Глава 3. На пересечении

Вода уже не лилась, но тёплый пар всё ещё окутывал ванную. Джинкс вышла из душа, капли стекали по спине. Она обернулась полотенцем и, проходя мимо старого запотевшего зеркала, провела по нему ладонью. Стекло неохотно очистилось под её пальцами. Она ожидала увидеть своё отражение, взъерошенные пряди, мокрые ресницы, засос на шее, оставленный Экко минувшей ночью. Но то, что она увидела заставило её замереть. Это была... Паудер. Не Джинкс, не она сейчас. С синими волосами, собранными в два аккуратных пучка. В её глазах, ни безумия, ни боли. Какая-то странная, почти абсолютная цельность. Она смотрела с лёгкой грустью, но не осуждающе. Как будто знала что-то, чего не знала Джинкс. — Вот дерьмо… — прошептала Джинкс, машинально дотронувшись до стекла. Отражение не повторило её движение. Паудер моргнула и исчезла. Но до того, как сердце Джинкс успело вернуться на место, она почувствовала её присутствие. Сначала только как дрожь в воздухе. Потом движение тени в углу. И вот она, в глубине зеркала, а может, уже и в самой ванной. Высокая, с платиновыми волосами, в облегающем, как влитом, чёрном наряде, в котором она выглядела как образ, сотканный из желания и опасности. — Да, милая, — голос Эвелинн был нежный и мягкий. — Утро лучшее время для того, чтобы… полюбить себя. В самом прямом смысле. Джинкс вздрогнула. Сердце забилось быстрее. — Свали. — прошипела она, и резко развернулась к ней, к той, что теперь стояла у двери ванной. Рука сорвалась к первой попавшейся вещи, банке шампуня, скользкой и тяжёлой. С отчаянной точностью она метнула её прямо в Эвелинн. Но та лишь засмеялась, мелодично, разливаясь по воздуху как сладкий яд, и в тот же миг распалась. На свет, на пыль, на стайку розовых и чёрных бабочек, которые с тихим трепетом исчезли в воздухе, не оставив и следа. Банка ударилась о стену и отлетела в угол. Джинкс стояла, тяжело дыша. Она отшатнулась. На висках выступила испарина, и с каплями воды она не могла понять, то ли от пара, то ли от ужаса. — Это не по-настоящему... Это в твоей голове. — пробормотала она. Но нет. Она слишком хорошо помнила её голос. Джинкс присела на краю металлической ванны, не отрывая взгляда от запотевшего зеркала. Эвелинн ушла, но оставила за собой слишком явный след. Ощущение неуверенности, беспокойства. И чего-то ещё… забытого. Того, что было отодвинуто, вытеснено. И тут оно вернулось. Вспышкой. Огнём, бушующим среди сухих корней. Запахом горящей древесины. И словами Зиггса: — Я должен это сделать. Перед тем как уйти. ~ПОЛТОРА ГОДА НАЗАД. Бандл Сити.~ — Это что, ритуал? — с подозрением спросила Джинкс, оглядываясь по сторонам. Они с Зиггсом стояли на высоком холме, далеко от города, где не было ни построек, ни троп, ни даже следов. Только трава, редкие кусты, и одно дерево, одинокое, массивное. День стоял тёплый. Ветер был сухим, не ласковым, а подобным жару печи. Джинкс чуть прищурилась, приподнимая волосы с шеи. Что-то здесь было не так. Зиггс не ответил. И это настораживало. Он вёл себя неадекватно. Неадекватно для Зиггса. Обычно он бы начал болтать, сыпать дурацкими шутками, возбуждённо тараторить про суть "эксперимента" и ещё двадцать раз переспросил бы, а как она думает, насколько эффектно всё бабахнет. Но сейчас он был молчалив. Как будто что-то внутри него сжалось, как пружина, и готовилось разжаться, но не в весёлый хлопок. Зиггс подошёл к этому дереву, раскидистому, с корнями, что словно хватались за землю. Оно выглядело так, будто простояло тут вечность. Одинокий страж среди трав и ветра. Глядя на него странно, не просто как на цель, он медленно достал бомбу из поясной сумки. Не свою обычную, без рожиц, без шутливых кракозябр на корпусе, почти странно гладкую, с синим отблеском. Он держал её крепко, но взгляд его на мгновение затуманился. — Ты в порядке?... — Джинкс не сдержалась, в её голосе прозвучала тревога. Зиггс все не отвечал. Пальцы немного подрагивали. И тогда она увидела: он напряжён. Не от возбуждения. Не от предвкушения взрыва. А от чего-то иного. Как будто это было не просто дерево, а что-то, что его мучает. Несколько секунд Зиггс будто колебался. Потом, размахнувшись швырнул бомбу прямо в основание ствола. — Что за…? — Джинкс не успела договорить. Вспышка. Взрыв. И вот уже дерево было охвачено огнём. Жар ощутимо хлестнул по лицу. Она отвернулась, прижав ладонь к глазам. — Вот дерьмо, Пушистик… На хрена? Он опять не ответил. Только стоял, глядя, как пламя подбирается к самой вершине. В глазах у него что-то колыхалось. Не его обычное фанатичное возбуждение, не веселье… что-то иное, глубокое. Тогда, она решила не спрашивать. Кто она такая, чтобы копаться... Но ей всё же было жаль дерево. Немного. Когда последний лист опал, оставив только пылающий остов, Зиггс криво ухмыльнулся, кивнул сам себе, как будто это действительно был какой-то важный момент. Как будто на этом что-то завершилось. — Всё. Теперь можно. — пробормотал он. Зиггс вытащил из-за спины портал-бомбу, прижал её к груди на секунду, будто проверяя, а потом швырнул о землю. Вспышка. И открылся проход, искажённый, мерцающий, с вихрями света. Йордл прыгнул первым. Джинкс осталась на секунду, оглянулась на тлеющее дерево… и шагнула следом. Только вот что-то пошло не так. Её встретили удары ветра. Жёсткие, горячие, как дыхание пылающей кузни. Песчаная буря? Но какого хрена? — Джинкс! — донёсся откуда-то сбоку голос Зиггса. Громкий, но глушащийся, как будто сквозь толщу воды. — Это… мать их… сраная магическая ловушка! Не ведись на то, что увидишь! Это всё ненастоящее! Чёртовы выкрутасы! Рывок, и земля словно ушла из-под ног. Она упала. Всё вокруг потемнело, а потом разверзлось совершенно новым окружением. Джинкс шла, не понимая, где она. Слова Зиггса эхом ударили в висках: не ведись на то, что увидишь… это всё не настоящее… Мир вокруг нее был словно разорван между небом и огнём. Отдалённые вспышки, как гаснущие звёзды, взрывались то тут, то там. Всё было знакомо и чуждо одновременно. И тогда она увидела её. На краю обломков, среди мертвых