Глава 7

Утром мы с Соней встали пораньше и, пока будущие молодожены еще дрыхли, вызвали такси. Нужно было съездить забрать готовый подарок для праздника, а также заказать еще один, но уже на саму свадьбу. Такси подъехало быстро – белый седан с замызганным ковриком на переднем сиденье и ароматизатором в виде вишни, который, видимо, пережил несколько владельцев. Мы с комфортом устроились на заднем сиденье, и водитель, косо глянув в зеркало, включил радио, откуда зазвучал какой-то старый рок. – Вот, смотри, – Соня вытащила телефон и открыла фото банданы. На экране сверкали серебристые молнии, уходящие в черный фон, и небольшие заклепки по краю. – Думаю, они будут бомбически смотреться на нашей парочке. – Согласна, – я кивнула, представляя, как эти банданы будут смотреться на Мише и Яне. – Но я бы добавила еще чуть-чуть цвета. Может, красные вставки? – Или тёмно-бордовые, как у нас на костюмах, – Соня подмигнула. – И можно ещё сделать маленький значок в виде молнии. Я тогда ей сейчас напишу, чтобы чуть подправила, пока мы едем. – Да, молния – это круто. Главное, чтобы не вышло, как на форме электрика из ЖЭКа, – я усмехнулась. Соня рассмеялась: – Не переживай, я прослежу, чтобы это был рок-н-ролльный электрик, а не «дядя Вася, чинящий проводку». Мы прыснули от смеха, и я поймала себя на мысли, что даже эта мелочь – обсуждение каких-то бандан – уже настраивает на праздничный лад. Мы ещё немного поспорили о том, какие именно заклёпки смотрятся эффектнее – круглые или в виде маленьких шипов – и в итоге решили довериться мастерству Офелии. Всё-таки она умеет сделать так, чтобы даже самая простая вещь выглядела как эксклюзив с подиума. С ней случайно познакомилась Соня, когда шла домой через детскую площадку, где Офелия, так зовут швею, гуляла со своей дочкой, одетой в очень крутой костюм. И слово за слово, сестра узнала, что Офелия, находясь в декрете, подрабатывает местной швеей, потому что отец девочки ушел, как говорится, за хлебом, и не вернулся, а жить на что-то надо. Когда Соня показала мне наброски одежды, и фото малышки в сшитых мамой костюмчиках, я поняла, что мы нашли настоящий бриллиант. И теперь Офелия шьет нам одежду и костюмы, да и в целом, работы ей прибавилось, потому что многие наши знакомые хотели знать, где мы покупаем наши наряды. Плюсом ко всему, заставили ее поднять цены и завести соцсети, чтобы начать себя продавать, что у нее успешно получается уже как полгода. Таксист подвез нас к самому подъезду, где проживала Соня со своими родителями; тут же жила и Офелия, которая кроме того арендовала здесь же, но на первом этаже небольшое помещение. Мы вышли из такси, и Соня потянула меня не к мастерской, а к себе домой: – Нужно маму с папой успокоить, – пробормотала она. – А то они уже третий день думают, что я живу где-то в подполье. Подъезд был знакомым и ухоженным: стены выкрашены в свежую пастель, на окне в цветочном горшке цвела старая герань, явно заботливо поливаемая соседкой с первого этажа. Мы поднялись на второй этаж, и Соня привычным движением достала ключи. Квартира встретила нас запахом свежесваренного кофе, смешанного с ароматом корицы – на кухне явно пекли что-то сладкое. В прихожей на стене висело огромное зеркало в тёмной деревянной раме, а под ним на комоде стояли семейные фотографии: Соня и её старшие сёстры-близняшки в одинаковых платьях, родители на море, старая собака, которая теперь жила только на снимках. Первой в коридоре появилась мама Сони – высокая голубоглазая брюнетка с длинными волосами, собранными в тугую косу. Она тут же расплылась в улыбке, завидев меня: — О, Ника! Неужели ты наконец решила нас навестить! – Она обняла меня, слегка взъерошив мои волосы. – Какая же ты стала взрослая… будто вчера ещё бегала по коридору в колготках с бантиками. – Тётя Лена… – я слегка смутилась, но улыбнулась