Глава 7. Закон об охоте на опасных животных

      — Здравствуйте. Я Ренья Кисараги, — представился с экрана мужчина с серо-каштановыми волосами и серо-карими глазами в очках и строгом деловом костюме. Это я. — Из учебников истории мы знаем точно: ещё не было никакой Японии — а закон уже был. И в древние годы он был очень жесток. Местами, даже и бесчеловечен. Но законы меняет сама история. И я, как консультант по вопросам вашего законодательства, обрушаю те законы, которые морально устарели, чтоб их применять дальше, и заменяю их на новые. Тридцать с лишним лет продолжающегося непрерывного опыта работы в Законодательном бюро при Кабинете министров обеспечивают мне репутацию старого лиса японского законодательства.       Показывают встречи в моём офисе, потом дебаты в Национальном парламенте, потом обращение императора.       — Если вы хотите предложить идею для законодательной инициативы, я немедленно пишу законопроект, даю его нужному министру или депутату — и вуаля! — произнёс я. — Он проходит через обе палаты до самой стадии вступления в законную силу.       Кадр с рекламы снова переключается в мой офис.       — Всё рассказать не получится, тем более у вас там скоро любимое шоу. Да и я не люблю пустую болтовню. Телефон для моих бесплатных консультаций +81345506484. Лучше звоните Кисараги.       Меня зовут Ренья Кисараги. Я — лоббист. Или, как политкорректно мою должность называют, консультант по вопросам законодательства. Я нормализую ситуацию в моей стране посредством написания законопроектов даже несмотря на то, что это обязанность Национального парламента. В таком государстве, как Япония, закон — это строгая норма, посредством которой надо управлять всеми аспектами жизни. Вот только в наш Национальный парламент часто заходят коррумпированные задницы. Они не служат народу. Они берут взятки от вредителей.       — Это вам подарок, сэр, — говорят плохие частные лоббисты, предлагая чемоданы денег.       — Спасибо, — произносит негодный депутат, принимая деньги. Их не интересует народная любовь. Их интересует шальная деньга.       И из-за них дело народа стопорится. Я же — лоббист всенародный. Консультирую бесплатно, моя зарплата состоит из фиксированного месячного жалования, и всё.       Я принимаю законы от имени депутатов и министров, которым нужна народная любовь, а не деньги. Могу даже ратифицировать и денонсировать соглашения между Японией и другими странами. И депутаты с моими законопроектами становятся министрами после следующих выборов. Были пешки, стали ферзи, слоны, кони и ладьи.       И останавливаться я не собираюсь. Я не допущу даже малейшего существования ошибки в законе, если я хочу, чтобы моё государство было правовым по-настоящему.       Япония ещё до сих пор полна несправедливых законов, поэтому я всегда стою здесь на страже. Когда я был ещё членом Палаты представителей по имени Якоби Кобунноики, я переживал покушения из-за своих законопроектов, но когда я воскрес в Палате советников под новым именем Ренья Кисараги, я сам устраивать проблемы тем, кто пишет неправильные законы и кто их неправильно толкует, а уж когда я стал лоббистом, то я стал по-настоящему серьёзной силой. Помеха должна быть устранена любыми средствами.       Неравенство, жульничество, корыстный интерес — всё это должно быть устранено, потому что я буду обращать это против моих врагов. Тех, кто попытается выбросить мой законопроект на помойку, ждёт незавидная участь.       — Обидно. Ты думал, что если ты добьёшься отклонения моего прекрасного законопроекта — ты будешь спать спокойно? — спрашиваю я у очередного незадачливого политика, затачивая армейский нож об точильный камень.       — Простите, пожалуйста! — произносит в слезах политик, стоя на коленях.       Я пускаю в ход всё. Запугивания, угрозы, членовредительство, подставы, операции под фальшивым флагом, несчастные случаи и даже смертоубийства. Это то, о чём я никогда не говорю в своей рекламе. Единственная возможность заслужить моё прощение — не вставать на пути моего законопроекта. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваш законопроект гарантированно прошёл к воротам императорского дворца — лучше звоните Кисараги.       Однажды мне позвонил один клиент — охотник-любитель.       — Законодательное бюро при Кабинете министров Японии на связи. Консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги вас слушает, — начал я.       — Сэр, я в отчаянии. Я проиграл дело в уголовном суде…       — Хотите поменять закон, из-за которого потерпели поражение? — спросил я.       — Да, — произнёс он. — Можно, я к вам приеду в офис и там всё расскажу?       — Конечно, — произнёс я. — Четвёртое правительственное здание. 3-1-1, Касумигасеки, Тиёда, Токио. Пятый департамент. Этаж шестой, офис третий. Вам какое время удобнее?       — Сегодня через час.       — Хорошо. Сегодня так сегодня. Хорошо, что вы позвонили старику Кисараги. Мои помощники обеспечат вам приятное размещение, пока у нас будет разговор. Моя с вами консультация в офисе тоже будет бесплатной, прошу не волноваться на этот счёт. Приезжайте.       Когда я повесил трубку, я тут же скомандовал:       — Токоями! Кагеяма! У нас сегодня будет гость из народа. Обеспечьте ему радушное гостеприимство! Не подведите!       Вскоре гость пришёл ко мне и рассказал о своём инциденте.       Этот случай произошёл ещё во 2 году Рейва. Однажды на одну из птицеферм на Хоккайдо залез один непрошенный гость.       — Кто здесь? — спросила хозяйка птицефермы. Гость, а именно свирепый бурый медведь, который позарился на птичий корм, зарычал ей в ответ. В медведе чувствовалась агрессия. Хозяйка птицефермы быстро вызвала полицию.       — Полиция? На моей ферме медведь! Скорее приезжайте!       На место происшествия выехали сотрудники полиции, представители городской власти и сам наш гость — мистер Иваками. Иваками был опытным охотником, и он был членом охотничьего клуба.       — Медведь приближается! — произнесла потерпевшая.       — Едрёна мать! — разозлился Иваками. — И как поступать будем?       — Мистер Иваками, ну же! — попросила женщина.       — Разрешаете открыть огонь? — спросил Иваками.       — Стреляй! — командовал полицейский.       Иваками выстрелил. Медведь упал.       — Ух! Спасибо, спасибо, спасибо за помошь! — произнесла в благодарности хозяйка птицефермы.       — Ну, как и ожидалось от мистера Иваками! — улыбнулся чиновник.       — Если бы не мистер Иваками, полагаю, ущерб не ограничился бы только птицефермой. Полиция вам благодарна! — произнёс полицейский.       Благодаря охотнику Иваками медведь был успешно истреблён. Но настоящая проблема была только впереди. Городскую мэрию завалили жалобами.       — Бедный мишутка!       — Нельзя было его убивать!       — Нужно было вернуть его в гору!       — Виноваты люди!       Такие жалобы поступили из районов, где медведи обычно не представляют угрозы, а дела охотника Иваками становились всё хуже и хуже.       Бюро общественной безопасности возбудило против Иваками уголовное дело за нарушение Закона о защите дикой природы и аннулировала лицензию на охотничье ружьё.       Причиной наказания стало якобы то, что Иваками направил ружьё на якобы частный дом. Однако частный дом находится на вершине холма на высоте 80 метров над медведем, в то время как битва случилась на подножье, и Иваками, как опытный охотник, рассчитал, что его ружьё направлено вовсе не на дом.       — Почему это происходит со мной? Неужели со мной будут обращаться как с преступником? Это чувство так раздражают.       — Интересное кино! — произнесла Кагеяма. — Сотрудник полиции и городской чиновник давали приказ на выстрел, что и сделал наш гость, и выстрел был чётко в медведя.       — Ага. Они решили меня просто уничтожить.       — Что же с вами происходит теперь? — спросила Кагеяма. — Куда ж утратился ваш самурайский дух?       — Медведи всё ещё появляются. Если опять мне придётся защитить кого-то от медведей, то делать это придётся уже без ружья.       — Почему?       — Охотник всегда обязан иметь при себе ружьё для обеспечения безопасности граждан, — сказал Иваками. — А без ружья я не охотник.       К большому сожалению, ни полиция, ни городские власти не имеют лицензии на уничтожение опасных для жизни, здоровья или имущества человека зверей и птиц, замеченных за покушением на эти человеческие интересы. Поэтому борьба с опасными зверями и птицами — прерогатива частных охотничьих клубов. И реальность такова, что вся ответственность — на охотничьем клубе.       — Ну ничего, — произнёс я. — Мы пропишем законопроект, который обяжет власти брать в руки оружие и стрелять по опасным зверям и птицам, чтобы защитить ваши интересы. А тем, кто совершил против вас подставу — я найду, как дать втык. Кстати, о медведях, мне что-то вспомнилась одна шутка в тему, про русского туриста. Хотя бы она развеет вашу грусть, я полагаю.       Вскоре я позвонил и политику, с которым должен быть обговорён мой законопроект.       Это мистер Ямамото, он избирался в Национальный парламент по мандату от губернаторства Хоккайдо.       — Алло, здравствуйте, мистер Ямамото. Это Ренья Кисараги вас беспокоит из Законодательного бюро при Кабинете министров. У нас в гостях ваш земляк, говорит, что за вас голосовал, теперь у него проблема вышла. Надо бы слегонца помочь избирателю. Можете заехать ко мне в офис сегодня? О, очень повезло. Жду вас! — сказал я и снова обратился к Токоями и Кагеяме. — Приготовьтесь встретить нашего депутата тоже. Вскоре приехал Ямамото.       — Рад встрече, сэр. Чем я могу помочь своему избирателю?       — Я подготовил проект поправок к Закону о защите дикой природы, который вам предстоит продвинуть, — произнёс я. — Он нужен для безопасности граждан и имеет к ней очень прямое отношение. И если у вас всё выгорит на ура, то вы не подведёте нашего дорогого гостя.       Действующие на Хоккайдо меры по контролю за ущербом, наносимым дикой природе, требуют правовой реформы. И она уже прописана в моём законопроекте.       — Что ж, я желаю вам удачи, мистер Ямамото. И если случатся проблемы с законопроектом — лучше звоните Кисараги, — пожелал я.       — Я иду! — произнёс Ямамото.       Частные охотники вынуждены соблюдать неразумные законы, мешающие им истреблять опасных особей от разных видов зверей и птиц. И как лоббист, я не пущу это на самотёк.       Но предложенная поправку к законе об охране дикой природы встретила жёсткое сопротивление.       — Вы только посмотрите, какой бред в качестве законопроекта внёс депутат Ямамото! Я считаю, что это — способ убивать ни в чём не повинных медведей! — орал политик по фамилии Игараши, который принадлежит к новой династии политиков, поколение второе.       Он пользуется народной популярностью, прошёл на пост министра окружающей среды сразу после того, как он был избран в Национальный парламент в Палату представителей.       Игараши продолжал распыляться с трибуны:       — Я считаю, что человечество полностью виновато в том, что оно вторгается в среду обитания медведей!       — Что делать, если на человека нападёт медведь, которого человек не провоцировал?! — крикнул Ямамото.       — Да усыпи его транквилизатором! Почему бы просто не перевезти его в зоопарк? Нет нужды его истреблять. Если мы приучимся, то точно сможем сосуществовать и с медведями! — самоуверенно ответил Игараши, и общественное мнение стало склоняться в его пользу.       Вскоре мы получили от Ямамото звонок.       — Кисараги слушает.       — Это провал! — произнёс он. — У этого Игараши сильная позиция!       — Я знаю. Будем действовать по плану Б, — произнёс я.       Кагеяма тут же повернулась.       — Я вот всё думаю, к чему он упомянул зоопарки, — сказала она. — Медведей обычно ведь не выпускают в дикую природу после того, как они просидели в клетках зоопарка. Стоимость содержания зверей в зоопарках — она идёт с налогов. Видимо, у него там какое-то зоопарковое лобби поддерживает пропаганду безопасности медведей!       — Мысль в принципе интересная, Кагеяма, — произнёс я. Вскоре прибежал Токоями.       — Босс! — крикнул он, держа в руках распечатку. — Кагеяма прям в точку попала! У него там в сторонниках есть кое-какая интересная частная радикальная природоохранная группа, которая спонсирует его политическую карьеру в денежном эквиваленте. И сюрприз: частный дом, фигурировавший в расследовании против охотника Иваками, принадлежит одному из членов этих радикальных зелёных!       — Понятно. Значит, этого парня волнует только реакция его собственных сторонников по зоошизофрении, и он повторяет кабинетные теории в присутствии членов Национального парламента, — сказал я. — А на безопасность остального народа ему насрать. Похоже, истребление вредителей надо начинать конкретно с Игараши.       