9

Нежиться в теплых объятиях с утра и чувствовать, как чей-то нос утыкается тебе в шею, а горячие руки прижимают к себе, было прекрасно. Как снова почувствовать себя живой, когда пришла весна. Но прекрасно до того момента, когда ты понимаешь, что это Боков. Надю как ведром холодной воды окатили. Сон просто рукой сняло, но она так и продолжила лежать, судорожно перебирая в голове все возможные варианты случившегося. Так, вначале бар, это она отчетливо помнила. Потом – разговор с Боковым, все в том же баре. Вспоминая детали беседы становилось не по себе – зачем она ему это рассказала… как в глаза теперь смотреть? Женя теперь думает, что она сама ничего не может. Что она не мент, а женщина. А это понятия несовместимые. Потом – она предложила поехать к ней. После память будто смеялась над ней, но говорить, что же произошло отказывалась. Надя была не уверена: она искала подтверждение, что этого не было или что все-таки было. И так, и так ситуация играла против нее, потому что в ее кровати все еще находился Боков, который даже во сне от нее не отцеплялся. Как минимум, Райкина была в ночной рубашке и белье, что не могло не радовать. Надя глянула на свои наручные часы – восемь с копейками. А в десять был эфир с мэром, а потом на место убийства. Сашка опять расстроится, что Надя предпочла работу ей, но ничего – у нее теперь своя семья. Райкина нехотя выползла из-под теплого одеяла и таких же теплых рук Жени. Он что-то пробурчал во сне и потянулся за ней, но Надя уже успела подняться с кровати. Нужно было собираться к мертвой девушке она уже точно не опоздает, а вот к Валентине Ивановне опаздывать было нельзя. Звук воды в ванной окончательно разбудил Бокова. Он сел на кровати и повертел головой, осматриваясь. Сразу же вспомнил вчерашний вечер и Надино «поехали ко мне». Ухмыльнулся. Райкина, конечно, была интересной личностью, и Женя каждый раз удивлялся ее решениям. Так же как и этим. После выпивки позвать мужика к себе домой. Боков встал, натянул свой свитер сразу же вместе с кобурой и пошел на кухню. Поставил чайник, усевшись курить и ждать Надю из ванной. Женя не привык стесняться, прям вообще. Как он сам думал, мертвым все равно. Не все равно только живым, а Боков давно себя похоронил, еще когда Маруся умерла. Он прямо тогда себя в гроб вместе с ней положил. Потому что не мог без нее, как потом выяснилось, конечно, мог. Но не так, как раньше. Раньше смысл был, а теперь только работа с мыслью – побольше ублюдков посадить, будто это могло залечить свербящую рану. Надя на пару мгновений стушевалась, выйдя из ванной, когда ей прилетел вопрос – ты кофе будешь? Во-первых, какого черта он хозяйничает на ее кухне. Во-вторых, какого хера он орет на всю квартиру. Сашка еще спала. А семейных разборок Райкина прямо в день свадьбы не хотела, не хотела чернить такой важный для Санька день. Она заглянула на кухню, где Боков уже разливал кофе на две кружки, то есть, его вопрос носил риторический характер, а потому Надя шикнула на его: – Хули ты орешь, – злым шепотом проговорила она. – Саня спит. Боков лишь кивнул, мол, все понял, теперь молчу. Она скрылась в комнате, на скорую руку привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно и вернулась на кухню, где Женя самозабвенно курил и вальяжно отхлебывал кофе. Надя села на против, лишь кивнув ему, потому что язык не поворачивался сказать: спасибо. Просто молчаливое признание, что она благодарна ему. Бокову, казалось, больше и не надо. Он тоже кивнул и уставился в одну точку, выдыхая дым сигареты. Тишина опять опустилась на плечи Нади, и ей показалось, что теперь она стала невыносимо тяжелой. Натянулась как струна и скоро лопнет. Признаться, даже себе, даже где-то в самом темном углу своей души, в том, что с Боковым было спокойно, непосильная задача для Нади. Ее гордость просто не примет такого удара. Сознаться себе в том, что, Женя стал опорой, означало дать слабину. Поэтому она сидела, пила кофе рядом с тем самым Боковым, который поймал Фишера, который сегодня прижимал ее ночью к себе, изредка бросала на него взгляд и не знала, что говорить. – Что, Наденька, как спалось? – Боков перехватил один из таких взглядов. Спалось ей действительно хорошо, впервые за долгое время она смогла наконец-то расслабиться. Но с Бокова сдастся такое узнать. – Ужасно, – сказала Надя, доставая из пачки сигарету и чиркая колесиком зажигалки. Сигарета затлела. Боков хмыкнул, явно довольный ответом, будто знал, что она ему соврала. – Смотри, поедешь сейчас на место убийства, у меня эфир с мэром, я приеду попозже. – Даже дома приказы раздаешь, – проворчал Женя, туша сигарету в пепельнице. – Ты не дома. – Я поживу у тебя, пока маньяка не поймаем, – Женя наклонился к Наде через весь стол, заглядывая той в глаза. Райкина не смогла отказать. Перед ней опять нарисовался вчерашний уставший Боков, который, оказывается, тоже не железный. А спать с ним хорошо было, он прогонял все кошмары. – Езжай на место, я приеду после эфира сразу, – Надя отвела взгляд, боясь, что, иначе Женя все поймет, даже то, что она не понимает. – Нет, Надя, после эфира, – Боков встал из-за стола, забирая свою и Надину кружки, словно был хозяином квартиры, а Райкина – гостем. – Ты поедешь к сестре на свадьбу. Надя цокнула зубами. Запомнил со вчера ведь. Хотя Боков столько водки вчера в себя вылил, что Райкина не была уверена доедут ли они до ее дома, потому что к рулю Женя ее не подпустил. А Надя решила, что с пьяными себе дороже спорить, поэтому просто сидела впереди и молилась, чтобы Боков довез их в целости. Но Женю как будто не брало, с привычки видимо. Встал он, не шатаясь, не голову больную не жалуется, может, гордость не позволяет. Но по нему вообще не скажешь, что пил вчера, как в последний раз. Еще раз Женя напомнил ей Морозова. Тот тоже всегда, когда выпивал, чудом оставался трезвым. И тоже водку пил. Других напитков не признавал. Даже, когда Боков сказал, что Райкина должна ехать к Саньку на свадьбу, он услышала Морозова. Муж не давал ей выезжать на места, вначале Надя злилась, говорила, что она ничем не хуже его, а потом, как он умер, поняла – он просто берег ее. Берег от всего ужаса, на который способны люди и к которому Надя оказалась неготовой. Поэтому сейчас возразить Жене не получилось. – Ладно, докладывай если что, – она сделала последнюю затяжку и проводила взглядом Бокова до прихожей. Тот слабо кивнул, быстро накинул куртку и ушел. В какой-то момент Наде показалось, что прямо сейчас он хлопнет дверью, как он это всегда делает, но Женя прикрыл дверь аккуратно, почти бесшумно.