искр, стояла... Паудер? Та самая, из альтернативной реальности, примерно как и описывал ее Экко в своих рассказах, и какой Джинкс потом уже сама нарисовала её себе в воображении. Та самая, но только старше. Лет на пять? А может и чуть больше. Её фигура казалась чуть более крепкой, движения, собранными. На коже лежала тонкая пыль дорог, а в позе читалась выносливая, упорная стойкость, как у тех, кто долго шёл против ветра и не сломался. В руке Паудер сжимала треснувший кристалл. Позади неё дымилась разрушенная громоздкая конструкция. Её корабль, она же её мастерская, ставшая крылатой крепостью. Взгляд её был устремлён к небесам, где в клубах дыма сгущались контуры. К ней стремительно приближались фигурки. Джинкс вздрогнула. Она узнала эти силуэты. Узнала сразу, безошибочно. Узкие, вытянутые формы, словно скрученные из металла и живых нитей, пустые глазницы. Те же самые "марионетки", которых она видела тогда, в их мире. В Пилтовере, когда армия Механического Вестника обрушилась на город. Они двигались так же, как призраки, которых невозможно сжечь или добить окончательно. Чей-то проникновенный голос звучал как будто отовсюду, словно гипноз: "Прими. Слейся. Исчезни." Паудер закусила губу. В глазах метался ужас. Но и решимость. Она понимала, что всё кончено. И вдруг... она почувствовала её взгляд. В этот момент, как если бы время застыло, она увидела Джинкс. Стоящую совсем близко. С широко распахнутыми глазами. Как будто смотрела в зеркало, которое искажало не только облик, но и сам путь. Они обе поняли. Паудер моргнула и чуть склонила голову, её глаза скользнули вниз, к плечам, к рукам Джинкс. На миг задержалась на голубых татуировках, словно не веря увиденному. Лёгкое удивление смешалось с чем-то другим, мягким, почти восхищённым, как будто она разглядывала незнакомую картину, которую одновременно и узнавала. Уголки её губ дрогнули едва заметно, в этой полуулыбке было что-то одобрительное, почти тёплое . — ...Это ты, — прошептала Паудер, еле слышно, и шагнула навстречу — Но как? Почему-то Джинкс решила ей рассказать. Её голос прозвучал глухо. — Мы попали в ловушку с моим приятелем… Магическую наверное. Ты моя галлюцинация... — Ты моя галлюцинация — словно эхом повторила за ней Паудер, горько усмехнувшись. — Что с ним? Джинкс знала о ком она, но все равно переспросила. — С кем? — С твоим Экко. С тем, что рисует песочные часы на лице, как в нашем детстве... Он жив в твоем мире? Джинкс хотела возразить, что он вовсе не «её Экко» и никогда таковым не был. — Я...я не знаю. — ответила вместо этого она, не в силах солгать. — Как видишь, все пошло наперекосяк. Кажется это конец. Джинкс просто подошла к ней ближе. Осторожно, как к дикому зверю, в котором узнала себя. И прикоснулась к её щеке. Тёплой, пыльной. Паудер не уклонилась, не оттолкнула ее руку. Пальцы провели вдоль скулы, чуть дрогнули у виска. Не жалость. Не извинение. Просто как «я знаю». Наверное стоило поблагодарить ее за помощь в создании Z-drive? Но Джинкс не могла произнести ни слова. В глазах Паудер блеснули слёзы. — Наверное тебе стоит найти его. — произнесла она, и качнулась ближе. В тот же миг "марионетки" окружили Паудер, как тени. И время словно хлынуло вперёд, сорвавшись с цепи. Паудер вскинула голову, пытаясь вырваться. Ещё мгновение, и вокруг нее, вспыхнули тонкие, как паутина, нити. Они впивались под кожу, затягивали. — Нет… — сорвалось с губ Джинкс. Едва слышно. Она шагнула вперёд. Автоматически. Сердце билось где-то в горле, колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит наружу. Но пальцы лишь замахнули пустоту. — Нет, чёрт подери, нет!... Голос сорвался на крик. В глазах защипало, а в груди разросся жар, болезненный, дерущий изнутри. — Нет! — ещё громче, сорвано. Рука сама метнулась вперёд, словно могла успеть, могла перехватить. Коснуться. Удержать. Но было слишком поздно. Всё, что осталось это только эхо ее взгляда. И тяжесть от разрыва их связи. Откуда-то издалека Зиггс звал её. В груди все будто горело. Боль не за себя. За ту, кем она могла быть. За ту, кто всё же осталась Паудер, и всё равно проиграла. Резкий хлопок. Всё вокруг задрожало, как стекло перед тем, как треснуть. Мир вокруг начал распадаться на свет и пыль. Джинкс очнулась, лежа на песке. Липкий, сухой, он лип к коже. В носу чувствовалась гарь. Во рту был вкус металла. Зиггс сидел рядом, шумно дышал. Его мех был слегка опалён. Усы топорщились. В лапе была обугленная ручка от чего-то, что недавно было гранатой. Некоторое время они просто молчали. Песок сыпался с их одежды, ветер шевелил волосы. Портал, через который они вляпались сюда, окончательно сломался, расползшись трещинами, как пересохшая глина. — ...Это были галлюцинации или что? — прошептала Джинкс — Ты тоже что-то видел, Пушистик? Зиггс ответил не сразу. Потом устало проворчал: — Что-то видел. Дерьмо собачье. Вот же паскуды, что они тут такое спрятали за этой сраной психоделикой?... Он отвернулся. Лапы слегка дрожали, но он делал вид, что стряхивает песок с меха. — Я… — Джинкс провела пальцами по лицу. — Будто видела себя со стороны. Но не совсем. Я была… не я. Знаешь, просто у меня раньше было другое имя… Зиггс скривился и грубо перебил ее: — Джинкс. Дорогуша. Честно, мне наплевать. Я не хочу это слушать сейчас. Он полез в свой рюкзак и выудил оттуда нечто, заботливо завернутое в старый шарф: небольшую стеклянную колбу с мутной, пенящейся жидкостью. Осторожно откупорил. Запах ударил в нос резко, смесь серы, горечи и спирта. Отпил. Сморщился. — Что это, блин? — спросила Джинкс, когда он протянул колбу ей. — Коктейль. — сказал Зиггс, как ни в чём не бывало. — Как раз то что надо после сомнительных галлюнов. Она посмотрела на содержимое с недоверием. Потом всё-таки глотнула. Жидкость обожгла горло и язык, прошлась огнём по пищеводу. — Это не коктейль!... — прохрипела Джинкс, отплёвываясь. — Он с терапевтическим эффектом, пей давай. Некоторое время они сидели молча. Только ветер и пустыня. — Мы выберемся отсюда? — потом спросила она. Зиггс посмотрел на неё, криво