Глава 4. Лабиринт

Меч не имеет силы, если в руках,

которые его держат, нет мужества.

Тень героя, The Legend of Zelda: Twilight Princess

      Многолетние гранитные стены были покрыты сырой плесенью. Холодное и влажное касание по ним отдавалось симфонией вибраций всего подземелья. То и дело рядом шуршали крылья летучих мышей. Скрипы, скрежет, отдаленные стоны, доносившиеся из глубины — всё кричало о том, что это место живое, и оно уже давно ожидает подачи обеда. Пища, в общем-то, сама себя подала на фарфором блюде.       Звуки становились все более отчетливыми, и они доносились отовсюду. Теперь я различал не только скрипы, но и что-то еще — глухие удары, как будто что-то тяжелое перемещается в недрах подземелья.       — А как же инструкции?! — заверещал до ужаса напуганный эльф. Это был тот самый истошный крик сквозь шепот, когда тело просится выпустить эмоции наружу, но голова ради собственной безопасности заставляет одуматься. — Они же даже не сказали, что нужно сделать, чтобы пройти испытание! Ничего не понимаю, это не то, к чему я готовился… Прошу, верните меня назад…       Слезы водопадом вырвались из его глаз. Он судорожно вытер их полами своего дорогого одеяния и сел в угол, спрятав лицо под мантией.       Дварф одолел нахлынувший поток паники и сосредоточил взор на темной пустоте коридора, уходящего тоннелями в разные стороны.       — Нужно сосредоточиться на последней фразе городничего, — бормотал он под нос. — «Надеюсь, большая часть из вас вернется живыми», так он сказал? Значит, наша основная цель — это найти выход.       — Получается, нам нужно отыскать подъем наверх? — спросил я у озадаченного Болтогуна.       — Знаешь, немало раз за свою жизнь мы с отцом бывали в шахтах, — не отрывая взгляда от стен подземелья, хриплым голосом продолжал он. — Иногда мы спускались за драгоценными металлами настолько глубоко, что, казалось, могли докопаться до самого жилища адских отродий. А когда над нашими головами оставалось уже больше 12 тысяч футов сплошного камня, мое горло всегда начинало издавать звуки, напоминающие хруст засушенных на зиму сухарей. Отец говорил, это какое-то дварфийское чутье, не иначе.       Он сделал глубокий вдох и произнес, чуть сдерживая кашель.       — Мы не сможем дойти до верха сами.       От внезапного осознания, насколько глубоко под землей мы застряли, страх обхватил мое сердце ледяными когтями, заставив замереть на месте. Я огляделся вокруг, и мрак подземелья стал еще более давящим, как будто сама тьма пыталась поглотить нас целиком.       Дварф выглядел подавленным. Его глаза метались из стороны в сторону в попытках догнать убегающие мысли. Бледное лицо эльфа продолжало сливаться с каменными стенами бездушного лабиринта.       «Ты же бывший мастер, Марк! Думай, думай! Должен быть другой способ выбраться…» — уверял я себя, впиваясь ногтями в кожу головы.       В настольно-ролевых играх «подземелье» — это то место, куда стремится попасть каждый путешественник. В подобных лабиринтах, где среди сырости и паутины, обитают злобные существа, а повсюду расставлены ловушки, замаскированные под обычные объекты, неизвестно кем и неизвестно с какой целью были оставлены самые настоящие сокровища. Пока оголодавшие монстры бесстыдно выжидают новых жертв в темноте, сундуки с золотом, драгоценностями и магическими артефактами манят своих искателей. За обольстительным кладом таится то ли секрет непревзойденной мощи, то ли древнее проклятье, привязанное кровью предыдущего владельца.       Иными словами, каждый коридор здесь может привести как к величию, так и к скоропостижной гибели. Учитывая то, что данное подземелье создавалось могущественными воинами как испытание для нас, то шанс второго исхода преобладает над первым. Однако члены гильдий, тренирующиеся здесь, тоже должны иметь возможность как-то выбираться из лабиринта.       — Ну не телепортировались же они… — вырвалась последняя мысль из моего рта. Болтогун завороженно повернул на меня голову.       — Маркус, ты не фабричный, ты штучный экземпляр человека! Камень телепортации, конечно! Небесно-голубой, словно первый взгляд на светлое небо после месяца в шахтах, — лепетал дварф без остановки. — Это же тренировочная база гильдейских стражей. Никто бы никогда не позволил возвести искусственное подземелье, если бы у монстров внутри был хотя бы малейший шанс отсюда вырваться и навредить мирным жителям. Поэтому обычных выходов здесь не найти! А вот камень телепортации, которым могут воспользоваться лишь осознанные существа — это отличная альтернатива!       