***

Весь эфир с мэром Надя просидела на иголках, боялась не успеть на Сашкину свадьбу. Но как оказалось бояться стоило не этого. Прямо в эфире ее обрадовали новостью, что ее наконец-то повысили до начальницы милиции. Райкину током прошибло, когда она увидела документ, подтверждающий ее назначение. Внизу красовалась подпись губернатора, но Надя знала, что подсуетился Валера. Она много раз представляла, как это будет. Но никогда так. Думала, что Валентина Ивановна наконец-то оценить ее работу и с барского, что называется, плеча подарит ей это повышение. Это был самый правдоподобный сценарий. Во всяком случае, лучше, чем переспать с комиссией из Москвы вначале за кассету, как она думала, а на самом деле, за повышение. Но что делано, того не воротишь. Поэтому Надя усмехнулась про себя. В глубине души она была довольна – ее старания были оценены. Пусть и не те, про которые она думала. Дальше распрощалась с мэром и поспешила на свадьбу. Успела даже на выкуп. Надя всей этой суматохи не понимала, они с Морозовым просто расписались и дальше продолжили жить. А для Сашки важно было, и для родственников Дениса тоже, поэтому она не сопротивлялась. Пусть делают, что хотят, лишь бы не она этим занималась. Ей дел по горло хватает, чтобы бегать с приготовлениями. Она свое дело сделала – Сашку нарядила, накрасила. Праздничного настроения не было. Не могла Надя радоваться, когда знала, что где-то рядом маньяк. Может, быть он среди них. Всех этих людей, кто приехал на свадьбу, а она не знает. Вот бы была ирония. Тревога била по ушам, что сейчас на пейджер может прийти сообщение о еще одной жертве. Наверное, поэтому, когда увидела, что Денис решил отмудохать Сашку, еще не до везя до ЗАГСа и не дождавшись первой брачной ночи, долго не думала – прострелила парню колено и еще по роже ногой проехалась. Считала, что так правильно. Никто даже не пытался подбежать и разнять, просто смотрели. А Райкина всегда рьяно защищала свое. На ватных ногах она опустилась около Сашки, осматривая ее. Дрожащими руками обнимая ее, в попытке удостовериться, что она здесь и живая, не смотря на разбитый нос. – У меня воды отошли, – пролетела сестра, и Надя почувствовала, как ее сердце упало в живот. Дальше все как в тумане. Как они с Сашкой, оставив Дениса валяться на асфальте, в той же праздничной машине едут в больницу. Как Сашку в этом же платье, нарядную такую, везут на каталке через всю больницу. И как главврач говорит, что Наде нужно подождать и что все будет хорошо. А Надя не может ждать, хотя понимает, что Саньку она ничем не поможет, а поэтому едет в отдел, где можно зарыться в работе.

