телефоне папку на облачном диске с заглавием «КОСТЕНКО» и, пролистав ниже, открыл один из файлов. — Так вот. Не далее как в середине мая Люда застала Геннадия Савельевича и Елену Константиновну целующимися в кабинете. Сказать, что она охренела — это практически ничего не сказать. Она мне писала в ВК, даже фото, сделанное перед уходом из кабинета, скинула. Он показал фотографию, присланную ему Казаковой. — Ебать-копать... — протянул Красновский. — Я знал, конечно, с первых дней работы с ним, что он нечист на руку, но такое... Хорошо, что я уволился раньше, чем оказался втянут в ещё больший пиздец. Иначе хер бы отмылся. — Так, Афоня, сколько лет Казаковой? — поинтересовался Игорь. — Молодая, наверное? — Двадцать три. Костенко сорок пять. Молотковой тридцать три, — ответил Дмитриев. — Вот такая вот петрушка. — Афоня, свяжись с Людой, спроси про махинации с курсачом Лиды, — распорядился Игорь. — Я прослежу сейчас возможные активности Костенко и попробую понять, чем живёт этот крокодил. Афанасий тут же набрал номер Люды Казаковой. — Людок, привет, это Дмитриев Афанасий тебя беспокоит, — начал лейтенант. — Привет, Афанасий. Что-то случилось? — спросила Казакова. — По поводу начальничка твоего говнишко вскрылось, — ответил Афанасий. — Многослойное, надо думать. Могу объяснить, если хочешь. Мы говорили сейчас с одной студенткой, Лидией Герасимовой, которая сейчас в академическом отпуске по вине одного уже практически бывшего преподавателя, который её довёл. Выяснили, что Геннадий Савельевич, Костенко наш, её курсовую испортил не далее как месяц назад. Знаешь ли ты, зачем это? — Завалить её. Типа, она написала слишком хорошую работу, и он подозревал её в списывании, поэтому такие манипуляции, — ответила Люда. — Он меня хотел подговорить испортить Лиде курсовую, но я ему сказала: «Знаете, что, Геннадий Савельевич? Идите-ка вы на хуй! Я не собираюсь заниматься такой хернёй!» и ушла. Он был в шоке и гневе. Говорил потом, мол, как ты можешь так меня подставлять, я твой начальник. Я такая «Начальник, начальник... На те, сука, в чайник!», зарядила ему пощёчину и плюнула в лицо. — Смело... — протянул Дмитриев. — Так, а с Молотковой ты общалась после того, как их застукала... ну, сосущимися в кабинете? — Я общалась с Еленой Константиновной исключительно по женским делам, — честно ответила Люда. — Она мне помогала в отношениях с моим парнем, который уехал неделю назад... Куда там... В Калининград. Насовсем. В Литву скоро собирается. — Вы с Сашей расстались? — не поверил ушам Дмитриев. — Да не сказать, что прям расстались. Поставили отношения на паузу, — ответила Казакова. — Просто я подумала, что Саше некомфортно в отношениях. Ну ладно, надеюсь, в Литве у него всё будет хорошо. Люблю его, несмотря на трудности... — Ферштейн, — сказал Дмитриев. — Ещё что-нибудь, Людок? — Я за Молотковой заметила некоторые особенности, — произнесла Казакова. — Я не знаю, как их красиво описать. Она жалуется на Костенко. Последний раз мне сказала, что он грязно намекал ей на секс. Недвусмысленно так, но она всё сразу раскусывала. Врывался в кабинет, пытался поцеловать при студентах. Она его отшивала. Не хочет его, сразу видно. — Ладно, Людок, спасибо за информацию. Если что-то ещё понадобится, я с тобой свяжусь, — сказал Дмитриев. — Пока, Афоня, хорошего дня. Они разъединились. — Так, ну что там, Афонь? — спросил Игорь, в параллель изучающий страницу Костенко ВКонтакте. У него прозвенело уведомление в Telegram. Это писал декан юрфака НГУ Дмитрий Алексеевич Солдатов. — Так, подожди, не говори. Это Солдатов по видео, что я ему направил, пишет, — насторожился Радаев. — Сейчас зачитаю. «Добрый день, Игорь Сергеевич! Спасибо вам за исчерпывающую информацию о внеучебной деятельности Бориса Михайловича Рогова. В течение трёх рабочих дней по нему будут приняты меры. Одним выговором он не отделается точно, он сам себе выкопал могилу. Дальнейшую информацию по его делу я вам также направлю». Пошла вода горячая! — Так вот... — начал Афанасий пересказ звонка Казаковой. — Людок подтвердила, что Костенко испортил текст курсовой работы Лиды. Он пытался её подговорить испортить текст, но она его