Глава 6 - Приказ

      Роман дяди Фестера с Луизой был страстным, взрывоопасным и весьма коротким. Когда Лорел Гейтс случайно узнала его в коридоре, то сразу доложила об этом доктору Фейрберн.       Фестера бросили в камеру усиленного режима в одном из самых хорошо охраняемых секторов больницы.       Более того, его соседом оказался тот самый зомби, которого Пагсли оживил в поисках друга. Иронично, что Уиллоу Хилл решили лечить мозг тому, у кого его нет. Это многое говорило об их профессионализме.       Когда Вещь сообщил ей об этом, Уэнсдей поняла, что оставлять в таком адском — в худшем смысле этого слова — месте нельзя ни Фестера, ни Тайлера.       Она никому не сказала о своих истинных намерениях. Для Вещи, Энид и Агнес их миссия заключалась только в спасении Фестера. Но Уэнсдей знала, что пришла за ними обоими. Не только за дядей, но и за Тайлером.       Первым в списке на спасение всё же стал дядя. Он был семьёй, и к тому же содержался не в особой камере, спроектированной для оборотня-шизофреника: за тремя пуленепробиваемыми дверями и с личным охранником.       Луиза любезно предоставила свою помощь и укрытие, спрятав Уэнсдей в тележку для еды и отвезя прямиком к Фестеру.       Тот выглядел довольным, несмотря на специфического соседа по палате.       — У нас мало времени, надо найти Лоис, — процедила Уэнсдей без лишних сантиментов, ворвавшись в камеру, и сразу принялась расстёгивать смирительную рубашку.       Зомби бросился на них, еле сдерживаемый цепью, не слишком надёжно прикрученной к стене. Фестер тут же остановил его ударом тока.       Уже оказавшись снаружи, Уэнсдей остановилась и посмотрела на открытую дверь, а затем на зомби. И специально не стала закрывать камеру.       Прошло не больше двух минут, прежде чем послышался глухой удар, скрежет когтей по металлу и, наконец, тяжёлый, шаркающий шаг. Зомби, уловив свободу и запах живых людей из коридора, сорвал цепь и выбрался наружу. Его низкое рычание разносилось по коридору.       Почти сразу же завыла сирена, и где-то вдали застучали быстрые шаги охраны.       Глубоко в душе Уэнсдей хотелось прямо сейчас повернуть в другую сторону и бежать за Тайлером. Этот импульс был почти неконтролируемым, но всё же рациональность, как обычно, взяла верх.       Она прекрасно понимала, что побег Хайда поднимет тревогу совершенно иного уровня. Это будет вызов полиции штата и спецподразделений. Им придётся бежать отсюда немедленно, рискуя быть пойманными. Поэтому его освобождение должно стать последним шагом, финальной нотой в этой мелодии хаоса.       А пока… пока почти вся охрана бегает за ожившим зомби, у неё появилось окно, чтобы спуститься в подвал и своими глазами увидеть секретный проект, о котором писал Тайлер. Увидеть, с кем или с чем на самом деле играет Джуди, и наконец узнать, кто такая эта таинственная Лоис.       Развернувшись спиной к нарастающему шуму, Уэнсдей ускорила шаг, направляясь к отделу генетики — в самое сердце этого змеиного гнезда, именуемого лечебницей Уиллоу Хилл.       Они с Фестером бежали по почти пустым коридорам, здесь было даже слишком тихо и безлюдно. Диверсия с зомби сработала идеально, стянув большую часть охраны в сектор «С» для его поимки. Вещь, как всегда, был её глазами и ушами, семеня на своих пяти пальцах в нескольких метрах впереди и заглядывая за углы.       Они как раз сворачивали в очередной коридор, когда он резко остановился и замахал пальцами, сигнализируя об опасности.       В следующий миг прямо им навстречу выбежала та, кого Уэнсдей совсем не ожидала здесь увидеть. Призрак прошлого, причина всего случившегося с Тайлером — чокнутая психопатка Лорел Гейтс.       Одетая в больничную робу, она неслась в том направлении, где находилось крыло усиленного содержания.       