Мой сокомандник тут же взгромоздил на себя тяжеленный рюкзак и занял уверенную стойку, демонстрирующую готовность к прохождению испытания.       — Неужели теперь ты просто пойдешь на поиски какого-то камня буквально в неизвестность? — опешив, спросил я.       — Мне известна цель, — провозгласил дварф. — А багаж этих знаний уже явно увесистее, чем то, что несут на себе другие приключенцы.       После воодушевляющей речи Болтогуна даже эльф нашел в себе силы встать, и мы решили предпринять попытку начать совместное исследование лабиринта.       Каждый шаг отзывался глухим эхом, словно само пространство подземелья сообщало всем местным тварям о нашем приближении. Лабиринт извивался и поворачивал, как змея, и каждый коридор казался похожим на предыдущий. Тусклый свет факелов на стенах едва пробивался сквозь густую тьму, отбрасывая длинные, искаженные тени. Мы двигались осторожно и молча, стараясь не привлекать внимание к себе, но каждый шаг казался нам слишком громким в этом мрачном месте.       Внезапно за очередным поворотом послышались чьи-то голоса. Мы прижались к стене и прислушались к разговору.       — Вы можете идти быстрее, недоумки?!       — Не кричи ты так, нас же заметят!       — Может быть, сделаем привал? Я лично устал бродить по этим бесконечным коридорам.       — Завались, Алатар! Я хочу попасть в гильдию, в отличии от тебя!       — Да кто полуорка вообще главным назначил?       — А что я, какой-то ящерице должен подчиняться?!       — Эй, ребят, вам не кажется, что пол какой-то странный…Твою же... Я не могу сдвинуться с места!       На долю секунды мое любопытство возвысилось над осторожностью, и я выглянул за угол коридора, чтобы лицезреть воочию представившуюся картину. Три крупных вооруженных существа пытались отодрать свои доспехи от каменных плит. Поверхность коридора была покрыта неизвестной вязкой жидкостью, похожей по консистенции на чьи-то испражнения. Приключенцы пытались избавиться от обуви, оставив ее на месте, но лишь падали вниз руками, приклеиваясь к полу окончательно. Орк пыхтел и вскрикивал от ярости, рассылая звуки по всему подземелью.       — Да кто тут еще шепчется под ухо! — возмущался он.       Внезапно все, кроме орка замерли. Глаза воинов расширились от дикого ужаса, отражая тусклый свет факелов. В воздухе повисло напряжение. Шорохи, которые раньше казались далекими, теперь сменились на неразборчивый шепот тысячи голосов, вперемешку с жуткими всхлипываниями.       Из-за стены показалась бесформенная туша, покрытая той же слизью, что заставила путников остановиться. Прямо перед испуганными героями нависла живая кожаная масса, состоящая из изуродованных конечностей различных существ. Из нее торчали изломанные руки и ноги, а всю спину покрывали крошечные искривленные лица, издающие омерзительные, сводящие с ума, речи.

      Монстр раскрыл свою окровавленную пасть и, взобравшись на обездвиженных героев, поглотил их заживо. Крики бедолаг оставались слышны даже изнутри. Теперь их шепот будет бессмертно сопровождать слизняка, пока тот сам не прекратит свое существование.       В моей игре этого монстра называют «Бормочущий ротовик». Из всех ужасов, вызванных зловещим колдовством, бормочущие ротовики — одни из самых мерзких и безжалостных порождений. Оно состоит из глаз, ртов и сжиженных конечностей его прежних жертв. Впавшие в безумие из-за разрушения их тел и поглощения ротовиком, съеденные существа становятся одним целым с новым хозяином и бессвязно бормочут, пожирая все, до чего смогут добраться.       — Добыча вкусная… Вкусная… Очень вкусная… — проносились бесконечные шепоты вдоль стен подземелья. Десятки уродливых пастей на теле чудовища мерзко кривлялись, истекая слюнями. — Мясо орков такое жилистое… жилистое… Нужно еще… Мясо нужно… Нужен… Человек… Да, человек… Человек, вкусный, человек…       Бескостная туша ротовика, тошнотворно перекатывая изуродованными конечностями, откатила некое подобие морды в сторону, и наши глаза встретились на этом адском перекрестке.       Вернувшись в исходное положение за стеной, я, оробевший до скрежета по сердцу, немым взглядом передал своей команде единственное сообщение: «Бежим!» В мгновение ока дварф и эльф считали чувство надвигающейся угрозы и мы рванули в другую сторону тоннеля. Мы бежали по извивающимся коридорам, стараясь не сбиться с пути, но каждый поворот казался одинаково запутанным и бесконечным. Время от времени я оглядывался, и каждый раз, когда мой взгляд наталкивался на ту тень, ползущую за нами, сердце замирало.       — Догнать… Жирный дварф… Догнать и сожрать… Жирный и вкусный дварф… Сожрать вкусный… Сожрать… СОЖРАТЬ! — раздавались омерзительные вопли.       — Никакой я не жирный, — гневался на ходу Болтогун. Он несколько раз демонстративно ударил кулаком по стальному нагруднику. — Посмотрел бы я, как он пытается прокусить мою броню! Это не просто доспехи, а защитный чехол для идеального тела.       Мы проскальзывали мимо низких арок и подземных ниш, уже позабыв о том, что ротовик может быть не единственным злом, таящимся в этих стенах. И даже потенциально не самым ужасающим.       Тем времен пол подземелья начал напоминать скат. Бег ощущался легче, однако и желеобразному монстру становилось легче перекатываться в нашу сторону. Изгибы лабиринта более не радовали появлением новых поворотов. Напротив, мы будто летели вдоль каменного тоннеля.       — Впереди что-то есть! Светлое! Голубое! — закричал истошно дварф, скачущий впереди верхом на металлическом баране.       — Это выход?! — донесся писклявый голос эльфа.       — На такой глубине — невозможно!       Небесное мерцание усиливалось, и мы оказывались все ближе к концу коридора. По щекам скатывались то капли пота, то холодная роса, падающая прямо с потолка. По стенам поползли массы свежего мха.       Наконец достигнув самого края плиты, мы очутились перед неизмеримо просторной пещерой, обрывающейся глубоко вниз и наглухо заполненной огромной массой воды. Перед нами открылся вид на настоящее подземное озеро с каменным островком в центре, а единственный выход виднелся на противоположной стороне пещеры. Мы остановились, ожидая реакции друг друга. Позади донесся протяжный вой озлобленного и измученного погоней монстра.       — Больше ничего не остается! Ро-Бот, трансформация! — Отчаявшийся дварф легким движением руки вонзил в спину гомункула тяжеловесный гаечный ключ и провернул его дважды внутри. Ро-Бот испустил магические искры, после чего Болтогун без раздумий нырнул в воду.       Листы металла пришли в движение и до того шарообразное существо сплющилось, выдавливая изнутри металлические прутья. Через мгновение на месте милого барашка теребил острыми лапками гигантский паук.       Заприметив отдаление своего хозяина, Ро-Бот взобрался на стену пещеры и принялся преследовать двигающуюся под водой темную тень дварфа, который стремительно перемещался под водой в сторону каменного островка.       Не зря мама в детстве в ответ на все мои просьбы о секции по борьбе, записала меня в бассейн… Ну и кто теперь лох-плавки-в-горох, Артур из пятого «В», ха?!       Я делаю глубокий вдох, позволяя воздуху заполнить легкие, и постепенно выдыхаю, освобождаясь от волнения. Уже натренированное тело автоматически принимает правильную позу для прыжка: колени сгибаются, корпус наклоняется вперед. В голове проносятся мысли о том, как важно правильно оттолкнуться. Еще секунда и я войду в чистую озерную гладь…       — Че-ло-ве-чи-на… — ударил резкий вопль по ушам. От испуга мое тело, невзирая на все моральные подготовки, словно мешок картошки, плюхнулось с хлопком в воду.       Героическое погружение совершить не удалось, однако я стремглав, баллистической ракетой, отправился вслед за удаляющимся силуэтом сокомандника. В виду более высокой скорости перемещения, я смог его догнать, и мы вместе высадились на каменный выступ посреди озера.       Обернувшись, мы оба были повергнуты в шок, заметив, что охваченный страхом эльф все еще находился на прежнем месте и верещал своим детским голосишкой.       — Я… Я… Я не умею плавать!       Мы с дварфом ошеломленно переглянулись, не понимая, как действовать дальше. Стоит ли плыть к выходу, спасаясь вдвоем? Стоит ли остаться в центре пещеры, дожидаясь союзника? Стоит ли броситься на спасение такого заносчивого, но все-таки своего товарища?       Бормочущий ротовик находился уже в нескольких метрах от эльфа. Монстр медленно приближался, рты на его теле мерзко искривлялись в улыбке и довольно перешептывались.       Эльф распахнул полы своей мантии и, закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Он медленно поднял руки на уровень груди, обратив ладони вверх. Его движения были грациозны и плавны даже в такой напряженный момент, словно он танцевал под звуки невидимой музыки.       — Искра моего разума, пыл моего сердца, укутайте мои руки своим могучим пламенем! — По мере произнесения слов, из его ладоней начали выходить сгустки благородного огня.       