Часть 2. Кровавый GPS.

Ночь в башне была легкой, как забытое слово: так тихо, что только низкое гудение арк-реактора могло доказать — здесь живёт человек, который чинит вселенные. Тони сидел в полуосвещённой лаборатории, FRIDAY мерцала строками кода на экране, а по столу рядом с ним растекались стопки старых видеозаписей и распечатанные кадры CCTV — все те мелочи, которые умный человек держит, чтобы не забыть «почему». Он нажал воспроизведение, и на экране всплыл парк: деревянная горка, детские голоса, пятилетний мальчик в яркой курточке, который бежит к вершине, подпрыгивая. Тони не помнил, как включил запись — но он и сейчас видел, как сидел у лавочки, телефон в руке, отвлекаясь на «ещё одно письмо», «ещё одно сообщение». Он помнил, что думал: «ещё пять минут, я проверю — потом мы пойдём домой». Память режется резче, чем любой сварочный инструмент — особенно на крючке «если бы». FRIDAY уже прогнала через фирменный пакет восстановления изображений: суперразрешение, интерполяция кадров, устранение шума на базе ансамбля нейросетей, затем байесовское слияние метаданных с GPS телефона. Кадры выглядели — технически — почти совершенными. Но человеческий взгляд видит не алгоритмы: он видел, как нечто тёмное, быстрое, перекрыло мальчика, как рука схватила его и унесла в машину, отметка времени — 19:42:13. Воспроизведение замедлилось: 19:51:13 — ровно девять минут спустя — Тони уже кричал, уже рылся в карманах, уже ломал замки отрегулированной жизни. Девять минут. Девять. Он повторил цифру про себя, как инженер, привыкший проверять допуски: девять минут — окно, в которое любая система либо даёт результат, либо рушится. Вспышка ненависти к себе была ровно такой же точной, как и любой его расчёт: если бы он тогда поднял голову на две секунды раньше, если бы… Не «если бы» не было утешением, это была переменная, которую он не смог подогнать под уравнение. Он закрыл глаза, и в темноте появились цепочки кадров, сцены, отчёты — он пересчитывал людей, пересчитывал маршруты похитителей, прокручивал в голове кинематику: скорость, точка перехвата, масса тела ребёнка, инерция — всё это можно было выразить в простых формулах, но нельзя было выразить возвращением утраченного. Десять лет. Десять лет, и он научился спать не с пустотой, а с набором планов по её заполнению. Он вложил свою вину в приборы, создал роботов, костюмы и алгоритмы — и всё равно иногда гады прошлого находили щель и вползали в сердце. Пальцы Тони дрогнули, когда он снова открыл ту же папку с кадровыми файлами и обнаружил в почте узелок: обновлённое извещение от NYPD — срочное, пометкой «CONFIDENTIAL». Его сердце ударило, как старый молот на заводе. «FRIDAY, расшифруй немедленно», — сказал он. Голос холодный, точный: «Данных криминалистической лаборатории НЙПД. Обнаружена ДНК, выделенная из образца крови, взятой в переулке на 39-й Лексингтон. Соответствие с профилем: Питер Старк. Совпадение STR по 16 локусам, вероятность случайного совпадения — менее одной на миллиард. Запрос на контрольную сверку подписан комиссаром». Тони почувствовал, как поток кислоты подступает к голосовым связкам. FRIDAY автоматически выдала отчёт, и цифры засветились на стене: профиль — авто-соматический STR профиль, выделение ДНК методом PCR, капиллярный электрофорез, аллельные пики, контрольные маркеры, отрицательная контр-реакция на возможное загрязнение. Подписи химиков, штампы лаборатории. Научная правда — холодна и беспощадна. Она не обсуждает чувства. Но её вывод был однозначен: кровь в переулке, в которой недавно был бой, соответствует ДНК Питера Старка. Тони стал считать иначе — инженер всегда считает. Он взял калькулятор и задал себе тривиальные вещи: если на камере в парке прошло девять минут с того момента, как мальчика схватили, и если приедут по заявке через N минут, какая вероятность того, что следы крови, появившиеся в соседнем районе, имеют ту же цепочку событий? Где была ДНК всё это время? Как она оказалась в переулке? Кем была оставлена? Это не укладывалось в простую линию. Он вспомнил, как Обадайя Стейн пускал слухи — тёмная ирония: человек, который когда-то называл Тони «техно-наркоманом», мог иметь список «уведомлений» в подвале компании. Стейн был способен на многое: финансы, контракты, связи в криминальном мире. Продать ребёнка? Сделать «инвестицию»? Утилизировать неудобное детище? Для Тони такие схемы были пугающе знакомы. Но теперь — ДНК. Наука не возражает, но и не объясняет мотив. Он снова посмотрел на экран — кадры переулка, которые FRIDAY переслала из отчёта полиции. Лужа крови, расползающаяся по трещинам, отражённая неоном, тёмная и важная; следы от туфель, направление потока — всё могло рассказать историю: объём крови, скорость её растекания, следы по гравитации. Он включил для себя быструю оценку — потому что инженер не может не считать даже там, где считает сердце: — Средний объём крови у подростка порядка 70 мл на килограмм массы тела. Допустим, масса тела — 60 кг. 70 × 60 = 4200 мл общего объёма крови. — Он проговаривал расчёт вслух, по цифрам: 7 0 × 6 0 = 4 2 0 0. — Если лужа оценена визуально в ~1200 мл — 1200 ÷ 4200 = 0,2857… то есть примерно 28,6% всего объёма крови — это уже серьёзная, потенциально жизнеугрожающая кровопотеря. FRIDAY мирно подсветила графики, показывая кривую времени и потерю крови в зависимости от давления. Тони видел не только страшные цифры — он видел, что если это была кровопотеря такого порядка, жертва вряд ли осталась бы в живых без немедленной помощи. И всё же ДНК была там. Значит либо кто-то вылил кровь (символично? планомерно?), либо Питер был там — недавно, или же образец был перемещён туда с целью подставы. Любая из гипотез ломала сердце инженера на части — но у каждой была свой научный вес, и Тони должен был взвесить их все. Десять лет назад он не мог представить, что такие строки в базе данных вернутся и станут ключом. Теперь они — ключ. Он видел подпись — комиссар, цепочка хранения образцов, отметки времени. Лаборатория NYPD не лезет в игры — она выпускает числа. Они сказали: «P. Stark — совпадает». По памяти прошла старая запись: телефонный звонок от Обадйи того вечера, слова, которые тогда казались пустыми: «Иногда лучше сделать ставку на неизвестность». Тогда это звучало как корпоративная циничность. Теперь это звучало как приговор. Он почувствовал чужую руку на плече: Пеппер. Она стояла в дверях с чашкой чая, сама как радиационно-безопасный щит от всех его внутренних атомов. Она выглядела спокойной: годами рядом с Тони научили её читать его шкалу состояния по миллиметрам. Она села рядом, заплела пальцы в его, и голос у неё был мягок, но твёрд. — Тони, — сказала она, — ты должен действовать разумно. Ты не один. Он на неё посмотрел. Её спокойствие — контр-фаза его хаоса. Она знала все его цифры и все его страхи; она знала, что он будет рвать систему, если даст волю, и что от этого пострадает ещё больше людей. Она также знала одного Тони лучше всех: когда он услышит имя «Питер», ничего не сможет удержать его.

