Часть 6

Выходные пролетели как в тумане. Ожерелье, похожее на точную копию маминого, висело у тебя на шее. Постоянное напоминание, которое делало «Операцию: Больше никакого Сайлуса» бесконечно сложнее. Возможно, не стоило просить его переставать быть мерзавцем, потому что то, что казалось простым делом, начало ощущаться как восхождение на гору, вершину которой ты даже не могла разглядеть. Ты смотрела на список в приложении для заметок на своем новеньком телефоне, надеясь выжечь его в своей памяти. Шаг 1: Избегать Сайлуса и любых мыслей о нем любой ценой. Шаг 2: Больше никаких смешных шуток — его смех смертельно опасен. Шаг 3: Заставлять себя вспоминать о Мисс Хантер в моменты слабости. Она та, кого он действительно хочет. Шаг 4: Попытаться найти любовь в другом месте. Например, в лице владельца магазинчика на углу. Да, ему за пятьдесят, и он счастливо женат, но он вроде как серебристый лис!* Шаг 5: Ни при каких обстоятельствах не позволять себе оставаться наедине с Сайлусом слишком долго. Ты нарушила пятый пункт в ту пятницу, когда позволила ему сводить тебя на ужин, и теперь пожинала последствия своей ошибки. У тебя не будет и шанса выжить в свободном падении, если ты не сможешь заставить свое сердце подчиняться разуму. Разрыв между этими двумя жизненно важными органами может стать тем, что тебя убьет. Когда ты услышала, как что-то разбилось в коридоре, ты быстро отложила телефон и вышла проверить. Дверь открылась, и ты увидела Мефисто, сидящего на боковом столике, где раньше стояла пустая ваза. Теперь эта ваза лежала на полу у твоих ног, разбитая на осколки. — Ты сделал это нарочно. — Ты укоризненно указала на птицу, но та лишь наклонила голову в сторону, будто не понимая тебя. Ты знала, что он прекрасно тебя понимает. Холодная война между вами началась в первую неделю твоей работы в Оникайнусе, когда он внезапно пикировал на твою голову без всякой причины. Сайлус сказал, что он так делает со всеми, кому не доверяет, и что со временем это пройдет, но ты была слишком злопамятной, чтобы просто оставить это. Несколько взаимных розыгрышей спустя, птица, похоже, вспомнила традицию, которую тебе удалось забыть.   — Если это твой способ сказать, что ты скучаешь по мне, то ты очень похож на своего хозяина. — Твои слова затихли, когда ты направилась на кухню за веником. Однако, вернувшись, ты увидела, что пол идеально чист, а дверь в твой офис закрыта. Ты ворвалась внутрь с невероятной скоростью и столкнулась со своим худшим кошмаром: Сайлус, как обычно, опирался на твой стол в своей модельной манере, держа в руке твой телефон. Паника охватила тебя, как никогда раньше, когда ты вспомнила, что было открыто на твоем телефоне, когда ты его отложила, и болезненный факт того, что ты оставила его разблокированным. Молитвы о том, чтобы в этот самый момент открылась воронка и поглотила тебя, остались без ответа, пока Сайлус смотрел на тебя с ухмылкой на лице. — Мой смех действительно смертелен? — Он выглядел довольным. Ну же, воронка. Пора бы уже. Когда ты не ответила, Сайлус направился к тебе. Когда он оказался достаточно близко, чтобы коснуться тебя, он наклонился, чтобы убедиться, что ты смотришь ему в глаза. — Твой срок приближается, Т/И. Не хочешь отчитаться о прогрессе? — Дразнящий вопрос заставил кровь прилить к твоему лицу. — Это было глупо, я написала это несколько месяцев назад. — Тогда почему оно было открыто? Ты не могла признаться, что его готовность изменить свой холодный и жестокий характер только ради того, чтобы оставить тебя своим бухгалтером, возродила чувства, которые ты считала давно умершими. Ты точно не могла сказать ему, что ожерелье, которое внезапно стало тяжелым на твоей груди, заставляло твое сердце пропускать удар каждый раз, когда ты к нему прикасалась. И уж точно ты не собиралась говорить ему, что ужин, который вы разделили, был самым счастливым моментом за долгое время. — Я собиралась удалить это, когда услышала, как Мефисто разбил что-то в коридоре. — Удалить? Видимо, оно тебе больше не нужно. — Не-а, — Ты выделила «а» в слове для пущего эффекта. — Могу я теперь забрать свой