Эльф направил кисти вперед, выпуская мощный поток пламени на врага. Яркий взрыв света и жара окутал обезумевшего ротовика, его кожа обуглилась, а десятки уродливых ртов заверещали:       — Ты пожалеешь… Нет быстрой смерти… Ты будешь мучаться внутри… Мучаться внутри…       Слизистое тело ротовика дрожало от возбуждения, а глаза, полные желания мести, оставались сосредоточены на эльфе, стоящем прямо перед ним. С мощным движением, он поднял одну из своих слизистых конечностей и начал собирать энергию для атаки. Внезапно, с громким шипением, озлобленное существо выплюнуло шар слизи, оставляя за собой след капель. Шар стремительно приблизился к оппоненту, и в момент столкновения с землей раздался оглушительный взрыв, который наполнил пространство ослепительной вспышкой света.       Эльф завопил от боли и, корчась, принялся вытирать руками глаза.       — Мамочка, я ничего не вижу! — жалобно пищал он.       Воспользовавшись моментом слабости, бесформенное существо пало прямо на тело эльфа и поглотило его целиком. Эльф продолжал зверски вопить изнутри от животного страха и адской боли, когда монстр продвинулся вперед и, не останавливаясь перед пропастью, канул вниз.       Неужели это все? Я не понимаю, зачем… Зачем он погрузился под воду? Да нет, не может этого быть. Неужели… Неужели ротовик может плавать?       Я встревоженно перебирал воспоминания со своих игр. Ротовик известен как существо, передвигающееся по твердым поверхностям, причем всегда крайне заторможенно. Собственно, это было причиной, почему он не догнал нас еще в стенах лабиринта.       «Но предположим… Если ротовик медленно ползает по земле, то может существовать пространство, где он особенно быстр?» — осмысление ужасающего исхода накрыло мое сознание при виде бесформенного силуэта, который, словно мутировавший осьминог, расплывался под водой.       — Его уже не спасти, Маркус! — приводил меня в чувства взбудораженный дварф. — Скорее, плывем к другому выходу!       Болтогун подбежал к противоположному краю каменного островка и твердо приготовился к прыжку.       Откуда ни возьмись, перед глазами возникла как никогда сосредоточенная Ирис. Честно, я уже думал, что ей не удалось переместиться в подземелье вместе со мной.       — Кидаю 20-гранник на «Внимательность», — прошептала фея и подкинула игральные кости.       Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервозность, но дыхание всё равно сбивалось. Взгляд был прикован к кубику, и, наконец, он приземлился в руки Ирис. Миг ожидания затягивался, и я чувствовал, как напряжение нарастает внутри меня вместе с встревоженным взглядом спутницы.       — Четыре, — отведя нервно взгляд, пробормотала она. — Этого недостаточно…       — Недостаточно для чего?! Для чего, Ирис?! — истошно повторял я, потянувшись в сторону феи рукой. Однако она исчезла с той же быстротой, как и появилась. Черт, от этого броска теперь могла зависеть не только моя жизнь!       Болтогун, в последний момент отвлекшись на мой крик, поскользнулся на мокрой поверхности камня, и улетел вниз спиной. Обеспокоенный паук, начал судорожно прыгать из стороны в сторону по стене пещеры, но скукоживался каждый раз, когда пытался зайти в воду.       Я видел, как темное пятно ротовика начало постепенно увеличиваться, приближаясь к центру озера — чудовище поднималось на поверхность.       — Помоги, прошу тебя, вытащи… — мольбы истощенного дварфа резко прервались истощенным криком.       Я подбежал к краю выступа и увидел то, что должен был заметить еще при подбрасывании кубика: на противоположной стороне островка, прямо под водой, выжидал своего часа совершенно тошнотворный, перекошенный от долгого нахождения в озере второй ротовик.       Одна из его пастей успела вонзиться в ногу Болтогуна и медленно, наслаждаясь процессом, пережевывала ее, перебирая гнилыми зубами, пока тот сходил с ума от мучений.       Я наклонился к товарищу и, приложив все сохранившиеся силы, вытащил его обратно на берег. Тело упало на холодный камень и дварф, скрипя зубами от боли, отскочил от монстра, который поспешил выбраться вслед за жертвой. Обернувшись, я заметил, как позади нас уже выкарабкался из озера первый, давно потерявший голову от ненависти ротовик.       Мы сидели по середине островка и наблюдали, как монстры окружали нас. С последней надеждой я схватился за меч, что лишь рассмешило преследовавшего нас существа.       — Человек принес зубочистку… Человек надеется победить нас зубочисткой… Человек глупый… Глупый и вкусный человек… — без умолку хохотали то низкие, то высокие голоса. Казалось, за столько времени они уже успели проникнуть в наши головы и сводили с ума окончательно.       