Часть 4. Никаких сделок

      Она не обманула. Кроули проверил несколько раз: люди в упор не замечали одетую не по погоде потрепанную девочку, которая гордо вышагивала рядом с ним.       А она, между прочим, старалась. Так мастерски изображала, что притворяется похуисткой. Руки в карманах, нос задран до небес, взгляд дерзкий и наглый. «Мне плевать, что вы думаете». Видавшая виды школьная форма добавляла бунтарства и какой-то отчаянной чуждости. Местный изгой, который не побоится дать сдачи и будет драться до посинения, ведь ей не на кого рассчитывать, кроме себя. Неуверенность выдавали разве что плечи. Парадокс делала вид, что не замечает, как они сутулятся.              Кроули не сомневался, что именно такой была Салли Шиммерс, когда ныне покойный дрочер впервые ее увидел. Суккубы – мастера перевоплощения, для этого им даже не обязательно менять внешность. В конце концов, жертва должен верить тому, что видит. И хотя ни один адекватный суккуб не всучит клиенту чужую фантазию, Кроули с его везением отличился и тут. Ему достался неадекватный.              – Тебе нужна своя Салли Шиммерс, – заявила Парадокс, когда он уже был готов оторвать ей голову. – Друзяшка.       От резкого вдоха яд пошел не в то горло, и демон поперхнулся. Долго не мог откашляться, хрипел и брызгал слюной во все стороны.       – Друзяшкой можно заткнуть обиду. Я видела, как это делается. Он был унижен и очень зол на всех, но пришла Салли, и ему стало не одиноко. Он стал доволен.       Она сделала паузу и на пробу приподняла бровь, подражая Кроули. Что это, дружеский, блядь, жест?!       – Ты один. Я одна. Вместе – два. Ты и я можем стать довольными. Ты дашь мне имя и научишь быть среди грешников. Я буду строить с тобой шалаш, играть в настолки, лепить динозавров, смотреть на звезды, подкладывать в портфели врагов собачье дерьмо, сбегать из дома по ночам, воровать конфеты. Это не весь список. Ты и я вместе придумаем, как прятаться от Ада. Это выгодная сделка. Соглашайся.       «Мда, – отрешенно подумал Кроули, – неправильно я, оказывается, с Азирафаэлем дружил. Надо было лепить динозавров, совать врагам в портфели собачье дерьмо и вместе воровать конфеты. Вот что объединяет! Неудивительно, что ангел слился. Еба-а-а...»       Смех смехом, но это было что-то новенькое. Демон похоти, воплотившийся в теле ребенка, вероятно, имел свои особенности восприятия и взывал не к низменным инстинктам, а к чувству ностальгии. Почему бы и нет? Не сексом единым живет Вселенная. Кроули и сам, когда ему доводилось соблазнять человеков, к этому инструменту старался прибегать как можно реже. Быстро – да, надежно – да, как старый добрый молоток. Или кирпич, который не дает осечек. И всё же ему больше нравилось играть на тонких струнах. Впрочем, флейтой он не брезговал тоже и, говорят, был весьма недурен. Бедняга Деметрий не даст соврать.       – Кхе-хе, а с чего ты взяла, что я прячусь? – пробурчал он вслух. – Мой адрес благодаря Хас... э-э... одной жабе каждая гнида знает.       Вот только не каждая сунется. Как сотрудник, печально известный Эдемский змий, с одной стороны, бил все рекорды по грешным душам, то бишь кадр он ценный, не на всякой дороге валяется (Кроули предпочитал валяться на диване); а с другой – за ним давно тянется шлейф предателя, который становится всё длиннее и ощутимее. И если прогулка в Рай еще могла остаться тайной, то купание «демона» в святой воде наблюдали многие. А не затесалась ли в этой толпе какая-нибудь неприметная батарейка?       – Ты изгой, как я, – в своей манере тухлой рыбы-капли констатировала Парадокс. – Если изгоев находят, от них избавляются.       В ней не было присущей демонам обозленности. Не было искаженного, вывернутого наизнанку сочувствия, которое хотя бы однажды испытывал каждый из них. Не было ярости, мстительности, алчности, ненависти, зависти, презрения. Не считая той случайно просочившейся капли упорства, она была пуста. Чистый лист. Кусок пластилина, который по чьему-то недосмотру упал на пол, – убери с него налипшие волосы и крошки, согрей в ладонях, разомни, и можно лепить что хочешь. Хоть динозавра, хоть куклу, хоть гранату.       И вместе с тем это был... неглупый кусок пластилина? Она не просто сожрала воспоминания своего грешника, но и догадалась их просмотреть. Сопоставила, сделала выводы. Чем сатана не шутит, может, и впрямь новая ветвь?       Или ошибка в программе.       