в ответ. Папа Сони выглянул из кухни, невысокий, с коротким русым ежиком, уже тронутым сединой, и карими глазами. – Ника! – Он тоже обнял меня, слегка похлопав по спине. – Еще немного, и мы забудем, как ты выглядишь. Ну, как твоя мама? Всё ли у неё хорошо? – Всё в порядке, – ответила я. – Работает, как обычно. Передаёт вам привет. – Вот и славно, – кивнул он, и в голосе было столько искреннего тепла, что у меня на мгновение защипало глаза. – Вроде живем в одном городе, а все никак не получается почаще встречаться. Надо исправляться. Он скрылся на кухне, и оттуда продолжил говорить что-то о том, что надо позвонить сестре и позвать на ближайшие выходные куда-нибудь за город. Мама Сони повернулась к дочери, но в её глазах всё равно читалось лёгкое недовольство: – Соня, ну сколько можно? Ты всё время куда-то уезжаешь. Учёба, работа… Мы почти тебя не видим. – Мам, – Соня вздохнула, но улыбнулась. – Всё нормально. Я же не пропадаю. – Конечно, – мягко вмешался дядя Сережа, появившись снова с телефоном в руках. – Просто мы переживаем. Алло? Марин? Привет. Да вот, хоть дочь вашу увидели… На этот раз он ушел на балкон, и я совсем перестала слышать разговор. Тетя Лена тем временем пригласила нас на кухню. Она была уютной и домашней: скатерть в мелкий цветочный рисунок, на подоконнике – горшки с зеленью, в углу старенький, но отполированный до блеска самовар, больше похожий на семейную реликвию. На столе стояла тарелка с пирогом, от которого шёл тёплый сладковатый запах. – Садитесь, хоть кусочек возьмите, – сказала тетя Лена, наливая нам офигительно пахнущий кофе. Она не забыла, что я люблю слегка разбавленный холодной водой и с двумя ложками сахара. – Вот, вижу тебя раз в месяц, а все ж помню, как ты любишь. Мы послушно уселись. Дядя Сережа, вернувшийся на кухню уже без телефона, сел напротив и взял с тарелки кусок пирога. – Налетайте, девочки, пока горячее. Ника, ты хоть иногда навещай нас без Сони. Кира с Ксюшей постоянно спрашивают, как у тебя дела. Лен, я договорился с Маринкой, мы ж на выходных как раз свободны, поедем к ним, Коля как раз предлагает опробовать новый мангал и пожарить мясо. – Да, давно не собирались вместе, – кивнула тетя Лена, наливая ему чай, потому что кофе дяде нельзя было из-за повышенного давления. А Соня, стараясь перевести разговор в сторону, спросила: – Как там близняшки? – В столице, учёба, как всегда, – оживился дядя. – Но на каникулах обещали приехать, и будет снова шумный дом. Мы ещё немного поболтали о мелочах: о новой лавочке во дворе, о соседке тёте Гале, которая опять потеряла кошку. Атмосфера постепенно смягчилась, и напряжение растворилось в домашнем уюте. Когда мы собрались уходить, тетя улыбнулась: – Ладно, бегите по своим делам. Но вечером, если будет возможность, заглядывайте. И маме твоей привет большой, Ника. – Вряд ли получится, – ответила я, но успокаивающе заверила, что на выходных мы точно появимся на шашлыках у меня дома, и мы вышли в подъезд. На лестнице Соня выдохнула: – Вот видишь, я их люблю, но иногда кажется, что я живу сразу в двух мирах. Мастерская находилась сразу справа от подъезда. Потертая вывеска, где чуть подстерлись буквы, слегка покачивалась под легким дуновением ветерка, а над входом висела одна тусклая лампочка, которая по утрам будто медленно приходила в себя. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился тихий гул швейной машины. В воздухе висела смесь крахмала, свежевыстиранного трикотажа и лёгкой машинной смазки. На пороге нас встретила сама Офелия. Она выглядела так, будто только что вышла из собственных мыслей: в чёрной свободной рубашке, чуть сползшей с плеча, с карандашом в руке и лёгким следом краски на пальцах. Волнистые каштановые волосы спадали на плечи, а в её взгляде было что-то задумчивое, мягкое, но вместе с тем внимательное. Казалось, она могла одним взглядом заметить любую мелочь – и в ткани, и в человеке. На шее поблёскивал тонкий кулон, который делал её образ ещё более женственным. Рядом пряталась, держась за мамину руку Саша – копия Офелии, только с детской непосредственностью в глазах. Девочка была в костюмчике, сшитом мамой: ткань яркая, с необычным принтом, и на ней сидела так, что сразу становилось ясно – это не просто одежда, а маленькое произведение искусства. – Ой, девочки, заходите! – Улыбнулась Офелия. – Всё готово, только упаковала. Мастерская была тесной, но уютной: в углу стояли три манекена, на полках – стопки тканей, коробки с фурнитурой, банка с помятыми булавками, а на стене висела доска с вырезками из журналов и цветными лоскутами, приколотыми булавками. На рабочем столе аккуратно лежали две банданы, перевязанные тонкой лентой. – Вот они, – сказала Офелия, раскладывая их перед нами. – Все по вашим размерам, с бордовыми вставками и заклёпками, как договаривались. Я провела пальцами по плотному хлопку: ткань была чуть шершавой, но приятной на ощупь, а металлические заклёпки блестели ровно настолько, чтобы привлечь внимание, но не перебивать общий стиль. – Класс, – восхитилась Соня. – Ты даже металлическую нить добавила. – Да, – Офелия чуть смущённо улыбнулась. – Хотелось, чтобы на свету смотрелось эффектно. Соня примерила одну бандану на себя, завязав на затылке, и, глянув в зеркало, хмыкнула: – Слушай, это прямо как маленькая броня, только красивая. – Главное, чтобы удобная, – рассмеялась Офелия.  Но я заметила, как она немного поёжилась от слова «броня», хотя в глазах у неё появилось тепло. Было видно, что она ценит, когда её труд воспринимают всерьёз. Саша тем временем повязала одну из бандан на игрушечную куклу и гордо показала нам, как она «тоже готова к вечеринке». Мы с Соней переглянулись и рассмеялись. Мы забрали подарок, расплатились и договорились, что, если кто-то из гостей захочет себе такую же, можно будет сделать повтор. На прощание Саша вручила нам маленькую открытку с отпечатком своей ладошки и ярким рисунком в углу. Когда мы вышли на улицу, утреннее солнце уже пробивалось сквозь облака, а в голове у меня крутилась мысль: эти банданы будут не просто аксессуаром, они зададут тон всей вечеринке. *** Максим сидел в машине и скучающе листал ленту в инсте, параллельно отвечая на сообщения от Миши о дополнительных покупках для мальчишника. Честно говоря, идея друга совместить оба праздника ему так и не казалась особенно интересной. Всё-таки это прощание с холостяцкой жизнью и всё такое. Макс хоть и не был фанатом тусовок, но на классических мальчишниках бывал: шумные клубы, дым, дешёвый виски, стриптизёрши и толпа холостых друзей, провожающая товарища «на тот свет» семейной жизни. Но Миша, второй его лучший друг, с тех пор как стал встречаться с Яной, сильно изменился. Стал спокойнее, серьёзнее и будто взрослее. Он не раз говорил, что её подруги стали для него второй семьёй, за каждую из которых он чувствовал себя в ответе, словно за младших сестёр. Так что Макс с Лёшей решили – ладно, попробуем, это будет что-то новое. Да и познакомиться с теми, кто так изменил их друга, было жутко любопытно. Макс вздохнул, поставил телефон на подставку и завёл машину: пока ждал затерявшегося где-то Лёшу, зарядка на телефоне почти села. Во дворе жилого комплекса было пустовато: будний день, все разъехались по делам. Поэтому он сразу заметил двух девушек, выходящих из небольшой швейной мастерской. Одну узнал сразу: та самая, которую недавно окатил водой из лужи, и которая потом устроила разборку в клубе. Макс криво усмехнулся: «Ну вот, снова встретились». Вторая шла рядом. И хотя в чертах лица угадывалось что-то общее, внешне они смотрелись полными противоположностями. Брюнетка и блондинка, огонь и лёд. Одна – в лёгком платье, с волосами, струившимися