10

Варя ковыряла, другим словом это не назовешь, багажник автомобиля ломом, пока Боков и Райкина наблюдали за этими жалкими попытками вскрытия. У той все никак не получалось, поэтому Женя спустя пару секунд не вытерпел, сунул сигарету в рот и отобрал инструмент у девушки. – Ты, наверное, и хуй вилкой держишь? – зло промычал он. Потом встал, натянул рукав на ладонь, чтобы не оставить отпечатков, и открыл багажник обычным движением. Зрелище предстало не из приятных. Сотрудник милиции с огнестрелом лежал полностью раздетый. – Леха Сорока. Хороший парень был, – отрешенным голосом сказала Райкина. День сегодня и вправду был безумно длинный. События сменялись слишком быстро, чтобы оставалось время их осмыслить. Даже времени на банальную передышку не было. – Такие долго не живут. Казалось, что хуже быть не могло. Но стоило так подумать, как жизнь как на зло твердила другое. Вначале девушка, теперь менты. Двое сразу. Чем они им помещали интересно? Как это связано со всеми рыжими девушками? Надя достала рацию из машины: – Вооруженные преступники едут по трассе на патрульной машине лейтенанта Сороки, – отчеканила она будто в рапорт. На том конце провода с помехами передали, что пару часов назад видели, но рассматривать не стали. Вроде двое людей в машине было. Надю взяла бессильная злость, что у нее в отделе такие кретины работают. Она рукой прошлась по лицу и зарылась в волосы. Ужас. Еще одна жертва и не факт, что они ее найдут. – Да, розыск сразу объявляй, – рядом появился Боков. Он шаркал ногами по осенней листве, которая неприятным хрустом отзывалась на каждый шаг. – Не, никогда не найдем, – Надя облокотилась на дверцу служебной машины. – Он в горы ее выбросит, и мы ее не найдем. Надя отвернулась от Бокова. Еще одна смерть на ее совести. За эту неделю слишком много что-то смертей на ее совести. Они росли в геометрической прогрессии, и остановить это она не была в состоянии, даже Боков не мог. – Подожди, – Женя перевел на нее непонимающий взгляд. – А как вы место пыток нашли? – Как-как… экстрасенс ваш рассказал, – хоть, когда Надя услышала про эту затею Бокова решила, что он полностью уже головой тронулся. Правда, когда они со Злобиным нашли костровище все вопросы отпали. Может, даже хорошая была идея. – Экстрасенс ничего конкретного не сказал. – Райкина почувствовала, как внутри противно кольнуло. – И Ефимова несла полную чушь, – и еще раз. – Ну, зато Ване надо отдать должное, сразу все понял, – от тревожных чувств Надя отмахнулась, как она привыкла это делать. Боков усмехнулся как-то устало и сел на капот машины. – А ты Ваню давно знаешь? – вопрос вроде и не подразумевает что-то, но сразу накалил атмосферу до предела. – Ты что думаешь это он? Совсем с ума сошел? – Райкина тут же принимает сторону защиты, потому что не может поверить. Не мог Ваня. Этот добродушный парень не мог кого-то убить, уж тем более так зверски. Надя считала бы это своей личной трагедией, потому что получилось бы, что она пригрела в своем отделе убийцу, который все это время работал бок о бок с ней. – Я просто спрашиваю, – Женя только пожал плечами, мол, ничего такого, но оба почувствовали, как между ними появилось семя раздора. – Год назад перевелся к нам, – Райкина поджала губы, но ответила. Знала, что если не ответит, то Боков ей весь архив перелопатит, а найдет то, что нужно. – Откуда перевелся? – С севера откуда-то, не знаю, – раздраженно кинула Надя. Она не нянька. Один раз открыла личное дело Злобина и все. Нахер ей вся его родословная? Посмотрела рекомендации, вроде, нормальный парень был. Таким он себя и показал, поэтому она больше и не смотрела в бумаги. Ваня быстро все схватывал, помогал, можно сказать, в рот заглядывал, как Бокову сейчас. Поэтому вопросов у Нади не осталось, хотя бы один нормальный среди этих балбесов. Боков какое-то время помолчал, видимо, думал, а потом бросил простое «скоро вернусь» и уехал. Надя устало села в машину. Отлично, Боков подозревает единственного адекватного человека в отделе. Просто безумие. А каких-то полчаса назад она плакалась Жене в плечо. А теперь снова бежать, снова убийства, трупы. Голова шла кругом. Она окинула взглядом еще раз экспертов, которые копошились около машины и рядом, снимая отпечатки и фотографируя все. Ей здесь делать нечего. Райкина крикнула, чтобы все документы к концу дня были у нее на столе, и уехала.