телефон? — Он положил устройство в твою протянутую руку. — И как ты теперь ко мне относишься, дорогая? Ты постаралась выглядеть невозмутимой перед его насмешками. — Злюсь из-за твоего вопиющего нарушения моей приватности. — Прости меня. Я увидел свое имя на твоем телефоне, когда зашел проведать тебя, и мне стало любопытно. — Мефисто сказал тебе, что я разбила вазу, да? — Не уходи от темы. У тебя все еще есть чувства ко мне? — Нет, их больше нет. Можем мы, пожалуйста, закончить с этим? Это неловко. — Ты солгала ради самосохранения, надеясь, что он не разглядит твою игру. — Здесь нечего стыдиться, Т/И. Многие женщины признаются мне в любви каждый месяц. — Ты закатила глаза от его пылкого проявления самоуверенности и нарциссизма, хотя знала, что он не преувеличивает. — Ладно, попридержи коней, холостяк. Никто не говорил о любви. — Это правда, ты никогда не говорила, что любишь его. Было ли это так на самом деле — это секрет, который ты унесешь в могилу. — Тогда о каком чувстве мы говорим? — Этот многозначительный вопрос слетел с его губ так непринужденно, словно он заказывал латте. Демонстрация силы, напомнившая тебе, как мало это для него значит. Твои ноги будто приросли к полу невидимой силой, и ты была уверена, что твои щеки стали ярко-красными. Ты знала, что твой рот слегка приоткрылся от шока, но ты даже не могла его закрыть. А Сайлус оставался невозмутимым, обращаясь с твоими чувствами, как с игрой. — С каких пор тебя вообще волнует, что я чувствую? — Внезапный всплеск эмоций вылился в то, что ты в отчаянии провела рукой по волосам. Челюсть Сайлуса сжалась, и какое то время он ничего не говорил. На его лице не осталось и следа веселья. — Ты думаешь, мне наплевать на тебя? — Он казался раздраженным этим предположением, но ты не могла понять почему. Ты считала, что Сайлус гордится своим явным пренебрежением к чужим эмоциям. — Ты годами обращался со мной, как с жвачкой, прилипшей к подошве твоего ботинка. С какой стати мне думать иначе? — Не знаю, может, потому что я плачу тебе больше, чем своим самым высокопоставленным подчиненным. Или то, что я заставлял Мефисто следовать за тобой, когда ты ездила на работу и обратно на велосипеде, чтобы убедиться, что ты добираешься домой в безопасности. Черт, я придумал бюджет на обеды, когда нанял тебя, только чтобы убедиться, что ты ешь — я даже запретил грибы на своей кухне на случай, если ты захочешь поесть здесь. Не говоря уже о дурацкой дополнительной работе, которую я тебе поручал, просто чтобы ты оставалась подольше. Решив не зацикливаться на значении его тихих проявлений доброты, ты перебила его. — Эй, я относилась к этим заданиям серьезно! — Близнецы считали тебя сумасшедшей, когда ты спрашивала, не выдумывает ли Сайлус эти поручения. Ты знала, что была права. — Не перебивай меня. — Твой рот захлопнулся на его вполне разумную просьбу. Сайлус не был болтуном, так что когда он начинал монолог, это было важно. — Твоя доброта, твой юмор — все это застало меня врасплох. Никто никогда не относился ко мне так, как ты, и я понятия не имел, что чувствовать. Эти маленькие рисунки, которые ты присылала мне в ответ на записки с заданиями? Я сохранил каждый из них. Когда Мефисто жаловался мне на то, что ты насыпала кукурузный крахмал в его поилку и чуть не разрушила его проводку, все, что я мог делать, — это смеяться. Я обращался с тобой, как со всеми своими людьми, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал, что ты — мое слабое место. Ты сглотнула ком в горле, но давление не спадало. Было так много, чего ты не знала о Сайлусе, так много того, что ты совершенно неправильно поняла. Это открытие вызвало цепную реакцию в твоем сознании, и тяжесть того, что он пытался сказать, казалась удушающей. Ты мечтала о времени, когда Сайлус ответит на твои чувства, но реальность оказалась более пугающей, чем ты ожидала. — Все мои угрозы пусты, когда дело касается тебя, Т/И. Ты единственная, кому сходит с рук такое отношение ко мне. Ты говоришь мне, что разбила машину стоимостью более полумиллиона долларов, и все, о чем я могу думать, — это в порядке ли ты. Я