Глава 3 «Нарушенные обещания»

      Январь, 2020 год, Малфой-мэнор       — План дерьмо, я не хочу в нём участвовать, я брезгую, — выругалась Лили.       Несколько секунд Лира с удивлением смотрела на подругу, не понимая, что поразило её больше: сам крик или слово «дерьмо» от той, кто возглавлял клуб против нецензурной брани.       — Но…       — Нет, — топнула ногой Лили и скрестила руки на груди. — Я люблю тебя и согласна на многое. Но я не буду красть, вероятно, единственный в мире Маховик времени.       Лира, всё это время сидевшая на кровати, тяжело вздохнула. Встав, она подошла к Лили и поджала губы, с мольбой смотря в глаза подруги. Когда это не подействовало, Лира нервно зарычала и подняла голову к потолку, после чего вернула взгляд к Лили.       — Чисто технически ты…       — Знаю, что ты собираешься сделать, и помогаю, — парировала Лили. — А это уже умышленное преступление в составе группы!       — Заканчивала бы ты читать отцовские документы…       Тяжело дышавшая от возмущения Лили прищурилась, но возражать не стала. Вместо этого она призвала к себе стакан воды и залпом его опустошила. Однако посуду из рук не выпустила, крепко сжимая стекло. Она всегда так делала, когда переживала. Чтобы не теребить край одежды — это выдавало её ещё больше.       Лире стало не по себе. Она часто втягивала Лили в свои авантюры: уговаривала помочь и убеждала, что это правильно. Коварная игра слов, пара аргументов и взгляд, словно иначе весь мир рухнет, — формула, благодаря которой Лили соглашалась на самые пугающие планы. И порой эта помощь колола виной. Потому что Лира знала, насколько подруге тяжело нарушать правила, врать окружающим и изворачиваться в попытке спасти.       По своей натуре Лили была милосердной и бесхитростной, она всегда прилежно училась, выполняла все указания и слушалась родителей. За все годы их знакомства, а это с самого рождения, в её голову ни разу не закрался даже намёк на обман. Но каждый раз она поступалась всех своих принципов ради Лиры. Потому что для той это было важно, и Лили не могла разбить сердце подруги.       — Чисто гипотетически, — на выдохе сказала Лили и поставила стакан на стол.       Эта фраза часто звучала в их разговорах. Обычно так Лили начинала сдавать позиции и идти на сделку с совестью. И именно это сейчас должно было остановить Лиру. Факт, что её лучшая подруга наступает на горло собственным принципам ради чужой прихоти. Но Лира не смогла отказать себе в удовольствии. Она хотела отправиться в прошлое, она хотела влюбить в себя молодого Теодора Нотта, она хотела быть с ним и чтобы он желал того же.       — Ты отвлекаешь отца, — тут же продолжила Лира, загнув палец. — Я надеваю мантию и забираю Маховик.       Лили поджала губы, опасения плескались в её зелёных глазах. Она всегда боялась и переживала, это давно стало обыденностью, но сейчас… было в её взгляде то, что заставляло мурашки бежать по спине Лиры. Но и это её не остановило — казалось, способной на такое силы вовсе не существовало.       — Лира, это серьёзно, — предприняла последнюю попытку переубедить её Лили. — Мы не зелье роста Оливеру подмешиваем, мы совершаем кражу.       — Когда они спохватятся о пропаже, я буду уже далеко, — довольно произнесла Лира. — А вы с отцом обеспечите друг другу алиби.       — И это я перечитала документов? — брови Лили взмыли вверх.       Лира отвела глаза, но почти сразу вернула их к Лили в ожидании положительного ответа. Та всё ещё колебалась, давая очередной повод передумать, но этого не случилось, а Лили наконец сдалась.       — Завтра в час дня у будки, — выдохнула Лили.       — Ты самая лучшая, — довольно заявила Лира и заключила подругу в крепкие объятия.       — При встрече попроси папу не оставлять меня с дядей Роном, — подмигнула Лили, получив широкую улыбку.       Жизнь вновь покатилась по венам волнами удовольствия, отчего Лира не могла дождаться завтрашнего дня. Адреналин бушевал, предвкушение сводило с ума, а перспективы рисовались самыми яркими красками. Её ждало невероятное прошлое, где рухнет граница, разделяющая её и Тео. Он влюбится в неё так же, как она в него, и история продолжится правильно.

