Глава 4 «Ценности помолодевших родителей»

      Январь, 1999 год, коридор перед Выручай-комнатой       Приподнявшись на локтях, Лира осмотрелась по сторонам. Хогвартс был всё тот же, разве что стены менее обветшалые. Но когда взгляд Лиры скользнул с обстановки на стоящих рядом людей, она убедилась, что находилась явно не в своём времени.       — Мне же не показалось, что он назвал тебя «мамой»? — свела брови к переносице тётя Джинни.       А верно ли звать Джинни тётей? Этот вопрос повис в голове Лиры почти сразу, как она осознала, что они почти одного возраста. Причём не только с ней, но и с родителями. И даже про себя называть их мамой и папой было странно.       Тётя Джинни выглядела почти так же, как в ее время. Разве что сейчас у неё гораздо меньше морщин, не такие уставшие глаза и куда больше иронии в голосе. Рядом, закинув руку на её плечо, стоял Блейз, который почти не отличался от своей взрослой версии. Всё та же улыбка, расслабленная поза и взгляд, выражающий готовность всегда отпустить полушутку-полуупрёк.       — Я б на схожесть с Малфоем внимание обратила, — подхватила Пэнси, победно ухмыльнувшись в направлении молодой версии папы.       Казалось, она сошла с портрета, висевшего в доме Поттеров. Та же причёска, приподнятый уголок губ и присущее лишь ей элегантное высокомерие. Гарри расположился позади неё, с растрёпанными волосами, лишь для виду разглаженной рубашкой и криво завязанным галстуком. Таким Лира заставала его лишь во время работы над особо сложными делами, когда они с Лили приносили ему обед. В остальных случаях он из дома бы не вышел без одобрения внешнего вида.       Наконец хотя бы один из них двинулся, и это был Драко. Он, смотря на лежавшего Скорпиуса так, будто тот был самым подозрительным человеком в мире, подошёл к остаткам Маховика. Присев, он подхватил золотое основание и выпрямился, внимательно изучая артефакт.       Скорпиус попытался встать.       — Я б на твоём месте не двигался, — послышался голос, которого Лира ждала больше других.       Теодор Нотт стоял рядом с Блейзом, в его взгляде читался интерес, а на губах играла едва заметная улыбка. Лира почти сразу заметила сигарету за ухом, расслабленный галстук и закатанную до локтей рубашку. Именно таким она представляла его в Хогвартсе: полного жизни и лишённого внутренних рамок.       — Мы вам не враги, — заявил Скорпиус.       Выставив руки перед собой, он медленно поднялся на ноги, неотрывно смотря в глаза отцу. Сделав пару шагов назад, Скорпиус помог встать Лили, которая переводила взгляд с Пэнси на Гарри и обратно. Она боялась, что через несколько минут ей устроят самую настоящую выволочку. И это лишь свидетельствовало, что паника застилала разумную часть её мозга.       — Допустим, — медленно произнесла Гермиона, подходя к будущему мужу и всматриваясь в Маховик. — Кто вы и где это взяли?       Её взгляд абсолютно не изменился. Всё такой же строгий, требовательный и бескомпромиссный. Задатки родителя у неё определённо шли с глубокого детства. Лира медленно, под присмотром других, поднялась и подошла к Скорпиусу.       — Думаю, имена многое объяснят, — выдохнул он и шагнул вперёд, протянув руку отцу. — Скорпиус Джон Малфой.       Лицо Драко даже не дрогнуло в тот момент, а глаза остальных заметно округлились. То ли от фамилии, то ли от «Джон» в середине имени. Многих эта биографическая деталь вводила в ступор, особенно в чистокровно-аристократических кругах дедушки и бабушки.       Драко протянул руку вперёд, но не пожал ладонь Скорпиуса, а резко перевернул её, увидев точную копию своего перстня. Лишь после его взгляд слегка потеплел.       — А леди? — вкладывая в слова весь имеющийся шарм, спросил Блейз.       Скорпиус мгновенно указал на Лили.       — Ах да, наша…       — Моя, — поправила Лира.       — Подруга, — раздражённо продолжил Скорпиус.       — Лили Персефона Поттер, — сконфуженно улыбнулась она. — Очень приятно опять познакомиться.       