Я предпринял попытку сдвинуться с места, преодолев психическую атаку ротовика, но все конечности моего тела, казалось, стали частью каменной поверхности. Ошарашенно взглянув вниз, я понял, что поверхность уже давно не была такой твердой, как прежде. Пол по консистенции стал похожим на плавящийся воск и позволил ротовикам запечатать нас намертво. Не думал, что когда-то смогу ощутить себя на месте скорпиона, залитого эпоксидной смолой.       — Откусить сначала ногу и смотреть… Смотреть, как человек плачет… Откусить вторую ногу и оставить… Оставить посреди озера… — проносились возгласы прямо в моем сознании, оставляя за собой скрипы в барабанных перепонках. Сердце бешено колотилось в груди, а страх перехватывал дыхание. Громкость голосов повышалась с каждой секундой, с каждым новым движением ротовика в мою сторону.       Резкими рывками я смог освободить одну руку из слизи, но внутренние порывы не позволили мне выхватить меч из ножен, а лишь заставили тянуть волосы на голове в попытках заглушить невыносимый шум. Смех перемешивался с криками, плачем и истошным воем всех прежних жертв монстра, застрявших в его поганом теле. Ротовик смог подползти уже настолько близко, что слюна с его огромной пасти капала прямо мне на лицо. Я истерически вертелся на месте, смахивая мерзкую вонючую жидкость, которая уже успела смешаться со слезами, исходящими в порыве внутреннего безумства.       Я чувствовал, как переставал контролировать свое… Тело… Вкусное… Я должен вырватьс… Голодные… Мы голодные… Где мой голос… Разум… Они выгоняют… Мясо… Нужно больше мяса…       Моя голова непокорно откинулась назад, а изо рта извергся дикий хохот. И без того охваченный страхом дварф отшатнулся, округлив глаза от ужаса. Обхватив ладонью лодыжку, истекающую кровью, он попытался отползти в сторону от всех нас, но остался схваченным клейкой слизью. Позади, по стене пещеры метался металлический паук, словно сам не в себе, не понимая, как помочь хозяину. Металлические Ро-Бот столкнулся с одной из своих немногих слабостей именно в самый критический момент — он просто не способен плыть.       Мое лицо расплылось в ехидной улыбке от этого осознания. Тело больше не пыталось выпутаться из оков воскоподобной субстанции. Напротив, оно расслаблено опустилось, позволил слиться всем телом. Я чувствовал, как мои глаза больше не смыкались и не отводили взгляд, а с удовольствием рассматривали нависшее сверху существо, которое более не казалось таким мерзким. Оно вызывало… Восхищение…       Единственная свободная рука медленно поднялась в попытках первой дотянуться до ротовика. Крики в голове больше не раздавались неборчивым шумом. Они единым шепотом восклицали: «Наш… Наш… Наш…» Монстр с удовольствием раскрыл шире пасть и приготовился полностью поглотить мою тушу. Я покорно прикрыл глаза, будучи не в состоянии понять, что на самом деле происходит.       Теплая, обволакивающая жидкость покрыла плечи, и я готовился ощутить, как трещат кости, поддерживающие мое безвольное тело. Однако я оставался цел и наполовину погружен в пасть чудовища, которое остановило свое движение.       Более того, в тишине пустой подземной пещеры послышались необъяснимые глухие звуки ударов по поверхности воды. Они раздавались все ближе и ближе, их частота повышалась с каждой секундой, пока в один момент хлопки не прекратились вовсе. Внезапно по моей спине пробежали тысячи мурашек, предвещая чье-то незнакомое присутствие. В ответ, издалека донесся короткий, хладнокровный приказ.       — Слушай мой зов, дух стихии воды. Восходи из глубин и яви мне свою мощь.       В ту же секунду ротовик, до того намеревавшийся пополнить моей особой свою несчетную коллекцию бормочущих лиц, с ревом отпрянул и стремительно отполз к краю островка. Как только мои глаза вновь увидели свет, а сознание пришло в ясность после отступления монстра, я смог осознать суть происходящего.       Прямо по поверхности озера, запуская по водной глади тонкие круги от каждого своего шага, перемещался мужчина, полностью облаченный в белоснежные одеяния. Он вышел из того же прохода, где когда-то бежали мы, однако, в отличии от нас, не имея на себе ни капли крови. Один только вид чистого и сияющего плаща мог ввести соперника в ужас от мысли «Как в таком опасном подземелье он смог остаться нетронутым?». Лицо незнакомца было спрятано за маской полярного лиса, а капюшон покрывал верх головы, оставляя ни шанса показать свою истинную внешность.       