ухмыльнулся. — А у нас есть выбор? Они не стали задерживаться. Когда головы перестали гудеть, Джинкс и Зиггс пришли к простому выводу: что бы ни прятали эти ублюдки, это не стоило их шкур. Дорога была длинной. И пыльной. И бесконечно раздражающей. — Вот объясни мне, Пушистик, — Джинкс швырнула пригоршню песка в его сторону, — как так вышло, что мы планировали телепортнуться обратно в Демасию, а оказались в жопе мира?! Зиггс фыркнул, стряхивая песок с ушей. — Технически, — протянул он, важно поднимая лапу, — это не моя вина. Просто расчёты портала были слегка… ну… не совсем синхронизированы с лунным циклом, гравитацией и... парой законов физики. — Ага! — Джинкс ткнула в него пальцем. — Перевожу на человеческий: ты накосячил, придурок! — Эй! — оскорбился Зиггс. — Если бы не я, ты бы сейчас любовалась на собственную внутреннюю кухню в той ловушке! Кто активировал обратный выброс? Кто рисковал своим пушистым задом? — Так ты нас туда и загнал, тупица! — огрызнулась она. — Детали, детали, — проворчал он, отмахиваясь. В ответ Джинкс опять запустила в него горсть песка. Зиггс в долгу не остался, подбросив целую струю пыли ей под ноги. Они еще долго бодались так, ругаясь, пихаясь, кидаясь друг в друга песком. Они шли пешком, через мёртвые каньоны, по следам караванов, пока, наконец, не набрели на побережье. Там, в порту, полном контрабандистов и бродяг, они нашли спасение: скрипучий баркас с поддельным флагом и капитаном, который смотрел на них так, словно видел ходячие неприятности, но золото и обещание пары взрывов убедили его. Так, они и вернулись в Демасию тогда. Без сокровищ. Без ответов. *** День стоял тяжёлый, с привкусом гнили, когда Джинкс пришла на плавучий рынок. После этой ночи, после отражения в зеркале сегодня утром, ей было нужно это. Разговор. Простой, без намёков. Ей нужен был Зиггс. Она ещё не могла говорить об этом с Экко. Не сейчас. А Зиггс… он поймёт. Джинкс шагала, втянув голову в плечи. Капюшон был натянут до бровей, шаг быстрый, плечи опущены. Её волосы прятались под тканью, лицо терялось в тени. Она втянула воздух, морщась от вони, и ускорила шаг. Вокруг витал запах тухлой рыбы. Сырость, напитывающая обувь насквозь. Скрип старых досок, по которым её шаги отдавались глухо. Прожигающий горло смог тянулся между ларьками, смешиваясь с криками и руганью. Толстый торговец с кривым глазом толкал в руки засаленный пакет с "жареными щупальцами", девчонка в оборванной одежде воровала с прилавка фрукты. Кто-то схватил Джинкс за локоть, она тут же вывернулась, пальцы коснулись курка, но сдержалась. Всё, как раньше. Заун встречал, как всегда: горячей гарью, хриплым кашлем и тем, что может укусить, если зазевался. И тут она услышала: — Ага! Я же говорил, что у этого урода приправа как моторное масло! Знакомый голос. Режущий, как искра в темноте. Зиггс стоял на ящике, размахивая ложкой в сторону продавца карри. Он заметил её краем глаза, не сразу, моргнул, как будто не поверил глазам, и только потом расплылся в широкой улыбке, по-настоящему. — О, гляди кто пришёл! Нашла-таки меня! А я то уж думал, что уже стал легендой! Джинкс хмыкнула, и впервые за день почувствовала, как с плеч соскальзывает эта странная тяжесть. Она подошла ближе. — Всё ещё споришь с теми, у кого нет вкусовых рецепторов? — буркнула она, подходя ближе. — Именно! Поддерживаю традиции! — Зиггс кивнул. — Хочешь перекусить? Здесь теперь травят с новым вкусом дизеля! Они устроились прямо там, на плавучем рынке, у шаткого лотка с пластмассовыми табуретками. Жаровня шкворчала, кто-то орал, кто-то кашлял. Но запах, на удивление, был терпимым. — Ешь, а то совсем кости торчат, — Зиггс сунул ей палочки. Она ковырялась в еде, не решаясь начать. — Вид у тебя… не для витрины, — Зиггс заметил, что она всё ещё не сняла капюшон. — Тайная миссия? Маскировка? Или просто мода у депрессивных девочек? Джинкс покосилась, но не срезала. — Пока хочу побыть невидимкой. Хотя бы первое время. — Думаешь, ты всё ещё в розыске? Она пожала плечами. — Просто... не хочу, чтобы меня видели. — Ну, как знаешь. — Зиггс кивнул, — Но это скучно. Я, например, всегда рад тебя видеть. В этот момент кто-то резко дёрнул её за плащ. Карман. Маленькая, грязная рука. Джинкс в тот же миг схватилась за пистолет, дуло почти упёрлось в лицо пареньку в рваной куртке. — Топай отсюда.— прошипела она. — А ну свали, пока я тебя не зажарил, крысёнок! — добавил Зиггс и метнул в сторону воришки крохотную, трещащую дымовуху. Пш-шш! БАХ! Парнишка с визгом рванул прочь, а продавец карри, не отрываясь от жарки, проворчал: — Зиггс, ну ёпашь мать, опять ты за своё. Мне клиентов кто возвращать будет, а? — Видала? — повернулся к Джинкс Зиггс, довольно скалясь. — Вконец обнаглели. Поесть уже нормально не дают. Он махнул лапой, отгоняя дым и осмотрел рынок с лёгким прищуром. — А ты знаешь, что теперь даже лавочники подписывают бумажки с глянцевым логотипом, чтоб просто остаться на плаву? Нет? Потому что раньше всё решалось проще, динамитом! Джинкс пожала плечами, подцепляя еду палочками: — Думаю, динамит и сейчас решает, просто не все об этом знают. А с бумажками... Ты про новую химбаронессу? У неё стиль как у аптекарши, а замашки как у императрицы. Зиггс фыркнул, после чего громко рыгнул, и продолжил, разумеется, даже не извинившись: — Вот-вот. Химбизнес с галстуками. Джинкс снова взялась за палочки. И только после пары молчаливых минут ковыряния в остром, как огнемёт, блюде, произнесла: — Она снова приходит ко мне во сне. — Кто? — отозвался Зиггс и, не моргнув, ещё раз коротко рыгнул, прежде чем закинуть себе в рот комок лапши. — Твоя блондинка? Джинкс сердито скосила на него глаза. Йордл жевал лапшу, будто ничего особенного не сказал. — Не она. — отрезала Джинкс. — Эвелинн. Он кивнул. Но ухмылка его как застыла. Джинкс отбросила палочки в миску, не глядя на Зиггса. — Почему она прицепилась ко мне? Это же бред. Мне удалось выкинуть Фиддлстикса. А она... даже боялась с ним связываться. Почему она прилипла ко мне, Зиггс? Зиггс замер на пару секунд, ковыряя острым