Глава 4. На изломе

Экко вернулся из душа, вытирая волосы полотенцем. Влажные белые дреды его немного потемнели и тяжело легли к вискам и затылку. Обычно лёгкие и упругие, сейчас они казались плотнее и гуще, поблёскивая тусклым серебром. В комнате, было тихо. Джинкс сидела на кровати, подтянув босые ноги под себя. На ней была его майка, старая, немного растянутая, но сейчас, почему-то, подходящая ей идеально. Она скосила на него взгляд, прищурилась, и быстро спрятала что-то за привычной ухмылкой. — Ну что, пофилософствовал? Помогли душ и уединение? Экко усмехнулся и, повесив полотенце на спинку стула, сел на край кровати. — Почти. Но ты бы видела, как я смотрел на плитку в душе… Кажется, даже она устала слушать мои мысли. Джинкс фыркнула, но на этот раз её улыбка дрогнула, стала чуть менее дерзкой. Экко наклонился, оперевшись локтями о колени, и задержал на ней взгляд. Не оценивающий, внимательный. Джинкс сдвинулась, вытянув ноги, пальцы нервно коснулись края матраса. — Прогуляемся? — спросила она, как будто невзначай. — Сходим на плавучий рынок... Познакомлю тебя с этим мелким подрывником, о котором я тебе толкую сто лет. Зиггс наверняка уже там... Её голос звучал беззаботно. Экко улыбнулся. Он бы не отказал ей даже сейчас, после странного сна, после слишком ярких воспоминаний о голосе этой Эвелинн? Так она кажется представилась, да?... Голосе, цеплявшемся к памяти, словно липкая паутина. — Конечно. Ты же знаешь, я не против. — мягко ответил он. Джинкс подползла к нему ближе, прильнула и, чуть морща нос, поцеловала в уголок губ. Почти игриво, почти мимолётно. Экко поймал её за талию и притянул ближе. Её колени оказались по обе стороны от его бёдер, и она легко села на него верхом, как будто это было совершенно естественно. Он скользнул ладонью вдоль её плеча, останавливаясь на мелких шрамах под кожей. Джинкс едва заметно дёрнулась. Молча, не отводя глаз, она стянула майку через голову, и оставшись обнаженной перед ним, отбросила её в сторону. На мгновение её лицо словно застыло. Плечи остались напряжёнными, как у зверька, готового в любую секунду сорваться с места. Экко мягко коснулся пальцами её кожи, чуть ниже ключиц. Он посмотрел на неё долго, внимательно. И усмехнулся, почти ласково: — Такая смелая, — усмехнулся он. — Я всегда смелая, — бросила Джинкс. Но глаза её потеплели, на миг почти потеряв настороженность. Они не торопились. Никакой спешки. В этот раз, нет. Она спрятала лицо у него на шее. И осталась так на несколько секунд дольше. Экко чувствовал, как в ней что-то прячется, возможно тревога, быть может, предчувствие, и крепче прижал её к себе. Его ладонь скользнула по её спине, останавливаясь на талии. Она не отстранилась. Напротив, потянулась к его губам, коснулась их коротким, почти ленивым поцелуем. Ещё одним. И ещё. Движения были медленными и почти привычными, как утренняя разминка, в которой не нужно искать спешки или напряжения. Просто близость. Просто тепло. Их тела легко нашли друг друга, без суеты и лишних слов. Только мягкие прикосновения, приглушённое дыхание и ощущение друг друга. Спустя какое-то время она устроилась у него на груди, её пальцы лениво скользили по его коже. Экко провёл рукой вдоль её спины, легко, едва касаясь. Улыбнулся, глядя в потолок, а потом, чуть склонив голову к её волосам, пробормотал: — Ну что, пошли. Покажешь мне своего друга. Джинкс усмехнулась в ответ. — О, у тебя глаза на лоб полезут. Обожаю это выражение. Она соскользнула с его груди, босыми ногами ступила на пол и подобрав с пола одежду, стала одеваться. Поверх всего, снова потёртый плащ с капюшоном, который она накинула, словно пряча плечи. На случай, если кто-то слишком внимательный окажется на рынке. Экко тем временем уже оделся, и встав перед потёртым зеркалом у стены, принялся рисовать на своем лице белые песочные часы. Его старый неизменный знак, что ложился на кожу знакомыми линиями. Джинкс, затягивая ремень на бедре, краем глаза наблюдала за ним. Через пару секунд подошла ближе. — А, дай-ка я, — полушепнула она, перехватывая его руку с лукавой улыбкой. Он только хмыкнул, позволяя ей. Джинкс коснулась его лица пальцами, осторожно. Краска была прохладной, ложилась мягко, тонким слоем. Аккуратно, со сосредоточенностью, проводя линию вдоль его носа, она чуть нахмурилась, язык на миг высунулся из уголка губ, стала непривычно серьезна, как будто рисовала не символ, а сложную карту. — Вот так. Ровно. — пробормотала она, отстраняясь и окидывая его взглядом. Экко чуть улыбнулся краем губ. — Ты всегда была художницей. Она небрежно подернула плечами и усмехнулась. — Ну, всё, теперь пойдём, пока мой пушистый приятель не взорвал рынок без нас. *** ~ПЛАВУЧИЙ РЫНОК. ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ.~ День стоял серый, но тёплый. Запах жареного мяса и прогорклого масла висел в воздухе, вперемешку с солью, гнилью и гарью. Звуки рынка били в уши со всех сторон: торги, крики, чавканье, визги. Джинкс держала Экко за руку, ведя его сквозь толпу уверенно, будто шла на свидание, а не на встречу двух своих миров. — Ты уверена, что он… ну, вменяемый? Потому что то, что ты рассказывала...