Наблюдать в этот момент за лицом Гарри было гораздо приятнее, чем за Пэнси. В привычной ей манере она не особо показывала эмоции, хоть в зелёных глазах и читался ужас. Гарри же пошатнулся и чуть не рухнул. Если бы не стена, то, скорее всего, это встреча продолжилась бы в Больничном крыле.       И тут взгляды остальных обратились к Лире. Она с ухмылкой ждала волны всеобщего внимания и уже завела руки назад, слегка покручиваясь из стороны в сторону.       — Лира Джин Малфой, — торжественно представилась она. — Минуту назад вы имели честь общаться с моим старшим братом. Прошу за это прощения, коммуникабельность у него не самая сильная черта.       — Хамит один в один как ты, — с усмешкой произнесла Гермиона, переводя взгляд с Лиры на Драко и обратно.       — Спасибо, мам, — с такой же улыбкой сказала Лира.       И за это поражённое выражение лица была готова ещё раз отправиться в прошлое. Снисходительные улыбки, забота, нежность и взгляд, не приветствующий отказов, — это она видела очень часто. Но провал был настолько редким, что иногда приносил Лире неописуемое удовольствие. Возможно, потому что с мамой она ссорилась в разы чаще, чем с отцом. С ним это происходило примерно никогда.       — Как вы сюда попали?       — Откуда Маховик времени?       — У вас миссия?       — Я всё так же красив в будущем?       Все синхронно посмотрели на Блейза.       Вопросы сыпались один за другим, пока Гарри наконец не вышел в середину и не замер перед Скорпиусом, подняв руки в требовании молчания. Лишь тогда гул стих, половина направленных на него взглядов выражала нескрываемое осуждение.       — Давайте войдём в Выручай-комнату и всё обсудим, — он осмотрелся по сторонам. — Пока в этом не стал разбираться кто-то вроде Макгонагалл.       Все согласно закивали, подходя к стене, а Лира и Скорпиус обменялись тяжёлыми взглядами.

***

      — Значит, стажировка? — наконец выдохнула Гермиона, внимательно глядя на Лиру.       — Да, в Отделе тайн, — заверила та. — Но мы немного промахнулись с годом.       Слушающий всё это Скорпиус неотрывно смотрел на Лиру, едва не прожигая в ней дыру. Будь его воля, все бы уже знали, что путешествие это незаконное, с применением украденного Маховика, да и отправиться должна была только Лира. Но этого не случилось, потому что умоляющие глаза Лили заставили влюблённого в неё Скорпиуса молчать.       Однажды они сломают неизвестные преграды на пути друг к другу. И тогда Лире уже не удастся так мастерски им манипулировать. А пока она использовала собственные знания настолько искусно, насколько позволяла совесть. А о ней Лира уже давно ничего хорошего не слышала.       — И это не единственная ваша проблема, — выдохнул Тео, стоящий немного дальше от остальных. — Здесь не магловский конструктор, нельзя просто собрать всё назад и отправиться в две тысячи двадцатый.       Сказав это, он опустил взгляд на остатки некогда Маховика, которые рассматривал. И этой новости Лира была очень рада. Ей требовалось время, чтобы придумать правдоподобную легенду и задержаться здесь. А он не просто не мешал ей своим присутствием, так ещё и только что продлил их «путешествие» на неопределённый срок. Тео помогал ей, сам того не подозревая.       Блейз свёл брови к переносице и подошёл к Тео, похлопав того по плечу.       — Я и не знал, что внутри тебя живёт отличник, — в насмешливом изумлении произнёс он.       — После разрушения Отдела тайн отец пытался создать Маховик для Реддла, — пожал плечами Тео и прошёл к остальным, рухнув на диван. — Успехом это не увенчалось, но книг на эту тему прибавилось.       — Он ещё и книги читает, — продолжал смеяться Блейз. — Грейнджер, когда ты успела его укусить? И куда?       Хотя бы это было неизменно, отчего у Лиры на сердце потеплело. Способность семьи Забини шутить над всем, что движется, всегда разбавляла даже самую напряжённую атмосферу ужинов.       — Крестный, — обратился Скорпиус, подходя к Гарри.       Тот подавился воздухом.       — Я? — одними губами произнёс Гарри, пальцем указав на себя.       — Он? — недовольно спросил Блейз.       — Я забрала тебя себе, — подмигнула Лира.       