ногтем подгоревший край лепёшки. Потом надул щёки и изрёк с пафосом: — Потому что ты, как эксклюзивный товар. Редкость. Гремучая смесь! Кто устоит? Ты это… рассказывала об этом своему парню? Джинкс покачала головой, посмотрела в сторону. — Как я ему это расскажу? Это же какой-то сюр. — она усмехнулась. — Нет. Я должна сама с ней разобраться. Зиггс пристально посмотрел на неё. Джинкс непроизвольно сжала кулаки. — Она не снилась тебе? — спросила после паузы. В голосе была небрежность, но взгляд был совсем не такой. Настоящий. Зиггс почесал щеку, задумался. — Ничего не снилось. Ни одной тени, ни одного когтя. Пожалуй, даже обидно. Он пожал плечами. — Думаешь она явится? — Ты ведь... тоже был замешан. Ты помог с кольцом. Думаю, она знает. — Ты беспокоишься за меня, дорогуша? Это очень миленько. — его голос был насмешливый, но мягче обычного. — Я просто… — Джинкс вздохнула, посмотрела на жаровню. — Я думала, что в Зауне она ко мне не полезет. Здесь всё… по-другому. Это место. Дом. Я думала, может, это даст мне защиту или вроде того. Но ей, похоже, пофиг. Зиггс медленно кивнул. — Это не первый раз, да? Она уже приходила раньше… после истории с кольцом? Джинкс отвела взгляд. — Да. Я подумала тогда, что это просто сон. Это было… в ночь, когда дирижабль забарахлил, помнишь? Потом был тот жабер, и я решила, что это всё ну... типа из-за стресса. Потом, ничего. Мы вернулись. Всё стало лучше. Мы с Экко… — она запнулась. — Всё было так… круто. Я почти забыла про всю эту мутотень. Зиггс отодвинул миску с лапшой, вытянул лапу и положил ей на плечо, с неожиданной для него осторожностью. — Знаешь, что я действительно думаю? Она приходит не потому, что ты слабая. А потому, что ты её ранила. Это не совсем охота. Ты её задела. Сожгла её тупую гордость. И теперь она бродит в своих шёлковых клочьях и злится. Он ухмыльнулся. — Если бы она реально могла тебя сожрать, не стала бы она вот так шарахаться по каким-то там снам и подкидывать глюки. Она бы уже рванула к тебе по-настоящему. А раз водит хороводы вокруг да около, значит, не всё у неё в порядке. Не всё может, как хочет. Может, боится. Может, копит силы. Но прямо сейчас? Она не всесильна. Джинкс хмыкнула. — Может тебе стоит вести антидемоническое шоу? «Зиггс против Зла»? А я буду твоей ассистенткой. Срубим бабла на простачках. — Отличная идея, пушечка. Они рассмеялись. Смех вырвался неожиданно, как кислород после удушья. — Я тут думала, надо бы вас познакомить.— протянула Джинкс. — С кем? С этим самым Экко? Она кивнула, глядя на Зиггса поверх миски. — Да. Почему бы не потусить вместе? Зиггс фыркнул, почесывая ухо. — Ладно, но не жди, что я ему понравлюсь. Я слишком... яркий. И шумный. И... потрясающий. — Ну-у, я тоже не понравилась твоей стервозной Тристане.— усмехнулась Джинкс. Зиггс резко выпрямился, тыча в неё пальцем: — Во-первых она не «моя», она сама по себе. И я тоже. Во-вторых, она не стерва, — он надулся. — Она просто... резкая. С характером. — А в-третьих, — передразнила его Джинкс, — ты защищаешь её, как щенок. Ага, с таким характером, что у неё пальба вместо комплиментов. Он швырнул в неё хлебной коркой, но ухмыльнулся. Когда лапша закончилась, Джинкс откинулась назад, вытерев пальцы о край миски, и с сомнением уставилась на йордла, который в этот момент лихорадочно рылся в каком-то мешке за своей спиной. — И что ты там ищешь, пушистик? — Во-первых, не пушистик, а мастер разрушений, заколебала уже с этим прозвищем, дорогуша. — буркнул Зиггс, — а во-вторых… Он выудил из мешка небольшую стеклянную колбу, откупорил, понюхал и довольно закивал: — Ха! Отлично! Мой коктейль. Гарантированное помутнение границ реальности. Ну, или просто весёлое головокружение. — Ты предлагаешь мне ту же редкостную дрянь, которую ты варишь в кастрюле из-под машинного масла? — Эй, не обижай мою классику. Я, между прочим, усовершенствовал рецепт. Теперь меньше послевкусия бензина и больше послевкусия безумия. Пойдём, не отмазывайся, у меня на складе как раз уютненько, даже вентиляция работает. Иногда. Разопьем там спокойно, без суеты. Джинкс фыркнула, но в её глазах мелькнул интерес. — Ладно, веди. Только если ты угостишь не только пойлом, но и... хотя бы солёными орешками. — Пфф. Орешки — это вчерашний день. У меня есть сушёный сыр. Почти не покрыт плесенью. Так они и ушли, через узкие мостки, между прилавками, смеясь и перебрасываясь едкими шутками. *** ~Позже, в «лаборатории» Зиггса: Зиггс откинулся на спинку стула, криво улыбаясь, и плеснул себе ещё полстакана. Жидкость бултыхнулась так, что капли попали на его мех. — Да-а-а, ну раз уж пошла такая пьянка… — пробормотал он, подняв палец в воздух. — Позволь, дорогуша, представить тебе... мой персональный список восхитительных "психов" из Бандл Сити. Моя «компашка», так можно сказать. Зиггс отсалютовал пустой стене и начал загибать пальцы: — Тимо. Ха! Гроза лесов! Улыбается как ангелочек, а минует тебя в два счёта, и ты потом неделю чихаешь блестками. Если кто-то скажет тебе "Тимо идёт", прячься в бункер, серьёзно. Джинкс хмыкнула, подливая себе ещё. — Кажется ты нас с ним знакомил, когда мы тусили с тобой в Бандл Сити, да? — Не помню. Так. Дальше. Вейгар... о да. — Зиггс расплылся в ухмылке. — Великий Злой Лорд с ростом до колена. Очень страшный. Очень. Правда, стоит ему запнуться на своей мантии, и весь страх куда-то улетучивается. Йордл подмигнул, жадно выхлебывая ещё один глоток. — Лулу. Маленькая фея с мозгами, как у ёжика после спринта по минному полю. Симпатичная, весёлая... но если увидишь, как она улыбается слишком широко, беги. Беги быстро. Зиггс сделал серьёзное лицо, будто рассказывал о смертельной опасности. — Вообще, казалось бы, моя тема, да? Безумная, с закидонами. Но нет. Не поверишь, она тоже всё время крутилась вокруг Трис. Хвостиком. Мы с ней почти соревновались. Вообще без понятия было у них всё-таки что-то или нет, кто этих девчонок разберёт. Ну, сама знаешь. Он закатил глаза и махнул лапой, словно отгоняя саму тему. А Джинкс уже не выдержала, и засмеялась так, что чуть не