Вторая беда

Первым проклятием на пути в академию проклятых стала дорога. Сюда невозможно телепортироваться, нельзя пролететь по воздуху, а единственный портал в школе настроен только на выход из неё и был уже лет десять неактивен. Добраться до замка Моосхан можно только на магловском автомобиле, в компании водителя-магла и по размытому бездорожью. Люциуса Малфоя предупредили об этих неприятных нюансах, прежде чем он подписал контракт с руководством школы. Но быть предупреждённым о трудностях — не значит быть к ним готовым. — А вообще, у меня есть свой бизнес, предприятие, — произнёс водитель, — а таксую я так, для души. Люциус хотел его не слушать, пытался игнорировать, даже накладывал заклинание немоты. Но, либо вокруг школы была антимагическая зона, либо заклинание не работало, либо Люциус стал слишком стар для магии. О последнем он запретил себе думать. Скоро. Ещё пара часов, и он встретится с юным проклятым магом, специализация которого — омоложение. Школьник вернёт Люциусу утраченные годы, и возможность повернуть время вспять стоила любых затраченных усилий. Можно даже вытерпеть поездку по бездорожью, больше напоминавшую полёт на сломанной метле без рук: без синяков и переломов он из этой дьявольской повозки не выйдет. Люциус не жаловался. Люциус сразу проклинал, ругался и испепелял взглядом. Честно говоря, когда машина остановилась перед стенами замка Моосхам, маг хотел поцеловать землю. Но сдержался. Такое пылкое проявление чувств не достойно аристократа. — Слушай, друг, у меня на картах не указан вход. Люциус закатил глаза. Друг? Какая бесцеремонность! — Я разберусь сам. Благодарю. — Ага. А заплатить не хочешь? Презрение, отразившееся на лице мага, можно было собирать в склянки — настолько концентрированным оно было. Он хотел было ответить, куда жалкий магл мог катиться вместе со своим катафалком, хотел выхватить палочку и произнести одно маленькое запретное заклинание, хотел даже лишить жизни за ужасную поездку. Но ему помешали. — Рожер, — воскликнула незнакомая женщина, — тебе уже всё оплатили. Не смей требовать чаевых. — Да ладно вам, попытаться-то стоило. Она удручённо покачала головой и прошла в неприметную, замаскированную мхом и плющом дверь. — Мистер Малфой, проходите, мы давно вас ждём. Давно ждали, но почему-то Люциус не заметил ковровой дорожки, не слышал фанфар и не видел падающих конфетти. Халтура. Он шёл, громко стуча по брусчатке тростью, окидывая взглядом Моосхам. Замок был строже Хогвартса, занимал больше земель, и вызывал одну чёткую ассоциацию. Школа была чем-то средним между католической церковью и тюрьмой. — Хотите сразу увидеть омолаживателя? — Именно за этим я сюда и приехал. Преподавательница кивнула и повела Люциуса в медицинский блок. — Вы спрашивали у меня о полезных проклятых. Малыши и среднегодки вас мало чем впечатлят, но старший курс уже практикует высшую магию. Высшую среди проклятых, конечно же. — Я слушаю. — Одна из учениц умеет насылать болезни. Среди её основных проектов — магическая деменция. — О... — У нас учится парень, управляющий страхом. Даже завёл себе домашнего боггарта. — Впечатляет. — Наверное, вас заинтересует Патриция Стюарт. Но мы вам её не отдадим. — Это почему же? — Способности Патриции слишком полезны для нас. Видите ли, в стенах этой школы всегда жило... нечто, что не должно выбраться в мир людей. Стюарт может сдержать это, и по этой причине она никогда не покинет академию... Люциус не придал этому предостережению значения. В конце концов, он был куда образованнее собравшегося здесь учительского сброда, и уж