Кроули точно знал, как НЕ поступит. Он не даст ей в одиночку разгуливать по Лондону, пока не разберется, чем это чревато. На чистом листе можно нарисовать ромашку. Или хуй. Или призыв к разжиганию ненависти. Или хуевую ромашку, разжигающую ненависть… В любом случае, для него это менее рискованно, чем для случайного бобби. Суккубы опасны только для смертных. Попробует присосаться к демону – получит заворот энергетических кишок и отравление. От ножа в спину, конечно, никто не застрахован, но Кроули знал, как себя обезопасить на первое время. В крайнем случае, он всегда успеет ее развоплотить.       – Не можешь одолеть – возглавь, – вздохнул он, нутром чуя, что вешает на шею очередной «почетный груз» в плетеной корзинке. Правда, на этот раз исключительно добровольно и, более того, по собственной инициативе. – Значит, так. Слушай и запоминай.              Правило первое: не причинять, не пытаться причинить и не соглашаться на чужие предложения причинить как физический, так и оккультный вред друг другу. Правило второе: не лезть друг другу в головы никоим образом. Правило третье: подчиняться Кроули во всем, что не противоречит соблюдению предыдущих правил. Правило четвертое: сначала спроси, потом делай. Остальные пункты и подпункты решили обсудить и вписать в договор позднее. В том, что такие подпункты появятся, Кроули был практически уверен.              – Что стало с настоящей Салли? – спросил он без особого интереса.       Так, пришло на ум несколько теорий. Трагичная смерть «друзяшки» в нежном возрасте могла стать отправной точкой сдвига по фазе. Людям нравится оправдывать свои грехи детскими травмами. «Это не я на нее напал, это она меня спровоцировала! Нечего было одеваться в платье, как у моей матери! Именно в таком платье мама запирала меня в кладовке и оставляла без ужина». Еще Фрейд настаивал, что матери – главный источник мужских бед с башкой. Они и бессознательное влияние животных инстинктов. Спасибо, что не бесы и не ведьмы! От этого уже вроде как отошли.       Кроули мало смыслил в психологии, но он провел бок о бок с людьми шесть тысяч лет. Людям не нравится брать вину на себя.              – Она выросла, – сказала Парадокс. – Нашла себе этого Стива и стала как все, а потом уехала. Грешник ее не простил.              – Какое вероломство, – скривился Кроули. Ему стало смешно и немного противно. Банальщина. – Как она посмела расти?              – Я не буду, – заверила Парадокс, которую определенно стоило назвать иначе, а не как средство от зубного налета.              – Мне без разницы. – Он пожал плечами и тоже убрал руки в карманы. – Но «Салли» тебе не подходит. Что имя, что походка. Это должно быть что-то ми... мягкое. – «И, желательно, послушное», добавил Кроули про себя. – Мичико. Томоко. Шизука. Ясуко. Момо... Что-нибудь откликается?              – Что такое «откликается»? – Она попробовала изменить походку, но запнулась и шмякнулась на дорожку. – М-м-м!              – Что? – Кроули не понял, как оказался рядом, как поставил ее на ноги, бегло осматривая стесанную кожу на ладонях и коленках.       Жить будет, хотя коленкам и без того крепко досталось. Они кровили. Больно, должно быть.       – Ну, всё, не ной. До свадьбы заживет, эй… Тихо!              Девчонка не ныла. Она сердито и испуганно шипела на свежие царапины, в панике перебирала тонкими ногами, пытаясь унять жжение.              – Да стой ты!       Кроули чудеснул влажную салфетку и протянул ей, но Парадокс понятия не имела, что с этим делать, и оттолкнула руку. Кроули чертыхнулся. Демоны не исцеляют друг друга.       – Блядь... Стой на месте! – рявкнул он, и она замерла. – Показываю. Один. Раз.              Боль – неотъемлемая часть жизни на Земле, как разбитые коленки – неотъемлемая часть взросления. Парадокс не знала ни того, ни другого. Кроули присел рядом с ней на корточки, осторожно и, как мог, бегло стер кровь и грязь. Салфеток понадобилось несколько. Забывшись, он едва не подул на алую вспухшую царапину. Машинально. Так всегда поступала нянюшка Аштарот. Под ее присмотром маленький Уорлок падал нечасто, но всякое случалось.              – Это называется «больно», – сухо пояснил Кроули. – Ты чувствуешь боль. Ее можно отключать, но лучше не стоит: можешь не заметить, что у тела начались реальные проблемы. Если где-то болит, значит, там что-то не в порядке. Когда повреждается кожа, из раны течет кровь. Вот эта, красная. Если вытечет вся, тело перестанет быть, и ты... Я не уверен, как у вас с этим обстоят дела. В лучшем случае, попадешь в Ад.              