4

– Надь, ты только не отрубайся, – говорит Боков, не дает ей отвернутся совсем, все еще ласково придерживает ее за подборок. Взглядом осматривает ее, но кроме раны на животе ничего не замечает. – Ладно? Слышишь меня? Надя мотает головой в разные стороны, то ли пытается его руки убрать, то ли показать, что слышит его. А потом вдруг обессиленно утыкается ему в грудь. Женя на секунду замер и почувствовал, как сердце точно пропустило пару ударов, совершенно по-мальчишески, как будто ему снова шестнадцать лет и девчонка во дворе вдруг целует его в щеку и хитро улыбается перед тем, как убежать. Только теперь это Надежда Семеновна, да и он не ребенок больше. Боков аккуратно кладет свою руку на чужую спину и осторожно поглаживает, как маленького котенка, которого боится спугнуть. Чувствует, что Надя трясется и свободной рукой цепляется за краешек его куртки, убеждая себя в том, что он настоящий. – Надь… – Женя не знает, что делать. Утешать он не умеет, а тут Райкина. Конечно, не плачет, но уже точно разбита или надломлена. Второй вариант ему нравится больше почему-то. – Живая же… Ничего умнее не нашел, чтобы сказать. Помощь приедет скоро? Она и сама знает, он так орал про скорую, уже весь район знает. Все будет хорошо? До жути наивно. Хорошо будет, когда дело закроют. Он теперь здесь? Да нахуй он ей нужен. Прекрасно знает, что она… – Ненавижу тебя, Боков, – прошептала Надя хриплым голосом, но не отстранялась от него. Боялась, что ей пропадет и она опять останется в этом кошмаре одна. Ведь она уже не справляется. Глаза неприятно щиплет, хочется сморгнуть слезы, но глаза остаются сухими. Просто ничего не получается. Райкина прикусывает внутреннюю часть губы, отвлекая себя от усталости и бессилия болью. Женя усмехается на ее слова. Конечно, он знает, но на душе все равно тепло, потому что с ней все в порядке. И никакого нового трупа нет, и можно опять бегать со Злобиным искать маньяка, точнее вести Живого на опознание Ефимовой, собирать все улики и ставить последнюю точку в отчете. И уедет он спокойно. Наверное… – Взаимно, Наденька, – тихо проговаривает Женя, но прижимает ее голову к себе сильнее, продолжая поглаживать Надю по спине. – Взаимно… Такая она маленькая стала, без своей напыщенной строгости, без сапог на каблуке и без вздернутой головы с глазами полными протеста. «Как же тебя-то угораздило в органах оказаться,» – подумал Боков, заправляя прядку волос за ухо с особой нежностью, о которой он уже давно забыл. Пока гладит Райкину, видит, что рука в наручнике к какой-то трубе прикована. Приехали блять. У него ключей нету, у Злобина, наверняка, тоже. Труба выглядит хлипкой, вся покрыта ржавчиной. Если сильно дернуть, то отвалится, но Надя похоже даже не пыталась это сделать, а если и пыталась, то сил не хватило. – Подожди-ка, – Боков аккуратно убирает руку Райкиной со своей куртки, она непонимающе смотрит на него, внимательно следит за каждым движением, готовая к защите, если тот, что-то выкинет. Женя с секунду смотрит на трубу, будто прицеливается, а потом как со всей силы ударяет рукой. Труба с грохотом рассыпалась на части, и рука Райкиной с гулким стуком плюхнулась на каменный пол. Боков присел опять около Нади, осмотрел. – Пойдем, – Женя попытался помочь ей встать, но Райкина отмахивается, хотя тело гудит. Она не принцесса в беде, напоминает Надя самой себе, про ее минутную слабость хочется сразу же забыть, но понимает, еще долго запах табака, смешанный с каким-то мужским одеколоном, будет оставаться у нее в голове. – Еблан… – хрипит Райкина, медленно поднимается, опираясь руками на стену сзади, потому что тело затекло за сутки, а рана саднила при каждом резком движении. Она кивает ему в сторону выхода, где лежит маленький металлический предмет, – там ключ был. Спускались они долго и мучительно. От помощи Надя отказалась, хотя Боков предлагал и донести ее, и просто придерживать ее при ходьбе. Хватит. Поиграли в принцессу и принца, который спас ее от дракона, и все. Она начальница милиции, живая, а что до раны на животе, то заживет, не смертельная же. Надя пострадала при исполнении, и ничего из этого устраивать трагедию вселенского масштаба. Отряхнулась и дальше пошла. Женя шел сзади Райкиной, на тот случай если она упадёт, он успеет ее подхватить, и тогда от помощи она уже не отвертится. Боков