Часть 2 « Первая смена»

Ординаторская, 11:45 .       Комната напоминала улей, в который бросили камень. Шипение кофемашины, звон чайных ложек, прерывистые смешки и шёпот. Воздух был натянут, как кожа на барабане — казалось, вот-вот сорвётся новый взрыв обсуждений.       — Она… заломала Шисуи! — не веря, снова повторила Темари, широко распахнув глаза. — Ты понимаешь? Нашего Учиху! Просто — раз-два, и в стену!       — Я думала, он её вышвырнет. А она, как ниндзя, — бах! — и в операционную. И дверь заблокировала! — добавила Ино, кипя от возмущения и восхищения одновременно. — Да кто вообще такая?!       — Может, она спецназовец, засланный хирург, — пробормотал Наруто, откусив яблоко. — Или бывшая якудза. А потом нашла дзен в анатомии.       — А ты видел, как она оперировала? — подал голос Сай из-за ноутбука. Он редко говорил, но когда говорил — обычно по делу. — Чётко. Без паники. Одна держала поле, пока остальные ещё соображали, кто она вообще?       — Тот же вопрос? — Шикамару протёр виски. — Никогда ещё первый рабочий день не начинался с потенциальной жалобы в комиссию по этике.       — Жалоба? — фыркнула Темари. — Да её надо медалью наградить. Мужика вытащила с того света голыми руками. Ты видел, какая у него была грудная клетка? Он бы не дожил, Шисуи же хотел протокол сначала заполнить!       — Ну не перегибай. Шисуи прав по-своему. Он заведующий, порядок должен быть, — буркнула Ино, но сама же потянулась за шоколадкой и нервно развернула обёртку. — Просто… она как вихрь. Я такого давно не видела.       — Она красивая, — вдруг сказал Наруто. — Особенно, когда злая. Все хором застонали.       — Серьёзно?! После всего, что она устроила, ты это вынес?       — Что? — пожал он плечами. — Хирургия — это страсть. А у неё, её выше крыши. Вы сами видели.              Дверь тихо скрипнула, заставляя всех тут же замолчать. Шисуи вошёл медленно, почти бесшумно. Лицо — будто высечено из гранита. Ни одной лишней эмоции. Только лёгкий след красноватого отека на запястье, тщательно спрятанный под манжетой халата. В комнате стало совсем тихо.       — Продолжайте, — бросил он, подойдя к раковине и набирая воду в стакан. — Не стоит замолкать только потому, что вошёл человек, которому вы в лицо боитесь сказать, о чём шептались за спиной. Неловкость повисла в воздухе.       — Просто… необычное утро, — попытался разрядить обстановку Шикамару.       — Да. Очень. — Шисуи посмотрел в окно, а потом на часы. — Думаю, вам всем будет интересно узнать, что новенькая сейчас у заведующего.       — У Итачи-сана? — Темари вскрикнула.       — Угу, — тихо подтвердил Шисуи. — У него очень тонкое чувство юмора. Особенно когда речь идёт о самоуправстве, нарушении протоколов и физическом контакте с руководством. Хватит прохлаждаться,— буркнул он, покидая ординаторскую. Ино посмотрела на всех.       — Как думаете, её уволят?       — Или повысит сразу до заведующей, — усмехнулся Сай.       — А может, он просто влюбится с первого взгляда. Впервые в жизни, — лениво сказал Шикамару. — Кто знает, может, этой больнице нужны потрясения. Тишина. Потом — приглушённый смех. — Точно, — пробормотал кто-то. — Она — как землетрясение в халате.