— пробормотал Экко, оглядываясь. — Он, — отозвалась Джинкс, — не вменяем по определению. Она хмыкнула и, бросив на него взгляд через плечо, добавила: — Ну… иногда у него расслаивается личность. Но в остальном он почти как домашний зверёк. Ты поймёшь. — на секунду задержалась, и пальцем ткнула его в грудь. — Просто будь собой. Без пафоса. Он такое не любит. — Прекрасно, — проворчал Экко. — Теперь меня предупреждают, как вести себя с её друзьями... Джинкс лишь усмехнулась, не оборачиваясь. Он чувствовал, что в ней уже нет напряжения. Она будто старалась подарить им обоим что-то "нормальное". И вот, поворот. Рядом, у прилавка, Зиггс. В грязной жилетке, с защитными очками на лбу, он снова спорил с торговцем, потрясая деревянной ложкой, как боевым флагом. — Я тебе говорю, у лапши должен быть вкус самоуничтожения! А у тебя вкус как у траурной похлёбки, понял?! — Вот, — хмыкнула Джинкс, — музыкальный привет. Узнаётся с полуслова. Зиггс обернулся на ее голос. На секунду замер, а потом расплылся в своей широченной ухмылке. — О-о-о! Посмотрите-ка, кто к нам залетел! А вот и мой персональный фейерверк! — он подпрыгнул на месте. — И парень, про которого ты мне не рассказывала почти никогда! Ты всё-таки привела его! Это он? Правда? — Правда. Экко. Герой моих ночных кошмаров. — усмехнулась Джинкс. — Ну давай, Пушистик, тяни свою лапу. Знакомьтесь наконец... — О, да. Она только о тебе и твердила. — протянул Зиггс. — Почти ничего не рассказывала, конечно. Честно, думал, ты выдумка. Но раз уж ты тут, добро пожаловать в зону санитарного безумия, Экко! Я Зиггс. Мастер взрывного хаоса, специалист по бомбам и разрушению представлений о йордлах! Он поклонился с преувеличенной грацией, а потом протянул Экко свою четырехпалую лапу. Экко протянул ему руку в ответ. Пожал лапу Зиггса осторожно, чувствуя силу, совершенно не ожидаемую от таких размеров. — Ну, здравствуй, живое воплощение её приключений.— усмехнулся он. Пальцы у йордла были грубыми, шершавыми, вероятно от работы с порохом и металлическими деталями, а ладонь крепкой, натренированной множеством сборок и разборок его взрывных штуковин. Экко мельком глянул на Джинкс, та наблюдала за ними с ленивой ухмылкой. Он поймал себя на том, что ожидал чего угодно: чудаковатого напарника, неуправляемого пиромана или полоумного изобретателя. Но не того, что за этой бешеной энергией окажется столь уверенная, ловкая хватка, точная, как у часовщика или сапёра. И, чего уж там, не думал, что он сам, снова, неизбежно почувствует этот лёгкий, едва заметный укол ревности. — Слушай, а ты, наверное, думал, что йордлы, это все такие милые зверушки с цветочками и этическими кодексами, да? Ну, забудь. — воскликнул Зиггс, потом отмахнулся, и добавил с преувеличенным воодушевлением — А! Да! Угощайтесь, тут лапша либо с перцем, либо с каплей моего патентованного вкуса боли. Гарантирую послевкусие. Экко сел рядом, взял миску, принюхался. — Если я от этого кони двину, можешь не рассчитывать, что это сойдёт за несчастный случай. — пробормотал он. — О, попробуй заявить об этом. Йордлы вне юрисдикции.— расплылся в наглой ухмылке Зиггс. Пауза. И вдруг, бросок резкости: — Ты ведь тоже знал Хеймердингера, да? — спросил Зиггс, глядя на Экко исподлобья. Экко замер на долю секунды. Потом кивнул, медленно прожевывая комок лапши. — Да. Я считал его учителем. Даже другом. — Учителем, — передразнил Зиггс. — Я тоже с ним работал, знаешь ли. В самом Пилтовере. Профессор-зануда, мать его, вот он кто. Знаешь, что он мне как-то сказал? "Зиггс, наука это структура. А ты, хаос". Вечно правил мои чертежи. Я терпел, терпел… пока однажды не сказал ему влоб: "Если ещё раз полезешь в мой проект, я взорву твою лабораторию". В конце концов мы разругались. Едва не разнесли друг друга. После этого я его и послал куда подальше. Собрал свои вещи… ну и прихватил пару схем на прощание. Он коротко фыркнул, уголки губ дёрнулись вверх. — Но потом мы помирились. Недавно. Он даже прислал мне воздушную открытку. С котом. — голос у него стал каким-то небрежно-насмешливым, а глаза скользнули в сторону, как будто он на мгновение смущённо смягчился. Экко моргнул. — Что он вообще несёт? — прошипел он, склоняясь к Джинкс. — Да, меня он тоже сначала жутко бесил. — шепнула она, криво ухмыляясь. — Это нормально, расслабься. Экко не ответил. Сжал палочки в пальцах чуть крепче. Джинкс наблюдала за ними, чуть нахмурившись. Хотела было встрять, но Зиггс уже махнул лапой: — Да ладно тебе. Мы же не на суде нравственности. У меня просто аллергия на всякие авторитеты. — Не переживай, я не один из них. — буркнул Экко. — Но за Хеймера я бы тебя, может, и припечатал. Если б не эта лапша. Он ковырнул её в миске, его взгляд скользнул в сторону Джинкс. И не стал уточнять, что удерживало его еще сильнее. — Оу, так вот она какая, настоящая мужская привязанность! — Зиггс фальшиво восхитился. Джинкс влезла между ними: — Так. Мальчики. У вас по два глаза, по одному мозгу и одна я. Давайте не спорить. Зиггс, лучше скажи, какой десерт здесь не убьёт сразу? — Все убьют. Но будет вкусно. — пожал плечами Зиггс. Они взяли еду, кто-то больше лапши, кто-то пирожков с неустановимым содержимым и ненадолго разговор перешёл в более мирное русло, ни о чём. Ели под шум рынка. Зиггс перескакивал с темы на тему, рассказывал, как однажды продал коробку не тех взрывчаток; Экко в полголоса вставлял саркастичные замечания, а Джинкс, улыбаясь, больше слушала, чем говорила, наматывая прядь волос пальцем. В какой-то момент, она подхватила бутылку опустошенного сиропа с прилавка, скривилась и бросила через плечо: — Мальчики, вы же не подерётесь, пока я схожу отолью? — Постараемся выжить, — буркнул Экко, сложив руки на груди. — Постараюсь не взорвать его за это время, — хмыкнул Зиггс, чиркая когтями по ободку бочки, стоявшей рядом. Джинкс махнула им и скрылась за углом. Они пребывали в напряжённой тишине секунды три. Потом Экко наклонился к Зиггсу: — Слушай. — сказал он негромко. — Без шуток. Отвечай прямо. Пока её нет. Зиггс вскинул бровь: — Чё надо? Экко не стал юлить: — Во время вашего путешествия… вы не связались с чем-то странным, опасным? Магия, всякие тёмные штуки? Йордл моргнул, чуть склонив голову. Его уши дёрнулись, будто уловили невидимый звук. — Ага, я понял. Ты типа, с проверкой сюда пришёл? — спросил он, но уже без привычной усмешки, оценивающе глядя на него снизу вверх. — Просто ответь. — спокойно сказал Экко. Зиггс повертел в лапах неизвестно откуда вдруг взявшуюся, маленькую гайку, будто взвешивая. — Ну... — начал он, нарочито небрежно, словно по привычке, расплываясь в широкой ухмылке. Но она казалась скорее натянутой. — скажем так, не всё, что мы встречали, было дружелюбным. Экко напрягся. — Магия? — Может, даже что-то пострашнее, — Зиггс наконец оторвался от гайки и посмотрел прямо на него. Без насмешки, без фальши. Экко прищурился. — Ты мне ничего не расскажешь? — Я вообще не болтун. — пожал плечами Зиггс, как бы лениво. Экко выдохнул сквозь зубы. — Да неужели? Зиггс едва заметно кивнул. Потом снова посмотрел на него, в этот раз пристально, и добавил, тихо, почти мимоходом: — Иногда может прилипнуть нечто такое, что не видно снаружи. Но... это как бы... не совсем моя история. Не я должен тебе это рассказывать. Экко замер, вслушиваясь в эти слова. — То есть это было?... Зиггс криво усмехнулся. — Я сказал, что я не болтун. Они сидели молча, когда Джинкс вернулась, вытирая руки о штаны. — Выглядите как два скорчившихся таракана, — фыркнула она. Какое-то время эти трое ещё неспешно болтали и доедали остатки. Однако, когда Экко на минуту отошёл, его привлёк странный механизм у прилавка, Зиггс не замедлил воспользоваться моментом. — А ну-ка иди сюда, дорогуша! — вдруг воскликнул он, вскакивая на шаткий прилавок и обвивая Джинкс лапами. Та едва не потеряла равновесие от его хватки. — Ты совсем уже? — прошипела она, но не оттолкнула йордла сразу. — Ш-ш-ш. Завтра загляни ко мне на склад. Я кое-над чем работаю, тебе будет интересно. А твой парень, кстати, уже вовсю вынюхивает… ну, сама знаешь про кого. Про эту демоническую шлюху. — пробормотал он вполголоса ей на ухо, без намёка на улыбку. Джинкс чуть разжала объятия, взглянула на него в упор. В ту же секунду Зиггс расплылся в своей обычной наглой ухмылке и хлопнул её по плечу. — Так соскучился по тебе, дорогуша! Экко вернулся, с прищуром смотря на них. — Соскучился? Вы же уже вчера почти весь день вместе тусили, нет? Джинкс, не моргнув, подхватила шутливый тон, кивнула Зиггсу на Экко: — Да, он просто ревнует, подозревает что мы с тобой мутим. Зиггс скривился, театрально фыркнув в сторону Экко. — Чувак, да ты просто извращенец! Ну-ка не наговаривай на меня. Межвидовые связи?! Пф-ф! Зиггс — йордл традиционных взглядов! Только пушистые дамы, только хардкор! Он ещё раз шлёпнул Джинкс по плечу и спрыгнул с прилавка. — Ну что, тогда, до встречи, милочка. Зиггс махнул ей когтистой лапой, потом обернулся к Экко и с хитрой ухмылкой, растягивая слова, почти напевая, добавил: — И тебе пока-пока, дредоумник. Они простились с Зиггсом не без труда, йордл всё никак не унимался, и пытался всучить Джинкс свою самодельную гранату «на дорожку». В итоге, Экко, переглянувшись с ней, мягко взял её за руку и увёл прочь с рынка, оставив за спиной гул толпы и пёстрые прилавки. *** Тусклый свет газовых фонарей мерцал над ржавыми трубами, окрашивая Заун в грязно-оранжевые тона. Воздух был густым, пропитанным гарью и влажностью. Они шли, иногда перебрасываясь короткими фразами. Джинкс шла впереди, балансируя по перевёрнутым бочкам, руки в карманах, пистолет болтался на бедре. Экко шёл следом, внимательно оглядывая тени. — Он, похоже, правда тебя любит, — негромко сказал Экко когда речь зашла про Зиггса. — По-своему, конечно. И заботится. Джинкс, шагая задом наперёд, метнула в него взгляд. Потом быстро вскинула подбородок, вернув привычную ухмылку: — А это тебя удивляет? Или ты опять ревнуешь, Коротышка? В её голосе звучала насмешка, но в глазах промелькнуло нечто мягкое. Она шагнула назад, и вдруг споткнулась. Экко поймал её за руку, и в тот же миг из переулка вывалились трое. Не просто уличные бандиты, это было видно. Двигались слишком уверенно. Лица скрывали плотные маски с химфильтрами. У одного на бедре болтался тонкий инъектор в кобуре, другой уже доставал дымовой цилиндр. Один из них что-то тихо сказал, какие-то команды, жесты. Экко дернулся первым, на рефлексах. Джинкс лишь чуть склонила голову, пальцы машинально легли на бедро, туда, где обычно висели её 'игрушки'. — Эй, красавчик! — хрипло крикнул самый крупный, в рваном плаще. — Тебя ждёт кое-кто… А девочке лучше уйти. Джинкс замерла, потом захихикала. Пальцы скользнули к пистолету, он легко лёг в её ладонь. Экко коротко вздохнул и оттолкнул её назад. Глаза скользнули по земле, у стены валялась обломанная труба. Он метнулся, подхватил её, пальцы уверенно легли на ржавый металл. — Только не вздумай, — процедила Джинкс почти возмущенно, уже