***

      Замерев в коридоре перед зеркалом, Скорпиус в очередной раз поправил рубашку. Сделав шаг назад, он придирчиво осмотрел себя и всё-таки закатал рукава до локтей, расстегнув две верхние пуговицы. Улыбнувшись, он вобрал в лёгкие побольше воздуха и наконец направился к спальне Лиры, откуда доносились женские голоса.       Предвкушая очередную встречу с Лили, он светился радостью, вспоминая, что должен быть увереннее. И главное — не реагировать на усмешки Лиры, которая от них точно не удержится. Иногда казалось, что её искренне забавляли попытки Скорпиуса непринуждённо пообщаться с Лили, хотя, скорее всего, так и было. Лире в принципе нравилось, когда другие чувствовали себя неловко.       Подойдя к комнате, Скорпиус уже хотел войти, когда услышал голос Лили.       — Завтра в час дня у будки, — выдохнула она.       Скорпиус замер, свёл брови к переносице и сделал шаг назад. Он уже не собирался входить в комнату и заводить разговор. Скорпиус начал подбирать теории, что на этот раз задумала его сестра.       Январь, 1999, Хогвартс-экспресс       Возвращение в Хогвартс всегда казалось Гермионе поездкой в новую жизнь. Когда из мира без магии, друзей и будущего она попадала в историю со страниц увлекательной книги. И даже несмотря на все ужасы последних лет, Хогвартс-экспресс и дорога до школы всё ещё вызывали в ней трепет и детскую радость.       Однако эта поездка протекала в глубоких раздумьях, причём не только её, но и Гарри, которого Рон то и дело пытался расшевелить.       — А потом мы испекли пирог с останками Перси и пошли спать, — скучающе продолжал Рон.       Гарри спокойно сидел, смотря в одну точку на столе и кивая, как только слышал паузу, завершающую предложение. Джинни терпела это первые пятнадцать минут, после чего отправилась в слизеринский вагон. Рон же оказался более стойким и продолжал сыпать сомнительными историями в надежде, что хотя бы одну Гарри услышит.       — Перебарщиваешь, — нравоучительно произнесла Гермиона, прищурившись.       — Именно я? — выгнул бровь Рон и перевёл взгляд на Гарри. — Мистер Поттер, конечная!       От громкости Гарри подскочил на месте и удивлённо посмотрел на оскорблённого Рона. Тот даже слова не сказал, лишь шумно втянул воздух и, хлопнув дверью, вышел из купе.       — Я задумался? — виновато спросил Гарри.       — Часа два назад, — грустно ответила Гермиона и похлопала его по плечу.       Гарри слегка кивнул и уже хотел вернуться в прежнее состояние, когда Гермиона взялась за его предплечье, заставляя смотреть на неё. Возможно, это было отвратительно, пытаться выяснить у него тяготы жизни, чтобы заглушить свои, но Гермиона не видела другого пути. Поэтому, ухватившись за Гарри, как за спасательную жилетку, она не собиралась его отпускать.       — Что случилось? — аккуратно спросила Гермиона, вглядываясь в зелёные глаза.       — Всё отлично, — он сконфуженно улыбнулся и вытянул предплечье из её хватки.       — Конечно. Когда «всё отлично», ты всегда часами смотришь в одну точку, ни на что не отвлекаясь.       Гарри поджал губы и отстранённо перевел взгляд за окно купе. Они уже приближались к школе, и, вероятней всего, он надеялся, что скорая станция его спасёт. Но Гермиона была слишком настойчива в стремлении вникнуть в его проблемы.       — Я целовался с Пэнси, — произнёс он и тут же взглянул в глаза Гермионы.       Надежда плескалась в них так же, как в Гермионе желание сказать «А я сплю с Малфоем». Словно это идеальный момент, где оба признаются в том, что гложет. Но Гермиона молчала, с пониманием смотря на Гарри, который не осознавал, правильно это или нет. Никак иначе она не могла трактовать его взгляд, потому что сама чувствовала то же самое.       