***

Кабинет заведующего,11:50 .       Тишина в кабинете была пугающей. Ни звона телефонов, ни гудения компьютеров — только лёгкое постукивание пальцев по стеклянной поверхности стола, за которым сидел Итачи Учиха. Сакура стояла напротив. Спина прямая. Руки сцеплены за спиной. Лицо — нейтральное. Но внутри — напряжение, как перед разрезом кожи скальпелем. Итачи отложил планшет. Поднял на неё взгляд.       — Вам дали доступ к отделению только сегодня утром, — начал он. — Вы не прошли вводный инструктаж. Не ознакомлены с внутренним регламентом. Не представились команде. И уже оказались в операционной… после того, как взломали её, физически напали на заместителя заведующего и нарушили два пункта протокола стерильности.       Он говорил тихо, размеренно, но с каждым словом в воздухе нарастало давление.       — Вы понимаете, что могли подвергнуть пациента септическому риску? Подорвать дисциплину? Подставить под удар всю команду? Сакура открыла рот, но он поднял палец, не давая ей вставить и слова.       — У нас здесь не поле боя. И не игра в богов. Вы не спасительница. Не звезда. И не исключение. — Его голос стал чуть громче. — Вы — новый сотрудник. И пока у вас нет ни авторитета, ни морального права ставить себя выше системы. Слова резали, как холодный скальпель.       — Я… — начала было Сакура, но он резко перебил:       — Вам повезло, что этот пациент выжил. Иначе этот разговор происходил бы в юридическом кабинете. А вы бы уже паковали вещи.       Он встал из-за стола. Подошёл ближе. Его фигура возвышалась над ней, но не давила физически — лишь энергетически. Давлением человека, привыкшего быть центром власти.       — Я не терплю хаоса в своих отделениях. Не терплю бунта. Даже если под ним есть логика. Особенно — если в нём есть эго. Сакура встретила его взгляд. Упрямо. Без страха.       — Если бы я не действовала — он бы умер, — произнесла она, сдержанно. — Вы знаете это. Так же, как и я.       Итачи молчал секунду. Вторую. Третью. Потом тяжело выдохнул, как будто сдерживал гнев, и отступил обратно к столу.       — Верно. — Он опёрся руками на столешницу. — Именно поэтому вы всё ещё стоите здесь. Но больше такого не повторится. Ни разу. Ни при каких условиях. Он выпрямился. Теперь голос снова стал ровным, спокойным — ледяная сталь, обернувшаяся в атлас.       Итачи снова поднял на неё глаза. Чуть дольше обычного. Взгляд пронзительный, спокойный, проникающий куда-то под кожу. Он долго смотрел на неё. В комнате повисла напряжённая тишина.       Затем Итачи медленно встал. Подошёл к чайнику, молча наполнил две чашки. Одину поставил перед ней. Другую — оставил себе. Сел обратно.       — Пейте. Здесь все обычно пьют чай, когда что-то идёт не по плану. Сакура удивлённо взяла чашку, но не опустила взгляд.       — Я оставлю вас в отделении, — сказал он, спокойно. — Но при одном условии. Она молча кивнула, готовая к любым словам. — С этого дня вы будете работать под моим личным наблюдением. Никакой самодеятельности. Ни шагу без моего ведома. Любое действие в обход протокола — и вылетаете отсюда без рекомендаций. Физическое воздействие на коллег — будет расценено как дисциплинарное нарушение с привлечением к административной ответственности. Вы согласны с этим? Сакура кивнула.       — Да, доктор Учиха.       — Хорошо. — Он сел обратно. — Вы остаётесь. Работаете под моим личным контролем. С сегодняшнего дня — в ночной смене. Вместе с доктором Шисуи до тех пор, пока не научитесь взаимодействовать. Она задержала дыхание.       — Что, боитесь, он меня ударит? — спросила с лёгкой иронией.       — Нет, — ответил он. — Боюсь, вы его — да. И — ни одного лишнего физического контакта с заместителями, если только это не спасет кому-то жизнь. Молчание.       — Договорились? — спросил он. Сакура медленно улыбнулась. Едва-едва.       — Только если вы тоже не будете мне мешать спасать людей, доктор Учиха. Он чуть приподнял бровь. И в его глазах, впервые за весь разговор, промелькнуло нечто — почти… интерес.       — Добро пожаловать в отделение, доктор Харуно.

