Глава 5 - Чёрные сердца

      Тайлер лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как лекарство текло по вене. Оно отравляло разум, путало мысли и мешало сосредоточиться.       Этот медикаментозный яд смешивался с ядом слов Фейрберн.       «Она решила двигаться дальше». Каждое слово врезалось в мозг, оставляя кровоточащие зазубрины. Нет, он не верил в это. Уэнсдей не бросила бы его… тем более так трусливо, передав прощание через Фейрберн.       Ложь… Ложь и грязная, подлая манипуляция, рассчитанная на то, чтобы сломать его и сделать сговорчивым. И она почти сработала.       Отчаяние было тёмным и липким. Оно затягивало, сужая мир до размеров камеры, до привкуса дешёвого мыла и хлорки, до тупой боли в затылке.       Хайд бился внутри, ослабленный транквилизаторами, но от этого не менее яростный. Он чувствовал предательство, реальное или мнимое, и отвечал на него слепой злостью. Монстр внутри не умел различать оттенки, и поэтому с момента его пробуждения любая боль внутри Тайлера заканчивалась ненаправленной вспышкой гнева. Когда-то этот гнев гасили приказы Лорел, направляя его на убийство ни в чём не повинных людей, в другие моменты то светлое, что было внутри Тайлера, помогало бороться с этим. Так ему удалось не убить Юджина и замедлить трансформацию в ту злополучную ночь в лесу, когда он едва не убил Уэнсдей.       Сейчас, если бы не лекарства, цепи и ошейник, он бы обратился и разнёс тут всё до последнего кирпичика. Но, связанный и ослабленный, Хайд лишь бился внутри, принося невероятную боль в каждой клетке тела от несостоявшейся трансформации. И Тайлер закричал в пустоту.