И ирония заключалась не в том, что они метались в непонимании. А в том, что знали — это ошибка, но всё равно продолжали её совершать. Только о Гарри теперь было известно двоим, а о Гермионе только ей самой.       Дверь купе резко открылась, и внутрь вошёл Рон, косо смотрящий на Гарри.       — Признайся, ты ждал моего ухода? — прищурился он, хватая рюкзак.       Поезд начал снижать скорость. Гермиона и Гарри последний раз обменялись встревоженными взглядами и двинулись следом за недовольным Роном. Ближе к выходу, где уже толпились студенты, Гермиона заметила, как один из них резво расталкивал остальных, пробираясь к дверям. Чтоб не стать его жертвой, Гермиона подалась назад и врезалась в другого человека.       — Простите, — тут же бросила она.       — Ничего, Грейнджер, я привык, — произнёс Малфой.       Дыхание перехватило, Гермиона прикрыла веки и медленно вдохнула. Она спиной чувствовала биение его сердца, тепло, исходящее от тела, и мурашки, что бежали по её коже.       Гермиона скучала по его прикосновениям. Воспоминания о них жаром обдавали сознание.       Но она пообещала себе, что с неё хватит. «Отношениям» должен настать конец, потому что они неправильные. И сейчас, выходя из вагона к стоящим Рону, Гарри и Джинни, она должна это помнить.       Оказавшись на платформе, Гермиона заметила, что вместе с её друзьями также были Паркинсон, настойчиво не смотрящая в сторону Гарри, Забини, обнимающий Джинни, и Нотт, пытающийся прикурить сигарету от палочки.       — Здесь же дети, — недовольно напомнила Гермиона, глядя на Нотта.       — Я им и не предлагаю, — покосившись на проходящих малышей, пояснил он.       Все, кроме Гермионы и Малфоя, ответственных за этих детей, громко рассмеялись. И лишь получив злые взгляды старост, направились к повозкам, слушая хрустящий под ногами снег.

***

      События складывались настолько хорошо, что Драко даже не сразу поверил в реальность происходящего. Ещё несколько дней назад он думал, что Грейнджер должна исчезнуть из столь близкого круга его общения. Долгими неделями он подначивал её, провоцировал к размолвке и всеми силами пытался заставить себя оттолкнуть. И у него вышло, причём настолько отлично, что аж спустя время она не смотрела в его сторону.       Направляясь в Хогвартс, он опасался, что, увидев Грейнджер, бросит все свои обещания. Вновь коснётся её, желая услышать дрожащий голос. Поцелует, надеясь, что она сожмёт его плечи. Эти мысли проникали в его сознание, селились прямо под кожей, заставляя ту гореть. Но этого не случилось. Впрочем, даже не так.       Случилось не всё.       Видя её, он чувствовал непреодолимое желание оказаться рядом. Но в этот раз Грейнджер не поддавалась на его уловки. Пока они стояли в экспрессе, она даже не обернулась, пока добирались до школы, она ни разу на него не посмотрела. А в моменте, когда они расходились с остальными, ушла к Башне настолько быстро, что, когда Драко прибыл в гостиную, Грейнджер там уже не было.       И это всё должно было его радовать. План исполнен, всё встало на круги своя, он исправил совершённую ошибку. Но Драко ненавидел себя за это. За то, что лишился той, кто заставлял его вновь чувствовать себя нужным, важным, необходимым. Он не желал углубляться почему, не планировал разбираться в истоках, но Драко знал, что хотел её, снова и снова.       Грейнджер была словно отвратительная привычка, что манила с той же улыбкой, с которой уничтожала.       И это заставляло желать её и ненавидеть. Две крайности, где Драко никогда не мог оказаться на середине. И сейчас, стоя перед зеркалом и видя заживший, едва заметный укус у основания шеи, у него не выходило выбросить Грейнджер из головы.       Быстро перебирая ногами, Драко вышел из своей комнаты, пересёк гостиную и настойчиво застучал по двери из красного дерева. В ответ никакой реакции, даже движений по ту сторону слышно не было. И либо её там не было, либо она его игнорировала. Драко склонялся ко второму варианту.       — Ты спальней ошибся, Малфой, — усталый голос прозвучал за его спиной.       Драко обернулся. Грейнджер, с волос которой капала вода, внимательно на него смотрела. Холод и безразличие в её глазах ранили, будто убеждая, что это конец. Полный и безвозвратный. Но Драко цеплялся за губы, сжатые в тонкую линию. Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось, и происходило это весьма часто.       Ему нужно было её подтолкнуть, если он хотел продолжить разговор. А Драко не просто хотел, он нуждался в этом.       Не дожидаясь ответа, Грейнджер обошла его и нажала на ручку двери, входя внутрь. Драко попытался последовать за ней, но её ладонь почти сразу упёрлась в его грудь, останавливая. Он чувствовал тепло её кожи, что жаром распалялась по телу, пока взгляд Грейнджер скользил по его шее к лицу.       — Ошибся, Малфой, — твёрдо произнесла она.       Рука Драко поднялась выше, накрывая ладонь Грейнджер и ощущая, как дрожь пробивает её тело.       — А кажется, нет, — он ухмыльнулся. — Кожей чувствую, как скучала.       — Это обморожение, — спокойно ответила она.       Драко попытался сделать шаг внутрь спальни, но на этот раз обе руки Грейнджер оказались на его груди. Краем глаза он заметил её палочку, лежавшую на тумбе возле кровати. К удивлению Драко, Грейнджер за годы учёбы так и не выработала привычку брать её даже в ванную.       — Ты не переступишь порог этой комнаты, — твёрдо произнесла она, смотря в его глаза.       — Предпочитаешь гостиную? — он выгнул бровь, всматриваясь в её лицо.       — Предпочитаю твоё отсутствие, — злостная ухмылка отразилась на её губах.       Первый шаг в верном направлении. Драко получил не безразличие, и это толкало его дальше. Он заставит её ощутить то же, что чувствовал сам, вновь прожить то, что их толкало друг к другу. Драко не собирался прозябать в ловушке привычек один.       — А дрожь говорит обратное, — положив вторую ладонь поверх её, продолжил Драко. — Ты горишь, Грейнджер.       Прошептав последнее, он широко улыбнулся. Грейнджер медленно втянула воздух и опустила веки, пытаясь обрести уже потерянное спокойствие.       — Чего ты хочешь? — устало спросила она, открыв глаза.       — Того же, чего и ты, — невинно ответил он.       — Ударить тебя и пойти спать? — пародируя его невинность, фыркнула она.       Несколько секунд Драко изучал её лицо, а после его пальцы резко переместились на запястья и дёрнули Грейнджер на себя. Она врезалась в широкую грудь, одна ладонь Драко легла на талию, вторая на спину, притянув Грейнджер ближе.       — Врёшь хуже, чем обещаешь, — прошептал он ей в губы, надеясь, что это сработает.       Он не хотел говорить, не желал объясняться, причём даже перед самим собой. Драко нужна была только она. Здесь и сейчас. И Грейнджер не пыталась его оттолкнуть, сбежать или накричать. Она обмякала в его руках, смотря в лицо так, словно он предатель.       — Прекрати, — тихо потребовала она.       Он пробовал, хотел и желал больше, чем находиться здесь, но не мог. Потребность, ставшая выше разума, принципов и обещаний, им руководила, решала, как он поступит. И хуже всего то, что Драко даже не пытался её остановить. Он только обещал, что сделает это, но в следующий раз — после того, как возьмёт Грейнджер снова.       Драко давал себе это обязательство столько же раз, сколько его нарушал. И скорее всего, сейчас будет также, но он отталкивал эту мысль всё дальше, желая прожить её, когда получит необходимое.       Он пригнулся к её лицу.       — Сдавайся, — прошептал он в губы. — Ты же хочешь.       