щёлкнув предохранителем. Всё пошло быстро. Первый бросился на Экко с ножом, второй метнулся к Джинкс, параллельно сжимая в ладони цилиндр, тот зашипел, выпуская тонкую струю сладковатого газа. Экко зажмурился на миг, почувствовав лёгкий звон в ушах. Джинкс, скалясь, резко шагнула в сторону и вскинула пистолет. Её коротким выстрелом цилиндр был выбит из рук нападавшего, тот охнул, зашатался. В тот же миг мерцание отозвалось в теле Джинкс знакомой дрожью, пространство на миг исказилось. Она метнулась вбок, исчезла, появившись за их спинами, рассмеялась звонко, почти безумно, и швырнула в них чомпер. Резкая вспышка, дым. — Сюрприз, ублюдки, — прошипела она с хищной усмешкой. Экко увернулся от удара ножом, ударил локтем нападавшего в челюсть, развернулся и с хрустом врезал трубой по плечу второго, тому, кто чуть раньше пытался использовать газ. Тот заорал, отшатнулся. Третий дёрнулся к огнестрелу, но из дыма вынырнула Джинкс. В тот же миг её ладонь легла на его плечо, резким движением сдёргивая назад. Он не успел даже вскрикнуть, когда она врезала рукояткой пистолета ему в висок. Он выронил оружие и осел на землю. Экко скользнул вбок и коротко ударил трубой в корпус первого, того, что был с ножом. Мужчина рухнул на колени, пытаясь отдышаться, нож выскользнул из его рук. Ослеплённые и ошарашенные, нападавшие не стали дожидаться добивания и бросились врассыпную, оставив их вдвоём в пустом переулке. — Скучные они какие-то... — произнесла Джинкс хрипло, облизывая пересохшие губы. — Даже не попытались удивить. Экко тут же повернулся к ней, быстрым взглядом оглядывая с головы до ног. — Ты цела? — только и сказал он, ещё не опуская трубу, свободной рукой касаясь её лица, стирая большим пальцем тонкую черную полоску копоти с ее скулы. Джинкс дернула плечами. — Ага. И ты тоже, смотри-ка. Она отвела глаза, но на секунду сжала его пальцы в своих. Не крепко, как будто просто проверяя. Её грудь вздымалась, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. В уголках губ играла немного диковатая ухмылка, а глаза все еще горели розовым. Джинкс резко тряхнула головой, будто пытаясь сбросить напряжение, но адреналин всё ещё звенел в крови, заставляя кожу гореть. Экко тем временем наклонился и поднял с земли оброненный кем-то из нападавших жетон, с каплей, выгравированной на металле. — Это не просто бандиты. Джинкс щёлкнула языком: — Ну конечно. Потому что с нами так всегда. На мгновение воцарилась тишина, короткая, вибрирующая от напряжения. Когда Джинкс перевела взгляд с жетона снова на Экко, в её глазах читалось что-то животное, не страх, а возбуждение от опасности, которое она не могла, и не хотела, скрывать. — Мы их просто порвали.— хрипло прошептала она, шагнув к нему. Он едва успел кивнуть, прежде чем она потянулась, вцепившись пальцами в его ворот, рывком притянула к себе. Поцелуй был быстрым, жадным, резким. Не нежность, голод. Экко схватил её за руку. — Хватит. Уходим. — пробормотал он. — Ты видел себя? — Джинкс прижалась к нему, пальцы вцепились в его куртку. — Ты был… чертовски горяч. Пойдем, — пробормотала она в его губы. Экко хотел что-то сказать, но она уже тащила его в проулок, заваленный ящиками. Он просто пошёл за ней. Они свернули за несколько углов, глубже в трущобы, туда, где тени ложились толще, а ржавые лестницы петляли над головой, соединяя полуразрушенные здания. Она остановилась резко, почти впечатываясь в стену кирпичного дома. Развернулась к Экко, схватила его за ремень. — Я хочу тебя... — прошептала Джинкс. Не просьба, утверждение. Экко на секунду задержал взгляд на ней, растрёпанные волосы, горящие глаза. Сердце колотилось ещё от драки. Он облизнул губы. — Джинкс, здесь?.. — А что, тебя смущает грязь? Или то, что кто-то может нас увидеть? Её губы прижались к его шее, зубы слегка сжали кожу. Он застонал, руки сами потянулись к её талии. Где-то вдали кричали люди, слышался лай собак, но здесь, в этом гнилом углу, было только их учащённое дыхание и жар между телами. Джинкс прижалась к стене, ухватив Экко за ворот, притягивая к себе. Их губы столкнулись резко, в спешке, как будто в страхе упустить что-то. Она не давала ему отстраниться, наоборот, ногой зацепила его бедро, подтягивая ближе. Её бедра извивались, прижимаясь к нему сквозь одежду. Тонкие пальцы скользнули по его торсу, под майку, царапая ногтями кожу. Она выдохнула в его губы, коротко, горячо, со срывающимся смешком. — Так мне нравится... вот так... — Джинкс потёрлась о него сильнее, не стесняясь. Её бёдра двигались ритмично, требовательно. Трение было грубым, острым, возбуждающим, даже сквозь ткань. Экко выругался коротко, сдавленно. Его руки легли на её бёдра, поднимая её выше. Уткнувшись в его шею, она сцепила ноги у него за спиной, их движения сбились, стали резче. — Джинкс... — пробормотал он, зажмурившись на миг, когда её ладонь скользнула вниз. Сквозь ткань она сжала его, медленно, изучающе, потом чуть ускоряя ритм. Он застонал низко, впиваясь пальцами в её бёдра. Голова откинулась назад. Она ловко расстегнула его ремень, ладони скользнули под одежду. Движения её стали плавнее, увереннее. Джинкс смотрела на него с расширенными зрачками, чуть приоткрыв рот. — Люблю, когда ты так выглядишь... — прошептала она. — Хватит, — произнес он резко, почти рыча. Одним движением развернул её к стене, её ладони упёрлись в кирпичную кладку, грудь прижалась к прохладной поверхности. Она только усмехнулась, нетерпеливо дёрнув бёдрами назад, словно подсказывая ему. Экко потянул её на себя, чуть наклонил. Одежда сбилась, ткань шуршала, когда он стянул то, что мешало. Вошёл в неё резко, одним мощным движением. Её пальцы вцепились в кирпич, короткий, сдавленный стон сорвался с губ. Джинкс обернулась к нему через плечо, глаза горели. — Да, да, вот так...