«Очкарик»

P.S. Ночь в сарае стала переломом. Но прежде чем она случилась, были диктанты, ссоры и случайные встречи. Всё это выглядело мелочью, но именно там уже начиналась их история, хоть они сами ещё не признавались в этом. Вывалившись из кабинета, Максим щурился, словно попал на солнце после подвала. Диктант у Марины Игоревны длился всего сорок пять минут, но казалось — вечность. Теперь даже обычный свет коридора резал глаза так, будто в нём отражалась свобода. — Я тебе говорю, там запятая перед «как будто»! — тараторил Пашка сбоку. — Она специально ловушки ставила! — Десятку не жди, — подхватил он же. — Кто вообще суёт «превратности судьбы» в диктант?! Максим слушал вполуха, наслаждаясь тем, что это мучение позади. Шум голосов, запах мела, топот по линолеуму — всё казалось праздником после кошмара. И тут — скрипнула библиотечная дверь. Из неё появилась Лерка, прижимая к груди стопку книг. Карамазовы. «Ну конечно», — отметил Максим. Юбка в клетку висела на ней как мешок, пиджак болтался на ней, словно чужой. Но от этого она выглядела ещё более хрупкой. Растрёпанная косичка висел за плечом, веснушки на носу… и почему-то именно сейчас ему захотелось рассмотреть их поближе. — Ай, ты чего встал? — Пашка врезался в него, чертыхнулся. Максим даже не заметил, что остановился. А за Леркой из библиотеки выплыл Очкарик — вытянутый, как телеграфный столб, с идеально приглаженными волосами и застёгнутым наглухо воротником. Его улыбка была до тошноты самодовольной. И тут она — Лерка — рассмеялась. Звонко. По-настоящему. У Макса внутри будто коротнуло током: жилки задрожали, кулак сжался в кармане. — Хм, Богомолова, книжками сытой не будешь! Хоть бы поела, а то в форму скоро не влезешь, — выпалил он, вклиниваясь в их «библиотечную идиллию». — Захлопнись, Тараканов! — тут же огрызнулась она. — Куда уж мне до тебя, по пять котлет за раз лопаешь! Она передразнила его так ловко, что её личико на миг вытянулось в крысиную мордочку. Очкарик прыснул в ладонь. Макс ощутил, как по спине пробежала злость. Руки чесались размазать эти очки по стене, но он сунул их глубже в карманы. Плечи невольно развернулись, спина распрямилась — и он нарочито важно прошагал между ними. В воздухе пахло жвачкой. Свеже-мятной. От неё, от них — уже не разобрать. У Макса кольнуло под рёбрами, сердце ёкнуло и будто сбилось с ритма. — Макс, ты чего? — Пашка догнал его запыхавшись. — Да так, — буркнул он, — воздухом подышать захотелось. Эта Богомолова одним взглядом душить умеет. Он прислонился к стене, выдохнул, но дыхание всё равно сбивалось. И дело было не в диктанте.