И он хотел, чтобы она это совершила. Сам Драко давно уступил второй версии себя и теперь ждал, пока то же самое сделает Грейнджер. А из-за гриффиндорской чести это занимало гораздо больше времени, чем у него самого.       Она взглянула на его губы, рваный выдох сорвался с её, когда она вновь прикрыла веки.       — Малфой, я тебя ненавижу.       Сказав это, Грейнджер сама подалась вперёд.       Январь, 2020 год, Министерство магии       С Лили они расстались недалеко от лифта и встретиться договорились там же. Лира уже была под мантией, когда они проскользнули в Министерство, и уходить собиралась в таком же виде. В её планы не входило показываться в здании. Напротив, по заверениям Лиры, она срочным рейсом уехала к бабушке с дедушкой, что не признают интернет и сотовую связь.       Поэтому она спокойно могла отправиться в прошлое, где и собиралась влюбить в себя Теодора Нотта. После этой фразы Лили задала логичный вопрос: «А что дальше?», на который Лира многозначительно закатила глаза. Так она давала знать, что это великая тайна, посвящать в которую она не собирается даже лучшую подругу. Правда же заключалась в том, что Лира понятия не имела, что делать потом.       Но она взяла за основу любимую мысль дяди Рона — «Решать проблемы по мере их поступления». Да, отец и крёстные в один голос кричали, что советы этого человека не стоит принимать всерьёз. Но вместе с этим мама и дядя Гарри отзывались о нём как о лучшем друге. А с чего бы ей не верить родной матери? Тем более когда это играло ей на руку.       Поэтому, решив, что они с Тео потом придумают, что делать дальше, Лира двигалась по атриуму Министерства. Без обуви, в тёмных носках, сливающихся с полом, она направлялась к месту, где предположительно находился Маховик. Если верить отчёту, предварительно украденному из кабинета мамы, все найденные магические предметы хранились на одном едином складе.       Именно туда и последовал секретарь дяди Гарри. Лира не знала, что именно Лили удалось вымолить у отца, но это было неважно. Значение имело другое: сейчас сотрудник с допуском, а с ним и Лира, спускался по длинной винтовой лестнице.       Стараясь двигаться шаг в шаг, чтобы не издавать лишних звуков, Лира едва поспевала за ним. На её счастье, секретарь напевал себе под нос музыку, нервно осматриваясь по сторонам. Она и сама так делала, когда ребёнком забредала в отдалённые уголки дома. Ей всегда казалось, что громкие звуки спасут её от самой страшной угрозы. Вероятно, здесь использовался тот же принцип.       Как только они дошли до конца коридора, секретарь произнёс слово «Цилиндр» в пустоту. Стена впереди задрожала. Подобно воротам, она расступилась в разные стороны, открывая глазам длинное помещение. Свечи под потолком загорались одна за другой, пока Лира не увидела конец комнаты.       Очень далёкий.       — Музыкальная шкатулка Блэков, — постукивая пальцем по подбородку, произнёс секретарь. — На «М».       Он двинулся вправо, а Лира быстрыми шагами последовала за ним. Рассматривая стеллажи, она цеплялась за буквы алфавита, которым соответствовал не всегда один «коридор». Когда они дошли до буквы «М», Лира тут же шагнула в самый первый проход, бегая взглядом по полкам.       Секретарь же прошёл чуть дальше, направляясь в самый конец. За слово «музыкальная» Лира сейчас благодарила и Мерлина, и Блэков, и Лили вместе взятых.       Взгляд Лиры стремительно бродил по полкам, а губы едва сдерживались, чтобы не шептать прочитанное. Секретарю здесь и так было не по себе, так что плохая идея пугать его больше обычного.       Вдруг шаги прекратились. Лира выпрямилась и затаила дыхание.       — Вот ты где, — обрадовался секретарь.       Ускорившись, Лира продолжила всматриваться в полки, пытаясь скорее разыскать Маховик. Пока секретарь, всё так же напевая песню, возвращался с дальней части склада.       