опрокинула стакан. — А потом, прикинь, она вообще замутила с Вейгаром. Точно знаю, несколько раз их палил. Такая ржака была! Мелкая фея и злодей в шляпе. Вот тебе и настоящая магия. Зиггс фыркнул, откатываясь на стуле. — Поппи. Маленький танк. Огромная кувалда, огромное чувство долга и морда честнее всех демасийских рыцарей вместе взятых. Всегда пыталась всем помочь. Иногда настолько рьяно, что иной раз хотелось лечь и притвориться дохлым. Он прищурился: — Рамбл. Отдельная песня. Любит железяки больше, чем живых существ. И ещё девушек. Особенно тех, кто может дать ему по шее. Чистая энергетика: "у меня есть меха, а что есть у тебя?". Постоянно с ним срались. Он мой первый по драке, честно тебе признаюсь. Джинкс ухмыльнулась: — И кто победил? — Конечно я! — Зиггс усмехнулся, театрально выпячивая грудь. — Двинул ему по морде и сразу дал дёру. Ну, и еще кинул петарду ему под ноги, чтоб фора была приличная. Она прыснула со смеху: — А я-то думала, только я умею так "побеждать"! — Пфф, — Зиггс фыркнул. — Главное не стоять на месте, когда от тебя требуют объяснений. Джинкс ухмылялась, болтая ногой и слушая. Зиггс сделал паузу, важно поправив невидимый галстук. — Ну, и конечно Трис. — его голос стал чуть мягче. — Но, ты про неё уже знаешь, да? Он покрутил стакан в лапах, глядя на преломление мутного света внутри. — Как видишь, девчонка она у нас была не единственная. — короткий, нервный смешок. — Не знаю, почему именно она. Может… я люблю сложные комбинации? Может, потому что она тоже всегда любила взрывы. Зиггс небрежно пожал плечами. — Или потому что... в ком-то таком целеустремлённом всегда хочется найти трещинку. Хотя бы маленькую. Он махнул лапой, будто отгоняя мысли. — Да-а. Я догадываюсь как было. Ты не смог стать её «рыцарем», в этом всё дело, да? — лениво бросила Джинкс, накручивая пальцем прядь волос. Тот хмыкнул, не поднимая глаз от своей колбы: — Она сама рыцарь, Джинкс. — Зиггс пошевелил ушами. — Так что, шансов не было с самого начала. Ну, и я тогда был другим... слишком добрым. Слишком наивным. Но это ведь тоже опыт, верно? Он криво ухмыльнулся. — Потом я избавился от всех этих глупых вещей, что мешали мне веселиться. Любовь, надежды, мораль, ну, знаешь, весь этот мусор. Джинкс рассмеялась, делая обжигающий глоток. — Зиггс. — Она прищурилась. — Что ты увидел тогда в Шуриме? В ловушке. Свою Тристану? Он вздрогнул, едва заметно, как будто его укололи. — Потому что я увидела себя, — продолжила она, — как если бы... всё пошло по-другому. Себя в другом измерении. Со стороны. Но потом, она, я-не-я, меня увидела. Перед своей... смертью. Да, наверное это была смерть, я не уверена… Я хотела обнять ее. Звучит как бред, да? Зиггс уставился в свой стакан, где медленно оседали мутные пузырьки. — Бред? — пробормотал он. — М-м... Не знаю. Может да. Может, нет. Я бы тоже наверное обнял себя. Или дал бы волшебного пенделя. Или петардой в морду. Не знаю. Йордл поставил стакан на стол с глухим стуком, разглядывая, как жидкость дрожит в нём. — Я видел тогда кое-кого. — наконец сказал он. — Но это был не мой двойник и не мечта. Это было... сожаление. Зиггс криво усмехнулся, шевеля пальцами, будто хотел стряхнуть с себя что-то. Он перевёл взгляд на Джинкс, и его глаза на секунду стали серьёзными: — Мы оба тогда увидели не то, что хотели. Он сплюнул в сторону, будто сам вкус вспоминаний был ему противен. — Сраные ублюдки. Знаешь, зачем они ставят такие ловушки? — буркнул он, сжав лапы в кулаки. — Чтобы запугать. Заставить обосраться, сбежать к чёртовой матери. А всё просто: что-то прячут. Какой-нибудь клад, секрет, хрен его знает. Что-то ценное. — Так, блин, Зиггс, клад-то мы тогда так и не нашли, что за фигня? — недовольно буркнула Джинкс, крутя в пальцах пустой стакан. Зиггс хмыкнул и почесал за ухом: — Потому что не бывает клада без головной боли. — Он мотнул головой. — Да и не до того нам было, помнишь? Песок в трусах, воздух как раскалённая сковорода, ещё и дохлый портал. Он подбросил в воздух пробку и поймал: — А потом, может, это и был сам клад, что мы вообще оттуда выбрались. Считай так. Джинкс прыснула: — Ну да, обогатились. Зиггс ухмыльнулся, быстро, натянуто. — Ладно, к чёрту философию. Где там моя следующая бомба? И снова плеснул себе ещё. Джинкс тоже хохотнула и чокнулась с ним стаканом. Когда его бурда закончилась, и их разговор стал затихать, Зиггс вытер усы и посмотрел на Джинкс серьёзнее обычного. — Слушай… может, мне тебя проводить? Она тут же качнула головой: — Не надо. Всё нормально. Да и вообще, нельзя мне тебя туда вести. Запрещено. Тайная база, вся фигня… — О, понял. Засекречено. — Он усмехнулся. — Тогда ладно. Они оба встали. Зиггс вскинул бровь: — Приходи ещё завтра. Устроим обед. Или… что там у нормальных людей бывает, "днёвка", "ночёвка". Хотя на ночёвку тебя, наверное, твой парень не отпустит. Покажу, как делаю здесь своих малышек. Будет интересно. Некоторые даже не взрываются сразу! — Круто. — усмехнулась Джинкс. Они разошлись у двери, и когда её шаги стихли, тишина сразу легла на склад вязкой пеленой. Зиггс все еще чувствовал лёгкое опьянение, но не то, которое тянет в сон. Скорее то, которое обычно шептало ему: "а что, если ещё немного поработать?". Вытерев ладони о штаны, он рывком натянул очки и направился к верстаку, где ждала полусобранная начинка для экспериментального заряда. — Ну что, красотка, давай попробуем ещё раз… — пробормотал йордл, беря в зубы провод. Работа началась. Искры, треск, едкий запах горелого лака, что-то дымилось. Пальцы двигались почти автоматически. Зиггс что-то бормотал себе под нос, спорил сам с собой, ругался. — …не работает, потому что ты идиот, Зиггс. Вот почему... И вот тогда скрипнул металл. Он обернулся, и застыл. В проёме, подсвеченная фонарём с улицы, перед ним стояла Тристана. Ровная осанка. Выражение лица спокойное, почти умиротворенное. — Это не смешно, — резко сказал Зиггс. Голос сорвался. Она стояла молча. Он соскочил со скамьи. — Я сказал, это не смешно! Проваливай! Он сделал шаг вперёд, его лапа уже тянулась