— сказала она хрипло. Экко двигался резко, уверенно, вбиваясь в неё так, что её ладони соскальзывали со стены. Её стоны становились всё громче, срывались. Она выгибалась, подставляясь под его толчки. Он склонился к её уху, горячее дыхание обжигало кожу. — Ты сводишь меня с ума... Джинкс только рассмеялась, на грани стона и ликования. Экко ускорился, руки сжимали её талию так сильно, что останутся следы. И когда она уже вся задрожала, застыв, сдавленный вскрик сорвался с губ, он последовал за ней, вжимаясь до предела, уткнувшись лбом в её плечо. Некоторое время они оба только тяжело дышали. Ветер гулял по пустому закоулку, до них доносился дальний шум рынка. Только этот миг, эта улица, это безумие. Джинкс первой зашевелилась, оттолкнулась от стены, повернулась к нему, с довольной ухмылкой. На щеках пылал румянец, глаза блестели. — Вот это я понимаю... прогулка, — прошептала она, касаясь его губ своим металлическим пальцем. Экко только усмехнулся, притянув её к себе в объятие, зарываясь носом в её растрёпанные волосы. *** Пилтовер тонул в мягком свете фонарей, когда тем же вечером Джинкс устроилась на крыше одного из домов, словно тень, прилипшая к черепице. Лениво перекатывая в пальцах старый патрон, она не сводила глаз с особняка через улицу. Внезапно оконные створки распахнулись, и золотистый свет хлынул в ночь, вырвав из темноты силуэт. Даже спустя годы она узнала бы эту осанку, этот профиль. Вай. Она стояла у раковины, что-то спокойно говоря Кейтлин. Их голосов конечно не было слышно, но движения были привычно чёткими. Наклонилась, убирая волосы за ухо, бросила взгляд в сторону двери, откинулась назад, смеясь. Джинкс молча следила за этим сценарием. Странно, но сейчас это сталкерство действовало на неё успокаивающе. Тишина и эти повседневные жесты чуть притупляли жгучую тяжесть в груди. Пальцы непроизвольно сжали патрон. Даже мысли о том, что Эвелинн всё ещё рядом, что угроза никуда не исчезла, даже это все это размывалось. Как будто, глядя на сестру, она могла на время заглушить всё остальное: шёпоты угроз, липкое послевкусие опасности, беспокойные мысли. В голове стихал шум, дыхание становилось ровнее. У Вай всё хорошо. Это почти грело. Джинкс просидела так не меньше часа, пока город окончательно не потонул в темноте. Потом она легко спрыгнула с крыши и растворилась в тенях. Спустившись в Заун, Джинкс пошла быстрее. Под ногами скрипели ржавые мостки, сырой воздух щипал ноздри. Она свернула в узкий проход, ведущий к Базе Поджигателей, выругалась, когда что-то хрустнуло под ногой, и тут же остановилась. Всё вокруг будто замерло. Слишком тихо. Она медленно провела ладонью по бедру, почти машинально нащупывая пистолет. — Ну, нет… — прошептала она, зрачки ее непроизвольно сузились. — О, я так рада, что ты меня ждала, — раздался голос. Мягкий, словно скользящий по коже. Из тени к ней вышла Эвелинн. Она не просто появилась, а словно проступила из самой тьмы, как шрам на плоти. Босые ступни её не издавали ни звука, глаза мерцали золотистым светом, а светлые волосы с розовым отливом извивались, как пламя. Вокруг неё тянулось едва уловимое марево, искривляющее воздух, как от жара. На пальцах поблёскивали ее изогнутые когти, длинные, как лезвия, тонкие и изящные, будто выкованные из перламутра. Она остановилась прямо перед Джинкс, скрестив руки под грудью, слишком спокойно, слишком уверенно, как хищник, уверенный, что добыча никуда не денется. Джинкс выпрямилась, плечи напряжённо дёрнулись. — Что теперь? Хочешь поиграть? — спросила она, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Эвелинн склонила голову, улыбаясь уголком губ. — Никаких игр, крошка. — Она медленно провела пальцем по своей ключице, ногти царапнули кожу едва заметно. Пауза. Воздух будто стал тяжелее. Потом, шаг вперёд, медленный, как капля яда в бокал. Эвелинн усмехнулась, медленно проходясь взглядом по Джинкс. — Ну что же, значит ты побежала за советом к этому своему пушистому психу? — Эвелинн прищурилась. — И как же это было, мне очень интересно, милая...? "Ах, Зиггс, этот злой демон хочет меня трахнуть, что мне делать?!" — она театрально передразнила Джинкс, подражая её голосу с преувеличенной наивностью. — Какая прелесть. Ты такая смешная. Джинкс зарычала. Сжала кулаки сильнее. Но Эвелинн не остановилась. — И что же он тебе сказал? — она замерла, притворно-задумчиво приложив коготь к губам. — "Взорви всё к чёрту, Джинкс"? Смешок. Не весёлый, а будто скользкий, пробирающийся под кожу. — Открою тебе маленький секрет... — Эвелинн внезапно подалась вперед, словно собираясь поделится девичьей сплетней. — Твой маленький друг, этот гремящий комок шерсти... Боится меня до чёртиков. Прямо дрожит. Её рука дёрнулась, и тень за ее спиной ожила, сложившись в силуэт Зиггса, который действительно дрожал, прикрывая морду лапами. Тень почти сразу рассыпалась. Эвелинн нарочито изящным жестом поправила волосы. — Видишь ли... — она наклонилась еще ближе, губы ее почти