почти до бёдер, словно из рекламы шампуня. Она двигалась мягко и чуть рассеянно, будто её мысли гуляли где-то далеко. В ней чувствовалась лёгкость, романтичность, и при этом имелась какая-то внутренняя уверенность, которую сложно было не заметить. Другая – в джинсах и футболке, практичная и собранная, с волосами короче, едва до лопаток. Она шагала чуть быстрее, оглядывалась внимательнее, и вокруг неё ощущалась энергия человека, привыкшего держать всё под контролем. Более резкая, прямая, с живой искоркой в глазах, которая намекала: спорить с ней – себе дороже. Макс поймал себя на мысли, что они и правда смотрятся эффектно рядом. Контрастные, но дополняющие друг друга. Такие, на которых взгляд останавливается неосознанно, даже если очень стараешься не пялиться. И всё же было в них что-то, что цепляло сильнее обычной внешности. Словно за плечами у каждой скрывалась своя история – непростая, закрученная и чертовски интересная. Не из простых, точно не из тех, что растворяются в толпе, подумал Макс и сам себе неохотно признался: его это заинтриговало. Тут Макс заметил Лешу, вывернувшего из-за угла соседнего дома, где находился продуктовый магазин, и двинувшегося к машине. Он тоже заметил девушек, вернее, заметила блондинка, и что-то весело ему крикнула, замахав руками. Макс раздражённо выдохнул. Челюсть сжалась так, что заскрипели зубы. Всегда не вовремя. Он ненавидел такие непредвиденные повороты. Особенно от Леши. Тот улыбнётся своей фирменной улыбкой – и всё, злость улетучивается. А Макс опять остаётся в роли мрачного зануды. Он провёл пальцами по переносице, затем коротко потер виски. Пульсирующая тяжесть уже начинала стучать в голове. И точно: вся троица направлялась к его машине. Лёша, как обычно, втянул в историю. Видимо, предложил подвезти. Бесплатное такси – классика. Брюнетка, узнав машину, дернулась, будто хотела остановиться. Губа прикушена, шаги замедлились. Но всё равно пошла следом, вяло, как будто сопротивляться бессмысленно. Задняя дверь хлопнула, и в салон ворвался поток воздуха – запах сладких духов смешался с бензиновым холодком кондиционера. Сразу же загремело щебетание: – Надеюсь, твой друг действительно не будет против нас подвезти. И вам ведь правда в ту сторону? Она назвала адрес. Макс коротко выдохнул. Ни хрена не по пути. Отлично. Когда-нибудь он всё-таки придушит этого чертова лиса за его проделки. Внешне – ни бровью. Только взгляд в зеркало. Там как раз мелькнула брюнетка, аккуратно усаживавшаяся на сиденье, следя, чтобы подол платья не зажало дверцей. Перехватив его взгляд, она вежливо поздоровалась и даже извинилась за неудобства. – Ничего, нам как раз по пути, – выдал он автоматически. Голос прозвучал ровно. Без эмоций. Хотя злость внутри никуда не делась. Просто на девушек она не распространялась. Лёшу же он мысленно уже похоронил. – Ну круто же! – блондинка тут же пихнула подругу в бок. – Теперь мы точно не опоздаем, так что можешь перестать переживать. Лёша плюхнулся впереди, сверкая зубами. Иногда Максу казалось, что их у него больше тридцати двух – прямо акулий оскал. – Это Ника, – бодро начал он. – Помнишь, я рассказывал, как сбил девушку в парке? Вот совпадение! Они как раз подарок друзьям у местной швеи покупали. Ты знал, что тут есть такая крутая мастерская? Голоса Лёши и Ники переплетались, словно радио включили на слишком высокой громкости. Машина моментально превратилась в автобус, полный шумных студентов. И только Макс и брюнетка, которую так никто и не представил, оставались в стороне. Тишина между ними была другой – плотной, упругой, будто в воздухе натянули невидимую струну. Он видел её профиль в зеркало — чёткий, спокойный, упрямо отстранённый. И пару раз их взгляды всё же пересеклись. Коротко. Секундой дольше, чем нужно. С намёком, который ни один из них пока не решался назвать.