В этот момент Гермиона побледнела на пару оттенков. Ещё немного, и от всех новостей её смуглая кожа будет одного цвета с Драко.       — Она мне определённо нравится, — тут же заявил Блейз, откинувшись на спинку дивана. — А теперь расскажи, кем я стал, когда вырос?       — У тебя своя сеть баров по всей Великобритании, — довольно произнесла Лира.       Блейз присвистнул и слегка толкнул в плечо Джинни, говоря, что идея его всё-таки выгорела. Она мило улыбалась, смотря на него всё с той же нежностью, что и всегда, только сейчас в её глазах пылали озорные искры. Именно в них, со слов Блейза, он когда-то влюбился.       — Я тебя, Забини, сердечно поздравляю, — выдохнула Гермиона, — но эти знания могут привести к серьёзным последствиям.       — Да, — тут же поддержал Скорпиус. — Думаю, нам, — он осуждающе посмотрел на Лиру, — лучше молчать о большинстве событий.       — Видишь? — усмехнулся Тео, толкнув Пэнси в плечо. — Лицо Малфоя, но грейнджеровский гонор даже этим не скроешь.       На этих словах Гермиона глубоко вдохнула и возвела ладони перед собой, тем самым прося тишины. Этот жест она использовала и в их времени. Иногда и вовсе казалось, что он лежал на уровне мышечной памяти и срабатывал, когда уровень шума хотя бы немного превышался.       — Не неси…       — Он прав, — тут же оборвала Лира, заставив отца мрачно на неё посмотреть. — Ты моя мать.       — Драко, у тебя для нас точно нет новостей? — пригнувшись, спросила Пэнси.       Ухмылка на её лице выражала такой уровень наслаждения, словно за час до этого Драко обвинял её в сомнительных связях.       — Точно нет, — хмуро бросил он, но почти сразу расплылся в улыбке, взглянув на Лили. — А у тебя?       Она ему не ответила, лишь скрестила руки на груди и всячески старалась не смотреть в сторону Гарри. Тот же устало наблюдал за всей этой беседой, пока в конце концов не снял очки и не сжал пальцами переносицу. Тем временем у Скорпиуса начали выяснять о крёстных матерях. По всеобщему мнению, это не слишком «плохо» для будущего, в которое им уже не терпелось попасть. По крайней мере, двоим из всех сидевших.       Лира же скользнула взглядом по улыбающемуся Тео, то и дело отпускающему шутки насчёт родственных связей. Собой он, к удивлению, не интересовался, что было к лучшему. Потому что никто из них почти не знал, чем промышлял Тео, пока был в отъезде. Да и в последние годы он не особо делился историей своей жизни.       — Поступим так, — наконец произнёс Гарри, привлекая внимание. — Макгонагалл не должна об этом знать. Она сразу вызовет Невыразимцев.       — Они смогут отправить нас домой, — воодушевился Скорпиус.       — И прощай стажировка, — напомнил Гарри. — Вы не думали об этом?       — А у нас мама заместитель министра, — буднично произнесла Лира, рассматривая ногти. — Мы редко риски просчитываем.       Все взгляды мгновенно обратились к Гермионе, на лице которой впервые с начала этого вечера появилась улыбка. Лира не знала, что происходило в её голове, но тепло в глазах заражало. Мама всегда казалась Лире жутко уверенной, сильной и независимой женщиной, способной достичь огромных высот.       Но даже она рассказывала, что в подростковом возрасте и мечтать не могла о том, чего достигла. И да, должность Лира сообщила, чтобы задобрить близкого ей человека. Но вместе с этим её грела мысль поддержать маму. Несмотря на редкие склоки, именно она была рядом с Лирой в тяжёлые и непонятные для отца моменты.       — Тем не менее, — продолжил Гарри, — ей лучше не знать. Вы соберёте Маховик и отправитесь домой. А жить пока будете в башне старост.       Гермиона и Драко раздражённо прикрыли глаза.       — У вас единственных отдельная башня, — пояснил Гарри.       — Я знал, что однажды это перестанет быть преимуществом, — довольно произнёс Блейз.       Несколько секунд спустя Гермиона глубоко вдохнула и всё же кивнула, косо посматривая на Маховик времени. И никто здесь не подозревал, что его починку они поручили тем, кто видел его лишь в учебниках и, конечно, не стажировался в Отделе тайн.