коснулись уха Джинкс, — нас с ним связывает одна... забавная история. Эвелинн выпрямилась, развела руками и, преувеличенно визгливым голосом, сымитировала Зиггса: — "А давай-ка взорвём здесь всё к херам!" — она хихикнула. — Такой славный механизм самозащиты, не правда ли? Всё взорвать и ничего не чувствовать. Забыть. Джинкс медленно выдохнула через нос, как будто пытаясь не врезать Эвелинн прямо сейчас. Но та продолжала. — Он ведь не рассказывал тебе как мы познакомились с ним? Конечно нет. А ты думала, что он просто сумасшедший и был таким всегда, да, крошка? Голос Эвелинн стал мягче, почти сочувственным: — А вот я, часть той истории, которую он тебе не рассказывал. Пауза. Достаточная, чтобы слова впились в кожу. У Джинкс пересохло во рту. Общая история с Эвелинн... о которой она конечно не знала. И может, даже не хотела знать. Она и раньше догадывалась, что у Зиггса были свои призраки. Своя сломанная часть. Но в её голове это выглядело иначе. Ссора с Хеймердингером, которого он когда-то боготворил, считал наставником. Или неудавшаяся романтика с этой Тристаной, слишком озабоченной героизмом, чтобы вписать в свою «благородную биографию» взрывного безумца. Иногда Джинкс даже ловила себя на случайной мысли: а были ли они с Тристаной вообще вместе? Ну, физически? Йордлы... ну, они же наверное тоже занимаются сексом, да? Как-то там... ну, размножаются, да? Или просто вылупляются из волшебных пузырей? Джинкс помнила ту самую ночь в борделе, когда впервые столкнулась с Эвелинн. Тогда Зиггс тоже был с ней, но ускользнул по-тихому, и где-то шнырял явно в поисках… утех. Она старалась не думать о подробностях. Всё и так было понятно. И это было не её дело. — Ты опять лжёшь? — процедила Джинкс. — Или... искажaешь. Ты всегда так делаешь. Эвелинн мягко улыбнулась. — Может быть... Сердце Джинкс билось гулко. Это уже было не просто раздражение. Она чувствовала как злость и тревога дерутся внутри неё, как псы на цепи. Это было жгучее желание сделать хоть что-то. Положить конец этой игре. А потом, медленно, почти лениво, сделала шаг вперёд. Скользнула бедром ближе, так, что ткань её шорт чуть задела бедро Эвелинн. — Слушай… Эвелинн, — произнесла Джинкс, почти ласково. Имя сорвалось с ее губ, как вздох. — Не лезь к Зиггсу. Он же тебе не интересен по-настоящему, да? Суккуб чуть приподняла бровь, не отступая, не двигаясь. Она будто ждала. — С кольцом вышло... грубовато, согласна. — Джинкс изогнула губы в полуулыбке. — Я вообще грубая. Хреновое детство, знаешь ли. Ну, ты и правда знаешь. Я просто... разозлилась. Ты чуть не сожрала мою душу. А у меня она одна... — Ах, бедняжка, — Эвелинн прошептала, и её голос был как бархат, смоченный ядом. — Но я тут подумала, — Джинкс провела пальцами по предплечью Эвелинн, легко, как будто гладя зверя. — Может, нам не обязательно быть врагами? Может, мы можем... договориться? Эвелинн склонила голову набок, и в её взгляде появилось что-то хищное, голодное. Джинкс чувствовала, что ходит сейчас по лезвию. — Что ты предлагаешь, милая? — прошептала суккуб, и её пальцы скользнули по талии Джинкс, не торопясь, лениво, как змея. — Одну ночь. Только ты и я. Секс. Без сожранных душ, без драм. Я постараюсь тебя удивить. Правда. — Джинкс прикусила губу, её голос стал чуть ниже. — Только ты пообещай... что не убьёшь меня в конце. Ты же можешь себя контролировать? Эвелинн некоторое время смотрела на неё, глаза сияли слишком живо, слишком проницательно, как будто она видела сквозь кожу, проникая в самые глубины, туда, куда даже самой Джинкс было страшно заглядывать. Потом её губы дрогнули в полуулыбке, будто она давно ждала этих слов. — Ты умеешь делать интересные ставки, сладкая. Я заинтригована. Она склонилась ближе к Джинкс, движение плавное, безмятежное. За этим последовал осторожный, почти пробный поцелуй. Едва тёплый, и в то же время удивительно сладкий, с оттенком чего-то медового, пряного, такого, что тончайшими нитями затягивало глубже, звало открыть рот, впустить, раствориться. На языке отразился странный привкус, незнакомый, будто смешение чего-то запретного и манящего: как если бы грех пах амброй и спелыми ягодами. Это было приятно. Почти неестественно приятно. Так приятно, что на самой границе ощущения начала шевелиться тошнотворная мысль, о чужеродности. Джинкс на долю секунды замерла, и почувствовала, как где-то под грудной клеткой, под ребрами, в самых костях, вспыхнула тонкая искра злости. На Эвелинн. На эту игру, тяни-толкай, навязчивое, шёпотом в ухо, стальное кольцо, замаскированное под ласку. Но было и ещё что-то. Горечь. Призрачная вина, как послевкусие пепла. Потому что Экко, тёплый, настоящий, терпкий, с запахом масла и железа, был сейчас не здесь. И не он касался её. Эвелинн не торопилась. Поцелуй затянулся, её язык мягко скользнул по нижней губе Джинкс, влажно, настойчиво. Как будто демон пробовала: а сколько ты вообще выдержишь, прежде чем отпрянешь? Джинкс на миг всё же шевельнула губами в ответ, осторожно, как будто пробуя яд кончиком языка. Это движение было скорее инстинктом, чем желанием. Пальцы Эвелинн легко, лениво пробежали по ее бедру, и еще чуть выше, как бы невзначай. В этот миг в животе у Джинкс что-то сжалось. Она почувствовала, как в ней поднимается волна, смесь отвращения и странного пронзительного возбуждения, которое оставляло после себя ощущение грязных рук на