точно на три головы выше самого директора. Он сделал честь этой школе, когда только обратил на неё внимание. Поэтому ни одна местная вошь не смеет ему указывать, кто из рабов покинет вместе с ним Моосхам. Монстр в академии? Нечто, что не должно выбраться? Форменная чушь. Местная больница выглядела впечатляюще. Высокие арочные потолки, колонны, барельефы на стенах, вместо палочек и зелий обыкновенные лекарства и магловские принадлежности. К этому следовало привыкнуть — медицина здесь обычная, не магическая. Лечить умеют только благословенные, а они согласятся лечить проклятых детишек и преподавать им уроки только от большого отчаяния. Либо от извращённой скуки. Длинные коридоры, наполовину заполненные больничные палаты, отвратительный запах лекарств, крови и горелого. Люциус не смотрел по сторонам, он шёл за провожатой, громко стуча тростью по деревянному полу. Его завели в отдельную палату, где его уже ждал юный маг в чёрно-красной школьной форме. Рыжий, долговязый, веснушчатый и странно знакомый. — Вот как, — произнёс Люциус вместо приветствия. — Я подозревал, что рыжих крысят Уизли стало на одного меньше. Паренёк сжал челюсть, но больше ничем не выдал своих эмоций. — Мистер Малфой, это Фред. Фред Уизли. Вам... нужно будет раз в месяц видеться с ним для полного омоложения. Люциус вскинул брови. Фред по какой-то причине тоже был не в восторге от своего пациента. Хотя такому, как он, следовало пасть на колени и целовать туфли Люциуса. — Визиты требовались бы реже, не будь вы такой старой развалиной. — Фред! Парень в ответ только пожал плечами и отвернулся к окну. Люциус оценил выпад. Говорить неудобную правду в лицо молокососу было ошибкой: Фред прекрасно осознавал, что других с его способностями в мире не существует, и что именно ради него Люциус и приехал в эти дикие места. — Ложитесь, — Фред махнул рукой на койку. — Быстрее начнём — быстрее покончим с вами. Слышать такое от проклятого мага жутко, но Люциус не имел права показывать страх. Он прислонил трость к койке, снял ботинки и лёг, закрыв глаза. И тут же ощутил ноющую боль в каждой кости, тут же осознал, что добираться сюда по бездорожью, в тесной машине и неудобной позе было роковой ошибкой. Он уже не молод для таких подвигов. Во всяком случае, пока что. Фред достал палочку из кобуры, повёл ею в воздухе, и с острого кончика деревяшки сорвался сноп бледно-голубых искр. Искры превратились в сплошную линию, потом в причудливый сложный узор. Настроив магию, Фред кивнул, сжал руку Люциуса и направил кончик волшебной палочки в его вену на запястье. Проклятая магия ощущалась... сладко. По венам пробежал холодок, сердце забилось легко и свободно, и казалось, что впервые за долгое время Люциус смог по-настоящему вздохнуть. Против воли благословенный маг улыбнулся. Тревоги исчезли, страхи отступили, теперь его сознание заполнила плотная, яркая и сияющая эйфория. Уже много лет ему не было так хорошо и так спокойно. Уже много лет он не был так... окрылён. Он посмотрел на свою руку. Кожа прибрела здоровый бледный оттенок, мелкие морщинки разгладились, вены перестали проступать. Люциус коснулся лица, ощупал его и поразился, чувствуя происходящие изменения. Он молод. Снова. Молод, но при этом умудрён жестоким опытом и непростой жизнью. Великолепно. Просто невероятно! На что ещё способны проклятые? Чем ещё они смогут удивить искушённого аристократа? Но, как оказалось, Люциус радовался рано. В какой-то момент он ощутил тошноту, боль, усталость. Чувствовал, как руки словно выкручивались в суставах. Он посмотрел на Фреда. Парень