даже собирался купить твой дом за сумму, намного превышающую его стоимость, просто чтобы вернуть тебя. Ты серьезно думаешь, что мне все равно? Все звуки замерли в удушающей тишине. — Подожди, ты был тем «застройщиком»? Ощущение предательства пробиралось под кожу, пока кусочки пазла складывались воедино. Время уведомления о выселении, тот факт, что он появился у твоего дома в день, когда ты его получила, то, как быстро он согласился на нелепый бонус. Он манипулировал тобой, как марионеткой на ниточках, и позволил тебе думать, что ты контролируешь ситуацию. — Не смотри на меня, будто я какой-то предатель. — Его наглое требование заставило твою кровь закипеть. — Ты и есть предатель! Как ты мог так со мной поступить? — закричала ты. — Ты собиралась уйти от меня, как будто я ничего не значу! — Впервые с момента вашей встречи Сайлус повысил голос, подстраиваясь под твой. Все твое тело похолодело от его уязвимости. Он боялся быть брошенным, и это был страх, который вы разделяли. — Не видеть тебя каждый день заставляло мое сердце чувствовать, будто его вырывают из груди. Я едва мог сосредоточиться, постоянно думая о том, чем ты занимаешься и кто сейчас рядом с тобой. Так что представь мое удивление, когда я обнаружил, что пока я мучаюсь каждую минуту в разлуке с тобой, тебе нужно больше времени. — Я знал, что веду себя эгоистично, знал, что твое горе не имеет ко мне никакого отношения, но я никогда не умел выражать свои чувства словами. В тот день на кладбище, когда ты даже не смотрела на меня, я подумал, что потерял тебя навсегда. Это пожирало меня, как паразит. Я должен был вернуть тебя, и я не буду извиняться за то, что играл нечестно. Нет такого правила, которое я бы не нарушил ради тебя, Т/И. Было сложно ненавидеть его за то, что он сделал, когда ты понимала, откуда это идет. Вы были двумя сторонами одной медали. Пока ты компенсировала недостаток любви в своей жизни, становясь идеальной угодницей для всех, он избегал ее на каждом шагу, считая слабостью. Но в основе каждого человека лежит врожденное желание быть любимым и страх быть брошенным. Люди не смогут уйти из твоей жизни, если ты не впустишь их в нее. Это была философия, которой, как ты видела, следовали и твоя мама, и Сайлус. Это было одиноко и тяжело, и если бы у тебя была возможность оглянуться назад, ты бы приложила больше усилий, чтобы убедить маму в том, что она заслуживает любви. Ты не могла повторить ту же ошибку. Ты любила Сайлуса, это было вырезано на плоти твоего сердца. При всех его грубых углах у него был способ добиваться своего, похожий на волшебство. Его решимость, его стойкость — это вызывало восхищение. Его интеллект был раздражающим — от него ничего не ускользало. Если бы греки подарили своего коня ему, а не троянцам, ты была уверена, что он бы сразу раскусил их уловку. Его стремление сделать зону N109 лучше проистекало из альтруизма, о котором ты могла только мечтать. И когда Сайлус делал что-то для других, он никогда не ждал ничего взамен. Но при всех его лучших качествах у него были и сложные черты. Он причинял тебе боль больше раз, чем ты могла сосчитать, и даже если он сильно изменился после смерти твоей мамы, ты не могла полностью доверять тому, что он не ранит тебя снова. — Ты уже знаешь, что я к тебе чувствую. — Призналась ты. Ты всегда носила сердце нараспашку, хотя мама постоянно напоминала, что мир полон ужасных людей, которые могут воспользоваться твоей искренностью. Ты предпочитала видеть в людях хорошее — это было лучше, чем мрачная жизнь, проходящая с вечным пессимизмом. — Тогда почему ты сопротивляешься этому? — Его вопрос прозвучал болезненно, и на этот раз ты могла ответить. — Я любила тебя долгое время, Сайлус. Я любила тебя, даже когда ты оскорблял меня, игнорировал, напоминал, что я заменима, при каждом удобном случае. — Я говорила себе, что это просто твоя натура, что это не личное. Но когда ты оставил меня в больнице, когда я нуждалась в тебе больше всего, моя любовь к тебе немного угасла. Сайлус почувствовал незнакомое покалывание в груди, как будто кто-то вонзил иглу в его сердце. Он ушел из