***

Боков быстро поднялся по ступенькам в «Дельфине». Там ненавязчиво играла какая-то ресторанная музыка. Смешно, что первая встреча с Любой произошла здесь и последняя тоже пройдет здесь. На входе он сразу попросил кофе и быстро нашел столик, где сидела Люба. – О, а говорила сладкое не любишь, – сказал Женя, приземляясь на стул напротив девушки. – Зимой люблю, – Люба положила еще один кусочек себе в рот. – Зимой все лебеди жирные. Повисла пауза, во время которой Боков медленно закурил, собираясь с мыслями. Подозрения против Злобина были, но пока только смутные, которые не выстраивались в единую картину. – Зачем ты меня позвал? – Скажи, – Женя понимал, что просьба его окажется двусмысленной. Но порвать с Любой он уже решил, только позже. – А Злобин у тебя часто за последний месяц был? – Пять раз, – Люба как будто ожидала этого вопроса. – А когда сможешь вспомнить? – Боков придвинулся ближе к Любе. – Зачем тебе? – Проблемы у Вани большие, – Женя сделал затяжку и выдохнул дым в сторону. – Ты ему алиби можешь достать. – Зачем менту алиби? – Любе стало банально обидно, что ее используют просто как ключ в расследовании. Где-то в глубине своей женской души она хотела верить, что Боков злится на Ваню за то, что он ее обозвал и хочет заступиться. Но все это были происки ее воображения. – Что б он не сел раньше времени, – Женя уже стал раздражаться, потянулся за записной книжкой Любы, но она успела перехватить. – Тебя какое число интересует? – С 17-го по 25-ое. Сказала, что был два раза. Просто прекрасно. Боков глумливо спросил про любовь, на что девушка ему ответила, что Ваня вообще никого не любит, даже жену. Потом пустилась в глупые теории про ревность Жени, что ему стало противно. Не стал бы он Любу ревновать, не только потому что она легкодоступная, а потому что не чувствовал ничего около нее. Пейджер прозвенел ровно тогда, когда разговор исчерпал себя, как по будильнику. Женя встал, окинул еще раз девушку взглядом и сказал: – Люб, между нами ничего нет и не будет. Люба хмыкнула и поджала губы. Как-то кивнула головой, все хотела верить, что Боков не такой. А он такой же. Такой же мудак, как и все остальные, которые клялись ей в любви. Даже в генпрокуратуре моральные уроды работают, что взять с обычных парней. – Конечно, Жень, – Люба только отпила из стакана и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