***

Ординаторская. 12:15       Воздух в ординаторской был натянут, как жила под скальпелем. Кто-то пил кофе, кто-то делал вид, что заполняет документы, кто-то бессмысленно перелистывал карточки. Но все были на чеку.       Когда дверь открылась, и в неё вошла Сакура, комната будто затаила дыхание.       — Доктор Харуно, — первой подала голос Темари, вежливо, но с лёгким напряжением. — Всё в порядке? Вы…       — Я жива, — спокойно ответила Сакура, снимая халат и аккуратно складывая его. — Спасибо за заботу.       — Вас… не уволили? — осторожно спросила Ино, сжав кружку в руках.       — Пока нет. Видимо, у доктора Учихи тонкое чувство справедливости. Она повернулась, и даже сейчас, с покрасневшими пальцами и лёгкими следами усталости на лице, в её осанке читалась несгибаемость.       — Знаете, доктор, — пробормотал Наруто, стараясь говорить уважительно, но с живым интересом, — я раньше думал, что первый день проходит тише. Без… крика и стернотомии.       — Согласна, — произнесла Сакура с лёгкой усмешкой. — У меня тоже были другие ожидания от первого дня.       — Вы… впечатлили нас, — тихо добавила Темари. — По-настоящему. Сакура кивнула и подошла к шкафчику. Тишина чуть смягчилась. И в этот момент… БАХ!       Дверь ординаторской распахнулась с грохотом, как если бы её вышибли плечом. В комнату влетел Шисуи Учиха — как молния. Его халат развевался, лицо пылало. Взгляд — чёрный, как ночь перед бурей.       — ВОН ВСЕ! — рявкнул он, словно командир, потерявший терпение. — Немедленно! ВОН ИЗ КОМНАТЫ! Все замерли. Никто не пошевелился.       — Я сказал: ВОН! — голос взвился. Темари вскочила. Ино — побледнела, схватила планшет. Наруто удивлённо моргнул. — Простите, доктор Учиха, но… — начал Шикамару, но Шисуи перебил его:       — ВЫЙДИТЕ ВСЕ! НЕМЕДЛЕННО!       Один за другим люди начали выходить. Молчаливо, не задавая вопросов. Осталась только Сакура. Она спокойно стояла у раковины и мыла руки. Как будто перед ней не взорвался один из самых влиятельных хирургов больницы.       — Значит, вы решили показать, кто тут главный? — процедил Шисуи, медленно приближаясь. — Влетели, как буря. Раздали команды. Устроили показательное выступление. Сакура вытерла руки и обернулась.       — Я делала свою работу, доктор Учиха.       — Работа? — Он хмыкнул, с неприкрытым презрением. — Это вы называете «работой»? Нарушение протоколов? Залом заведующему? Самоуправство? Вы хоть представляете, как это выглядит со стороны? — Да. Как спасённая жизнь, и мы это уже обсуждали, — спокойно ответила она. Он шагнул ближе.       — Не строй из себя героиню, Харуно. Ты — не мессия. Ты — самодовольная выскочка, которая решила, что знает всё лучше других. Это — не Токио. Здесь всё иначе. Здесь я задаю правила. И если ты не собираешься им следовать — долго тут не задержишся, я это гарантирую. — Это угроза? — её голос оставался невозмутимым. — Или просто отчаяние и страх работать со мной в паре? И мы на Ты или на Вы? Он едва не побледнел.       — Вы…ты, — он стиснул зубы, — не понимаешь, с кем связываешься.       — Очень хорошо понимаю. С человеком, чьё эго не выдержало, что его оттолкнули ради пациента. Привыкайте, нам работать вместе. И вижу , вы очень из-за этого разволновались. Что, переживаете, что не достойны?       — Заткнись, — выдохнул Шисуи, приблизившись почти вплотную. Сакура не отступила ни на сантиметр. Дверь хлопнула, в комнату влетели Наруто и Сай.       — Шисуи-сан, хватит! — воскликнул Наруто, схватив его за плечо. — Ты сейчас срываешься!       — Отпусти меня! — взревел Шисуи, вырываясь.       Сай же, со своей обычной хладнокровностью, ловко зажал его второе плечо, силой оттесняя к двери.       — Довольно, доктор, — твёрдо сказал он. — Это уже не спор. Это нападение. Уйдите, пока вы ещё можете сохранить лицо. Шисуи дышал тяжело. Глаза горели. Но Сакура стояла перед ним — ровно, без страха. И это… бесило его ещё сильнее.       — Это ещё не конец, Харуно, — прошипел он, уходя под руки парней. — Я сломаю тебя. Обещаю. Дверь захлопнулась. Тишина снова накрыла ординаторскую. Темари первой нарушила молчание, медленно выдохнув:       — Боже, доктор Харуно… Мы вам… не завидуем.       — Он не отпустит это, — пробормотала Ино, озираясь. — Вы стали его личным вызовом. Сакура пожала плечами.       — Я не пришла сюда, чтобы нравиться. Я пришла, чтобы работать. Она подошла к чайнику, спокойно включила его и спросила:       — А кофе здесь хороший?

