Глава десятая

Все вокруг на несколько мгновений погрузилось в тишину. Казалось, даже собственное сердце перестало биться, чтобы ни один звук не посмел проникнуть в ее сознание. Эмили прижалась к маме, не понимая, что это значит. Или понимала слишком хорошо, просто не хотела верить в правдивость этих слов.       — Какой кошмар... — Шепот матери звучал так, словно их разделяла деревянная дверь. — Эмили, милая... Мне так жаль... Вы же... Вы же так общались хорошо, дружили, и тут... Это... Господи, представить страшно, что могло случиться, чтобы ребенок погиб...      Дальше девочка ничего не слышала. Она почти физически ощутила, как где-то, на самой границе мира, все трещит по швам.         Эмили осторожно выбралась из объятий матери. Хотелось плакать, кричать, но внутри ее разъедала пустота. Настя мертва. Это звучало так неестественно. Бессмысленный набор букв и звуков. Как может человек взять и умереть?         Девочка слабо кивнула и пошла в комнату. Мама лишь погладила ее по голове, давая прийти в себя. Эмили провела рукой по лицу, пытаясь сообразить, что происходит вокруг. Кожа была ледяной. Она включила телефон, ожидая увидеть сообщение от подруги. Извинения за игнорирование, жалобу на болезни или родителей. Хоть что-то.         Тишина. Никто не писал, не звонил. Руки затряслись. Все сообщения так и остались непрочитанными. Она просто села на кровать, смотря в одну точку. Минуты стали часами, а часы -  секундами. Мир стал казаться ненастоящим. Предметы вокруг то отдалялись, то становились слишком большими.          Эмили закрыла глаза, голова начала кружиться. Девочка услышала, как мама зашла в комнату и села рядом, снова приобнимая.         — Милая, не держи все в себе, хорошо? — Она поцеловала ее в макушку. — Если хочешь поплакать, то плачь. Не надо делать вид, что ты сильная... Это тяжело, я знаю... Ох, солнце.... Тётя Ольга попросила тебя забрать письмо от Насти. Ты поедешь или мне привести?         — Я... Поеду... Заберу...        Слова давались с трудом, как-будто воздуха было слишком много. Они посидели вместе какое-то время и ей захотелось спать. Очень сильно. Где-то на подсознании голос шептал, что все вокруг просто сон, который закончится утром.           Эмили закуталась в одеяло. Теплый кокон окутал ее, отрезая от слишком кривой комнаты вокруг. Ей не пришлось даже ждать, когда сон придет.         Она проснулась, по ощущениям, почти сразу. Всего один раз моргнула, не более. Лучи солнца проникали внутрь даже сквозь задернутые шторы. Девочка медленно села на кровати, не понимая, что не так. Осознание, что не сработал будильник в школу и никто не разбудил ее, пришло не сразу. Но это было далеко не самым неприятным, что могло бы случиться.       Эмили снова заглянула в телефон. Пять сообщений от Тимофея, два от Карро. Ни одного появления Насти в сети.         «Ты легла спать пораньше? И даже не написала? Не в твоем духе, но ладно. Доброй ночи, Эмили.» : почти полночь.        «Не встала в школу? Что с тобой?» : утро.      Пусть Карро и не показывал, но явно переживал за нее. Девочка ощутила укол совести. Она же даже не оповестила его о том, что узнала вчера. Наверное, для друга все выглядело как начало простуды.          «Прости я потом тебе напишу» : это все, что Эмили смогла ответить. Потому что описать вчерашнее состояние было слишком тяжело. Словно очень длинный фильм, про который нельзя рассказать в двух словах.       Комната больше не менялась, не растягивалась и не сжималась. Девочка медленно выпуталась из своего одеяла и пошла на кухню. Там уже сидели родители и молча пили чай, почти не разговаривая. Мама мягко улыбнулась, когда заметила дочь.        — Будешь чай?        Эмили помотала головой. Пить абсолютно не хотелось. На языке вертелся другой вопрос, куда более неприятный, чем пересохшее горло. Хоть и знала, что ответ уже был озвучен.       — Настя правда умерла?       Мама поднялась и снова обняла ее,мягко поглаживая по волосам. Слов не нашлось. Эмили захотелось заплакать хотя бы сейчас, показать, что ей грустно. Но внутри не было слез. Просто мысль о том, что одноклассница умерла.       Девочка зажмурилась, пытаясь выдавить хотя бы всхлип. Но ее тело не отзывалось. Эмили пожала плечами в ответ на бормотание матери. Она не слушала всех слов, лишь отрывки.           — Ты уверена, что поедешь, милая? — Прошептала мама, чуть отстранившись.         — Угу. Я хочу сама.       Эмили обняла отца и только потом вернулась в свою комнату. В телефоне так и остались сообщение Тимофея, пришли новые. Нужно прочитать и по возможности ответить. Девочка открыла чат, смотря.       «Если что, мне ничего от тебя не нужно! Ну, за контрошу»       «Не воспринимай то, что я говорю, так уж буквально»      Девочка машинально кивнула, забыв ответить текстом. Взгляд скользнул вниз, читая новые сообщения.        «Эй, а ты чего не пришла??»        «Прогульщица»         «Вы с Настей сговорились что-ли. Ну короче я сказал классухе что тебе плохо, если что, ты там ну, подыграй, когда придешь»         Эмили улыбнулась. Было приятно видеть, что отношения с классом становятся теплее и лучше. Наверное теперь, когда Настя мертва, она сможет полностью вернуться в коллектив и стать его частью.         Девочка вздрогнула, поняв, насколько плохие мысли ее посещают. Так нельзя думать, просто нельзя. Но, несмотря на всю неправильность, ничего поделать было нельзя.           Она поспешно ответила, что не придет на уроки, возможно, несколько дней и все расскажет потом. Наверное, никто и не знает, что случилось. А значит, для всех Настя просто заболела. Поэтому никто и не беспокоиться.         Девочка переоделась в темную одежду, не сразу поняв, что руки дрожат. И снова ужасно холодные. По спине пробежал неприятный озноб.         Эмили вышла в коридор. Мама уже ждала ее у двери, тоже в черном. Она не сказала ни слова, села в машину и уставилась в окно. Девочка могла сама дойти до нужного дома, знала адрес и квартиру, знала, кто может открыть подъезд.         Во дворе было тихо. Слишком тихо для места, где умер человек. Так не может быть. Все занимались своими делами. Эмили сжала кулаки, провожая взглядом какую-то парочку, что громко смеялась. Как они могут быть такими счастливыми, когда кто-то покинул этот мир и его тело, возможно, совсем рядом?           Мама не отпускала ее запястье, пока они поднимались на нужный этаж. Сердце колотилось так быстро, что стало больно и неприятно. Что она увидит? Что ждет ее в квартире Насти? Воображение рисовали странные картины, почти страшные. В последний момент ей захотелось сбежать, вернуться домой. Может даже, спрятаться под одеялом, чтобы никто не мог достать.           Дверь открыла женщина с темными волосами. Она никак не была похожа на Настю. Но, когда из-за ее спины вышел мужчина, стало ясно, в кого пошла дочь. Блондинистые волосы, холодные голубые глаза - возможно, подруга могла вырасти такой же.       Взрослые обменялись парой слов и мама Насти ушла, но впрочем ненадолго. Тётя Ольга протянула смятый листок. Ее лицо не выражало абсолютно ничего. Ни скорби, ни радости. Просто пустой взгляд, без эмоций, от которого хотелось извиниться за одно свое присутствие. Эмили осторожно забрала листок и сжала его.       Тётя Ольга отчеканила,судя по всему, заранее заготовленные утешения. Мама ответила и увела ее. Девочка ничего не слышала. Все мысли были заняты тем, что она получила. Она прикотрыла и тут же закрыла. Тошнота поднялась к горлу от мысли о том, что в ее руке - возможно последнее, что оставила после себя Настя. Теперь не было тех последних сомнений, что подруга умерла.           Уже по пути домой она улыбнулась. День начался так давно - а прошло всего два часа. Будто кто-то нарочно задерживает ее в этом состоянии, в этих мыслях. Как умерла Настя? Она тоже потерялась во времени, то замирая, то ускоряясь? Ее комната тоже менялась?            Отец ничего не спросил. Родители не давили, не просили прочитать письмо как можно скорее. Эмили на автомате отказалась от еды и чая, уходя в комнату. Она поспешно скинула темную одежду, которая стала слишком тяжелой. Как-будто впитала в себя те странные ощущения, которые терзали ее.         Девочка надела свои любимую футболку, штаны и даже теплые носки. На первой странице было написано большими, черными буквами "Только для Эмили". Она села на край кровати и все-таки раскрыла листок.         Буквы были выведены ровно, аккуратно. Но где-то становились корявыми, рваными. Записка была большой, местами виднелись засохшие разводы. Она плакала? Эмили старалась не сосредотачиваться на словах, боясь, что как только прочитает, то что-то обязательно случится. Что-то плохое.          Собравшись с силами девочка все же перевела взгляд на первые строки. И медленно, стараясь воспроизвести в памяти голос Насти, начала читать.         «Если ты это читаешь, значит, я правда это сделала. На самом деле, думаю, я не сделаю этого. Мне очень страшно. Но и жить тоже страшно. Я не знаю, что страшнее - умереть или выжить. Поэтому, пока пишу, может быть, я передумаю. И ты снова мне поможешь, да, Эмили? Ты всегда помогаешь. Даже таким тварям, как я. Потому что я даже хуже. Я последняя мразь, которая травила тебя из-за собственных страхов. А ты все равно мне помогла. Ты такая хорошая и добрая, что мне даже казалось, что это все просто твой образ. Но ты каждый день ждала меня, поддерживала и обещала, что все будет хорошо. Эмили, тебя ведь тоже будут обижать из-за меня. Потому что я грязная и мерзкая. Со мной нельзя дружить, хотя я очень рада, что мы дружим. Ты была, есть и будешь моей самой настоящей подругой и лучше тебя никого в моей жизни не было и уже не будет. Ты была единственной, кто была со мной искренней и доброй. Без тебя, думаю, я бы сделала это раньше. Но так было бы и лучше. Тебе не пришлось бы снова быть против класса (хотя класс у нас та еще хуйня, да?)  