больницы, потому что не был уверен, хочешь ли ты вообще, чтобы он остался. И ему было больно видеть тебя такой расстроенной из-за проблемы, которую он не мог решить. Когда MC пришла к нему с важной миссией в Скайхейвене, он увидел выход и, как трус, воспользовался им. Если бы он знал, что ты потеряешь маму, пока его не будет, он бы никогда не оставил тебя одну. — Когда ты не звонил неделями, когда появился только для того, чтобы сказать, что я драматизирую из-за горя, моя любовь к тебе стала еще меньше. Каждый раз, когда ты подводил меня, мне становилось легче без тебя жить. Было больно вспоминать ту боль, что ты испытывала тогда, огромное давление от бремени, что ты несла. Но если у вас с Сайлусом был хоть какой-то шанс, ему нужно было знать правду. — Я любила только двух людей, Сайлус, и за один месяц мне показалось, что я потеряла обоих. Я все еще люблю тебя, боюсь, я не смогла бы остановиться, даже если бы попыталась, но я не знаю, могу ли быть для тебя чем-то большим, чем просто бухгалтером прямо сейчас. — Ты не смогла бы пережить еще одно разбитое сердце, это было точно. Хотя Сайлус выглядел так, будто его сейчас стошнит, ты продолжила. — Я думала, что меня устраивает, когда ты обращаешься со мной, как со всеми остальными, думала, что я достаточно сильна, чтобы это вынести. Но когда я увидела тебя с Мисс Хантер и ту мягкость, с которой ты говорил с ней, это сломало меня. Я увидела, что ты способен быть нежным. Ты просто не считал меня достойной своей доброты. Он поспешил тебя поправить. — Это неправда, милая. Совсем нет. У нее есть то, что мне нужно, то, что я не могу взять силой. Поэтому мне пришлось прибегнуть к необычным методам. Если бы я знал, что это причиняет тебе столько боли, я бы объяснил. Черт, Т/И, ты заслуживаешь гораздо большего, чем просто мою доброту, больше, чем я вообще могу тебе дать. Я даже не могу представить человека на Земле, который бы заслуживал тебя. Когда Сайлус увидел, как слезы начали скатываться по твоим щекам, он сдержал порыв вытереть их. — Я дам тебе все, что ты попросишь, все, кроме того, чтобы отпустить тебя. Нет ничего настолько сломанного, что нельзя починить, Т/И. Ты научила меня этому. Позволь мне исправить это. — Он решил проверить почву, взяв твою руку в свою, и когда ты позволила, он притянул тебя к себе. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Ты слушала его сердцебиение через грудь, и оно, возможно, было даже быстрее твоего. Это было похоже на дежавю, напоминая тебе о моменте в ресторане или о том времени в его коридоре после звонка Зейна. Сайлус чаще всего был рядом, чтобы утешить тебя, почему ты так боялась впустить его в свою жизнь? — Я хочу верить тебе, просто не знаю, смогу ли. — Твой голос был тихим и робким. Словно ты боялась, что одно неосторожное слово разрушит святость этого момента, и ты обнаружишь, что все это было лишь сном. — Я не перестану пытаться, пока ты не поверишь, милая. Ты — та самая для меня, больше никого нет. — Он поцеловал тебя в макушку с нежностью, о которой ты и не подозревала, и его слова как бинты, оборачивались вокруг ран, нанесенных твоей собственной завистью. В уютной тишине Сайлус дал клятву. — У меня нет сожалений — ты это хорошо знаешь — но я сожалею о том, как обращался с тобой. Я проведу каждую жизнь, искупая свои ошибки, Т/И, и я обещаю, что никогда больше не позволю ничему тебя ранить. — Он сжал тебя сильнее, и тепло, которое он излучал, стало приятным контрастом холоду, в котором ты жила все это время. Отчаянно стремясь разрядить гнетущую атмосферу, ты отстранилась от его объятий и хлопнула в ладоши. — Ладно, тогда с сегодняшнего дня мы начинаем «Операцию Сайлус: Искупление». Его громкий смех разнесся по твоему кабинету, и это был звук, который тебе никогда не надоест слышать. Он взял тебя за подбородок. — Ты всегда была такой банальной? — Я смотрю много фильмов, ясно? А теперь давай пожмем руки. — Ты стряхнула его руку со своего лица и протянула свою с приглашением, которое он тут же принял. С его теплой ладонью, обхватывающей твою, ты всем сердцем надеялась, что эта операция увенчается успехом.