Уэнсдей понятия не имела, как она тут оказалась, но было несложно догадаться, что это не предвещает ничего хорошего. Очевидно, что Гейтс бежала к Тайлеру. Вероятно, освободить его, чтобы снова взять под контроль и получить второй шанс на свою глупую месть. Уэнсдей не могла допустить этого не только из-за ненависти к Лорел или чувств к Тайлеру, которые ещё не готова была признать, но и из-за банального здравого смысла. Позволить им объединиться снова — значит подвергнуть опасности не только Энид, но и весь Невермор.       — Фестер, — бросила на бегу Уэнсдей, когда они с Гейтс поравнялись. — Выруби её.       Уэнсдей хотела бы убить Гейтс сама — медленно, мучительно, глядя в глаза и наслаждаясь болью. Но сейчас на это не было времени.       Фестер, не раздумывая ни секунды, метнул вперёд сноп искр. Раздался короткий треск, и Лорел вздрогнула. Её тело на мгновение выгнулось в неестественной позе, а затем она безжизненно рухнула на пол. Удостоив Гейтс презрительным взглядом, Уэнсдей сделала шаг в её сторону, желая проверить пульс и, если что, добить мерзавку окончательно. В этот момент за углом послышались шаги и характерный треск раций. Недолго думая, Фестер схватил Уэнсдей за руку и потащил прочь. Она не стала сопротивляться, осознавая разумность этого шага. Как бы сильно ей ни хотелось пнуть бездыханное тело Гейтс или хотя бы плюнуть в её мерзкое лицо, попасть из-за этого в лапы охраны было бы просто глупо.       Дверь, о которой говорил Тайлер, выглядела неприметно. Обычная служебная дверь с кодовым замком. Вещь ловко взобрался по стене и за пару минут подобрал код, заставив замок щёлкнуть и открыться.       Внутри оказалось тесное техническое помещение, заставленное стеллажами с хламом. Тупик.       — Похоже, твой парень ошибся, — хмыкнул Фестер.       — Он не мой парень, — Уэнсдей смерила Фестера убийственным взглядом, но не стала продолжать эту тему, потому что заметила царапины на полу, ведущие за старый металлический шкаф. Вдвоём они отодвинули его, открывая узкую лестницу, ведущую в темноту.       На стене над проёмом краской была выведена аббревиатура: L.O.I.S.       — «Long-Term Outcast Integration Study» — прочитала Уэнсдей вслух, её голос эхом отразился от бетонных стен. — Так Лоис — это не человек, а программа… — задумчиво констатировала она.       Подвал был огромным — гораздо больше, чем она ожидала. В центре гудел странный громоздкий аппарат, опутанный толстыми кабелями. А вдоль стен тянулись камеры, в которых сидели несчастные, изуродованные изгои. Бледные, измождённые, с пустыми глазами… Те самые, что числились давно мёртвыми. Те самые, кого, по документам, кремировал доктор Стоунхёрст. Чтобы украсть их, мучить и проводить эксперименты.       Внимание Уэнсдей привлекла одна из камер, самая защищённая из всех. В дальнем углу сидела женщина, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Она беспомощно жалась в углу, длинные тёмные волосы были спутаны, светлое платье в чёрный цветочек выцвело и испачкалось.       Всё дальнейшее происходило стремительно… Появление Джуди, её пафосный рассказ про дело отца, удар током Фестера, полностью обесточивший больницу, и открывшиеся клетки.       Изгои кинулись на Джуди, а Уэнсдей сама вывела из камеры ту таинственную женщину, которая до сих пор оставалась сидеть внутри, будто уже не веря, что свобода возможна.       — Уведи её отсюда, — обратилась она к Фестеру. — Не жди меня, дальше я сама.       Выбравшись из подвала, Уэнсдей побежала в сторону камеры Тайлера. Её ботинки глухо стучали по кафельному полу, но этот звук растворялся в происходящем хаосе. Фестер обесточил больницу полностью. Магнитные двери разблокировались, как при пожарной тревоге, и теперь все пациенты и заключённые, до того надёжно запертые в камерах, повалили в коридор.       Уэнсдей свернула туда, где они не так давно встретили Лорел Гейтс, и резко остановилась. Место, где Фестер её вырубил, было пусто. На полу осталось лишь небольшое пятно — след от удара током.       Выругавшись про себя, она прибавила ходу, боясь не успеть. Если Лорел доберётся до Тайлера и снова возьмёт его под контроль, то всё будет кончено. Для него и для неё, вероятно, тоже.       