коже. Как прикосновение к самому горлу изнутри. И всё же Джинкс не дёрнулась. Лишь растянула губы в лукавой улыбке, чуть отстранилась, дыхание у неё перехватило на секунду, голос прозвучал с игривым вызовом: — Я должна буду подписать договор? Ты принесешь пергамент с печатями? — Никаких подписей, милая. Это такое клише. Придётся поверить мне на слово. — Ну конечно, потому что ты образец честности... — пробормотала Джинкс. — А как я могу быть уверена, что ты не попытаешься высосать меня досуха, как в прошлый раз? Если бы Фиддлстикс тебе не навалял тогда, ты бы и не остановилась. Улыбка Эвелинн дрогнула. — Ах, этот пугающий пугало…Но сейчас же нет третьего лишнего, верно? — Она чуть склонила голову. — все будет иначе. Я буду щедра. Она приблизилась, и её когти мягко коснулись подбородка Джинкс, приподняв его. — Я не составляю письменных договоров, потому что ты всё равно после не захочешь, чтобы я уходила. После того, как я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие. Настоящее удовлетворение. Джинкс ухмыльнулась. — Да-да. Я поняла. У меня будет такой магический оргазм, что я забуду, как зовут моего парня. Слушай, мой мальчик хорош. Очень... Но ты собираешься, что? Засунуть в меня свои щупальца? Или что? Проткнуть когтями? Эвелинн рассмеялась, низко, бархатно, с вибрацией, от которой Джинкс почувствовала дрожь в позвоночнике. — Ох, малышка. После одного раза со мной, ты будешь умолять не оставлять тебя в покое. Джинкс вскинула бровь. — Попробуешь впечатлить меня, да? — А если я просто хочу тебя? — голос Эвелинн стал ниже, мягче, почти шёлковым. — Без угроз. Без игр. Только ты и я. В конце концов, никто другой не чувствует тебя так, как я. Она наклонилась ближе, её шёпот скользнул вдоль уха Джинкс. — Отбрось всё. Только этот момент. Только желание. Без вины. Без памяти. Джинкс смотрела ей в глаза. Прошла секунда. Другая. — Ладно, тогда договорились? — сказала она наконец. — Один раз, да? Без поедания души. Эвелинн довольно улыбнулась, клыки блеснули в темноте. — Я жду этого с нетерпением, крошка. — Хорошо. Где? — хрипло спросила Джинкс. — Ты знаешь старый заброшенный бордель на краю этого милого города? Там ещё всё сгорело, но остались чудные зеркала. Очень… интимная атмосфера. — Сегодня не получится, — Джинкс перевела дыхание, поспешно отступая от нее на шаг. — Я иду к своему парню. Ну, сама понимаешь... — Как трогательно. — Эвелинн усмехнулась. — Тогда, в субботу, после полуночи.— шепнула она, когтями проводя по щеке девушки. — Подожди. Суббота? — Или когда почувствуешь, что готова, — голос Эвелинн зазвучал мягче. — Главное, чтобы ты пришла по желанию. Без этого всё потеряет вкус. Она сделала шаг назад, почти тая в дымке и сумраке. — Приготовься, сладкая. И береги себя. Эвелинн исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив за собой только лёгкий запах дыма и нотку чего-то сладкого и липкого. После, Джинкс ещё долго стояла неподвижно. Пальцы дрожали. В голове вдруг всплыли слова Зиггса, сказанные ей когда-то, в тот странный день, когда у них разговор зашёл о суккубе: "...Она не просто трахает кого-то до смерти. Она делает это медленно. Так, чтобы ты сам этого захотел. Чтобы сам пришёл к ней, сам умолял, чтобы она разорвала тебя на части." Слова отозвались в висках глухим стуком. Джинкс сжала зубы. "Наверное, именно это я только что и сделала". *** Когда Джинкс вошла в мастерскую Экко, воздух там был густым, пах металлом, маслом и в то же время чем-то как будто домашним. Комната, где он всегда возился с чем-то. Комната, где ей было легче дышать. Она толкнула дверь чуть сильнее, чем нужно, и захлопнула за собой, будто отсекая весь мир, находящийся снаружи. Экко обернулся на звук. Он был в обтягивающей майке, в потёртых штанах, руки перепачканы смазкой и углём. Усталость на лице мгновенно растворилась, стоило ему встретиться с ней взглядом. — Ты поздно… Всё нормально? — голос у него был мягкий, внимательный. Джинкс не ответила. Она не дала себе времени подумать. Иначе бы не решилась. Если бы остановилась, всё бы сорвалось. Маска бы треснула, и правда вырвалась бы наружу, как крик. А она не могла этого допустить. Не сейчас. Она просто подошла. Молча. Взяла его за край майки, потянула на себя и поцеловала, резко, жадно, с надрывом, словно пыталась прогнать с губ чужой след, смыть с души склизкое ощущение от сделки, на которую только что пошла. Её пальцы цеплялись за его затылок, волосы, ногти впивались в кожу на шее. Поцелуи становились всё более неистовыми, влажными, голодными. Экко чуть отстранился, глядя ей в глаза, дыхание сбилось, губы влажные. — Эй… — Голос у него был хриплым, но мягким, как всегда, когда он хотел быть особенно бережным с ней. — Ну как там Вай? Он скользнул пальцами по её щеке, по рассыпанным прядям волос. Вопрос прозвучал буднично, как будто между делом. Джинкс вздрогнула под его ладонью. Губы приоткрылись, дыхание вырвалось рывком, то ли от удивления, то ли от боли. Вместо ответа она снова потянулась к нему, ещё яростнее, будто этим могла заткнуть все вопросы, утопить их под кожей, под языком. — Джинкс?.. — Он почти прохрипел это между их слипшимися ртами, но она уже опустилась ниже, скользнув ладонями по его телу, срывая с него майку. Потом сама стянула с себя одежду, небрежно, торопливо. — Ничего не спрашивай… просто… не сейчас, ладно? — хрипло ответила она, и в голосе зазвенело