Конец декабря Ты предполагала, что отношения между тобой и Сайлусом кардинально изменятся после вашего неожиданного разговора по душам. Но перемены приходили небольшими волнами. Все началось с того, что мужчину, который молча возил тебя на работу и обратно с постоянной недовольной гримасой на лице, заменил сам Сайлус. Затем стикеры, которые он обычно прикреплял к документам с пояснением задач и сроков, теперь дополнялись примечаниями. — Это ожерелье было лучшим решением в моей жизни. — Твои волосы сегодня выглядят особенно красиво. — Ты сменила парфюм? Мне нравится. — Эта новая помада тебе идет. Твои губы — это все, о чем я могу думать. Ты сохранила их все в ящике своего стола. Он поручил кому-то приносить тебе обед каждый день и проводил с тобой весь обеденный перерыв. В некоторые дни вы болтали, пока язык не начинал заплетаться, в другие — просто сидели и ели в тишине. И каждую пятницу, вместо того чтобы сразу везти тебя домой, он отвозил тебя на могилу твоей мамы с новым букетом в руках. Ты была рада, что он не торопился. Его маленькие жесты заставляли твое сердце трепетать, не перегружая тебя, но с момента вашего разговора прошел месяц, а он даже не пытался прикоснуться к тебе. Хотя твоя неопытность в любви, страсти и романтике никогда раньше не влияла на значимые аспекты твоей жизни, становилось все труднее ждать, пока Сайлус сделает первый шаг. Он не хотел тебя напугать, это было понятно. Но ты становилась все более тревожной, ожидая его, и напряжение между вами достигло точки кипения. Гениальный план пришел тебе в голову, когда ты ходила по магазинам с Люком и Кираном, готовясь к ежегодному рождественскому гала-вечеру Оникайнуса. Это было мероприятие для налаживания связей, замаскированное под праздничное торжество, где люди, скрывающиеся в тенях подполья, могли провести одну ночь, общаясь на поверхности. Каждый год Сайлус настаивал, что не может нанять официантов для мероприятия из-за потенциальных утечек информации, поэтому ты, близнецы и несколько других его сотрудников были вынуждены выступать в роли обслуживающего персонала. Сайлус сказал, что в этом году тебе не придется участвовать, но ты начала с нетерпением ждать этого события. Это было похоже на необычную рождественскую традицию. Твой взгляд скользнул к разделу с костюмами в магазине для вечеринок, и когда он остановился на коротком красном платье помощницы Санты, в твоей голове загорелась лампочка. Может, тебе нужно было слегка подтолкнуть Сайлуса. — Эй, вам не надоели эти брюки и рубашки, которые он заставляет нас носить? — Ты посеяла зерно сомнения в своих невольных сообщниках. — Еще бы. Ненавижу одеваться, как дворецкий. — Взгляд Люка продолжал скользить по проходу в поисках украшений. Зал украшали профессионалы, но ты каждый год добавляла свои маленькие детали. Это делало все менее унылым и давало близнецам повод часами торчать в магазине праздничных товаров. — А что, если в этом году мы выберем рождественские костюмы? — Близнецы повернулись к тебе с недоумением, но быстро прониклись идеей, когда ты указала на стену с сезонными костюмами. — Я буду Рудольфом! — Они сделали свои заявления в унисон, прежде чем начать спорить прямо посреди магазина. — Просто подбросьте монетку! — в отчаянии предложила ты, доставая монету из кошелька и кладя ее на большой палец, готовая подбросить. Люди начинали пялиться. — Орел! — снова сказали они в унисон. — Киран — орел, Люк — решка. — Ты распределила им стороны монеты по алфавиту и наблюдала, как она крутится в воздухе. Когда она приземлилась в твоих руках, на ней была решка. Ты молча надеялась, что они оставят эту ненужную битву и восстановят мир. — Прости, Киран, Люк будет Рудольфом. — Киран жаловался весь оставшийся день на то, как раздражает быть эльфом, и поскольку он на дюйм выше Люка, было бы логичнее, чтобы Люк был эльфом. Они спорили, как братья и сестры, которых у тебя никогда не было, и, несмотря на всю боль и страдания, которые они тебе причиняли, нельзя было отрицать, что тебе нравилось, когда они рядом. К тому же, работа на Сайлуса связала вас троих травматическими узами на всю жизнь. Из этой необычной дружбы действительно не было выхода. ***