Я чувствовал прилив новых сил после спасения и был готов сражаться против монстров бок-о-бок с ним. Рядом с таким сильным союзником мы точно одержим победу! Я заметил, что под ногами снова формировалась твердая поверхность, и, резво вскочив, выхватил из ножен заряженный на бой меч.       Однако мужчина лишь твердо взмахнул рукой в моем направлении, отдавая очередной приказ к повиновению.       Вслед за первой и единственной произнесенной им фразой вода в озере начала приходить в неспокойное состояние. Волны поднимались без присутствия ветра, а рядом с самим незнакомцем формировался страшный водоворот. Заклинатель стоял неподвижно, защищенный от любого природного воздействия.       Он нежно повел ладонью в направлении восходящей воронки. Из потоков воды, крутящихся в вихре, возникал высокий женский силуэт, окутывающий все пространство пещеры. Дева размахивала длинными волосами и плавно шевелила руками, напоминая своим танцем изгибы волн. Каждая частичка ее тела состояла из капель воды и оставалась прозрачной после возникновения.       В один момент белоснежный воин и водный дух переглянулись и рванули в погоню за испаряющимися ротовиками. Застигнув одного на краю каменного выступа, дева подняла склизкого монстра в воздух и обрушила на него бушующий поток стихии. Водяной смерч закружил чудовище, вымывая из него тела запертых жертв. Наконец, ничуть не медля, нимфа провела размашистый удар по туше и впечатала его останки в стену пещеры. Оторванные от хозяина рты издали последние жалостливые хрипы, прежде чем кануть поодиночке в воду.       Ротовик, который минуту назад предвещал смерть одним своим присутствием, оказался в мгновение повержен. Напряженный дварф облегченно вздохнул, не отводя взгляда от могучей спасительницы.              Быстрой поступью ко второму монстру приблизился заклинатель. Он бежал по поверхности воды столь естественно, что я сам было успел поверить, будто тонны жидкости окаменели под его ногами и превратились в мраморный пол древнего храма под землей. Его движения были легкими, уверенными — казалось, он не прилагает ни малейшего усилия, чтобы удержаться на поверхности.       Его шаги оставляли едва заметный след на воде — легкие волны расходились от каждой стопы, но поверхность тут же восстанавливалась, будто ничего и не случилось. Казалось, сама природа подчинялась его воле, признавая в нем хозяина стихий. Этот заклинатель был изумительно сложен физически и перемещался в пространстве с природной грацией — ровно как тот лис, изображенный на его маске.       Меня охватило странное чувство — смесь восхищения и страха. Если я действительно хочу стать великим героем этого мира, то мне придется превозмочь, как минимум, его. Наконец, оставаясь на существенном расстоянии от ротовика, герой достал одной рукой длинный лук из-за спины, а другой взмыл в воздух, собирая над собой темные, искрящиеся облака. Молнии вспышками заиграли по потолку пещеры и смертоносными желтыми птицами падали ему в ладони, оставляя за собой лишь свет. Заряженной ладонью заклинатель вытащил стрелу из колчана, пропитав ее убийственной энергией, и выстрелил прямо в тушу убегающего в панике чудища.       Удар пришелся на крохотный глаз ротовика и заставил его искорчится в конвульсиях от проходящего по телу разряда. Незнакомец на секунду ослабил хватку, удерживающую лук на прицеле, и дал мне знак мягким кивком к ближнему удару.       Ощутив эйфорию от оказанного доверия, я вскочил на ноги и оголил меч. Взгляд метнулся к ротовику, который еще содрогался от удара, но уже начинал приходить в себя. Его маленькие злобные глазки сверкали ненавистью, а рот раскрывался, готовясь выпустить новую оглушающую вспышку, поразившую некогда эльфа. От одного воспоминания о том, что эта тварь поглотила нашего союзника и, вероятно, прямо сейчас переваривала его конечности в своем желудке, что-то перевернулось в груди, подняв тошнотворный ком к горлу.       Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить дыхание и сосредоточиться. Сжав рукоять меча покрепче, я ринулся вперед и нацелился на слабое место ротовика — его горловину. Свет клинка блеснул в лучах молний, озарявших пространство пещеры. Лезвие вонзилось в кожу монстра, и я почувствовал, как вибрация прошла через руку, отдаваясь болью в плече.       Ротовик издал пронзительный крик, который эхом отразился от скал. Его тело начало дымиться, выделяя едкий запах гнилой плоти.       Вторая стрела воина в белом уже разрезала воздух с тихим свистом и треском обволакивающих молний и вонзилась ровно во второй крохотный глаз монстра, который отличался от множества других чуть прикрытых век на его теле.       «Изумительная точность,» — пронеслось в моей голове от одного вида ослепленного всего двумя стрелами чудища.       Заклинатель твердо выпрямился, откинув лук за спину. Он чуть наклонил голову, загадочно вглядываясь во что-то, за чем я не мог проследить.       Незнакомец сделал пару шагов вперед и провел в воздухе рукой. Водный дух приблизился к нему и примкнул щекой к ладони призывателя, наслаждаясь лаской. Дева желанно рассматривала каждую грань его маски и очертания тела, обтянутые светлыми одеяниями. Будучи в несколько раз выше мага, она опустилась и прильнула грудью своего обнаженного и прозрачного тела к водной глади, становясь на один уровень с объектом обожания.       Незнакомец плавно изогнул пальцы волной, словно щекоча невидимую поверхность, а затем сжал воздух в кулаке. Водная нимфа изогнула спину в приливе удовольствия и придвинулась ближе к заклинателю.       В этот момент я чувствовал себя не воином на поле боя, а ребенком, случайно заглянувшем в спальню родителей в неудобный момент. Однако, признаться честно, постер с такой красоткой я бы повесил у себя в комнате над кроватью.       Заклинатель плавно отвел взгляд от лица водного духа ко все еще живому и обозленному монстру. Он лениво потянул шею и мягко щелкнул пальцами перед собой. В ту же секунду возбуждение нимфы сменилось на агрессию, и она на вершине волны приблизилась к каменному острову. Дева схватила ротовика своими сильными ладонями и ожесточенно разорвала его мерзкое тело на две половины, лишая последних капель жизни.       Высушенные лица прежних жертв пали с высоты и прахом разлетелись при первом соприкосновении с сушей. Мы с дварфом изумленно наблюдали за градом изуродованных конечностей, пока среди гущи похожих друг на друга осадков не появилось совершенно не затронутое гноем тело. Тело маленького мальчика.       Заприметив его в воздухе, я тут же рванул вперед, чтобы смягчить падение ребёнка, и тот приземлился в мои руки. Его кожа была бледной и полностью покрытой желудочным соком чудовища. Я осторожно отодвинул волосы со лба мальчика, чтобы рассмотреть его лицо. Оно было испачкано, но, к счастью, не изуродовано. Я наклонился ближе к его раскрытому рту и в то же время приложил пальцы к шее ребенка, пытаясь найти малейшие признаки жизни: дыхание, пульс, что угодно.       Однако вместо этого услышал лишь тишину, которая заполнила пространство вокруг меня, как гробовая тень.       — Он мертв, — заключил коротко я, когда белый лис успел вплотную подойти к нашей компании на берегу.       — Судя по тому, что он не успел переродиться в виде шепчущего лица, можно предположить, что он был проглочен в крайние пять минут. Вероятно, прямо перед началом боя, — протягивал голос глухим гулом из-под маски. — Его румянец еще виден. Думаю, полминуты назад он издал свой последний вздох после продолжительных мучений.       Болтогун нахмурился и судорожно схватился за голову.       — Но ведь никакого ребенка на нашем пути не было! — дварф непонимающе тряс руками перед собой, пока на секунду не замер. — Последний, кого проглотил этот ротовик был…       — Эльф.       Мы вновь пробежались взглядом по разбросанным останкам. Ничего, похожего на знакомые нам части тела, не выпало из растерзанной туши чудовища.       Незнакомец отрешенно осмотрел другие уголки пещеры и беззаботно направился в сторону выхода.       От вида бездыханного тела мои легкие отказывались принимать новые порции кислорода. Руки непроизвольно потянулись к груди в попытках снять с себя невидимые преграды. Мои руки дрожали, и я не мог понять, что именно меня больше всего пугает: сама смерть или полная беспомощность перед ней. Черт возьми, я впервые держу на своих руках чей-то труп! Мне же… Мне же нужно хотя бы попытаться что-то сделать?       Эти завитки волос медного цвета, эти тонкие черты лица. Уверен, что мальчиков с подобными чертами лица в этой вселенной тысячи, но именно этот… Он казался до жути знакомым.       Осматривая влажные от слизи ткани его одеяний, я внезапно обнаружил, будто какой-то предмет прямоугольной формы прочерчивается в глуби накидки мальчика. Во внутреннем кармане мантии виднелся тонкий кожаный блокнот с еще не стертой надписью на обложке: «Книга заклинаний Уолиса Осадо».       Мои веки в мгновение распахнулись от осознания прочитанного. В голове промелькнула фраза, произнесенная незадолго до этого испытания такой же рыжеволосой девушкой — сестрой этого пацана. «Уолису ты уже помог, теперь дома не ночует и постоянно пропадает за тренировками».       