Затишье перед бурей

🎧Playlist: St. Vincent — Digital Witness Arctic Monkeys — Four Out of Five Agnes Obel — The Curse Björk — Harm of Will Nick Cave — Into My Arms Весь следующий месяц для Аны прошёл быстро. Дни сливались в один: час за часом, минута за минутой, секунда за секундой. Она неустанно тренировалась — делала упражнения, пытаясь вернуть себе контроль над телом. Каждое движение давалось с усилием. Каждый шаг — как победа. Сириус приезжал каждый день. Брал её за руку — ту, что была сильнее — и водил по больничным коридорам, как будто она всё ещё ребёнок. Говорил обо всём и ни о чём: о соседке, которая каждый раз забирала последнюю банку его любимого джема, о сериале, который он смотрел по ночам, о том, что сегодня ел на завтрак («Тосты с сыром и печалью, как обычно»). Они смеялись. Находили радость в мелочах, подхватывая шутки друг друга. Никто не касался боли. Не заглядывал в прошлое. Оба понимали: сначала — восстановление. Потом — разговор. Когда тишина станет терпимой, а сердце — готовым. /// — …На этом, думаю, всё, — закончил Карлайл, закрывая формуляр. — Я перечислил всё, что можно и нельзя. Справку об освобождении от физкультуры я передал твоему дяде. Продолжай тренироваться дома. Организму ещё нужно привыкнуть к нагрузкам. Если что — сразу приезжай. Ана кивнула, машинально теребя рукав толстовки, которую привёз Сириус. Она почти не слушала. Уже мысленно была за стенами больницы. — Могу я поехать домой? Сириус наверняка устал ждать, — спросила она, накидывая на плечо портфель. Внутри — только блокнот, ручка и книга, которую Сириус подсунул с улыбкой: «Чтобы не скучала. И да, это не учебник». — Не смею тебя больше задерживать, — Карлайл улыбнулся, галантно распахивая дверь. В холле, на диване, сидел Сириус. Морщился, отпивая кофе из автомата. Рядом — парень с тёмными волосами, скучающе уставившийся в потолок. Эдвард. Приёмный сын Карлайла. Ана узнала его сразу. Не по описаниям, не по фото — по ощущению. Как будто воздух вокруг него стал плотнее. Холоднее. Оба встали, как по команде. Эдвард двинулся к Карлайлу — быстрым, почти плавным шагом. Прошёл мимо Аны, не глядя. Не кивнул, не улыбнулся. Просто прошёл. Она лишь слабо улыбнулась в ответ на его отсутствие. Ну да. Я не центр мироздания. Всего лишь ошибка, случайно оказавшаяся в чужом теле. Парень что-то бурно объяснял Карлайлу — голос низкий, почти шепот, но с металлической ноткой. Ана не слышала слов. Но по напряжённому взгляду доктора поняла: это не просто разговор. Но ей было всё равно. Цель — дядя. Препятствия — не её забота. Она подошла к Сириусу и впечаталась в его грудь. Он пах сигаретами, хвойным парфюмом и… домом. Удивительно, как несколько недель рядом с незнакомым мужчиной превратили его в самое родное существо на свете. Или это инстинкты прежней хозяйки тела? Бог их знает. Но стоять так — было приятно. Как и осознавать, что теперь у неё есть кто-то, кто заботится. Кто держит. У Аны было чёткое желание на ближайшие часы — нормальный душ. Не тот, где вода еле сочится, как из крана в подвале. И зеркало. Желательно настолько большое, насколько это возможно. В больнице она пыталась рассмотреть себя в крошечном зеркале в ванной. Но каждый раз бросала — слишком страшно. Она знала: кома вытянула из неё всё. Кожа — серая, кости — торчат. Легинсы, привезённые Сириусом, висят, как на вешалке. Толстовка — мешком. Шапка — колется. А голова… Без волос. Как бильярдный шар. В прошлой жизни волосы были её гордостью. Первое, что хвалили. Теперь — пустота. Но Сириус каждый раз смеялся: — Да ладно, не конечности же отрезали! Волосы вырастут. Главное — мозги на месте. И это помогало. — Поехали домой, — проворчала она, выходя на улицу. — Я мечтаю о душе и о чём-то, что не пахнет паровой котлетой. — А я трижды пожалел, что не взял термос, — ответил Сириус, морщась от кофе. — Карлайл так долго тебя «терапевтил», что я уже начал сомневаться, не приговорил ли он тебя к пожизненному пребыванию. — С кофе? — Ана вдохнула сырой воздух Форкса и улыбнулась. — С виски, — засмеялся он, щёлкая брелоком. Перед