Уэнсдей оставалось всего несколько коридоров, когда из бокового прохода, шатаясь, вывалилась громоздкая фигура. Это был тот самый зомби, которого она сама же из тактических соображений выпустила из камеры Фестера.       Конечно же, его намерения были абсолютно примитивны. Издав глухое утробное рычание и раскинув руки, он пошёл прямо на Уэнсдей. Его стеклянные глаза тускло блеснули в полумраке, одна рука была вытянута вперёд, а пальцы с гнилой кожей судорожно сжимались.       Уэнсдей попыталась бежать, но коридор был слишком узким, а зомби оказался быстрее, чем она думала. Он навалился на неё, прижав к холодной стене. Зловонное дыхание опалило лицо, вызвав приступ тошноты. Уэнсдей всегда была терпима к запаху разложения, но этот был слишком сильным и отвратительным даже для неё.       Зомби потянул её к себе, и его челюсть отвисла, обнажая гнилые зубы и длинный изогнутый язык.       Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но его пальцы впились в неё мёртвой хваткой. Сейчас смерть смотрела на неё пустыми глазницами бескровного друга Пагсли и казалась не трагичной или романтичной, а ужасно нелепой.       «Как иронично», — промелькнула в её голове холодная, отстранённая мысль. — «Погибнуть не от рук сумасшедшего фанатика или Хайда, а от зомби-питомца собственного брата, оживлённого им от скуки».       Красный язык высунулся изо рта, почти касаясь её лица. Внезапный укол сожаления, почти такой же острый, как укус, которого она ждала, пронзил Уэнсдей. Не о том, что её вот-вот съедят, а о том, что она провалила миссию.       Она не сможет помочь Тайлеру. Его хозяйка, которая сейчас, несомненно, тоже бежала по этим коридорам, всё-таки найдёт его. Он снова станет рабом, и, возможно, именно так сбудется видение о смерти Энид.       Мать говорила, что её вмешательство только ухудшает ситуацию. Возможно, она была права, и, придя сюда, Уэнсдей действительно сделала хуже. Намного хуже.

***

      Свет погас внезапно. Не моргнул или мигнул, что бывало здесь часто, а резко выключился, погрузив Уиллоу Хилл во тьму. Прошло несколько секунд, прежде чем включились резервные генераторы, а потом по коридору прокатился гул сигнализации, оповещающий о пожарной тревоге. Загорелось аварийное освещение, окрасившее всё в кроваво-красный. Двери камеры Тайлера распахнулись сами собой.       Спроектировавший такую систему был не слишком дальновидным, либо же просто не был готов к Уэнсдей Аддамс.       Тайлер сразу понял: это не случайность. Не перегоревший трансформатор или профилактика. Если бы кто-то и мог устроить подобное, то только она.       В коридоре слышались крики и паника. Персонал явно не ожидал, что все их пленники однажды выйдут из своих клеток. Это было почерком Уэнсдей — рукотворный и красивый хаос.       Теперь между Тайлером и свободой стояли цепи, которые не были проблемой для Хайда, электрический ошейник на автономном питании и охранник Джеймс, способный его активировать.       В темноте заскрипел стул — последний поднялся, ругаясь и нащупывая фонарик. Тайлер прислушивался к каждому его движению, как зверь в засаде. Раздались нервные шаги, и вскоре в проёме возник силуэт.       — Галпин, не двигайся! — голос Джеймса дрожал. В темноте, плохо ориентируясь в пространстве, он подошёл слишком близко. Обычно между ними была решетка, но сейчас ничего не могло его защитить.       Когда расстояние сократилось достаточно, Тайлер резко рванул вперёд, насколько позволяла длина его цепей, и вырубил охранника одним точным движением. Он не хотел убивать Джеймса, ведь тот был одним из немногих здесь, кто относился к нему по-человечески. Не издевался, не провоцировал, не включал ошейник по собственной прихоти. Он подчинялся приказам Фейрберн, просто делая свою работу. Тайлеру было это знакомо…       Поэтому он аккуратно опустил Джеймса на пол, стараясь не причинить лишней боли. Вытащив из его кармана ключ-карту, пульт от ошейника и связку ключей, Тайлер достал из прорези в матрасе спрятанные таблетки — свой бывший «план Б». Не колеблясь, он засунул охраннику в рот несколько штук, залил водой и дождался рефлекторного глотка. Теперь Джеймс гарантированно не проснётся до конца этой ночи и никому ничего не расскажет. Возможно, так он даже спасёт тому жизнь, ведь, судя по крикам, снаружи творился настоящий ад.       