***

      Они разделились на две компании. Первая состояла из Пэнси, Нотта, Блейза и Уизли. У них из задач на этот вечер было только целыми добраться до спален. Вторая часть их «коллектива», в которую входили Малфой, Грейнджер, Поттер и новоприбывшие, отправилась к Башне старост. И хотя бы за это решение Пэнси стоило поблагодарить Поттера. Но она не собиралась этого делать после того, что увидела и услышала.       — Кто кого уложил первым? Грейнджер Малфоя? Или всё-таки Малфой Грейнджер? — предполагал Забини.       — Думаю, Грейнджер Малфоя, — с улыбкой ответил Нотт. — Он первые минуты, скорее всего, думал, что во сне.       Мысль о том, что старосты спят друг с другом, теперь не поддавалась никаким сомнениям. Доказательства этой связи не просто стали достоянием общественности, они прибыли из будущего и были пугающе похожи на своих родителей. И хуже всего даже не наличие трёх Малфоев в одной школе. Хуже, что своими глазами Пэнси видела результат своего поцелуя с Поттером.       — Представь, как удобно, — рассуждал Забини, загибая пальцы. — Свои спальни, своя гостиная, своя ванна. Секс в любое время.       — Кроме времени для учёбы, отчётов, собраний и обходов, — самодовольно сказала Уизли.       Забини и Нотт шумно выдохнули, показывая, что без этих аргументов у них складывалась вполне хорошая теория происходящего в Башне старост. В этом Пэнси не сомневалась и даже была рада, что Малфой и Грейнджер забирали у неё с Поттером все лучи славы. Пока она ещё сама не могла свыкнуться с увиденным, так что слушать, как об этом шутят Забини с Ноттом, — последнее, чего она хотела.       Перед Пэнси всё ещё стояла миниатюрная аккуратная девушка. С чёрными, как у неё, волосами, яркими зелёными глазами Поттера и улыбкой — добродушной настолько, что у Пэнси сводило зубы. Лили почти не говорила, но давала понять, что в этой тройке являлась самым настоящим громоотводом. Тем же, чем был Поттер в их неожиданно сформировавшейся компании. Она сглаживала углы, садилась между двумя ссорящимися Малфоями и верила лишь в лучшее.       И эта девушка результат необдуманного поцелуя на Астрономической башне, что в итоге перерос в нечто большее. То, что Пэнси не планировала, о чём не думала и не предполагала, когда касалась губ Поттера своими. Это был порыв, смелый шаг к человеку, который в её глазах отличался от всех остальных. И он не должен был обрушиться на неё огромным последствием почти сразу после случившегося. Нескольких дней, в которые Пэнси хоть и думала об этом, было недостаточно, чтобы от стадии флирта и быстрого поцелуя перейти к свадьбе и детям.       — Серьёзно? — спросил Забини, посмотрев на Пэнси.       — Что «серьёзно»? — устало бросила она.       — Ты и Поттер? — развёл руками Забини. — Когда? После того танца на Хэллоуин? Так и знал.       Пэнси раздражённо зарычала и перевела взгляд на Нотта, которому эта «новость», скорее всего, и принадлежала.       — Между мной и Поттером ничего нет, — заявила она.       — Настолько ничего, что ваша дочь сейчас идёт спать в Башню старост, — подхватил Нотт, закуривая сигарету.       — Ты знала? — спросил Забини уже у Уизли.       Но та смерила его твёрдым взглядом, дав понять, что молчание на сегодня его лучший друг. Поэтому спустя пару секунд Забини кивнул Нотту к выходу на задний двор, где тот обычно курил. Они всё ещё продолжали обмениваться теориями, когда исчезли из виду Пэнси и Уизли.       — Не обращай внимания, — бросила Уизли. — Знаешь это ощущение, которое возникает, когда нужно замолчать? У них его нет.       — Дружу с ними с пяти лет, — колко напомнила Пэнси. — Я в курсе.       — Давай без замечаний, — тяжело выдохнула Уизли и остановилась.       