***

Кабинет заведующего. 12:40       Тишина была ледяной, когда Шисуи вошёл. Он захлопнул за собой дверь чуть сильнее, чем нужно, но быстро вернул лицу привычную маску невозмутимости.       — Ты звал? — коротко спросил он.       Итачи молчал. Сидел за столом, не поднимая взгляда, лишь прокручивал пальцами ручку. Он не делал резких движений. Никогда. Он был как хирург во время шока: собирался с внутренними силами, чтобы рассечь точно.       — Садись, — наконец сказал он. Шисуи уселся. Скрестил руки. Напряжение шло по телу волнами.       — Значит, теперь ты принимаешь в отделение людей, которые бьют твоих заместителей? — с усмешкой бросил он. — Интересный подход.       — Я не приглашал тебя сюда, чтобы слушать твои обвинения, — резко ответил Итачи. — Я пригласил, чтобы напомнить тебе, где ты находишься и какую должность занимаешь.       — Отлично. Напомни. А потом скажи, почему ты не отстранил её после того, как она…       — Ты допустил срыв, Шисуи. Перед подчинёнными. Ты кричал. Ты угрожал. И — ты позволил своим эмоциям взять верх над здравым смыслом.       — Она меня унизила!       — Нет. Ты позволил ей себя унизить. — Голос Итачи стал стальным. — Она вела операцию. Спасла пациента. Сделала то, что должен был сделать ты. Вместо этого ты закрыл ей путь и попытался вытолкать из зоны доступа. Это уже не о субординации. Это — о гордыне.       — Я не позволю кому угодно разгуливать по моему отделению, как по базару! Она думает, что раз разрезала одного мужика, то уже на пьедестале?       — Я не прошу тебя её любить, — Итачи встал. Его рост, спокойствие и точность речи напоминали медленно надвигающуюся бурю. — Я прошу — выполнять свою работу. Без срывов. Без сцен. Без угроз. Шисуи встал тоже. Их взгляды столкнулись. Два острых клинка.       — Ты будешь её прикрывать?       — Я буду следить, чтобы она работала так же, как и ты — под контролем. И если она ошибётся — отвечать будет, как любой другой. Но пока она не ошиблась. А ты — да. Шисуи отступил на шаг. Провёл рукой по волосам. Сдержал ругательство.       — Ты меня сдаёшь ради какой-то… вспыльчивой дикарки?       — Я защищаю порядок. И не позволю, чтобы личные амбиции одного из моих лучших хирургов разрушали команду. Наступила напряжённая пауза.       — Что ты хочешь от меня? — глухо спросил Шисуи.       — Хочу, чтобы ты провёл с ней ночную смену. — Голос Итачи снова стал ледяным. — В операционной. Лицом к лицу. Без оскорблений. Без боёв. Без агрессии.       — Ты издеваешься?       — Я тебя предупреждаю. Если ты сорвёшься ещё раз — я отстраняю тебя на три дня. С занесением в протокол. Официально.       — Понял. — Шисуи резко развернулся к двери. — Но если ты думаешь, что она продержится дольше недели — ты переоцениваешь свою интуицию.       — А ты — недооцениваешь мою терпимость, — тихо бросил Итачи в спину. Дверь закрылась. Итачи остался один. Он провёл ладонью по лицу, на миг позволив себе эмоцию. Потом взял планшет и открыл файл: График смен. Ночь. Отделение №3. Харуно/Учиха. Пусть учатся дышать в одной операционной.