Наша операция началась. Кагеяма проследила за Игараши и обнаружила его в ночном клубе, обнимающимся с женщинами. Одевшись, как одна из «сотрудниц», Кагеяма решила втереться в доверие к Игараши.       — Людей привлекает внешность. Медведей часто изображают милыми. Так что если я скажу «Защитите медведя», тупые людишки будут рады меня видеть и поддержать! — хвастался самоуверенным тоном Игараши.       — Как и ожидалось от мистера Игараши! — произнесла одна из женщин рядом с ним.       — Давайте выпьем! — предложил он, положив на стол котлету денег.       — Давайте! — Кагеяма достала бутылку шампанского, в который заранее подкинула растворённую таблетку снотворного, когда Игараши взял в руку стакан.       — Ух ты ж какая милашка! — произнёс он. — Замурчательная!       — Как говорится, пейте до дна, господин министр. Плох тот министр, который не мечтает стать премьер-министром, не так ли? — спросила Кагеяма.       — Отличные у тебя шутки! — сквозь смех процедил Игараши, выпил стакан шампанского и отключился.       — Сладких снов, котёнок, — произнесла она. — Токоями, у нас тут клиент пьяный вдрабадан. Подвезёшь его до дома?       Токоями, уже переодетый под вышибалу, аккуратно взял Игараши и унёс его из клуба.       Спустя несколько часов Игараши проснулся в незнакомом месте.       — Башка трещит… Что… что это за место?! — спросил он. Это место было палаткой.       Рядом лежала рация, которая заговорила моим голосом:       — Проснитесь и пойте, господин министр Игараши.       — Что за… что вообще творится?       — С вами говорит Ренья Кисараги из Законодательного бюро при Кабинете министров. Я тут смотрел ваше сегодняшнее выступление с трибуны Национального парламента. Мы решили приготовить для вас сюрприз.       — Какой ещё сюрприз? О чём вы? — спросил Игараши.       — Вы сейчас в палатке, разбитой в походе в горах. К вам скоро подселится один очень замечательный милый гость. Я надеюсь, вы понимаете, что я говорю о диком буром медведе, не так ли, мистер Игараши? Вы же сами его так охарактеризовали.       — Дикий бурый медведь? Эй, Кисараги, не валяй мудака! — рявкнул Игараши.       — Ой, ну зачем же так грубо, господин министр? — спросил я. — Если вдруг случатся какие-то особо непредвиденные обстоятельства, рядом с вами в палатке валяется пистолет с транквилизатором. Всё как по вашему завету.       В это время к палатке уже подходил, рыча, злой, голодный, рассерженный медведь.       — О, нет… Пистолет с транквилизатором. А, вот он! — произнёс он.       Медведь уже ворвался в палатку и с рыком попёр на Игараши.       Игараши сделал выстрелы. Он отстрелял в медведя всю обоиму транквилизатора. Медведь даже не шелохнулся и продолжил идти вперёд.       — Оно не действует! На помощь!       В абсолютно бодром состоянии медведь укусил Игараши в шею. Игараши заорал от боли.       — А ты как думал, мудило гороховое? — передавал я через рацию. — На дикого бурого медведя транквилизатор подействует только где-то через полчаса! Это факт из учебника биологии. Какого хуя ты сидел в министерском кресле на должности министра окружающей среды с таким незнанием столь важного предмета? За это время медведь, которого вынужден был убить мой клиент в целях защиты птицефермы своей землячки, мог полностью разворотить всю птицеферму и убить бедную женщину! Но ты говорили, что медведь усыпляется транквилизатором в первую же секунду и не причиняет никому вреда после такого выстрела. А факт в том, что твои спонсоры-зоошизофреники постарались испортить моему клиенту жизнь и лишить его возможности и дальше защищать жизни, здоровье и имущество людей, подставив его в наведении ружья на частный дом одного из твоих спонсоров, который вообще не был в прицеле! Если бы ты поддержал законопроект мистера Ямамото, всего этого можно было бы избежать!       Вскоре по телевизору были показаны новости. Журналистка читала:       — В эфире NHK — вести. Вчера вечером министр окружающей среды Игараши был найден в горах с тяжёлыми травмами. Полиция полагает, что на Игараши напал медведь.       Общественное мнение стало разделяться.       — Это не тот ли самый Игараши, который защищал медведей?       — Люди и медведи могут сосуществовать? Игараши, видимо, клоун.       — Игараши получил доказательство невозможности сосуществования медведя с человеком на собственной шкуре!       