к ближайшей бомбе. Тогда, Тристана усмехнулась. Тонко. — Конечно ты догадался. — прозвучал её голос, искажённый, с шелестом, обволакивающий и липкий, словно мёд. — Я другого и не ожидала. — Не люблю играть йордлов, — продолжила она, делая ленивый шаг вперёд. — Маленькие тела, выпуклые эмоции, никакой интриги. Всё наружу, всё прямо в лицо. Где в этом удовольствие? Где шепот под кожей, где надлом и срыв? Ты слишком предсказуем, Зиггс. Ни эстетики. Ни изящества. Форма её начала меняться. Кожа, как стеклянная, словно натянутая на поток желания и боли. Волосы будто шевелились в замедленном танце. Глаза светились. Не теплом. Жаждой. Зиггс напрягся, а Эвелинн шагнула ближе. В её глазах был блеск хищницы. — А вот тогда, помнишь, дружок?... — Она щёлкнула пальцами. Вмиг, её облик изменился. Теперь перед ним стоял тот йордл, с чуть обугленной шерстью, с мертвыми погасшими глазами, тот самый, которого он не смог спасти когда-то давно. Зиггс намеренно почти стёр приятеля из своей памяти. Это было поразительно, что Эвелинн приняла его форму так легко и с такой точностью деталей. Стало невыносимо мерзко, тошнота подкатила к горлу. — Ты смотрел, Зиггс. Ты просто смотрел. Ты дрожал. Ты ничего не сделал. Скажи, именно после этого у тебя окончательно и 'потекла крыша', как ты любишь говорить, верно? Его передернуло. В следующее мгновение это снова была Эвелинн, усмехающаяся. — В тебе столько вины, милый. Но и столько огня. С тобой, может, и не изысканно. Но зато с дымком. Голова Зиггса дёрнулась, как от удара. Он схватил бомбу с верстака и швырнул в неё. Яркая вспышка. Треск. Искры разошлись по полу. С гулом ударило по стенам. Воздух вибрировал. Конечно это не могло навредить ей. Но когда пыль рассеялась, она уже исчезла. Остался только голос. Шепчущий. Стягивающийся в змеиное кольцо. — Я не за тобой, Зиггс. Не бойся. Хотя... ты ведь больше боишься не за себя, правда? А после, тишина. Будто и не было ничего. Зиггс сел прямо на пол, глядя на обугленную стену, а затем оскалился. — Грёбаная ведьма. Да, я понял. Ты хочешь поиграть. Что ж. Мы поиграем. *** Джинкс ввалилась в комнату ленивой, почти кошачьей походкой, волосы были чуть растрёпаны, щеки раскраснелись, глаза блестели весело и немного расфокусировано. Экко, сидевший на кровати чиня какую-то мелочь, поднял голову и смерил её взглядом. — Привет, мальчик с часами, — протянула она, шатаясь к нему.— Только не говори, что не скучал. Экко приподнял бровь: — Ты пьяна? — Немножко, — призналась она с широкой ухмылкой. — Зиггс устроил дегустацию своей адской настойки. Мы вспоминали его йордлов из Бандл Сити. Один, кстати, был с пушкой размером с тебя. Экко приподнял бровь: — Ты впервые в жизни выпила алкоголь? — С чего ты взял? Конечно нет! Мы уже с ним выпивали. Один раз мне даже стало плохо. — она махнула рукой, а затем с загадочной улыбкой достала пистолет и уставилась на него. — Джинкс… — предостерегающе начал Экко. — Что? — она уселась к нему на колени, обняв за шею и приложив ствол к своей щеке. — Я тут просто подумала: а вдруг лучший секс, это с пистолетом. Она ткнулась носом в его плечо. Экко поймал её за талию, притянул ближе. Джинкс, покачнулась, но быстро обвила его ногой за бедро. — Джинкс… Ты пьяна. Пожалуйста, не шути так.— он улыбался, но в голосе был мягкий укор. Она почти прошептала, прижимаясь к нему всем телом: — Почему? Это тебя заводит? Экко медленно убрал инструмент из рук, не спуская с неё глаз. Его лицо оставалось спокойным, но челюсть заметно сжалась. Он знал этот взгляд. Джинкс так часто провоцировала. Не только ради смеха. — Нет, Джинкс, — тихо сказал он, ровно. — Я не буду трахать тебя твоим пистолетом. Она чуть отстранилась, покачала головой, будто разочарованная. — Почему? Боишься сломать меня? — Джинкс склонила голову набок, цепляя его взгляд своими розовыми глазами. — Думаешь, мне будет больно? — Я знаю, что будет. — он смотрел на неё серьёзно, не моргая. — И знаю, что ты пьяна и не до конца понимаешь, чего хочешь. Она хмыкнула. На губах появилась чуть кривая улыбка. — Вот и проверим. Ты ведь не остановишь меня, да? Джинкс склонилась ближе, их губы почти соприкасались. Экко не двигался, просто смотрел ей в глаза. Довольно сощурившись, свободной рукой она расстегнула пуговицу своих шорт. Медленно, как нарочно затягивая момент. Материя чуть разошлась, открывая тонкую полоску светлой кожи. Её пальцы медленно скользнули по металлу пистолета, и вдруг она опустила его вниз, прижимая дуло к бедру, чуть ниже. Кончиком холодного ствола Джинкс провела вдоль внутренней стороны бедра, позволяя ему скользнуть опасно близко между ног. Экко резко вдохнул. Джинкс уловила это и, довольно сощурившись, прижала ствол ещё плотнее. — Или всё-таки остановишь? — прошептала она мягко, прижимая ствол чуть ближе к себе, под ткань, не заходя далеко. Только намёк, только ощущение прохлады. Однако в следующую секунду, словно внезапно наткнулась на внутреннюю границу, Джинкс резко отдёрнула руку, и отбросила пистолет на край кровати. Движение было нервным, как будто сама поняла, что перегнула палку. — Ладно-ладно, ты такой осторожный. Но я все равно возбудилась. — пробормотала она чуть ниже, хрипло. Джинкс вцепилась в его ворот и потянула на себя, усаживаясь плотнее на его коленях. Её рот накрыл его губы, поцелуй вышел не нежным, а голодным, требовательным. Экко ответил, сначала мягко, но потом её резкость, её нетерпение передались ему. Его пальцы крепко сомкнулись на её бёдрах, сжимая её сквозь тонкую ткань. Она отозвалась на это, выгибаясь ближе к нему. — Ну вот, — прошептала Джинкс с усмешкой, едва оторвавшись от его губ. — Это уже интересней. Он не ответил. Просто опрокинул её на постель, резче, чем обычно. Она лишь коротко рассмеялась, цепляя его за шею и притягивая к себе, будто сама подстрекала на это. Их поцелуи стали прерывистыми, движения нетерпеливыми, почти лихорадочными. Они словно оба пытались что-то выжечь друг в друге. Когда же всё затихло, Джинкс, не говоря ни слова, скользнула ближе, уткнувшись носом в его плечо. Его