настаивать долго не стал, понял уже, что если Надя что-то решила, то спорить бесполезно. Просто больно было смотреть, как она с каждой ступенькой пыталась мириться с болью. Но Надя была упертая, как и он, поэтому дошла сама, хоть и заняло это дохуя времени. – Надежда Семеновна, Вы как? – первым к ней подлетает Злобин, осматривает и выразительно смотрит на бордовое пятно на рубашке. Надя про него и забыла уже, если честно. – Нормально, – она отмахивается от парня. Хотелось избежать лишних расспросов и волнений за ее жизнь. Ничего не случилось. «Кому-то сейчас в сто раз хуже», – звучало каждый раз в голове, когда Райкина хотела себя пожалеть. На выходе уже к ним подходит кто-то из врачей, просит Надю облокотиться на него, чтобы до машины довести. Она, на удивление Бокова, принимает помощь и, оперившись на плечо сотрудника скорой идет за ним. Женя челюсть сжимает – помощь не хотела принимать именно от него, сознательно шла и мучилась, лишь бы не допустить, чтобы он понял, что Надя женщина. Игра у них такая – «кто сильнее» – и сдаваться никто не планировал. – Чего с ней? – спрашивает Боков, когда врач выходит из скорой. Райкину решили не увозить – перевязка ей прямо сейчас нужна была, а по дороге это сделать было невозможно. – Ну, крови много потеряла. Стресс… – врач метает взгляд то на Бокова, то на машину скорой. – А нового что-нибудь скажешь? – все это Женя и так знал. – Ничего серьезного? Сколько времени на восстановление? – Евгений Афанасиевич, знаете… – Боков видит, как врач ломается, и только сильнее хмурится. Боится, вдруг тот чего скажет. – Ей надо повязку менять. А вообще, отдохнуть ей надо… – Отдохнем в гробу, – послышался строгий голос Райкиной, которая подходила к ним. Не совсем ровно, конечно, но не как по ступенькам шла. Боков даже подивился такой резкой перемене в ней, еще каких-то десять минут назад она была Наденькой, которая уперлась ему в грудь лицом, а теперь снова Надежда Семеновна, которая строит всех по линейке приказным тоном. Госпитализироваться Райкина, очевидно, не согласилась, как бы врачи не просили и сколько доводов бы не приводили. Даже Боков в какой-то момент подключились, чему она была крайне удивлена. Отстранить хотел таким образом. Но Надя, лишь отмахнулась коротким – до свадьбы доживет. До какой конкретно свадьбы история умалчивает, потому что Санькина свадьба всего через два дня: восстановиться не успеет, а сама она уж точно замуж еще раз не планирует. Боков на это только нахмурил брови, а Райкина на секунду внутри заликовала, что у него не получилось от нее избавиться, но снаружи и глазом не повела. – Вань, поехали, – она зовет Злобина, чтобы он ее отвез, лишь бы скрыться от Бокова, который глаз с нее не сводит. Наверняка, внутри радуется, что она облажалась, попалась в руки маньяка, так еще и на месте преступления. Детская ошибка. – Со мной поедешь, – Женя хватает ее за руку перед тем, как она успевает сесть к Ване. – Боков, ты часом не ахуел? – Надя встречается с ним глазами. Что это с ним? Черные, как ночь, нечитаемые, раньше в них хоть-то что-то можно было разглядеть, хотя бы намек на злость, а сейчас пустые. Ей становиться не по себе. – Отпусти меня. – Надь, – Боков собирается со словами. По лицу глазами бродит. Понимает, что со Злобиным ее не отпустит, не доверяет. Но не скажет же он ей это. – Надо поговорить, поэтому едем вместе. Райкина пару секунд смотрит на него из-под бровей. И вправду, что с ним? Все рабочие дела могут подождать до завтра. Присосался и не отпускает, видимо, только ей неловко. Опять разборки устраивать – цирк только для всех, и для Злобина, и для пары сотрудников, которые успели подъехать. Боков и Райкина опять поцапались у кого яйца больше. – Опусти, – говорит сквозь зубы и руку вырывает. – Поехали. Боков довольный собой идет к машине и даже дверь ей открывает. Галантный какой. Райкина поймала себя на мысли, что будь на ее месте кто-то по моложе, уже бы вешался на Бокова. Села в машину, одарив Бокова презрительным взглядом. Боков садится за руль и включает зажигание, медленно трогается машина с места. Надя смотрит в окно, за которым ничего не видно. Иногда редкий свет домиков, где люди еще не спят, иногда фонари мелькают. Еще ждет, когда Женя говорить начнет, раз ему так надо было. Но он молчит, как воды в рот набрал, и Надя не спешит ему