ответил ухмылкой. — Вам не сказали, Ваша Благословенность? Омоложение заставляет ваше тело вспомнить каждую перенесённую травму, — он сощурился. — Каждый синяк. Каждый перелом. Каждую болезнь. Люциуса уже трясло от боли. — Зато вы будете молоды. Это ли не счастье? Люциус хотел ответить, но с языка сорвался только болезненный стон. — Я позову врачей, — Фред встал и убрал руки в карманы брюк. — Но спешить не собираюсь. *** Когда Люциуса Малфоя II представили всей школе, он был в полном порядке. Статный молодой мужчина с надменным взглядом, искусственной улыбкой и длинными светлыми волосами. Он был с тростью, но не хромал. Единственными травмами на его теле были небольшие, уже проходящие синяки. Триш смотрела на него, скрестив руки на груди. Нового учителя наняли, чтобы он преподавал основы благословенной магии и защиту от неё. Эта должность долгое время пустовала, а теперь в расписание старших курсов внесли дополнительные предметы. Чтоб он провалился. Почему на нём не было ожогов?! Ни одна ловушка Триш не проходила без глубоких, болезненных ран, которые долгие годы напоминали каждому идиоту, что ему не стоило бесить Триш Стюарт. Триш переглянулась с Лилу, но та покачала головой и нахмурилась. Понятно. Она тоже не понимала, почему не сработало. Нужно в этом разобраться. Новый учитель произнёс отрепетированную речь. Говорил он долго и медленно, наслаждаясь каждым звуком своего голоса. И с каждой минутой промедления нервы Триш сгорали одна за одной. После продолжительных мучений их, наконец-то, отпустили на завтрак. Чтобы проклятые студенты не переубивали друг друга в очереди за едой, руководство школы привезло сюда десятки домовых эльфов. Ребятам нужно занять свой столик, и мелкие ушастые существа принесут яичницу, бекон, овощи и чай. Еда в столовой простая, но на лучшее проклятым рассчитывать не приходится. Триш села рядом со своими соседками по блоку в общежитии. По тем или иным причинам проклятых девушек поселили рядом — либо в наказание, либо для пользы коллектива. Всего в блоке жило шесть волшебниц в трёх разных комнатах, соединённых одной общей. Просторно — да, но на уборку блока обычно уходили все выходные. Первыми в блоке были Триш и Лилу. Третьей в их компании стала Мельпомена — Мена — Денаро. Она взмахом палочки уничтожала любую магию. Потом к ним подселили Аврору Бонне — в наказание, когда она солнечным заклятием взорвала кабинет химии. Пятой стала самая разумная из них — отличница с математическим складом ума Момоко Умэдзава, которая своей жуткой магией разрушала органику и превращала её в ржавые шестерёнки и провода. Она должна была благотворно повлиять на дружную компанию, но по итогу испортилась сама. И шестой была чернокожая Тарья Кархонен. Тарья недавно попробовала местное болеутоляющее — наркотик, который назывался просто и ёмко — чилл. Собственная магия причиняла ей слишком много невыносимой боли, и девушке требовалась медикаментозная помощь. По крайней мере, пока Тарья под чиллом, в кабинетах не сгущаются тучи. В школе их блок прозвали стрёмной шестёркой, но при этом пятерых девушек из шести не сторонились. Из всей разнопёрой компании вся школа до одури боялась только одну из них — мелкую и тихую Лилу. — Этот новый учитель — отпад, — заулыбалась Аврора. Она никогда не пропускала ни одного симпатичного парня в школе. — Вот на его уроки я буду ходить хоть каждый день! — Даю ему две недели, — Момоко с умным видом попивала чай. Она уже заколдовала кружку и превратила её в подобие термоса с подогревом. Очень ржавого термоса, но с шестерёнками и работающим