ладонь ещё лежала на её талии, горячая и тяжёлая, а дыхание постепенно выравнивалось. Через несколько минут оба уже спали. *** Его сон начался с мягкой, обволакивающей дымки. Звук, как будто кто-то шептал очень близко к уху, но слов было не разобрать. Окружение было едва очерчено, как будто сон ещё не выбрал форму. Лишь мерцающий белый свет, размытые грани. Экко стоял, глядя вперёд. Где-то на краю восприятия мелькнуло движение. Как скользящая тень. Почти сразу за этим еще один мягкий выдох у самого уха. Смех. Тихий, шелковистый. Он повернул голову, но увидел только, как в дымке промелькнул силуэт. Высокий, плавный, с женственными линиями. Что-то было не так. Не просто сон. В этот миг белизна перед ним дрогнула и начала собираться в формы. Как будто чья-то воля ткала узор перед его глазами. Появилась постель. Красная. С шёлковыми простынями. В лучах света, как с витражей. На ней Джинкс и какая-то блондинка, обнажённые, сплетённые, двигались в едином ритме. Мир сжался до их соприкосновений. Их стоны сходились, как аккорды одной мелодии. Поцелуи долгие, медленные, руки скользили по коже, и что-то в этом было… очень интимно. По-настоящему. Как будто он подсматривал за чем-то, к чему не имел права прикасаться. Экко смотрел несколько секунд. Потом повернул голову чуть в сторону, в ту самую, где раньше мелькнул силуэт, и хмыкнул: — Ух ты… Ладно, это горячо. Я даже немного возбудился. — его бровь чуть приподнялась. — Ты дух, подкидывающий порно в сны? Тишина. А потом, смех. Тихий, шёлковый, едва касающийся уха. И в дымке блеснул силуэт. Голос раздался откуда-то сбоку. Бархатный, смеющийся: — Ах. Ты такой прямой. Мне это нравится. Сначала это был просто контур. Потом облик начал вырисовываться. В черты, узнаваемые до боли. Глаза, большие, знакомые. Короткие синие волосы, собранные в два пучка. Паудер. Только… не совсем. Экко застыл. Его сердце пропустило удар, но взгляд остался спокойным. Она наклонила голову чуть вбок, словно изучая его. И казалось, что в её взгляде на миг промелькнуло что-то иное, почти древнее, голодное, не имеющее ничего общего с Паудер. — Ты… — пробормотал он. — Не она. — Такой наблюдательный.— тон её был мягким, чуть насмешливым. — Мне просто интересно, насколько ты… восприимчив. Экко сделал шаг ближе. — Это какая-то игра? — Всё игра. Только не все понимают правила. Паудер улыбнулась и начала меняться. В конце концов перед ним предстала она. Её кожа отливала лёгким золотистым свечением, словно она была высечена из закатного света. Платиновые волосы струились по плечам, слегка переливаясь серебром. Черты лица, пожалуй даже слишком идеальные, чтобы быть реальными: высокие скулы, чёткий изгиб губ, глаза, чуть прищуренные, полные ленивой, опасной насмешки. На ней был короткий облегающий топ цвета чёрного лака, оголяющий живот, и лёгкие брюки с разрезами по бокам, будто сама ткань не желала скрывать её формы. Тонкие цепочки обвивали запястья и талию, поблёскивая в полутьме. Каждый её шаг был плавным, грациозным, безупречно уверенным, как у хищницы. Экко стоял спокойно, но внутри был насторожен до предела. Она обошла его кругом, медленно, двигаясь, как вода, обтекая его взглядом. В её улыбке промелькнула капля довольства, как у гурмана, выбирающего десерт. — М-м-м... — протянула она. — Кто бы мог подумать. Ты такой крепкий. Пальцы, не касаясь, очертили дугу в воздухе у его груди. — Просто сокровище. Немного грубоватое... Не шедевр, конечно… но что-то в тебе есть. Она усмехнулась, мягко, обещающе, но с хищным блеском в глазах. — Даже жаль портить. Но я редко сдерживаюсь... Экко смотря прямо на неё, наконец задал прямой вопрос: — Кто ты такая? Она будто только этого и ждала. Склонив голову набок, сделала шаг ещё ближе. — Я Эвелинн, — сказала она с мягкой гордостью, словно представлялась на приёме. — И, да-а... я знаю, кто ты, Экко. Эвелинн провела пальцем вдоль его руки, не касаясь. — Герой, израненный временем. Мальчик, который думал, что сможет спасти всех. И всё ещё верящий, что любовь может победить даже собственных демонов. Её голос был почти ласковым. — Тебе нравятся блондинки? — поинтересовалась она, приглаживая волосы. — Джинкс… совсем другая. Но я заметила, ты не сразу отводишь взгляд. Экко прищурился. — Ну, в борделе ты наверняка бы меня впечатлила, — ответил он, не отступая. — Ты можешь принимать любую форму? Она усмехнулась, лениво скользя пальцами по своей шее, будто невзначай подчёркивая тонкость движений. — Конечно, милый. Со мной не бывает скучно. Экко моргнул. Сконцентрировался. Почти улыбнулся. — Я кажется понял. Ты как тот демон из страшилок, который высасывает энергию во время траха? Эвелинн легко рассмеялась, не обижающаяся, наоборот, будто польщенная. — Ты слышал обо мне. Это так… мило. — она прикусила губу, провела пальцем по своему плечу, оставляя за собой золотистый след света. — Да. Всё так. Я питаюсь страстью, страхом... и иногда кое-чем повкуснее. Мы могли бы повеселиться. — У меня есть девушка. — спокойно ответил Экко. — Да-да, я знаю. Та, которая чуть не взорвала тебя несколько раз. С которой вы воевали на мосту до крови. Сильная история любви. — усмехнулась Эвелинн. — Знаешь, меня всегда трогают такие связи на грани. Ненависть, страсть, желание разрушить и спасти, всё вместе. Но... разве ей самой что-то мешало, когда вы были в разлуке? Он напрягся, а Эвелинн продолжала. — Она развлекалась. Хотела забыть тебя. Почему, как думаешь? — Потому что думала, что я мёртв. Потому что страдала. — отрезал он. — Или потому что привыкла убегать, когда ей больно. — Эвелинн склонила голову. Экко сжал кулаки. Но взгляд оставался спокойным. — Она не обязана быть идеальной. — он чуть наклонил голову, рассматривая её.