***

Надя стояла около их городского фонтана, когда-то он был некой достопримечательностью городом, а теперь стало концом для одной из множества жертв. Просто утопленница в фонтане города, как бы цинично это не звучало. Не сожжение на костре, не тело на бамбуке, не распятие, просто свернутая шея и тело в воде. Только это было еще хуже. Злобин ходил рядом и трещал о возможном подражателе или подельнике, говорил, что убийство сделано на коленке, про другой почерк говорил. Будто Надя сама про это не знала, не видела. У нее тоже идей уже не было. Промелькнуло только в голове, что если это Ваня, то было бы лучше, чтобы он прям здесь ей горло перерезал, чтобы только этот кошмар закончился. Пусть с ним Боков разбирается. Эксперты сновали рядом. Снимали отпечатки, забирали улики в вещдоки. Мелькала вспышка фотоаппарата в руках Вари, на пару секунд освещая это чудовищное место. Райкина села на край фонтана и истерически рассмеялась. Чем дальше в лес, тем больше дров. Вспомнилась эта поговорка. Надя чувствовала, как она бежит куда-то в тьму, а света все не было и не было, а темнота все сгущается, хотя казалось, что это просто невозможно. – Я ничего не понимаю, – сказала она сама себе, разводя руками. Настолько беспомощной она не чувствовала себя никогда. – Ничего. – Райкина оглядела людей в поисках знакомой фигуры. Солнца их отдела, как она иронично называла его. – А где Боков? – Не знаю, – отозвалась Варя рядом. – А второй долбоеб куда делся? – Злобина тоже поблизости не оказалось. – Туда побежал, – Варя указала на руины, которые стояли рядом. Наверное, идти без фонарика в эти самые руины, в которых только что пропал Злобин, который не откликался на ее крики, было решением опрометчивым. Но Райкиной было похуй. Что может быть хуже? Она уверенным шагами приближалась к заброшке. Продолжая звать Ваню, она ближе подходила к непонятной постройке. Рядом журчала вода, а где-то еще вдалеке подала и разбивалась с шумом. Больше звуков не было. Даже трава не шуршала. Только каблуки отчетливо разносились по округе, когда Надя ступила на плиты. Райкина опять окликнула Злобина, но в ответ получила все такую же леденящую тишину, которая сковывала пальцы на руках. Инстинкт самосохранения-таки кричал бежать отсюда, куда подальше, но Райкина на не сгибающихся ногах пошла дальше. Под ногами зашуршала листва, а по спине пробежали мурашки. Надя, осматриваясь, поднималась по лестнице, некоторые куски который уже отвалились и приходилось балансировать на еще живых участках. Ветер завывал, блуждая между коридоров и трепля волосы Райкиной, пока она шла по еле освященным одиноким фонарем помещениям, выискивая глазами фигуру Вани. Стены были обшарпанные, обугленные. Кое-где были прям дыры насквозь, в которые Надя тоже заглядывала. Вдруг между этой тишины, прерываемой исключительно ее каблуками, послышались сдавленные стоны. Райкина тотчас метнулась на звук. В одной из комнат, если их так можно было назвать, лежал Злобин весь в крови и судорожно хватал воздух. Перерезанное горло алой линей горело на шеи у Вани. – Ваня, Ванечка, – Надя пыталась закрыть рану руками и заорала. – Врача сюда! Быстро! Первее всех прибежал Боков, не понятно откуда взявшийся, и с силой оттащил ее от Вани, хотя она сопротивлялась. За ним появился и врач, который на скорую руку перевязал горло, а потом с кем-то другим потащил Злобина в сторону машин. Надя стояла и смотрела, как несут Злобина, который уже еле дышал, параллельно пытаясь прикурить. Дрожащие руки не слушались, а зажигалка отказывалась выбивать огонь. Женя перехватил ее руки и сам подпалил ей сигарету. Райкина дернулась в неодобрительном жесте, но как только дым обжег легкие, сразу же забыла про это. В голове осталась только кровавая картина с Ваней. – Ты ему не поможешь, – Боков положил руку ей на плечо, Надя скинула ее. – Надь, нахера ты поперлась сюда одна? Райкина промолчала, делая глубокую затяжку, отвернувшись от Жени, который стоял слишком рядом. Он стоял и сверлил ее взглядом, не понимая эта женщина безрассудна до безумия или просто уже безумна после всех событий, которые навалились на нее плечи. – Он прирезать тебя мог, ты не понимаешь, что ли? – Боков один движением развернул ее к себе, заставляя смотреть в глаза. – С горлом перерезанным? Это не Ваня. Или ты, Боков, совсем башкой тронулся? – в голосе явно звучала ярость, но в глазах страх. Страх за ближнего, даже если он и был убийцей. Райкина не могла предать Ваню даже в своих мыслях. – Надь… – Боков взял ее за локоть, но со словами не нашелся, поэтому замолчал. – Что «Надь»? – А Райкина опять искала правду в его нечитаемых глазах. – Я ведь просил не лезть на рожон, – рукой он крепче сжал ее локоть, не желая отпускать из-за страха, что она сейчас растает, и Женя ничего не сможет сделать. Потом опустил глаза в пол и сказал на выходе, очень тихо, что Наде показалось, что ей почудилось. – Я боюсь. Надя почувствовала, как внутри, не смотря на ужас пережитого, ее затопило волной тепла. Хоть смысл слов до нее не сразу дошел. Боков. Боится. За нее? Или просто? Казалось, невероятным, чтобы Женя, этот же Женя, который груб чуть ли не до хамства, мог за кого-то переживать. Но Надя заметила про себя, что это было приятно. Давно о ней никто не переживал, а маленькая девочка внутри нее всегда хотела найти себе защитника. Райкина с нежностью посмотрела на Бокова, в глазах которого отражалась ее собственная радость, прильнуть сейчас к нему, как потерявшийся котенок, опять вдохнуть запах табака, который стал домашним для нее, и забыть все на свете. Тлевшая сигарета опалила пальцы, что Надя зашипела, превращаясь обратно в злую кошку. Холодный воздух сразу же обжег горячие пальцы, на которых остались небольшие ранки. Райкина подула на ожоги, пытаясь облегчить себе ноющую боль. Боков рядом рассмеялся, так беззлобно, что Надя ткнула его локтем в бок. – Поехали отсюда, – кинул он, перехватывая ее руку. – Домой.