***

Питер вальяжно сидел за старым кухонным столом, который был почти его ровесником и его годки были уже сильно изношенны, из-за чего сильно качались и скрепили, так что приходилось подсовывать бумажку под одну из ножек стола. Левая рука удобно держала подбородок, смотрящего в даль сонного Питера, который уже пятнадцать минут прожигает взглядом ручку комода. Он пытается держать ложку ровно, но выходит плохо, в прочем, как и каждое утро. На завтрак Питер приготовил себе невероятное блюдо — хлопья с молоком. Но нет! Это ни в коем случае не обычные хлопья, обычные он бы есть не стал. Это были разноцветные хлопья с фруктовым вкусом и начинкой из белого шоколада. Вообще, вспоминая прошедшую ночь, Питер хочет застонать от одной только мысли, какую глупость он совершил. Рана на его боку еще не затянулась, что было подозрительно странно для модифицированного подростка с супер-регенерацией. Обычно, такие ранения проходят за несколько часов, максимум за пол дня. Особенно быстро все заживает ночью, когда его человеко-паучье тельце спит. Но Питера это не сильно волновало. Как и то, что пулю, которой в него стреляли, он не вытащил. Мягкие ткани уже срослись, а резать свои мышцы Питер не горел желанием. И вообще, Питер считал так, если все может срастись и зажить само и он при этом не умер, то это внимания не стоит. Где-то на фоне играла музыка, которая, как ЭмДжей часто любила говорить, могла понравится только совершенно глухим людям и Питеру. Что было странно, ведь расслабляющий нежный женский голос поверх шума дрели и разбивающегося стекла должен был нравится всем без исключения. Питер не успел даже доесть свой простенький завтрак, вон, больше половины тарелки осталось, как в дверь постучали (звонок в квартире давно уже не работал). Так обидно, Питера старался всеми силами растянуть свой чудесный и вкусный завтрак. Но теперь встает вопрос кто это. Это не могла быть Мэй, у нее есть ключи. У соседей тоже. Почта? Все обычно в почтовом ящике. Может какая-нибудь проверка или инспекция? Но Мэй бы его предупредила. Питер не знал чего ожидать, сердце с каждой секундой стучало все быстрее, хотя паучье чутье не давала никаких сигналов опасности, что существенно расслабило Питера, но и чуть встревожило из-за неизвестности. Питер на самом деле утром не сильно ориентируется в пространственно-временном континууме, так что не придумал своим сонным мозгом ничего лучше, чем вооружаться старой грязной шваброй, которая, как кажется, видела лучшие годы динозавров, и пойти открывать дверь. — Кто там? — Хоть он и довольно сильно нервничал, голос его был ровным и даже грубым. Что довольно сильно обрадовало. — Полицейский департамент Нью-Йорка. — Говорил мужчина, голос басистый и суровый, нет ни грамма мягкости или тепла. Питеру сразу вспомнился толстый стереотипный полицейский из фильмов. Но стоял вопрос посерьезней. Они знают что он Человек-Паук? Что делать? Нужно срочно что-то делать. Выпрыгнуть в окно? А вдруг они ни за этим? Тогда он только прибавит подозрений к своей персоне. «Ладно, была не была. Если что — все отрицать.», повторял Питер у себя в голове. Питер отложил швабру, но не далеко, вдруг что, а иметь импровизированное оружие всегда чуть удобней. — Чем обязан, офицер? — Глаза Питера сверкнули любопытством и вызовом, что было обычной комбинацией Питеровского взгляда. — Или вы на чай? — Питер Паркер? — Молодая блондиночка в строгом костюме вытянула перед собой значок, на который Питер не обратил ни малейшего внимание, так как ему все равно. — Агент Смит. — Представилась девушка. — Пройдемте с нами, мистер Паркер. — Мужчина, что стоял правее дамочки попытался взять Питера за локоть, но тот без проблем избегнул контакта. Человек-Паук он или нет? — О! Как славно, почему бы вам не показать ордер? — Питер насмешливо выгнул бровь. — Неужели его нет? — Мистер Паркер, это не арест, мы просто обязаны доставить вас в участок, в