что-то болезненно-просительное. Экко не стал спорить. Он видел её глаза, широко раскрытые, тревожные, остекленевшие от загнанных вглубь мыслей. Они упали на пол. Джинкс, будто не желая терять ни секунды, толкнула его на спину и сама села сверху. Ноги по обе стороны его бёдер, пальцы сжали его запястья, прижимая к полу. Волосы рассыпались по лицу. Она двигалась резко, почти грубо, втираясь в него сквозь тонкие остатки ткани, пока он не застонал низко, отзываясь на её отчаянную близость. Он вырвал руки, поднялся, неся её на себе, и перевернул, теперь она лежала на спине на полу, между холодных железных деталей, старых чертежей и рассыпавшихся деталей. Экко склонился над ней, целуя шею, грудь, живот, везде, куда дотянулся, так, словно хотел доказать, что он здесь, с ней. Его пальцы, а затем и язык, проникли между её ног, легко, уверенно, не торопясь, растворяя её в ощущениях, шаг за шагом. Джинкс всхлипнула, от напряжения, от благодарности или от боли внутри, сама не поняла. Она выгнулась к нему, вцепившись пальцами в его плечи, оставляя ногтями красные следы на коже. Когда позже он вошёл в неё, медленно, она зажмурилась и сдавленно выдохнула. Ноги её обвили его талию, пятками упираясь в его спину, заставляя двигаться глубже, сильнее. Они слились в один глухой, влажный ритм, с тихими стонами, с тяжёлыми дыханиями, с лязгом попадавших с полки инструментов. Это было не о нежности. Она цеплялась за него, вгрызалась в ласку, в движение, будто хотела стереть чужие следы со своей кожи. Хотела почувствовать себя живой, настоящей, необходимой, здесь, сейчас, в этих объятиях. Мгновения слились в единый поток. Он двигался в ней, держал её, чувствовал, как она сжимается вокруг него, как будто хотела остаться с ним навсегда. Она потянула его голову к себе, уткнулась лбом в его лоб, глаза её блестели розовым. Их движения становились всё быстрее, яростнее, пока они оба не сорвались в затяжной оргазм, спутавшийся с облегчением. Когда он обмяк над ней, тяжело дыша, Джинкс прижалась к его груди, ногти медленно скользнули по коже. Её тело ещё дрожало от остаточного жара. Она лежала, молча, с открытыми глазами, устремлёнными куда-то в полумрак мастерской. Экко лёг на бок, притянул её ближе и, не говоря ни слова, погладил ладонью её спину, спокойно, размеренно. Его взгляд был уже не диким, только тёплая, настороженная забота. Джинкс провела пальцами по его щеке, задержалась у губ. Улыбнулась, немного перекошено: — Видишь? Всё хорошо. — Ты дрожишь, — тихо сказал он, не отпуская её. — Что-то случилось? Она замерла, потом дернула плечами, словно отмахиваясь. — Ничего, — сказала быстро. — Просто... На секунду замолчала, потом фыркнула: — У тебя было паршивое утро, а у меня паршивый вечер. Ну, до этого момента... Так что считай, мы квиты. — Джинкс. Ты ведь знаешь…— сказал он негромко. — Если кто-то охотится на тебя… если кто-то угрожает… Его слова скользнули, как тонкий нож под кожу. Но Джинкс не отстранилась, не вспыхнула в ответ, просто медленно вздохнула, почти беззвучно, и прижалась к нему теснее. Экко нахмурился, мягко скользнув пальцами по её волосам. — Ты можешь рассказать мне. Что бы это ни было, мы справимся вместе. Как сегодня. Мы ведь легко отбились, правда? Там, в подворотне. Джинкс усмехнулась, чуть склоняя голову к его шее, пряча лицо. В горле стоял ком. — О, мальчик-спаситель. — её голос был странным образом издевательски нежным. — Похоже, охота велась на тебя, а не на меня. Ты теперь в центре внимания. Даже немного жаль. У тебя стало больше славы. Шутка прозвучала легкомысленно, но в ней все же сквозила нервная энергия. Экко тихо рассмеялся. — Мы будем спать прямо здесь, в мастерской, сегодня? — голос Джинкс стал мягче. — Здесь так тепло и уютно. Ты будешь моей подушкой? Он улыбнулся уголком губ, обнимая её крепче. — Ты помнишь? — она чуть прикусила его ухо, играя с его серьгой. — Наш первый раз был здесь. На этом столе. — Трудно такое забыть, — хрипло ответил он, усмехнувшись. Экко только кивнул, а Джинкс приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо с прищуром. — Только, знаешь, — она ухмыльнулась. — Если вспомнить... Ты явно тогда наврал мне. Про один единственный "невинный" поцелуй. Джинкс прикусила губу, с довольным видом изучая его реакцию. Потом, не отводя взгляда, чуть склонив голову набок, игриво сделала несколько коротких круговых движений языком, настолько откровенных, что намёк был ясен без слов. Легкая усмешка дразняще скользнула по её губам. — Где ты научился всем этим штукам, а? — почти мурлыкнула она, будто нарочно отвлекая его. Экко фыркнул, качнув головой. — Да просто природный талант. Она приподняла бровь, явно ожидая продолжения. Он чуть смущённо усмехнулся: — Что ты хочешь услышать? Да, иногда я заходил в бордели. Время от времени. Когда думал, что тебя больше нет. В её глазах мелькнула странная тень. Но уже в следующий миг она хмыкнула и прижалась к нему снова, пряча лицо у него на груди. Её пальцы лениво рисовали круги на его груди, ногти почти вонзались в кожу, пока она молчала, вдыхая его запах, его тепло. Где-то внутри шевелилось что-то острое. Как иголки под кожей. Казалось, будто в груди появилась тонкая трещина, едва заметная, но от неё уже расходились невидимые линии сколов. Она уже не могла расслабиться, в полной мере насладиться моментом их близости. Ты всё испортила. Как всегда.