Сердце колотилось, руки тряслись, дыхание учащалось. Лира в панике бродила взглядом и корила себя, что не может найти в полутьме золотой предмет. И в моменте, когда шаги секретаря поравнялись с её, только за соседним стеллажом, она увидела заветный предмет.       Схватив Маховик, она едва не побежала к выходу, нагоняя секретаря. И, видимо, это было слишком быстро, раз он на мгновение замер, нервно оглядываясь по сторонам. Лира затаила прерывистое дыхание, молясь Мерлину, чтобы секретарь скорее пошёл.       — Показалось, — медленно произнёс он и, ускорив шаг, направился к выходу.       Лира следовала за ним ровно до атриума, а после застыла у лифта. Страх всё ещё жаром отдавал в затылок, пока Лира сжимала Маховик в руке. И он придавал ей сил, вызывал на лице улыбку.       У неё получилось. Она смогла.       Это был первый шаг на пути к цели — далёкой, как стена в конце склада Министерства. Оставалось совсем немного: дождаться Лили, выловить домовика-контрабандиста и с его помощью оказаться в Хогвартсе. Там, где обычно появлялась Выручай-комната.       Январь, 1999 год, Башня старост       Грейнджер, будучи в его объятиях, целовала Драко с той же тоской, что разгоралась в нём все каникулы. Это удовлетворяло потребности и придавало обещания.       Она снова здесь, с ним, отвечала взаимностью и сдавалась, потому что чувствовала то же самое. Возможно, в этом заключалась особенность Грейнджер — та, из-за которой он не хотел никого другого. Она понимала его, преступая принципы перед врагом и заключая сделку, что отзовётся болью через несколько минут.       Они всегда делали друг другу больно. Это была своего рода расплата за откровение в Хэллоуинскую ночь. Она гарантировала баланс удовольствия с ненавистью. Лишь так они могли сохранить между собой только секс. Никаких чувств, привязанностей или влюблённости. Исключительно желание, что порой брало за горло, не оставляя право выбора.       Грейнджер толкнула Драко в гостиную, подводя к дивану и заставляя сесть на него. Секс всегда был на общей территории. Ни разу Драко не видел спальни Грейнджер, точно так же, как она не заходила в его. В этом заключалась жёсткая линия между ними — существование личного пространства, куда они друг друга не пускали. Словно приглашение в душу, которое никогда не придёт.       Уперев ладони в плечи Драко, Грейнджер села на него сверху, вновь припадая к губам, пока он забирался пальцами под её футболку. Кожа Грейнджер горела под его прикосновениями, она послушно поддавалась каждому движению, целуя с полной отдачей.       Удовольствие струилось по телу, пьяня и напоминая, что это нужно проживать здесь и сейчас. Не в далёком будущем, уже случившемся прошлом или глупой фантазии. А в настоящем, которое не приведёт к чему-то стоящему или запредельно важному. Это было временно, отчего и ощущалось подобно другой жизни. Миру, где вседозволенность правила, а контроль прозябал в темницах.       — Всё ещё ненавидишь? — ухмыльнулся он, когда Грейнджер сняла с него водолазку.       — И сейчас покажу как, — произнесла она ему в губы, скользя ногтями вниз от шеи к животу и ремню.       Его ладонь легла на её затылок, притягивая в новом поцелуе, пока ещё не высохшие капли воды стекали по предплечью холодом.       Их прервал громкий, почти выбивающий портрет стук. Оторвавшись, они со страхом посмотрели друг на друга, а следом услышали голос Забини.       — Для старост вы слишком непунктуальны, — прокричал он.       — Что ему нужно? — злостно прошептала Грейнджер.       — Сама согласилась помочь с Выручай-комнатой, — в такт ей ответил Драко.       — Конечно, согласилась! Ты видел, что остаётся в гостиной после их вечеринок? — возмутилась она, сжав его плечи.       