связи со сложившимися обстоятельствами. — Блондинка-Смит, как Питер прозвал ее у себя в голове, явно занимала высокую должность. И Питер не собирался упрощать ей жизнь, разве что, за маленькую услугу. Но это позже. — Что ж, раз у вас нет ордера, то я имею право отказаться от посещения полицейского участка. — Питер посмотрел девушке в глаза. — Мисс Смит, вы ведь наверняка пробовали читать права человека, и вы знаете, что сейчас я закрою дверь и пойду доедать свой завтрак, а вы не сможете меня остановить. Растерянность промелькнула на ее лице, словно она не понимала о чем он. — Но, — Питер поднял указательный палец вверх, его ухмылка стала чуть сильнее. — Если вы расскажете, по какому делу вы пришли и зачем, то возможно, я подумаю над тем, чтобы поехать с вами. — Информация абсолютно конфиденциальна, мистер Паркер. — Смит старалась не дать панике появится на своем лице. — У меня нет полномочий рассказать вам об этом. — Что ж, тогда наши пути расходятся, до встречи… — Питер уже закрывал дверь, как раздался резкий голос Блондинки-Смит. — Я могу только рассказать вам, что это из-за случившегося в переулке 39-й. — Выдохнула Смит. Ее осанка не выдавала растерянности, так же как и голос, но глаза. Глаза смотрели с надеждой и желанием ухватится за любую возможность доставить Питера в участок. Питер резко открыл дверь, в его руках уже был телефон и ключи от дома. Он быстро вышел из квартиры, закрыл ее на ключ посмотрел на группу полицейских с весельем и немалой дерзостью. — Спасибо, мисс Смит, за вашу откровенность. — Питер не выглядел удивленным или задумчивым, на его лице была обычная улыбка, которая высокомерно показывала, что он уже это знал. — Я не забуду этого. — Пообещал Питер. И Блондиночка вздрогнула. Она превысила должностные обязанности, нарушила приказ начальства и все это на виду коллег и несовершеннолетнего потерпевшего, который этого не забудет.

***

В участок они приехали примерно через двадцать минут езды. Он был довольно большим и не комфортным. Крупное мрачное бетонное здание угрожающие возвышалась над пребывшими. Питера провожали до комнаты для допросов около восьми разных полицейских. Каждый из них с нескрываемым интересом и ликованием смотрел на него, стараясь осмотреть каждый сантиметр его тела. Питер уже написал ЭмДжей и Неду про всю ситуацию, отменяя тем самым их ночевку сегодня, ведь, возможно, его посадят в тюрьму. Что сильно смещает график их ночевок. Нед отвечал на его сообщения исключительно шокированными смайликами и глупыми мемами. ЭмДжей что-то слишком долго записывала по аудио. Она то удаляла запись, то снова делала ее, явно пытаясь вместить все свое разочарование в одно голосовое. А его уже довели до большой и просторной комнаты допросов. Тут было прохладно и чисто, пахло хлоркой и было очень хорошее эхо, что Питеру с его паучьим слухом было невероятно неприятно. — Мистер Паркер, сейчас придет мой коллега, у нас к вам есть несколько вопросов. — Мужчина средних лет с прямоугольным подбородком подошел к Питеру, утешительно похлопывая его по плечу. Питер хотел было скинуть руку, но… он ее скину, а что вы хотели? Ему не удобно. — Вы что-то хотели бы? — Воды и объяснений. — Питер мгновенно стал Питером, переключившись из стервозной сучки в самого себя. — У меня всего два выходных, скоро промежуточные экзамены, я ждал субботы пять дней не для того чтобы сидеть в полицейском участке, где меня даже не просветили почему я должен на это тратить выходной. Мужчина добродушно улыбнулся и вышел из комнаты. Питер сел на стул и стал настукивать пальцами что-то спокойное, дабы унять нервы. Хотелось что-то делать. Он не мог сидеть на месте в одиночестве. Хотелось чем-нибудь напрячь мозг, чтобы он не превращался в желе. Он даже не хотел пугать ту девушку… ладно, может и хотел, но не настолько. Наверное, он выглядел как серый кардинал или что-то такое. Дверь открылась, на пороге стоял…