послала. А ещё Молоткова на него жаловалась. Он намекал ей на секс, врывался в кабинет, когда она читала лекции по финансовому, лез целоваться прямо на парах. — Фу, ебать... — скривился Красновский. — Мне, конечно, нравилась в НГУ одна практикантка, но я так грязно не клеился, просто нормально общались. А это... Это пиздец, извините. Афанасий Александрович, а к Люде этот козёл не клеился? — Нет, этот крокодил к Люде не пытался приставать, — очень просто ответил Дмитриев. — А вот что касается Молотковой, я за ней также замечал очень много грязи. Она... вымогала взятки за проставление оценок за экзамены, зачёты и пересдачи. — Вот же сука блядская! — произнёс раздосадованный Радаев. — Что тот козёл, что та тварь! Так… Смотрите, что я у Костенко нашёл на странице. Он писал про Люду откровенно хамский пост, примерно такого содержания. Ща. «Меня поражает то, насколько неподатливыми и глупыми могут быть мои коллеги женского пола. Моя ассистентка, Людмила Казакова, отказала мне в помощи с проверкой курсовой работы Лидии Герасимовой, грубо послав меня на три буквы. Татьяна Барышева отказалась читать финансовое право, хотя в нём разбирается, ссылаясь на то, что она изначально читает конституционное. Мне это не нравится, даже обижает меня, и сотрудничать с такими людьми мне не выгодно.» Бля-я-я-я... Игорь протянул последнее слово, прикладывая руку к лицу. — Хотя стоп, не «бля-я-я-я». Павел Ильич, что вы можете на это сказать? Он открыл фото, на котором Молоткова... в открытую обнималась с какой-то русой девушкой. — Студентка? Ассистентка? — задумался Красновский. — И стоп, эта русоволосая девушка, кажется, мне знакома... Это... Алёна Романенко, актриса, бывшая студентка СПбГУ, отчислившаяся почти в конце третьего курса, которая окрутила Костенко, когда он был на «аккредитации» в Санкт-Петербурге, чтобы тот выставил ей автомат. — Та самая Леди Икс, которую Марына играла, чтобы окрутить Тихонова, — вспомнил Игорь. — Алёна, видимо, знала о неприязни Молотковой к Костенко, поэтому решила на этом сыграть. Это, видимо, чтобы Молоткова дала ей спокойно защититься. И знаете, кажется, я знаю, как пошатнуть отношения между Молотковой и Костенко и прихлопнуть их одним махом! Смотрите... Он закрыл вкладки со страницами Костенко и Молотковой и начал объяснять план: — Значит, так. Видимо, Марыне снова придётся играть Леди Икс, ту самую Лару. Окручивать Костенко. Молоткова об этом узнаёт, взъедается на Костенко, и тут же наша «Лара» стучит в ректорат на то, что обнаружила факт неуставных отношений, и оба наших «любовничка»... Он чпокнул губами, изображая вылет пробки от шампанского. — Включать соблазнительницу в красном снова? — усмехнулась Марына. — Я соскучилась по этой роли! У меня остался паричок от образа Лары. И платье ещё висит в шкафу. — Отлично, Марына, — улыбнулся литовке Игорь. — Я думаю, можно назначить Костенко встречу... Щас по месту подумаю. Павел Ильич, какое он место любит посещать? — Я знаю, что он в «Римские каникулы» ходил. На каждом свидании с Молотковой они там сидели. Ну, и каждая их посиделка там заканчивалась поцелуем, — ответил Красновский. — Любитель романтичных мест? Вот, бля, крокодил Гена выдаёт фортеля! — засмеялся Игорь. — И, похоже, балет доходит до третьего акта. Тройной тулуп через голову, неловкое па, и... — Гранд-финал? — спросила Катя. — Финальный большой аккорд, — поймав ход мыслей Игоря, закончила за него Лиза. — Именно. Мне ещё больше нравится наша игра, господа и дамы. — кивнул Радаев. — Марына, пиши Костенко и готовь образ. Чувствую, будет жарко. Марына кивнула и удалилась, а Игорь запустил программу для отслеживания видеокамер на ноутбуке. — Так. Снимать, видимо, придётся на скрытый телефон, поскольку я в «Римских каникулах» камер не вижу, — прокомментировал он. — В общем, Марына может поставить телефон там, и я произведу сопряжение. В проге есть имитация других ракурсов. — Получится что-то типа оперативной съёмки? — загорелся Дмитриев. — Так и есть, — кивнул Игорь. — Ну, вроде всё. Вернулась преображённая Марына в образе Лары. — Как всегда, выглядишь сногсшибательно, — отметил Игорь, оглядывая литовку. — Секс так и прёт, как в первом твоём появлении в этом образе. — Спасибо, Игорь, — хихикнула Каваляускайте. — Теперь напишу Костенко. Она достала телефон, залогинилась в аккаунт «Лары Бариновой» ВКонтакте и, найдя Костенко, написала ему: «Геннадий Савельевич, добрый день. Это Лара Баринова, надеюсь, вы меня помните. Мы с вами хорошо общались в Санкт-Петербурге, а сейчас я в Новосибирске. Хотелось бы с вами встретиться, пообщаться кое о чём. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться в ресторане «Римские каникулы» вечером?». Ответ пришёл практически сразу: «Добрый день, Лара. Да, сегодня вечером будет удобно. Я думаю, часов в шесть». — Отлично! — довольно потёр руки Игорь. — Значит, в шесть вечера наша очаровательная Лара идёт на свидание с этим крокодилом в «Римские каникулы», где Молоткова его и спалит, после чего начнётся выяснение отношений. — Я хотела бы дополнить, — приподнялась на скамейке Елена. — Я знаю, что Молоткова ревнивая. Она этого Костенко ревновала к каждой шавке на углу. — Так... — с готовностью слушать дальше протянул Игорь. — Продолжай. — Я знаю, что Елена Константиновна очень ценит дорогие подарки и внимание со стороны мужчин. Костенко её буквально заваливал всякими безделушками, водил по дорогим ресторанам. Но она при этом постоянно жаловалась на его мерзкий характер и на то, что он её контролирует. Она мне как-то рассказывала, что он даже проверял её телефон. — Вот это поворот! — воскликнул Толян. — Значит, наша Лара может не только соблазнить этого старого хрыча, но и спровоцировать Молоткову на бурную реакцию? — Именно! — довольно кивнул Игорь. — Лена, есть ещё какие-нибудь детали, которые могут нам пригодиться? Может, какие-то её слабые места или особые пристрастия? — Она очень любит цветы. Особенно розы, белые или кремовые. И ещё она помешана на своей внешности, постоянно ходит в салоны красоты и очень боится постареть. Костенко, кстати, постоянно её этим попрекал, говорил, что она уже не такая молодая и свежая, как раньше. — Отлично! — потер руки Игорь. — Значит, наша Лара должна быть не только обворожительной, но и окружить этого крокодила вниманием и комплиментами. А кто в сказке про краденое солнце победил крокодила? — Медведь! — тут же ответила Лиза. — Нашим медведем будет... Павел Ильич. Он может сыграть мужа Лары, — продолжил развивать свой план Игорь. — Настоящая «Лара» в реальности, сыгранная Романенко, не замужем. Думаю, потом, когда эту сладкую парочку турнут, я скину видео с нашей «Ларой» Алёне, пусть посмеётся. Так вот... Павел Ильич, как Сергей Баринов, заметив приставания Костенко, такой типа «Слышь, ты чё, охуел?» и покажет ему таэквондо. Молоткова типа «Ты, блядун, клеишься к замужней даме?! Ну всё, между нами всё кончено», и тогда уже Лара заявляет про кару за неуставные отношения, что, мол, всё зафиксировано. Павел Ильич, вам даже гримироваться и переодеваться не надо, будете играть, как есть. — Наимпровизирую что-нибудь, — кивнул Красновский. — А вот это резкое «Слышь, ты чё, охуел?!» мне прям нравится. Я даже интонацию отрепетирую. — Отлично, Павел Ильич! — довольно улыбнулся Игорь. — Тогда, господа и дамы, готовимся к вечернему спектаклю в «Римских каникулах». Лена будет наблюдателем на месте, Марына — собственно, Лара, Павел Ильич — Сергей, остальные со мной смотрят через программу на видеофиксацию спектакля. Марына, Елена и Красновский удалились, а Игорь и остальные остались на скамейке. — Короче, Лид, это последние «боссы» в НГУ. Потом, когда их выпрут, мы поможем Афанасию составить заявление о том, что он возвращается в университет на должность преподавателя уголовного права. Красновский вернётся к преподаванию английского также, — приобнял Герасимову Игорь. — Потом ты выйдешь из академа, и всё у тебя будет хорошо. Ты сможешь спокойно учиться, и никто больше не сможет тебе помешать. Мы этого не допустим. — Спасибо, Игорь, — тихо поблагодарила Лида, чувствуя, как к её глазам подступают слёзы благодарности. — Вы все такие… настоящие друзья. — Хуйня вопрос, Лидусик, — улыбнулся Радаев. — Когда надо, и защитить можем. Он обновил соединение в программе для трекинга камер, и все приготовились смотреть спектакль.