Ты забыла согласовать идею с костюмами с Сайлусом перед гала-вечером. Он был слишком занят организацией мероприятия, а ты была не менее загружена, следя за тем, чтобы все счета были вовремя отправлены нужным поставщикам. Вы едва виделись в дни, предшествующие большому событию. Платье оказалось короче, чем ты ожидала. Оно заканчивалось чуть выше середины бедра и не было похоже ни на что из твоего гардероба. Маленькая шляпка, которая шла в комплекте, была милой, и ты приколола ее к волосам. Макияж, который ты нанесла, был таким же, как и в повседневной жизни, за исключением помады и подводки для глаз, на которую ты потратила слишком много времени, пытаясь сделать ее идеальной. Кроме платья, ты выглядела почти так же, как обычно. Заметит ли это Сайлус? Прямо по сценарию, стук в дверь вывел тебя из потока мыслей, и ты глубоко вдохнула, прежде чем открыть ее. Как ты и ожидала, Сайлус выглядел невозмутимым твоим выбором наряда, когда ты отошла от двери, чтобы впустить его. — Вижу, в этом году мы обошлись без униформы. — Его комментарий стал приятным отвлечением от твоих неуверенностей. — Причудливость — это часть рождественского духа, знаешь ли. — Мило. Ты взяла это платье из детского отдела? Вопрос был настолько неожиданным, что ты замерла от удивления. Как только шок прошел, ты внезапно почувствовала себя неловко. — Нет... Почему? Оно выглядит по-детски? — Ты не смогла скрыть ранимость в своем голосе. Сайлус сократил расстояние между вами за несколько длинных шагов, его руки мгновенно оказались на тебе. Его ладонь держала твою талию, а другая скользила по краю твоего платья. — Совсем наоборот, я просто удивляюсь, зачем делать такое короткое платье для взрослых женщин. — Взрослые женщины могут одеваться как хотят, Сайлус. — Упрекнула ты. — Знаю, но мне придется разорваться, если я буду одновременно принимать гостей на мероприятии и отгонять толпы мужчин, которые будут бегать за моей девушкой. — Он соблазнительно прошептал эти слова тебе на ухо, а рука на твоем бедре слегка скользнула под платье. Ты проигнорировала теплое, приятное чувство, которое расцвело в тебе, когда Сайлус назвал тебя своей девушкой. — Не будет никаких  «толп мужчин». Это третий раз, когда я работаю на твоем ежегодном гала-вечере, и за все время ко мне клеились всего четыре раза. — Судя по тому, как нахмурились его брови, ты поняла, что не стоило говорить ему об этом. — Четыре раза? Мужчины приставали к тебе четыре раза, пока я был рядом, и ты мне не сказала?  — Он явно злился, но его гнев был неоправданным, поскольку это происходило прямо у него под носом. — Я не думала, что тебя это волнует. В любом случае, большинству из них было лет по пятьдесят! — Это было правдой, и каждый раз, когда кто-то из них клал руку на твое плечо или предплечье, тебя передергивало. — Если мужчины подходили к тебе, когда ты была в длинных брюках и рубашке, держа поднос с закусками, что, думаешь, они сделают, увидев тебя в этом наряде? — Он шаг за шагом подвел тебя к стене, пока ты не уперлась в нее спиной. Он был прав. Возможно, наряд был слишком вызывающим. — Я могу переодеться— — Нет. Тебе никогда не придется это делать ради меня. Просто оставайся там, где я смогу тебя видеть, хорошо? — Хорошо. — Ты почувствовала, как румянец окрашивает твои щеки. Напряжение между вами нарастало. Его рука жгла твою талию, а другая поднималась опасно высоко на твоем бедре. Ты действительно думала, что это будет момент, когда он поцелует тебя. Но затем тепло его рук внезапно исчезло. — Хорошо. Ты готова идти? —  Он придержал для тебя дверь. И это все? Раздраженная отсутствием результата, ты молча вышла из дома.