из-за моих ошибок. Ты найдешь себе подругу куда лучше, чем я! У тебя уже есть Карро. Без меня к тебе будут тянуться люди. Ты достойна куда лучшей дружбы, чем со мной. Эмили, ты самая добрая, самая искренняя, сама хорошая и правильная в нашем классе. Прости меня. Я не передумала. Но ты не вини себя. Никогда. Ты самая самая лучшая. И ни в чем не виновата» Запись заканчивалась. Она не поняла, как оказалась на полу. На листок падали новые слезы, теперь уже ее собственные. Эмили едва дышала, тело била крупная дрожь. Это была не смерть, это был суицид. Настя сделала это сама, своими руками, намеренно, осознанно. Девочка отпустила записку, позволив ей упасть куда-то в ноги. Мозг отказывался принимать то, что произошло. Ее подруга, которая еще пару дней назад общалась с ней, гуляла, даже подарила мягкую игрушку - вчера совершила суицид. Эмили не кричала в голос. Она просто не могла понять, почему. Точнее, могла, но отказывалась принять это. Потому что в записях Настя называла ее самой лучшей. А она была именно той, которая довела ситуацию до этого конца. Девочка мотала головой из стороны в сторону, хваталась за свои волосы, пыталась собраться с силами. В голове мелькали обрывки воспоминаний - первая неприятная фраза, первые, еще детские обида и злость. Как она сама выложила фотографии и, ощутив безнаказанность, повторила один раз, второй. И не смогла вовремя увидеть, к чему все ведет. Эмили кое-как дотянулась до телефона и позвонила Карро. Он ей нужен. Очень. Услышать голос, который обязательно успокоит, который поддержит. Один гудок. Второй. Третий. Ей уже начало казаться, что трубку никто не возьмет, но на четвертый друг ответил : — Что случилось? — Без приветствия начал Карро. — У меня плохое ощущение. Эмили глубоко вздохнула и всхлипнула. Она зажмурилась и зашептала в трубку. — Настя.... Настя мертва... Она, она... Суицид... — Сбивчиво бормотала девочка. — Она вчера... Она... Умерла! Карро, она умерла! По настоящему!! Я... Это... — Тише. Тише, Эмили! Дыши. Ты задыхаешься. Успокойся. Но она не могла успокоиться. Паника, отчаяние, боль, злость - ей так хотелось куда-то выпустить этот клубок. В голове мелькнули воспоминания о том, что все это произошло из-за травли. И о том, кто стал катализатором. — Это ты виноват, — прошептала девочка, словно пораженная осознанием. — Если бы не твоя идея... Если бы не это! Настя же... — Эмили. Она замолчала. Голос Карро прозвучал холодно, почти зло. Такое было впервые, отчего Эмили моргнула и тихо выдохнула. — Послушай меня. И лучше молчи, ладно? Молодец. Ты ищешь виноватых в том, что Настя наложила на себя руки. Так вот, это ты. Ты виновата. Да, фотографии и идею предоставил тебе я, но лишь потому, что самостоятельно ты не смогла бы даже подумать о таком варианте действий. Ты слишком мягкая, слишком наивная. Веришь, что все само собой решится, если ты будешь молчать и верить в лучшее. Это не так работает. При всех тех добрых чувств к тебе, я не буду покрывать твою ошибку. Это ты убила Настю. Для твой мести хватило бы одного, ну максимум двух постов. Но ты вошла во вкус, стабильно писала грязь и радовалась, когда угол сместился с тебя на другого человека. Это ты не смогла вовремя остановиться, это ты позволила травле зайти настолько далеко, что бы у Насти сошли на нет любые нервы. Она совершила суицид из-за тебя и твоих действий. — Это не... Это не моя вина... — Твоя. Эмили, разве я принуждал тебя силой? Держал тебя и заставлял повторять это все из раза в раз? Ты сделала это, потому что тебе нравилось. И все. Я здесь виноват значительно меньше, чем ты. У тебя был выбор и ты его сделала. Звонок сброшен. Эмили поджала губы, чувствуя, как сердце вот-вот остановится. Карро был прав. Прав во всем, абсолютно. Но она до последней секунды не хотела в это верить. Откуда же было знать, что все обернется именно так! Разве это было специально? Эмили не знала, не думала, что все придет к этому. Девочка опустила телефон и зарыдала в голос. Отец осторожно зашел в комнату и сел рядом, обнимая. Эмили уткнулась в его плечо, сжавшись в комочек. Она не могла связать и пары слов, понимая, насколько сильно ее ударили слова лучшего друга. Эмили не обращала внимание на сильную головную боль, на то, что начала хрипеть. Ей хотелось вернуть все назад, остановиться вовремя. Или хотя бы успеть попросить у Насти прощения. За все.