ней встал чёрный Ford Mustang. Не новый, но ухоженный. В её прошлой жизни ни у кого из одноклассников не было таких машин. То ли она слишком дорога для тех слюнтяев, то ли наоборот не так респектабельна как новенький BMW S класса. В салоне — тепло, пахнет сигаретами и хвойным освежителем. Ана пристегнулась, огляделась. — Красивая машина. А кем ты вообще работаешь? Сириус хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. — То там, то сям. Ничего особенного. Она не стала давить. Звук двигателя, его сосредоточенное лицо — всё говорило: тема закрыта. Она отвернулась к окну. За стеклом — лес, дома, книжный магазин (отметила про себя: обязательно зайду), кафе, где смеялись подростки. Время в дороге пролетело незаметно. Когда машина остановилась, Ана вышла и увидела дом. Небольшой, двухэтажный, светлый фасад и крохотное крыльцо. Как и все те, которые она видела до этого. Жалюзи на окнах — закрыты. — Добро пожаловать… домой? — прошептала она, переступая порог. /// Внутри было уютно. Гардеробная у входа — куда Сириус аккуратно повесил их куртки. — Слева — кухня, — начал он. — Справа — гостиная. Обеденный стол я убрал. Мне хватает журнального. Ана прошла в гостиную — и замерла. Центр комнаты занимал огромный диван, заваленный пледами и подушками. Рядом — журнальный столик, утопающий в коробках из-под пиццы, пустых банках пива и переполненной пепельнице. Телевизор. Джойстики. Книжный шкаф, где книги стояли криво, кое-как. Но больше всего её поразила стена. Стеклянная. Ведущая в небольшой внутренний двор. Одна из дверей — приоткрыта, из-за чего в комнату врывался прохладный, влажный воздух. — Сделал недавно, — пояснил Сириус. — Домовладельцы этого района не разрешают менять внешний облик дома со стороны дороги, но со стороны двора — не их, мать его, дело. Раньше здесь была глухая стена. Давила. А теперь — можно выйти, покурить, посмотреть на лес. Перевести дух. Он указал на диванчик снаружи. — Там ты любила сидеть. Читать или рисовать. Он всё ещё твой. Ана кивнула, не в силах отвести взгляд. — Покажи мою комнату. Наверху Сириус мельком указал на ванную и свою дверь, потом открыл последнюю. — Располагайся. Всё необходимое — в шкафу, в коробках. Я перевёз вещи из старого дома. Может, что-то поможет вспомнить. Он замялся. — Если что — я на кухне. Не хочу мешать. Комната была небольшой. Но её. Собственная. Не делённая с сёстрами. Не на раскладушке и не на старом диване, где ей приходилось жить до этого. Большая кровать. Персиковый плед. Над ней — картины, наброски. На некоторых — двое: одна рука рисует, другая держит кисть. В углу — подписи: А.Б. и С.Б. Ана улыбнулась. Стол был завален коробками. Она выдохнула. — Ну, разбираться — это я умею. Коробки были подписаны. Не просто «одежда», а: «Первое необходимое» — с полотенцами и пижамой. «Не воняй» — с ванной косметикой и смайликом. — Сириус! — рассмеялась она, закатив глаза. Ванная встретила кристальной чистотой — в резком контрасте с гостиной. И огромным зеркалом. Ана остановилась. Опёрлась руками о тумбу. Посмотрела на себя через зеркало. Серая кожа. Глаза — слишком большие в худом лице. Голубые. Точно такие же, как у женщины из сна… Она вгляделась. — Кто ты? — прошептала. Через час она вышла из душа — чистая, тёплая, с волосами, которые теперь были короткими как щетина. Завалилась в кровать, укуталась в плед, как в кокон. Смотрела на жалюзи, на коробки, на стены. И думала. В этом мире её учебный год только начинался. В прошлой жизни — подходил к концу. Осознание, что снова придётся ходить в школу, проходить ту же программу, заставило её громко застонать и перевернуться на бок. Но хуже всего — не школьные уроки, а знания. Она знает, кто такие вампиры. Кто такие оборотни. Кто умрёт. Кто полюбит. Кто предаст. И как это скрыть от Эдварда, который, стоит ему только взглянуть на неё, заглянет в её голову? Как скрыть будущее от Элис? Эмоции — от Джаспера? Она словно открытая книга. Бери и читай. Ана закрыла глаза. — Голос, — прошептала. — Ты обещал, что я смогу всё изменить. Так почему мне так страшно?