***

Дверь в кабинет неприятно скрипнула, и Боков в который раз подумал, что надо бы кому-то сказать, чтобы ее смазали, а то уже по ушам скребет. В кабинете на уставшем диване сидела такая же уставшая Райкина: курила и смотрела в потолок. Казалось не заметила его. – Как свадьба? – спросил Женя, садясь рядом с ней. Надя криво улыбнулась. – Какая свадьба без драки? – вопрос был риторическим, и она на него не смотрела. – Решили подраться жених с невестой, не доехав даже до ЗАГСа. Надя устало выпустила пар в воздух и села, подперев голову руками. У Жени много вопросов крутилось в голове, но он решил тактично промолчать, впервые не хотелось цеплять Надю. Не хотел без дома остаться. Когда Райкина стала домом думать не хотелось. – А съездил – посмотрел на распятие, – Боков замолчал. – Надо опознание проводить. – Ты начальнице милиции не указывай. – Начальнице? Все-таки Козырев подсуетился для тебя… – с досадой произнес Женя. – Но то, что опознание надо проводить, это не отменяет. К вечеру тело привезут. На месте все чисто, как обычно. Надя шумно вздохнула и пальцами зарылась в волосы. Женя успел перехватить тлеющую сигарету, чтобы та не подпалила волосы Райкиной. Бросил окурок на пол и придавил ботинком – потом уберет. – Это пиздец, Жень… – тихим голосом произнесла Надя. Прошла только половина дня, а ей уже казалось, что все, что произошло было в трех разных жизнях. И назначение, и Сашкина свадьба, и даже Боков рядом. – Что делать? Вопрос риторический, сказанный в пустоту, потому что Надя запуталась. Во всем запуталась так, что только смерть решила бы все ее проблемы. Она наконец-то перестала чувствовать бы. Злость, обиду, бессилие, тепло от Жени, который сидел рядом. – Не знаю, – в тон ей ответил Боков. Положил руку ей на плечо и притянул к себе, хотя знал, что Райкина сейчас будет отпираться от него. Но Надя этого не делает. В нос бьет запах табака и того же мужского одеколона, запах, который она запомнила еще с той ночи в заброшке, когда уткнулась в него. Она дает Бокову держать ее, потому что знает, он отпустит, и Надя упадет уже окончательно в эту бездну. Вдруг наваливается вообще все. Все то, с чем она думала, она справляется, возвращается к ней в утроенной силе. По щекам потекли горячие слезы, на которые Надя думала, что она уже не способна. Расплакаться перед Боковым, что может быть хуже? От этой мысли, которая должна была ее остановить, слезы льются сильнее. Женя чувствует, как тело Райкиной трясет. Убирает прядку волос, заправляя ее за ухо, и видит мокрые дорожки на женском лице. – Надь… – она сильнее утыкается ему в грудь, пытается отвернуться, чтобы он не видел ее слабости. И Боков молчит. За что Надя ему благодарна. Она думала, что слез не осталось уже давно, оказалось, что их много. И они душат, а с каждой, скатывающейся по щеке, каплей уходит куда-то усталость. Женя аккуратно поглаживает ее по волосам, боясь спугнуть такой момент. Сломалась. От этой мысли все другие убегают, и это слово красными буквами горит в сознании Райкиной. И похеру уже на все. Пусть хоть весь мир сгорит, лишь бы Боков был рядом. Признания в их случае не работают, они выглядят только как насмешка над прошлым. Где-то на грани реальность она слышит, как у Бокова звенит пейджер, и тот достает его аккуратно, пытаясь не помешать ей. – Что там? – Надя отрывается от плеча, на свитере теперь красуется мокрое пятно. Женя хмурит брови. – Поехали, похоже, новое убийство, – и вытирает ей слезы своей шершавой рукой.