— Ты пытаешься убедить меня, что она меня не любит? — Я вообще не говорю о любви. Эвелинн осторожно коснулась пальцем его груди, лёгкое, почти невесомое прикосновение, как касание тепла, от которого хотелось и отстраниться, и податься ближе одновременно. — Я говорю о природе желания. — голос её был мягок, ленив, словно обволакивающий дым. — Она не рассказывала тебе обо мне, верно? Экко напрягся, челюсти сжались. В груди что-то кольнуло. И в этот момент глаза Эвелинн изменились. Мягкий золотистый свет в них вспыхнул ярче, и зрачки вытянулись в узкие, вертикальные щёлочки, как у хищника, выжидающего, когда жертва моргнёт или оступится. Эти глаза были не человеческими. Слишком ясными, слишком голодными. Истинный облик, выскользнул из-под маски. — Я приходила к ней. Во сне. И во плоти. И знаешь, к кому она побежала за советом? Не к тебе. А к своему чокнутому пушистому другу. Почему, как думаешь? — Ты преследуешь её? Улыбка Эвелинн стала шире. — Конечно. Она так очаровательна, когда волнуется. Но тебя она не посвятила в это. Он молчал. Его дыхание стало чуть резче, но он не позволил себе дрогнуть. Эвелинн, будто не замечая этого, медленно провела пальцем по своим волосам, лениво играя с прядями, и тогда он заметил... Её ногти, или вернее, теперь уже когти, менялись. Они вытягивались, медленно, как будто распускались из кончиков её пальцев, блестящие, глянцевые, длинные и острые, как у хищной птицы. Они поблёскивали холодным стальным светом, отливая то фиолетовым, то серебристым. Она больше не маскировала их. Позволила им остаться, чтобы он увидел и понял окончательно: перед ним не просто красивая ведьма или героиня баек. А нечто древнее и куда более опасное. — Может, она скрывает и какие-то другие вещи? — продолжала Эвелинн, касаясь когтем своего подбородка. — Она свободна делать, что хочет. — отрезал Экко, но голос был чуть глуше. — Конечно. Но ты и не спрашивал, да? Потому что боишься ответа? На секунду воцарилась тишина. И тогда Экко спросил, коротко, резко: — Чего ты на самом деле хочешь? Эвелинн рассматривала его как любопытную вещицу. — Напитаться, конечно. Почувствовать всё это... — она провела когтем по воздуху, будто очерчивая нечто невидимое. — Страсть, боль, сомнения. Я живу этим, милый. Она на мгновение замолчала, её глаза сощурились. Казалось, она собиралась добавить что-то в своём насмешливо-ленивом стиле, но вместо этого уголки её губ дёрнулись. Не в улыбке. А в раздражении. — И, может быть… — её голос обломился, стал резче, будто хлестнул по воздуху. Эвелинн шагнула ближе, и теперь её когти царапнули воздух возле его подбородка, не касаясь кожи, но давая почувствовать их остроту. — Может быть, я просто хочу напомнить кое-кому о границах. — её голос окончательно упал, стал низким, с металлическим оттенком. — Я люблю играть, Экко. Обожаю. Но знаешь, чего я не люблю? Она вдруг резко щёлкнула когтями, и на её лице промелькнула настоящая злость, холодная, почти животная. — Когда меня разыгрывают. Она произнесла последние слова тихо, почти шипя. — Она разозлила меня. Думает, что её маленькие трюки и её дурацкое мерцание могут меня перехитрить? — Глаза Эвелинн сверкнули, вертикальные зрачки сузились до тонких щёлок. Её голос смягчился, но от этого он только холоднее пронзил воздух. — Я не прощаю такое. Экко смотрел на неё, не мигая. — Но тебя это не касается, — прошептала она. — Пока что. Он выдохнул. Глубоко. Резко. — Проваливай. Эвелинн лишь усмехнулась, будто ему зачли честность. — А ты упрямый. Она вытянула руку, и вдруг воздух завертелся вокруг, как будто сон начал рушиться. — Но ты не интересен, когда не ломаешься. Эвелинн медленно выпрямилась. Ее наряд словно испарился. Кожа засияла слабым светом, а за её спиной на секунду промелькнула тень щупалец, но тут же исчезла. — Это было почти забавно. — проговорила она. Её силуэт начал медленно распадаться, а потом и вовсе распался, как пепел, унесенный ветром. *** Сквозь щели пробивался утренний полусвет. Экко лежал на краю кровати, глядя в потолок. Джинкс ещё спала, прижав ладонь к его боку. Он чувствовал её дыхание, тёплое, ровное. И всё равно не мог успокоиться. Этот сон. Не кошмар. Но что-то в нём было не так. Он осторожно вывернулся из-под её руки. — М-м-м?.. — раздалось позади него, ленивое и слегка хриплое. Джинкс вытянулась, словно кошка, и перевернулась на спину, полуприкрыв глаза. — Уходишь от меня, красавчик? Утро ещё не наступило, если ты не... ну, сам знаешь. Она провела рукой по животу и ниже, чуть царапая кожу ногтями, намекая более чем ясно. Экко слегка улыбнулся, но уголки губ остались натянутыми. — Надо освежиться. Принять душ. Джинкс потянулась за ним, сев, простыня соскользнула с плеч. — А если вместе? Я потру тебе спину. Или... — она прижалась губами к его коже над бедром, и игриво шепнула: — Начну с чего-то поинтересней. Утренний минет, лучшее начало дня. Хочешь?... Он замешкался, а потом шагнул в сторону, уклоняясь от её прикосновений. — Джинкс, нет. Не сейчас, — Голос прозвучал резче, чем он хотел. Он провёл рукой по лицу. — Просто… не сейчас, ладно? Джинкс замерла. Такой тон был не её стиль. И не его. — Думаешь, кто-то услышит нас? Но, мы же уже так… — щурясь, осторожно спросила она. — Или… что-то случилось? Экко начал одеваться стоя спиной к ней. Движения были чуть резкими. — Сон, — буркнул он. — Просто дурацкий сон. Забудь. Именно так, коротко. Мягко, но отстранённо. Джинкс откинулась на спину, глядя в потолок. Тень прошла по её лицу. — Я… что-то сделала тебе во сне? — спросила она. Не дразня, а внимательно. В голосе появился холодок тревоги. Экко молчал. Секунду. Вторую. А потом выдал почти раздражённо: — Нет, ничего ты не сделала. Забудь. Просто... Мне нужно в душ. Он вышел из комнаты, захлопнув дверь чуть громче, чем следовало. Вода за стеной зашумела почти сразу. Глухо, монотонно, как белый шум. Как завеса, натянувшаяся между ними. Джинкс лежала, уставившись в потолок. Она сжала простыню в кулаке, так, что костяшки побелели. Грудь сдавила неприятная тяжесть. Эвелинн добралась до него? Уже? Она стиснула зубы. Нет. Я не буду запуганным котёнком. Это именно то, чего она хочет. Чтобы я дёргалась, чтобы пряталась, чтобы дрожала в углу, боясь пошевелиться. Джинкс резко села. Пальцы нервно дёрнулись, потянули за край простыни. Она уже слишком глубоко залезла. Мешает. Достала. Нужно было как-то это заканчивать. Срочно.