В связи с недавним инцидентом, связанным с Игараши, законопроект, который я написал и с которым выступил Ямамото, получил продолжение обсуждения. В них даже я выступил с речью.       — Дамы и господа депутаты Палаты представителей и Палаты советников! К сожалению, мы продолжаем сталкиваться с полной некомпетентностью некоторых лиц, которые поклялись служить всему народу Японии, а на самом деле продвигали интересы только отдельной прослойки лиц. Я говорю о недавно травмированном министре окружающей среды мистере Игараши. Мы полагали, что он был просто некомпетентным. Но он оказался просто очень сильно связанным с зоошизой, которая была в равной степени частью проблемы и игнорировала тот факт, что по их вине страдали люди: их жизни, их здоровье, их имущество. Игараши нарушил статью 15 Конституции Японии. Поэтому я прошу стереть Игараши из списка министров и из списка парламентариев к чёртовой матери. Вотум недоверия и импичмент!       Я смотрел по телевизору обращение императора Нарухито:       — Уважаемые подданные Японии! Только что депутаты Национального парламента приняли и одобрили поправки к Закону о защите дикой природы. Кроме того, место министра окружающей среды мистер Игараши больше не занимает в связи с вотумом недоверия и импичментом, объявленным депутатами Национального парламента. Новым министром окружающей среды официально назначается выбранный парламентариями мистер Ямамото. Коль скоро я не могу отказать народным избранникам, то с удовольствием объявляю, что поправки вступают в законную силу немедленно.       — Ну надо ж такому случиться, а? Игараши говорил: не уничтожайте медведей! — произнёс Токоями. — А как получил от медведя укус, его теперь никто не воспринимает всерьёз.       — Иронично, не правда ли? — спросила Кагеяма.       — Сейчас главное — обеспечение надлежащего уничтожения опасных животных, — произнёс я.       — Это верно, — произнесла Кагеяма. — Кстати, об уничтожениях. Интересно, как там дела у нашего клиента, мистера Иваками. Надеюсь, с ним всё хорошо.       Я усмехнулся себе в нос. Согласно поправкам к Закону о защите дикой природы, уничтожение опасных зверей и птиц в настоящее время осуществляется лицензированными государственными организациями по отстрелу опасных животных. Если переводить на неполиткорректный, то появились государственные охотничьи корпуса. Теперь ответственность чётко определена. Частные охотники необоснованному давлению подвергаться больше не будут, поскольку государство взяло на себя функции охотничьих клубов. Угадайте с трёх раз, кто стал командиром первого государственного охотничьего корпуса Японии? Мой клиент мистер Иваками.       В это время Токоями и Кагеяма вскричали от ужаса.       — Ай! Таракан! — крикнул Токоями.       — Где инсектицид? — крикнула Кагеяма.       — Скорее! — продолжил кричать Токоями.       Я достал баллон инсектицида и прыснул им в таракана, а затем достал газету, смяв в ней таракана.       — Бывший министр Игараши был никчёмным человеком, но есть одна правильная мысль: людей привлекает внешность.       — Ух ты ж! Я спасён, — произнёс Токоями.       — Бесполезно это даже обсуждать. Надо бы этого таракана где-нибудь выкинуть! — произнесла Кагеяма.       — Если бы у тараканов был милый взгляд, история пестицидов наверняка бы изменилась, — сказал я.       Люди также могут быть частично ответственны за нападения диких животных на людей.       Поэтому утверждать, что нам нужно вот прямо всё уничтожить, — это, конечно, грубо.       Но с другой стороны, о каких идеалах по охране природе может идти речь, когда в сад человека зашёл дикий бурый медведь? В чём разница между применения инсектицида к таракану, который вредит только имущественной санитарии, и свинцовой пулей к медведю, который вредит имущественной целостности, здоровью и даже жизнью человека?       Однако факт остаётся фактом: в последние годы участились случаи вторжения диких животных в жилище человека. Конфликт и поиск сосуществования между людьми и дикими животными по-прежнему будет оставаться тяжёлой проблемой. Но мы и дальше будем искать дороги к решению данной проблемы. Поэтому, если вам нужен лоббист, который будет совершенствовать для вас законы — то лучше звоните Кисараги.