Тайлер быстро снял ошейник и цепи и выбежал на свободу. Он решил, что пока не стоит обращаться в Хайда — это привлечёт внимание и не позволит затеряться в толпе психов, что сновали сейчас по больнице.       В коридоре царила кромешная тьма, только редкие аварийные лампы пульсировали красноватым светом.       Он бежал к отделу генетики, вспоминая схему здания, которую когда-то изучал. Босые ноги несли его по холодному полу, дыхание сбивалось. Хайд бушевал внутри, желая вырваться на свободу.       Приближаясь к нужному коридору, Тайлер прислушался. До него донёсся приглушённый звук борьбы и низкое голодное рычание.       Тонкий, почти неуловимый запах Уэнсдей смешивался с гнилостным смрадом чего-то мёртвого.       Тайлер прибавил ходу, преодолев очередные двери, разделяющие отделения больницы. Картина, которую он увидел, заставила его кровь вскипеть.       Уэнсдей была прижата к стене гротескной фигурой в порванной смирительной рубашке. Некто, похожий на разлагающегося зомби, тянул её к себе, пытаясь сожрать.       Собственнический, животный гнев захлестнул Тайлера. Он не успел подумать о том, чтобы трансформироваться, когда тело сделало всё само, и Хайд вырвался наружу.       Зомби, не обладавший инстинктом самосохранения, отреагировал слишком медленно. Хайд схватил мертвеца за плечо, отшвыривая его от Уэнсдей. Зомби отлетел в стену, но тут же поднялся и побрёл обратно к Уэнсдей.       Когти Хайда пронзили гнилую плоть, но это оказалось не смертельно для зомби, ведь то, что уже мертво, не может умереть снова. Издав хриплый нечленораздельный звук, он развернулся и побрёл прочь в поисках новых жертв.       Хайд медленно повернулся к Уэнсдей. Ярость в его глазах угасла. Через несколько секунд перед ней уже стоял Тайлер. Бледный, измождённый, полностью обнажённый и дрожащий от адреналина и трансформации.       Глаза Уэнсдей блестели в красном свете аварийных ламп, и Тайлер уловил в них тёмное, едва заметное, но отчётливое восхищение.       — Не стоит ходить по этой больнице в одиночестве. Тут бродят настоящие психи, — хрипло произнёс Тайлер. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и его дыхание обожгло Уэнсдей. Их губы встретились в жадном, всепоглощающем поцелуе.       Руки Тайлера впились в её спину, прижимая так, словно он пытался растворить все барьеры, что разделяли их эти долгие месяцы. Впервые между ними не было ни стекла, ни решётки. Мир сузился до вкуса её губ и языка, до запаха её кожи. Её рука оказалась в его взъерошенных кудрях, а его руки забрались под её жилетку.       Но сирены снаружи взвыли громче, напоминая о реальности.       — Нам пора, — выдохнула Уэнсдей, отстраняясь. Её взгляд скользнул по его телу без стеснения, словно оценивая. И судя по тому, как она сглотнула, увиденное ей явно понравилось. — Хоть и жаль прерывать такое… познавательное исследование.       — Продолжим потом, — произнёс Тайлер. Его голос был низким, а в глазах плясали озорные искры. Это был вызов и обещание одновременно. — Ты уже была в той подсобке?       — Да, ты был прав насчёт неё, — кивнула Уэнсдей. — Но я расскажу позже, сейчас надо бежать отсюда.       Тайлер, не теряя ни секунды, метнулся к телу несчастного санитара, лежащего в конце коридора — предыдущей жертвы зомби. Быстро сдёрнув с него форму, он натянул её на себя. Куртка оказалась тесновата в плечах, а штаны коротки, но это было лучше, чем ничего.       Они снова побежали по лабиринту коридоров, теперь уже адреналин и близость свободы придавали Тайлеру сил. Он был чуть впереди, первым заглядывая за углы и проверяя безопасность дальнейшего пути. Свернув за очередной поворот, он резко замер, как будто ноги его приросли к полу, потому что его встретил взгляд человека, которого он не хотел видеть больше никогда в жизни. Его мучителя, его хозяйки.       