***

Было сразу видно, что парень за рулем профессионал. Он уверенно лавировал по дороге, обгоняя машины, словно заранее знал, кто куда будет поворачивать, пробки он объезжал дворами и через заправки. Так что до моего дома мы добрались за полчаса, хотя обычное время занимает час, если не больше. Соня, не привыкшая к таким скоростям и маневрам, бледнела с каждой секундой, проведенной в машине. И когда мы наконец приехали, она буквально выползла наружу, мне даже показалось, что она готова рухнуть на колени и целовать землю. – Спасибо за то, что подбросили, – я болтала за нас двоих, ни капельки не смущаясь явно напряженного водителя, которого, к слову, Леша так и не представил. Хотя я может просто и не заметила этого сквозь бурный поток его слов. – Удачного дня, мальчики. – До встречи в пятницу, – улыбнулся Леша, взъерошив свои сверкающие на солнце волосы. Интересно даже, это природный оттенок, или он все же красится? – На этот раз это будет нормальное свидание, а не как в прошлый раз. Он залез обратно в машину, и мне показалось, он даже дверцу захлопнуть не успел, как взвизгнули шины, и машина скрылась за поворотом. Если бы не асфальтированная дорога, мы бы точно оказались в пыльном облаке. – Ты же узнала его? – Подала наконец голос сестра. Я обернулась к ней, обратив внимание на то, как нервно она подкалывает свои длиннющие волосы найденным в сумке крабиком. Руки, кстати, у нее мелко дрожали. Неужели настолько сильно не любит быструю езду? Странно, мне казалось, что с моим папой она ездит с удовольствием, хотя водит он почти так же, как и друг Леши. – Это тот парень с клуба. Мне показалось, он был не очень рад поработать бесплатным такси. – Ну и что, – я пожала плечами, открывая ключом массивную дверь, обвитую плющом. – Главное, мы ни копейки не заплатили, и домчались с комфортом. Еще и парня себе нашла, вот же совпадение, что это тот самый роллер из парка. У нас и правда, кажется, слишком маленький город, хотя я думала, что мы едва ли не третьи по площади и населению в России. – Вы оба просто нечто, – усмехнулась Соня, шагая по дорожке следом за мной. – Вы болтали без умолку, и даже не представили нас друг другу, будто мы априори знакомы. Хотя уже не важно, вряд ли мы еще встретимся. – Кто знает, - сказала я. – Мы вон тоже не знали, что встретимся, а смотри, как получилось.  Я думаю, что, если мы его уже как минимум третий раз видим, впереди будут еще встречи. Вдруг это твоя судьба? – Такого не бывает, – вздохнула Соня, глядя в сторону. – Я слишком хорошо знаю, чем всё это обычно заканчивается. Я знала, что её «такого не бывает» звучит не от недоверия к судьбе, а от памяти о том, что уже случилось. Но ведь это был другой человек, другая история. Если мерить всех одним страхом, то можно пропустить того, кто окажется не врагом, а частью твоего будущего.