Пэнси замерла. Скрестив руки на груди, она выгнула бровь и в ожидании посмотрела на Уизли. Настроения для очередной перепалки определённо не было, но и оставить эту реплику без ответа Пэнси не могла. Может быть, это слабая возможность переключиться с гнетущих перспектив будущего, которые уже начали её топить.       — Я просто хотела тебя подбодрить, — пояснила Уизли, покачав головой. — В таких случаях принято говорить «спасибо».       — Не припомню, что просила себя подбадривать, — строго сказала Пэнси.       Уизли смотрела на неё в упор. Выражение её лица от лёгкого недовольства стало приобретать оттенок злости, и казалось, ещё немного и в Пэнси полетит проклятие. Кулаки Уизли сжались, она стиснула зубы и резко выдохнула.       — Скажи Блейзу, что я пошла к себе, — бросила она и направилась в сторону гриффиндорской башни.       Пэнси наблюдала, как та удаляется всё дальше, чувствуя укол вины. Точно влияние Поттера и его праведности.       — Подожди, — крикнула Пэнси, заставив Уизли обернуться. — Спасибо.       Уизли удивлённо вскинула брови, а следом ухмыльнулась, внимательно смотря на Пэнси. Через пару мгновений взгляд потеплел, и Уизли кивнула, после чего скрылась за поворотом.       Приятный осадок тепла осел в груди, отчего Пэнси слабо улыбнулась и даже не сразу заметила вернувшихся Нотта и Забини. Тема их разговора вновь переключилась на Малфоя с Грейнджер, благодаря чему до спален они дошли без лишних жертв.

***

      — Поттер, а ты давно в коменданты записался? — поинтересовался Малфой.       Но Гарри на этот выпад не отреагировал, а лишь быстрыми шагами вошёл в гостиную старост. В камине уже горел огонь, отчего тепло заволокло Гермиону. После холода коридоров это заставляло дрожать, причём настолько сильно, что не ушло от внимания Малфоя. Он посматривал на неё, сменяя безразличие на лёгкую ухмылку каждый раз, когда все отворачивались.       — Девочки лягут ко мне, а Скорпиус к Малфою, — сказала Гермиона и повернулась к детям. — А теперь правила.       — Не слышу криков радости, — фыркнула Лира, взглянув на Скорпиуса. — Уверена, ты ждал этого с момента появления.       Лили, до этого стоявшая с краю, учтиво втиснулась между Лирой и Скорпиусом, пытаясь смягчить конфликт. А их, по опыту последнего часа, было, есть и будет много. От этой мысли Гермиона ощутила укол вины за то, что не смогла воспитать в детях сплочённость. В её представлении, ребёнок, а она планировала лишь одного, будет миролюбив и добр. Почти как Лили. Но, вероятно, малфоевские гены давали о себе знать. Эти двое были готовы едва не вцепиться друг другу в горло при удобном случае.       — Правила, — игнорируя Лиру, сказал Скорпиус. — Мы слушаем.       Все трое внимательно посмотрели на Гермиону. Малфой в этот момент опустился в кресло, наблюдая, как Гарри отводит глаза, нарочно избегая встречаться взглядом с Лили.       — Выходить, если потребуется, вы будете строго в сопровождении нас, — сразу отметила Гермиона. — Еду мы принесём, как и материалы для починки Маховика.       Они учтиво кивали, хоть усталость уже и начала скользить на их лицах. Гермиона не знала, сколько времени они провели без сна, но понимала, что путешествие сквозь года отнимает немало сил.       — Главное правило — не попадитесь, — снисходительно улыбнулась она. — Более подробный список я составлю позже, а пока вам стоит отдохнуть.       Оглянувшись, Гермиона встретилась с удивлённым Малфоем, чьи брови приподнялись. Вероятно, он ждал от неё большего и ещё обязательно об этом заговорит, но пока Гермиону заботила лишь будущая трансфигурация своей спальни. Неловкость всё ещё витала в воздухе, отчего эта ночь обещала запомниться надолго.       Впрочем, от того потока мыслей, что сейчас струился по сознанию Гермионы, она вряд ли быстро уснет. Вопросы один за другим нападали: начиная от того, как она могла согласиться на провокацию Малфоя сегодня, и заканчивая тем, сколько ещё раз она себя предаст.       