И всё это до сих пор происходило в позе, где Грейнджер сидела на Драко, его пальцы лежали на её талии, а на нём не было рубашки.       — Не имею привычки ходить по чужим гостиным, — фыркнул он.       — Вы там убили друг друга? — вновь крикнул Забини.       — Открой ему, — раздражённо выдохнула Грейнджер.       — Мне в этой позе идти к выходу? — выгнул бровь Драко, победно ухмыльнувшись.       Глаза Грейнджер округлились, она оглядела себя и тут же оттолкнулась от плеч Драко, едва не убежав в свою комнату. Сам же Драко тяжело выдохнул и тоже поднялся, подбирая водолазку и направляясь к Забини.       Январь, 2020 года, Косой переулок       — Двадцать пять.       — Десять моё последнее слово.       — Так скажите его кому-то другому, мисс, — устало выдохнул домовик, собираясь встать из-за стола.       — Стойте, — едва не воскликнула Лира.       Ахчикс, так звали эльфа, устало перевел взгляд на неё. Она запустила руку в небольшую сумочку, насчитывая галлеоны. Лили, сидевшая рядом, нервно озиралась по сторонам, надеясь не встретить никого из знакомых.              — Двадцать пять, — сказала Лира, положив галлеоны на стол.       — И пять за молчание, — добавил Ахчикс, получив злой прищур. — Вы же Лира Малфой, не так ли?       Услышав это, она вновь запустила руку в сумочку, вытягивая оттуда несколько галлеонов. Ахчикс с довольной улыбкой пересыпал их в поясной мешок, а после перевёл взгляд на Лили.       — А вы…       — Сопровождающий, — оборвала его Лира. — Нам нужно оказаться прямо перед стеной Выручай-Комнаты.       — Задача очень сложная, — продолжал набивать себе цену Ахчикс.       — Как раз на тридцать галлеонов, — строго заметила Лира.       Ахчикс несколько секунд внимательно смотрел на неё, по всей видимости оценивая, стоит ли продолжить торг. И Лира очень надеялась, что если не её фамилия, так фамилия Лили должна вразумить домовика.       — Хорошо. Держитесь, девочки, — сказал он и схватил их за ладони.       Пронеслось мгновение, прежде чем они рухнули на пол восьмого этажа Хогвартса. Ахчикс внимательно осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет, а после выудил из внутреннего кармана жилетки визитку.       — Аппарации, перевозки, доставка. Ничего не запоминаю, вопросов не задаю, — бросил он свой слоган и исчез с характерным хлопком.       — Как думаешь, у него есть лицензия? — задумчиво произнесла Лили, всматриваясь в визитку.       — Конечно. И договор аренды на тот столик имеется, — с напускной уверенностью заявила Лира.       Лили тяжело выдохнула.       — Сколько будет достаточно? — надев Маховик, спросила Лира.       Она держала в руках ключ к своей мечте, которой с радостью поддавалась. Может быть, для мамы и дяди Гарри это был уникальный артефакт, для контрабандистов хорошие деньги, а для музеев экспонат. Но для Лиры это было решение единственной в её жизни проблемы — невзаимности. Она искренне верила, что если сотрёт, как ей казалось, единственную, границу между ней и Тео, то наконец будет счастлива.       — Ты уверена? — аккуратно спросила Лили, подойдя ближе. — Это риск, опасность…       — Уверена, — оборвала её Лира, зная, как мастерски Лили умела усугублять ситуации.       Лили кивнула и взглянула на Маховик.       — Двадцать. Один виток — один год, — выдохнула она. — Если я правильно определила модель.       — У них есть модели? — выгнула бровь Лира.       — Может, ты всё же останешься? — вновь переспросила Лили.       — Нет, — с лёгкой злобой ответила Лира.       Она принялась считать, один виток за другим, и с каждым из них жар всё сильнее одолевал её тело. Дрожь бродила по коже, страх обдавал сознание, действия казались неправильными, но повернуть назад уже нельзя. Лира с уверенностью продолжала, пока не послышался новый хлопок аппарации.       — Стойте! — закричал Скорпиус.