Лорел выглядела обезумевшей. Волосы были взъерошены, форма санитара, в которую она была переодета, порвана и опалена. Но при виде Тайлера её лицо исказилось в гримасе больного облегчения.       — Тайлер! — выдохнула она, бросаясь к нему. — Я искала тебя! Мамочка ни за что бы тебя не бросила!       Её руки потянулись к нему, пытаясь заключить в объятия. Тайлера передёрнуло. Холодное и ядовитое отвращение поднималось из глубины желудка.       Уэнсдей, которая бежала следом, услышала голос Лорел и резко замерла за поворотом, спрятавшись в нишу в стене в нескольких шагах от них. Она прислушалась, сжав руки в кулаки. Сейчас ей не стоило позволять Гейтс увидеть себя. Если та поймёт, что Уэнсдей здесь, то немедленно отдаст приказ, которого Тайлер не сможет ослушаться.       Оставалось только ждать и наблюдать, что будет дальше, чтобы напасть со спины, как только появится такая возможность.       — Ты мне не мать, — произнёс Тайлер, отстраняясь. Его голос был тихим, но пробирающим до костей. — Ты моя хозяйка. Точнее, была ею. Это из-за тебя я оказался здесь.       — Я раскрыла твой истинный потенциал! — в её голосе читалась плохо скрываемая паника и отчаянная попытка вернуть ускользающий контроль. — Я сделала тебя тем, кто ты есть! Я дала тебе силу! — Да, — кивнул Тайлер, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Ты дала. И именно поэтому… я дам тебе фору в пять секунд. Беги.       Лорел не сразу поняла, растерянно смотря на Тайлера, пока его кости не начали трещать. Тогда она развернулась и бросилась бежать по коридору в обратную сторону.       Тайлер, уже наполовину ставший монстром, позволил ей это. Как и обещал, он дал ей ровно пять секунд, прежде чем Хайд, взревев, бросился в погоню. Он хотел не просто убить Лорел, а насладиться её страхом и заставить почувствовать хотя бы сотую долю того отчаяния, что пережил он в той пещере.       Уэнсдей слышала её полные ужаса крики, эхом разносившиеся по коридору. И этот звук был почти музыкальным.       Именно тогда она не выдержала. Ей нужно было это увидеть. Увидеть, как Тайлер убивает свою хозяйку, как когти Хайда протыкают её насквозь, и жизнь покидает ненавистное тело. Она так гордилась им сейчас, что никак не могла пропустить зрелище.       Более того, Уэнсдей хотела, чтобы в последние мгновения жизни Лорел тоже увидела её. Чтобы поняла, что проиграла всё, и Тайлер больше не принадлежит ей. И никогда не принадлежал на самом деле.       Это тщеславие стало для Уэнсдей роковой ошибкой.       Она вышла из-за угла как раз в тот момент, когда Хайд настиг Лорел. Его когтистая лапа с размаху вонзилась ей в спину, выйдя наружу из груди. Он развернул ее к себе, наслаждаясь вкусом страха. Лорел захрипела, и в этот момент её глаза, полные ужаса, встретились со взглядом Уэнсдей.       Та стояла в красном свете аварийной лампы, и на её губах играла лёгкая торжествующая ухмылка. Она видела понимание в угасающем взгляде Лорел — осознание своего поражения.       Струйка крови потекла изо рта Лорел, а Тайлер занёс лапу для решающего удара. Но перед тем, как свет окончательно покинул её глаза, Гейтс, собрав последние силы, прошипела, обращаясь к Хайду, чьи когти всё ещё были в её теле:       — Уэнсдей Аддамс… Избавься от неё. Это приказ.       Хайд замер. Затем, с глухим рычанием, он вырвал когти из тела Лорел, и та безжизненно рухнула на пол.       Он медленно повернулся, его глаза нашли Уэнсдей в конце коридора. В них не было ни капли Тайлера — лишь слепая, холодная ярость, направленная волей приказа.       Хайд нёсся на неё как огромное, неумолимое воплощение её собственной фатальной ошибки. В отличие от Лорел, Уэнсдей не побежала.       Меньше часа назад Тайлер спас ей жизнь, чтобы в итоге самому убить её. Какая ирония.       Уэнсдей стояла спиной к огромному арочному окну, за которым мигали синие огни полицейских машин, смотрела на несущегося на неё монстра, в чьей груди билось сердце человека, которого она любила, и понимала, что это могут быть последние мгновения её жизни.