напоминать, только иногда на его профиль поглядывает. – Похитителя видела? – на очередной ее взгляд спрашивает Боков, но на нее не смотрит. Надю как будто молотком по голове ударяют, голова опять начинает болеть. – Нет. – И губы сжимает. – Нож к горлу подставили, попыталась сопротивляться – результат у меня на животе. Потом марля с хлороформом. Голос знакомый был… похож на Ванин. – Все. Теперь в глазах Бокова она полная дура. – Ну Ваня со мной был тогда, – возражает Боков на ее последние слова. – Почудилось тебе, Наденька. Мы вот Живого взяли, почти живым, – усмехается. – Что значит почти живым? – Надя напрягается, не хватало им еще убийства при задержании. – Да нормально все с ним, разрыв селезенки из-за Злобина. – Боков ударяет руль. – Сказал ему в машине сидеть, нет, блять, полез, куда не просят. Все-таки образ Ванечки не давал Жене покоя, не клеилось что-то. То его ломает не по-детски, когда кровь и смерть видит, да даже после этих ебанных раков воротит, то хладнокровно заявляет о причастности Живого и обвиняет его во всех смертях. Языком молоть, конечно, не дело делать, но все равно. Нахуя было стрелять в Живого? Надя ему ничего не ответила. За год она привыкла, что тот иногда выдает что-то эдакое. Вначале удивилась, конечно, а потом хер забила. Не ее ума дела, решила она для себя. Может у парниши нервы сдавали время от времени, а потом это все выливалось в такие импульсивные поступки. Кто его знает. Вот жена стабильно раз в месяц уходит от него, может, проблемы какие-то. Райкиной своих проблем хватало. Некогда было нянчится еще и с Ваней. Надя опять прильнула к окну, холодное стекло не давало расслабиться, хоть и перед глазами немного уже все плыло. Даже отключка в заброшке не вернула ей силы. Только отняла. В окне пронесся очередной дом, который показался знакомым. Они же уже его проезжали? Или приснилось? – Боков, а куда мы едем? – А куда тебе? – Женя просто нарезал круги по городу, потому что не ебет, где живет Райкина. – Домой? О, нет. Только не домой. Там Саня. Ей волноваться нельзя, а увидит Надю такой, точно с ума сойдет. Не только потому что волнуется, а потому что страшно. Вид крови противен, и сама Райкина выглядела, как призрак какой-то покойницы. Начнется опять ссора, которые Наде уже осточертели, лишь бы все это закончилось. Она ждала свадьбу с Денисом, пусть жизнь Райкиной уже станет одинокой совсем, зато меньше ответственности. Не может она за всем уследить. К тому же не хотелось бы, чтобы Боков знал, где она живет. – Нет, вези в отдел. – Куда? – Боков, ты оглох что ли? В отдел едем. – Так поедешь в отдел? Ночью? – Как «так»? – Женя выразительно посмотрел на запекшуюся кровь на рубашке. – Похуй. Райкина опять откинулась к окну. Умолчала, что в отделе она всегда держала еще рубашку, на всякий случай. Правда, на какой никогда не знала, просто привычка была. Теперь вот понадобится. Лишь бы Боков отвязался. Она посидит там спокойно, покурит, бумаги полистает по делу и, может, немного поспит за столом. При мысли про сигареты безумно захотелось курить. Сутки никотин уже не поступал в организм, а отмыться от кошмара хотелось, хотя бы сигаретой. А еще голова болела, прям трещала по швам. – Ты свернул не туда, – Надя проговорила хоть тихо, но четко, она следила за дорогой, когда Боков повернул не в сторону отдела. – Отдел в другой стороне. – Мы не в отдел. – говорит Боков твердо. Райкина замечает, как его руки уверенно держаться на руле, как он ведет машину. Замечает и то, что и ситуацию ведет он. Заебал. Надя чувствует, как контроль ускользает из рук, как песок. – А куда? – В гостиницу, ко мне, – Женя поворачивает руль на очередном повороте. У Райкиной брови на лоб лезут. В гостиницу? С Боковым? К нему? Интересно, в какой момент он подумал, что она легкодоступная? Что, спас ее, как Любу, теперь может делать, что хочет? Внутри нее появляется дурацкая мысль прямо сейчас выпрыгнуть из машины и потом уже самой дойти до отдела, но она же не подросток. Голова на плечах, вроде, все еще есть. Себе только хуже сделает. – Я никуда с тобой не поеду, – опять голос подводит, Надя хрипит. – Не боись, – Женя как будто улавливает ее мысли. – Ничего тебе не сделаю. – Отвези меня в отдел, – Райкина до конца стоит на своем. – Поздно, приехали, – Боков вынимает ключ из машины, глуша ее, и выходит на улицу.