миниатюрным двигателем. — С вероятностью в 96% он отсюда аннигилируется. — Я пойду к нему на урок первой, — Мена размяла шею, тряхнув белыми кудряшками. — Заодно посмотрю на это смазливое личико в панике когда его магия не сработает. Они захихикали. Триш с Лилу переглянулись. — Мы с Лилу устроили ему ловушку, — Триш заговорила тише, подавшись вперёд. Аврора тут же ахнула, закрыв рукой рот. — Можете себе представить, что должно было остаться от этого выскочки. — После вас двоих? — Тарья приподняла бровь. — Только сожжённое тело. — Но он цел, — зашептала Триш. — И я не понимаю, как. Лилу поправила очки и стала ещё мрачнее, чем обычно. Хотя, казалось бы, куда уж. — Нам нужно это проверить, — шепнула она. — Нужно узнать, что могут благословенные и чего не могут. У них магия одинаковая, изучим одного — изучим всех. — Думаешь, нам это когда-нибудь пригодится? — зевнула Тарья. — Думаю, что однажды наши палочки отберут, а нас выпустят в большой мир. Нам всем по восемнадцать, нас не могут держать здесь вечно. Большущие глаза Авроры, подведённые густой тушью, стали ещё больше. — А может, нас и вовсе сделают овощами и будут использовать наши силы, не считаясь с нами, — Лилу пожала плечами. — Мы прокляты. О нас не будут беспокоиться. Триш нахмурилась. Лилу видела будущее пессимистичным, мрачным, но нельзя не признать, что она была права. Проклятых детей либо прятали, либо ссылали сюда, либо избавлялись менее гуманными способами. Такая однобокая магия — позор всего магического рода, а её сила не внушала ничего, кроме ужаса. Мена кивнула. — Я запишу всё, что выясню. — И я, — подняла руку Момоко. Её браслет из мелких шестерёнок и отвёрток звонко звякнул. — За ним понаблюдают мои паровые пауки. — А я, — воодушевилась Аврора, — ослеплю его своей красотой! Триш промолчала. Лично она пообещала сжечь белобрысого ублюдка. И заодно положить начало расправе над благословенными. *** После уроков Триш либо бегала по стадиону, либо тягала железо, либо училась драться. Ещё в детстве, когда она, едва взяв в руки палочку, начинала сжигать всё подряд, ей посоветовали направлять энергию и злость в спорт. Это увлечение не просто помогло, но и закалило Триш и вылилось в несколько спортивных достижений. Вот и сейчас она делала растяжку, разминая затекшие после шести уроков мышцы. В Моосхаме редко удавалось попрактиковаться в магии, было больше изучения магловских наук, истории и прочего. Поэтому к концу дня Триш была готова взорваться от перенапряжения. Она как раз садилась на продольный шпагат, когда услышала сзади голос: — Сильный маг и спортсменка? Впечатляет. Триш от неожиданности растянула мышцы слишком резко и слишком сильно. Стиснув зубы, девушка поднялась, едва не взвыв от резкой боли. — Тебя не учили не подходить ко мне со спины, придурок?! Она обернулась, стиснув кулаки, и тут же вздрогнула. Перед ней, держа в руке трость с золотым набалдашником, стоял новый преподаватель. Он смотрел на девушку свысока, и усмехнулся, заметив её удивление. — Здрасте, — произнесла Триш. — Привет, Патриция. Люциус Малфой знал её имя. С чего бы? По расписанию Триш придёт к нему на урок только завтра. — Извиняться не буду. Вам повезло, что вы не подошли близко. Я могла и врезать. Он вновь ухмыльнулся. — Врезать? Или сразу сжечь? — Люциус склонил голову набок. — Наверное, это было бы просто сделать, особенно когда умеешь пробираться в апартаменты преподавателя. — О чём вы? Люциус вновь окинул её задумчивым взглядом. — Я здесь недавно, но с уставом Моосхама знаком. Знаешь, что обычно происходит с проклятым отребьем, когда