***

      — А к вам ещё кто-нибудь присоединится? — поинтересовался Ахчикс, осматривая всех троих.       — Надеюсь, что нет, — нервно сглотнула Лили.       Ахчикс грустно вздохнул и, всучив Скорпиусу визитку, тут же испарился. Сам же Скорпиус с копившейся все эти часы злостью смотрел на Лиру, крутившую Маховик. Она быстро перебирала пальцами, нервно посматривая в его сторону. Скорпиус поспешил к ней, но был остановлен Лили, оказавшейся на пути.       — Не трогай, — едва не молила она, уперев руки в его плечи.       И как бы он ни хотел задержаться с ней, Скорпиус знал, что Лиру нужно остановить. Он потом разберётся, зачем ей это, чего она хочет и сколько ещё законов нарушила. Сейчас Скорпиус обязан был спасти её от очередной ошибки. Иногда ему казалось, что это наказание, данное с момента её рождения.       — Лили, ты же понимаешь, что это против правил, — он указал на Лиру, считающую обороты.       — Понимаю, но для неё это важно, — парировала Лили, не отводя от него рук.       Они грели Скорпиуса, пуская по телу желанную истому. В глазах Лили сверкал страх, она стояла перед ним и почти умоляла. Казалось, Скорпиус мог прямо сейчас отступить и тем самым расположить её к себе. Эта идея рисовалась перед ним картиной лучшего будущего, но Скорпиус не мог себе его позволить.       Скорпиус вновь двинулся к Лире.       — Она твоя сестра, — предприняла последнюю попытку остановить его Лили.       Скорпиус обернулся.       — Поэтому я знаю, что она не думает о последствиях, — горько произнёс Скорпиус.       — Девятнадцать, двадцать, — успела прошептать Лира, как только Скорпиус оказался рядом.       Он схватился за Маховик, когда Лили подбежала к ним, пытаясь разнять собирающуюся драку. И именно в эту секунду мир вокруг ускорился, а они замерли, позабыв о том, что хотели сделать только что. Вокруг сновали студенты, преподаватели, гости школы, домовые эльфы. Раз за разом они появлялись и исчезали практически в то же мгновение.       Жар окутывал тело, голова начинала кружиться, жуткий гул действительности бил по ушам. Скорпиус чувствовал, что силы всё быстрее покидают его, когда наконец посмотрел на сестру.       — Куда ты нас отправила? — спросил Скорпиус в попытке перекричать реальность.       — Тебя сюда вообще не приглашали, — ответила Лира.       — Давайте хотя бы сейчас не ругаться, — взмолилась Лили.       И в одну секунду всё прекратилось, мир вокруг резко затормозил, а Маховик словно испустил звуковую волну, отбросившую их всех. Послышался треск. Именно так звучали осколки разбитой надежды. Скорпиус приподнялся на локтях и увидел, что Лили смотрит на разлетевшийся Маховик.       — Мама меня убьёт, — едва сорвалось с её губ.       — Кто вы такие и как сюда попали? — требовательный голос послышался за спиной Скорпиуса.       Он медленно обернулся, встретившись глазами с той единственной, чей тон мог охладить кровь в его жилах.       — А вот и мама…       Молодая версия Гермионы Малфой стояла перед ними, вытягивая палочку и со всей присущей ей строгостью всматриваясь ему в глаза.