***

      Он не знал, сколько прошло времени после того, как транквилизаторы отключили его сознание после отчаянной попытки обратиться. Это не принесло никакой пользы — лишь ослабило его и без того измученное тело.       Когда дверь камеры снова открылась, и на пороге появилась доктор Фейрберн, Тайлер даже не повернул головы. Он продолжал смотреть в потолок, чувствуя, как её взгляд скользит по его прикованной фигуре.       — Как самочувствие, Тайлер? — её голос был ровным и профессиональным, без намёка на вчерашнее псевдосочувствие.       — Прекрасно. Вашими стараниями, — прохрипел он с сарказмом. Горло саднило, а голос не слушался. По-видимому, вчера он окончательно сжёг свои связки.       Фейрберн вошла, оставив дверь открытой. За её спиной маячила тень охранника.       — Я понимаю твой гнев. Но то, что произошло, было необходимо. Мы должны были проверить твою связь с Лорел, чтобы оценить её прочность и… — она сделала паузу. — Найти способ её разорвать.       Тайлер медленно повернул голову. Его глаза, запавшие от бессонницы и лекарств, встретились с её взглядом.       — Вы привели её, чтобы поставить надо мной очередной эксперимент? — сквозь зубы процедил он.       — Увы, Хайды изучены так плохо, что любая твоя терапия — экспериментальная. Но, несмотря на то, что вчерашняя ваша встреча с мисс Торнхилл прошла не слишком хорошо, я всё же увидела прогресс. Хотя в итоге приказ оказался сильнее, ты смог напасть на неё. Твой Хайд и ярость были направлены против хозяйки. Раньше ты не смог бы даже поднять на неё руку. Она, к слову, была уверена, что это осталось неизменным.       Фейрберн замолчала, давая словам просочиться сквозь пелену его отчаяния и гнева, а затем продолжила:       — Вчера мы снова собрали консилиум по твоей ситуации, Тайлер. И хотим предложить тебе два пути. Первый — рискованный, но весьма эффективный. Мы можем провести процедуру, которая уничтожит в тебе Хайда, буквально вырежет его из твоего тела и сознания. Так ты снова станешь собой — таким, каким был до пробуждения. Никакого монстра, никакой двойной жизни.       Он в упор смотрел на неё. Во взгляде Фейрберн больше не было тепла, только холодный научный интерес.       Когда-то давно, после первых осознанных убийств, Тайлер мечтал избавиться от монстра внутри, но сейчас, когда Уэнсдей приняла его таким, какой он есть, это больше не казалось лучшим вариантом. Хайд давал силу, защиту. Делал его не просто нормисом из провинциального городка, а редким изгоем. Тем изгоем, которого полюбила она.       — А второй путь? — хрипло уточнил Тайлер.       — Второй путь сложнее, — произнесла Фейрберн, чуть пожав плечами. — Существует новая методика, которую мы сейчас разрабатываем. Она позволяет не уничтожить Хайда, а дать ему нового хозяина. А впоследствии, возможно, отказаться от связи вовсе, если хозяин даст на это согласие.       Тайлер замер. Сердце, обычно начинающее отчаянно стучать при любом намёке на надежду, в тот миг едва не выпрыгнуло из груди. Остаться Хайдом, но быть свободным, без хозяина… Это казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой. Тайлер резко одёрнул себя, не позволяя погрузиться в эйфорию и ложную надежду. От Фейрберн стоило ждать подвоха, а единственный человек в мире, которому он доверял настолько, чтобы позволить стать своей хозяйкой, якобы отказался от него.       — Лорел говорила, что без хозяина Хайд сходит с ума и потом умирает, — скептически заметил он, всё же не сумев скрыть дрожь в голосе.       — Лорел не знает всего, Тайлер. Оба варианта — наши уникальные разработки, основанные на перепрограммировании сознания в сочетании с химическим вмешательством. Но есть ключевой нюанс… — она сделала паузу, глядя на него так, словно хотела прожечь дыру. — Процедура не сработает без твоего осознанного, добровольного и полного согласия. Ты должен сам, всем своим существом, хотеть излечиться. Без этого любое вмешательство будет бесполезным. Хайд либо убьёт тебя в процессе, либо сведёт с ума.       — Мне надо подумать… — растерянно произнёс Тайлер, пытаясь успокоить роящиеся в голове мысли.       Доктор Фейрберн снисходительно кивнула:       — Конечно, я понимаю. Такие решения не принимаются впопыхах…       — И прежде чем дать ответ, я хочу поговорить с Уэнсдей. Я уже говорил, что она единственный человек, которого я хотел бы видеть в роли хозяйки своего Хайда, — упрямо заявил Тайлер. Понимание на лице Фейрберн сменилось раздражением.       — Даже если бы мисс Аддамс была готова пойти на такое, — что, как я говорила, не так, — это плохая идея, — бескомпромиссно заявила она. — У вас с мисс Аддамс сложная и противоречивая история, а хозяином Хайда не может быть человек, с которым тебя связывают чувства. Это небезопасно ни для тебя, ни для неё, — Фейрберн остановилась, словно решая, стоит ли продолжать, но всё же заговорила снова: — Мы проведем процедуру, только если твоим хозяином станет кто-то из персонала Уиллоу Хилл, либо консилиума. Кто-то, кто желает тебе добра, но сможет оставаться хладнокровным.       Что-то внутри Тайлера рухнуло и оборвалось. Всё стало предельно ясно — они хотели либо препарировать его, лишив части личности, либо сделать своим карманным монстром. И, конечно, никто не собирался его отпускать.       — Прежде чем принимать решение, я хочу поговорить с Уэнсдей, — снова повторил он холодным, почти машинальным голосом.       Фейрберн цокнула языком, теряя терпение от его упрямства, но Тайлер не сдавался:       — У вас наверняка есть её контакты. Свяжитесь с ней и попросите прийти. Даже если она действительно отказалась от меня, то пусть подтвердит это лично, — он снова смотрел на доктора, не отводя взгляда.       Фейрберн поджала губы, будто растерявшись, но это продлилось лишь мгновение. — Я не могу заставить мисс Аддамс приходить к тебе против воли, Тайлер. И к тому же не имею права вмешивать её в это, — с профессиональным спокойствием констатировала она. — Подобные визиты опасны для вас обоих, и, по-хорошему, должны быть согласованы с консилиумом и с её родителями. Думаю, ни те, ни другие не дадут своего согласия.       — А я думаю, вы просто боитесь, что Уэнсдей скажет мне что-то противоречащее вашим словам, — заявил Тайлер с вызовом и подался вперёд. — И поэтому придумываете отговорки. Если она действительно бросила меня, то это только укрепит моё желание принять ваше предложение. Разве не так? Я соглашусь на ваши варианты лечения только если увижу её ещё хотя бы один раз… — Тайлер понимал, что играет с огнем, но поговорить с Уэнсдей казалось сейчас жизненной необходимостью. А глупые отговорки Фейрберн только убеждали в том, что та играет отнюдь не честно.       Доктор молча встала. Маска терпеливого терапевта на её лице треснула, обнажив усталость с примесью злости.       — У тебя нет права ставить условия. Ты — находящийся на принудительном лечении убийца. И должен быть благодарен, что мы вообще предлагаем тебе выход, — отчеканила она.       — Вы лжёте и манипулируете мной, доктор Фейрберн, — тихо, но отчётливо произнёс он.       Она замерла у двери, затем медленно повернула голову.       — Подумай о моём предложении, Тайлер. Это единственный шанс на жизнь вне этих стен. Когда будешь готов принять помощь без глупых ультиматумов, дай знать. И да, после вчерашнего срыва мы решили отменить твои прогулки. К сожалению, ты больше не можешь считаться достаточно стабильным для таких привилегий.       После этих слов дверь за ней закрылась.