оно покушается на жизнь и здоровье учителя? Триш не изменилась в лице. — Вас отправляют в Азкабан. И там от дементоров тебя вряд ли спасёт умение садиться на шпагат. Он показал Триш небольшую стеклянную сферу. Внутри клубилось, шевелилось и требовало выхода их с Лилу заклинание. Её адское пламя, которое ревело от ярости и бессилия, и чёрные корни неотвратимой смерти. Гремучая смесь, воистину убийственная. Как он это сделал? Благословенные и на такое способны? — Я нашёл это в своём новом жилье. Скажи мне, Патриция, что помешает мне принести улику на стол директора? Триш убрала руки в карманы шорт. Шея и лицо горели — её впервые поймали на серьёзном преступлении и впервые угрожали. Азкабан. Да, не хотелось бы туда попасть, тем более так глупо. Хотелось хотя бы на день оказаться за стенами Моосхама, ощутить вкус свободы, вернуться в родной дом и просто посмотреть на него издали, не сжигая. Ей там нет места. Нигде нет. И потому, если миру суждено сгореть, её дом будет охвачен пламенем последним. Вместе с ней. — Слушайте, — вздохнула Триш, — я много чего умею. Нужен помощник? Справлюсь. Не справляетесь с классом? Позовите меня, я любому набью рожу. Мои соседки — самые опасные маги в школе. Стрёмная шестёрка... Люциуса это мало впечатляло. — Ну и... моё проклятие, — она скрестила руки на груди, глядя в холодные глаза мужчины. — Адское пламя. Мёртвое пламя. Огонь преисподней. Короче, называйте как хотите. Оно не гаснет, пока не вернётся в мою палочку. Ни одной магией не потушить. — И что же ты уже успела поджечь, Патриция? — он выдержал паузу, ухмыляясь. — Костерок? Еду? Мусорку? Да. Белобрысую. — На магических дуэлях я не проигрываю, — она сделала шаг назад, когда Люциус шагнул ей навстречу. — Когда одна девчонка стала травить мою подругу, я оставила ей и её компашке ожоги. Шрамы до сих пор остались. Триш не стала уточнять, что если бы Лилу взбесилась, она убила бы задир одним заклинанием. Так что Триш защитила этих дур от них самих. Люциус молчал, от чего девушка всерьёз занервничала. — Да что вам нужно? — она рефлекторно потянулась за палочкой, но не сразу вспомнила, что оставила её в раздевалке. — Я всё умею. — Ты пыталась убить меня, а теперь хочешь, чтобы я поддерживал твои преступления. Я оскорблён. Триш нахмурилась, чувствуя в лице невыносимый жар. Её много раз отчитывали, она часто бывала в кабинете у директора, часто ей грозили вылетом. Но всё это было из-за несерьёзных проступков, из-за драк и порчи имущества. Неприятно, но простить можно. А сейчас... — Я... я... — Ты подумаешь над своим поведением. И я подумаю, чем ты можешь быть для меня полезна, Патриция Стюарт. Будь уверена, твои родители не гордились бы твоим поведением. Триш скрипнула зубами. Одно воспоминание о родном доме вызывало желание жечь, жечь, жечь! — Побеседуем завтра после уроков. А, чтобы ты активнее сотрудничала... Люциус покрутил пальцами палочку. Старую, потёртую, чёрную и с потрескавшимся лаком. Триш знала на ней каждую царапинку. — Так нечестно! Мне не выжить без моей палочки! — О? Тебе ли жаловаться, Патриция? Триш зарычала от досады и попыталась выхватить палочку из руки мужчины, но не вышло. Он оказался проворнее и на целую голову выше. Да и одним взмахом своей палочки он мягко оттолкнул её. Сгорая от стыда, Триш отступила, скрипя зубами. — До завтра, Патриция. Разговор предстоит долгий. Он ушёл, а Триш, тяжело дыша от гнева и бушующей магии в венах, со всей силы врезала по боксёрской груше. Потом ещё раз и ещё. Немного, но это помогало усмирить гнев. До завтра, значит? До завтра. Покойник.