Ирис тут же выпорхнула из-за моего плеча и прикрыла рот от изумелния.       — Какие же экстремальные тренировки у тебя, Уолис Осадо! — недовольно вопила она, кружась вокруг бледного лица мальчика. — Сын главы Золотой Гильдии и такой опрометчивый!       Пусть мы и не знаем условий этого испытания, не знаем даже, какие именно действия влияют на окончательный результат отбора, но несложно предположить, что сын такой важной шишки, как глава Золотой Гильдии, имеет определенную ценность. Будь она в вознаграждении, уважении или влиянии на оценку героев. Если этот мальчик будет доставлен живым, то мне откроется первая ступень движения по лестнице местной иерархии.       Уголок моего рта приподнялся в хитрой ухмылке.       — Мне не нравится это выражение лица… — промямлила Ирис, покосившись на ступающего на воду заклинателя.       Что там сказал этот лисенок? «Мальчик издал свой последний вздох полминуты назад».       — Даю пять сотен золотых, когда выберемся из подземелья. Оживи его, — закричал я, заставляя незнакомца обернуться.       — У тебя нет даже десяти монет, сумасшедший! — взвизгнула фея, теребя перед собой взволнованно руками.       Издали послышался довольный смешок, но заклинатель не останавливался.       — Семьсот! Семьсот золотых за жизнь ребенка! — обрывисто воскликнул я, скрипя зубами.       — Маркус, нас в заберут в рабство за такие слова!       Дварф изумленно раскрыл рот и ахнул. Белоснежный рыцарь не отреагировал на мои слова.       — Черт с тобой! — Я сжал кулаки от раздражения и зашипел. — Тысяча, или предлагай любое свое условие.       Ирис закрыла лицо ладонями и, кажется, начала шепотом начитывать неизвестные мне молитвы. Маг остановился и неожиданно рассмеялся.       — С чего ты взял, что я способен воскресить мертвого? Я не божество.       — Но ты же следопыт, не так ли?       Я хоть и слаб телом, но моя голова все еще помнит, каково это быть мастером. Все заклинания, которые осуществляют определенные игроки, четко распределены между классами. Так, например, бард никогда бы не смог воспроизвести «Хождение по воде», а жрец не способен призывать дух стихии. Зато именно над всеми этими заклинаниями в моей игре властен такой недооцененный игрок, как следопыт.       — Все, что ты показывал до этого, говорит, что ты крайне опытный представитель своего класса, — чуть нахмурившись, взывал я. — Я знаю, что ты можешь воскресить существо, если после его смерти не прошла минута. Помоги мне и проси, что захочешь. Ты сильнее меня, Белый Лис, но я знаю слишком много.       После недолгой паузы заклинатель глубоко вздохнул и, не теряя времени, подбежал к телу мальчика и опустился на одно колено перед ним. Он приложил руку к его мокрой груди ребенка.       Герой произнес заклинание, каждое слово которого звучало как эхо из далекого прошлого. Воздух наполнился искрами, и вокруг них возникло легкое свечение. Десятки светлячков прокладывали путь от ладони заклинателя к бездыханной груди.       Сосредоточившись на сердце мальчика, он, наконец, почувствовал появившийся слабый пульс — как тихий шепот, едва слышный, но все же присутствующий. Мальчик дернулся, его грудь поднялась, и он задышал, но по-прежнему оставался без сознания. Незнакомец встал, поправив полы мантии, и неспешно направился в сторону туннеля.       — Что я буду должен тебе отдать, когда выберемся? — не поднимая глаз с лица Уолиса, спросил я. Щеки ребенка снова начали наполняться горячей кровью, а губы разомкнулись, жадно поглощая воздух.       — Себя, — продолжая движение, кинул он напоследок. — Тогда, когда придет нужный час, ты отринешь все свои желания и сделаешь то, что скажу я. Без возражений.       Бросив последний взгляд на меня из-под маски, незнакомец взмахнул рукой и грубо разрезал ладонью воздух, имитируя лисий удар когтями.       От резко нахлынувшей боли я инстинктивно скукожился и схватился за грудь. Горячая кровь просачивалась сквозь одежду, оставляя капли на ладонях.       Трясущимися руками я отодвинул ткани рубашки и увидел в районе сердца охваченную магическим свечением руну, составленную из свежих порезов.       Этот тип оставил на мне клеймо сделки.       Напоследок незнакомец воздвиг перед собой плотную стену воды. Когда та через несколько секунд пала, омывая каменный берег, от белоснежного заклинателя в маске лиса остались лишь круги на воде.       Я сидел с бесценным ребенком главы Золотой Гильдии на руках, не понимая, кто на самом деле остался победителем в этой схватке.