***

      Следующие несколько дней слились в однородную серую массу. Тайлер почти перестал реагировать на внешние раздражители, механически выполняя указания охранников и односложно отвечая на вопросы Фейрберн. Её предложение висело в воздухе навязчивым соблазном и одновременно неуловимой угрозой.       Стены камеры будто бы стали давить ещё сильнее, чем раньше. Однако где-то в груди, словно раненая, но не желающая умирать птица, трепетала надежда, что Уэнсдей не бросила его и сможет найти выход.       Обычно обед в Уиллоу Хилл был таким же безвкусным и предсказуемым, как и всё остальное. Старая стеклянная тарелка, часто со сколом, с остывшим супом внутри, стакан воды и ломтик хлеба.       Когда по полу камеры застучала тележка с едой, Тайлер даже не повернул головы. Чаще всего санитары приносили её молча, опасливо просовывая поднос сквозь прутья решетки и стараясь как можно быстрее покинуть камеру столь опасного и непредсказуемого пациента.       Но в этот раз Тайлер услышал за спиной почти приветливое «Приятного аппетита». Повернувшись, он увидел женщину в потасканном белом халате с растрёпанными волосами и бейджем с надписью «Луиза». Она улыбнулась ему странной улыбкой и указала глазами на поднос. Во взгляде читалась нервозная нотка.       — Ешь, пока горячее, — произнесла Луиза и быстро удалилась.       Тайлер подошёл и поднял поднос, разглядывая еду. Похоже, она действительно была тёплой. Но это было не главным сюрпризом. Под тарелкой он заметил крошечный, почти невидимый треугольничек бумаги, засунутый под ободок.       Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще. Тайлер бросил быстрый взгляд на дверь — охранник дремал на стуле, уставившись в стену. Дрожащими от слабости и волнения пальцами Тайлер подцепил бумажку и развернул её.       Почерк был острым, чётким, почти каллиграфическим.       «Тайлер,       Фейрберн отозвала мой пропуск. Но если ты это читаешь, значит мой дядя Ф. нашёл способ передать тебе записку.       Расскажи всё, что знаешь по расследованию. Время не на нашей стороне… Чтобы ты точно знал, что это я:»       После этих слов вместо подписи были нарисованы два маленьких чёрных сердца.       Всё внутри Тайлера перевернулось. Радость, ярость на Фейрберн, которая лгала ему прямо в глаза, и дикое, всепоглощающее облегчение хлынули на него водопадом. Она не бросила его, нашла способ связаться… Хотя как могло быть иначе? Ведь это же Уэнсдей. Его Уэнсдей.       Схватив затупившийся карандаш, который Фейрберн выдала Тайлеру для того, чтобы он вёл дневник самочувствия, он вырвал оттуда угол страницы и, повернувшись спиной от камеры наблюдения, начал выводить буквы с лихорадочной поспешностью.       «Фейрберн лгала мне, сказав, что ты отказалась приходить сюда. Но я знал, что это не так.       Одноглазый ворон летает в кабинет Джуди. Её фамилия Стоунхёрст, и у неё есть какой-то секретный проект в этой больнице.       Техническое помещение номер 4 в отделе генетики, не отмеченное на схеме, выглядит подозрительно. Будь осторожна, здесь всё не так, как кажется. А ещё, вероятно, они хотят взять под контроль моего Хайда».       Тайлер хотел бы написать больше... Подробнее рассказать о предложении Фейрберн, поделиться своими чувствами о том, что он пережил из-за встречи с хозяйкой и бесконечной лжи, оплетающей его паутиной. Но времени, как и места на маленьком клочке бумаги, не было. Однако в самом низу он с трепетом нарисовал два маленьких чёрных сердца — их новый тайный знак.       Аккуратно сложив записку в крохотный квадратик, Тайлер дождался, когда Луиза придёт забирать подносы. Их взгляды снова встретились на долю секунды, и Тайлер увидел в её глазах сочувствие и долю того авантюрного огонька, который, должно быть, привлёк дядю Фестера.       — Всё в порядке? — тихо спросила она, забирая его тарелку.       Тайлер кивнул и, откашлявшись, незаметно сунул ей в руку свёрток.       — Спасибо, — прошептал он. — Всё отлично.       Пальцы Луизы сомкнулись на бумажке. Кивнув, она двинулась дальше, а записка исчезла в складках её униформы.       Когда дверь закрылась, Тайлер откинулся на подушки. Пустота внутри заполнилась надеждой, азартом и облегчением. Игра продолжалась, и в ней они с Уэнсдей снова были на одной стороне. По разные стороны забора с колючей проволокой, но связанные одной тайной, одной целью и двумя чёрными сердцами, нарисованными на клочке бумаги.