Не удержавшись, он ей подмигнул. Парадокс шмыгала носом, кусала нижнюю губу и хмурилась. Никто ее этому не учил.              – Короче говоря, падать и истекать кровью не в твоих интересах. Когда идешь по улице, смотри по сторонам и под ноги.              – Одновременно? – деловито уточнила она, и ее левый зрачок устремился влево, а правый вниз. – Это... не имеет смысла.              – Конечно, нет! Смотреть надо по очереди: сначала по сторонам, затем под ноги. Ты чередуешь эти действия! Ну, то есть делаешь по очереди.              Прохожие начали на них коситься. Не так буквально и откровенно, как Парадокс на Кроули, но настороженно. Кроули отвел от себя глаза, и к девчонке тут же подскочила неравнодушная мамаша. Ее собственное упитанное чадо топталось позади и ковыряло в носу.              – Мэм, ссс ней всё в порядке, – процедил Кроули, сжимая зубы в обаятельную улыбку. – Мы с дочкой сспешим домой, правда, Наруми?              Бдительная мамаша испуганно дернулась (еще бы, для нее он возник из ниоткуда), но, кажется, не поверила и повернулась к «дочке». Та изогнула бровь и изобразила похожий оскал, демонстрируя феноменальное семейное сходство.              – Чисстая правда. Это мой папуля. Я повредила кожу и начала истекать кровью, но сейчассс всё в порядке, – прошипела эта мерзавка.              – Но где же твоя?.. Обувь, – пролепетала незадачливая мать, и Кроули продемонстрировал ей пару иллюзорных темных ботинок.              – Новейшая японская методика воспитания. Рекомендую! Детка, поехали, нам еще проращивать бамбук. Прыгай ко мне на спину.              Где-то неподалеку недоуменно загудела и ревниво заурчала мотором одна Бентли. Девчонка же послушно сиганула, как птичка, и обхватила его руками за шею. Кроули даже крякнул с непривычки, но подстроился, придержал под коленями. Пора поскорее отсюда валить.              – Почему ты несешь меня на спине? – полюбопытствовала «дочурка», чтоб ей там икнулось.              – Чтобы... не спрашивали. Ебанутого, но любящего... отца не заподозрят... в похищении. Заканчивай ерзать!              Кроули поймал себя на мысли, что в былые, пусть и не такие давние времена – до Апокалипсиса-которого-так-и-не-случилось, он бы прищелкнул пальцами и воспользовался легким гипнозом. Мамаша очнулась бы с мыслью, что не выключила утюг (демоны, в отличие от ангелов, не навевают «чудеснейших снов о любимых вещах»), а ее отпрыск всё так же искал бы в ноздрях сухие козявки.              – Что такое «Наруми»? – не унималась Парадокс, однако ерзать – слава кому-нибудь! – перестала.              Она не могла не спросить. Хотя особой разницы, в общем-то не было: ее позвали, и она отозвалась. Имя было дано.              – Сержант Императорской Демонической армии, член отряда «Лунные демоны».              – Не понимаю. – Наруми крепче обняла его за шею. Готовилась душить, если ответ вдруг ее не устроит?              – «Серафим конца времен». Я весьма изобретателен по части саморазрушения, – веско сказал Кроули.              – Не понимаю. Ты говоришь, но не объясняешь. Ты всегда такой?              – Ар-ргх! Это первое, что пришло мне в голову. Довольна?              – Да, папуля, – с убийственной серьезностью сказала она. – Я буду тебя так называть?              – НЕТ! – ужаснулся он, вновь передернувшись всем телом. – Меня зовут Кроули! И ты будешь называть меня только по имени. Поняла?!              – Да, Кроули. Мы правда едем выращивать бамбук по новейшей японской методике воспитания?              Она была демоном, порождением лжи, созданной ради лжи, и... она была чистым листом. Идеальное орудие зла.              – Непременно познакомлю тебя с Мюриэль, – пробормотал Кроули, и дрожь пробрала его в третий раз. – Нет! Нет, ну на хер.              – Ты сам себе противоречишь, опять. Это отнимает много энергии. Я понимаю, зачем врать другим. Но себе? Зачем?              – Заткнись, – велел Кроули, и она, к счастью, подчинилась. – Ты нарушаешь второе правило.              Ни в какой книжный они не поехали. Это было бы слишком. Зато по дороге домой демон из чистого упрямства свернул к магазину «Всё для сада» и спер оттуда крошечный комнатный бамбук.       Потому что последовательность – такая же неотъемлемая часть взросления, как разбитые коленки.