Как история алкогольного порыва превратилась в семейную жизнь и двоих детей?       Гермиона строила своё будущее задолго до его наступления. Она знала, как должна учиться, что осваивать, куда пойти работать, в сторону чего двигаться. Гермиона понимала, какого мужчину видит рядом с тобой, какие их будут связывать отношения и какой жизнью это обязано закончиться. И то, что она лицезрела, абсолютно не подходило под определение её целей, желаний и планов.       Да, может быть, в вопросе карьеры у неё всё и получилось, но Малфой в роли мужа? Отец её детей? Нет, это сплетни сумасшедшего и изрядно выпившего человека. Чувственные порывы, секс без обязательств, подначивания друг друга и постоянные попытки переспорить даже будучи полураздетыми — вот что было с ним. И это описание абсолютно не подходило под понятие брака.       Гермиона видела рядом с собой достойного мужчину, который будет всегда слышать и слушать её. Идти на компромиссы, уступки, помнить, насколько ценна она и её мнение. То, с которым Малфой практически никогда не считался. Как из него мог вообще получиться супруг? Это ошибка.       И возникла она из-за слабости Гермионы. Не только сегодня, но и всегда. Она сдавалась ему, шла на поводу, соглашалась на авантюры и терялась в минутах рядом. Это красивая история для мимолётной влюблённости, которая закончится так же быстро, как и начнётся. Но это не фундамент крепкого будущего, которого она хотела.       Возможно, появление Скорпиуса и Лиры это крик о помощи от неё в будущем? Знак, что она должна остановиться именно сейчас, иначе потом будет поздно.       — Мам, ты идёшь? — спросила Лира, оказавшись рядом.       Гермиона подняла на неё взгляд, видя собственные черты. Да, у Лиры были Малфоевские волосы, характер и поведение. Но, смотря на неё, Гермиона не могла оторваться от шоколадно-карих глаз, что лицезрела по утрам в своём отражении. И это в очередной раз убеждало Гермиону, что всё происходящее не ложь. Перед ней стояла собственная дочь.       И они с братом были ошибкой.

***

      К тому моменту, как все дети заснули, началось время дежурства. Драко последний раз посмотрел на спящего сына и нажал на ручку двери. Выйдя в гостиную, он почти сразу увидел Грейнджер, глядящую в пол. Драко многое бы отдал, чтобы узнать, что творится в её голове.       — Идём, — выдохнула она, как только он подошёл.       Взглядами они пересеклись всего на секунду. Подавленность едва не кричала с лица Грейнджер о помощи, и Драко не был уверен, из-за чего именно это произошло. Хотя чувствовал то же самое, ощущение поражения от самого себя. От той версии, что мечтала о Грейнджер, соблазняла её и целовала, пока Драко понимал, что это очередная ошибка. Но ничего с этим не делал.       Ещё сегодня, сидя на диване в общей гостиной, он с наслаждением вдыхал аромат её духов, бродил пальцами по обнажённой коже и не желал, чтобы это заканчивалось. Мгновение, когда не существовало прошлого и будущего, лишь настоящее. Минуты, где не ощущались последствия, — именно в них хотелось жить.       Совершать шаги и не думать, чем они обернутся. Чувствовать влечение к той, с кем ему никогда не быть. Идти с ней в пропасть и лететь вниз, зная, что земли они никогда не достигнут. Недолгие минуты забвения, где нет правил, порядка и принципов. Только потребности и их удовлетворение, теплом отдающее в душу.       Но всё хорошее временно. За любое удовольствие нужно платить. А каждый неверный шаг отзывается болью последствий. И сегодня они обрушились самой изощрённой игрой судьбы. Отрезвляя пропитанное вседозволенностью сознание и душа перспективами нежеланного будущего.       — Это ты виноват, — наконец произнесла Грейнджер, пока они медленно двигались по коридорам.       — Долго договаривалась сама с собой? — сухо спросил Драко, не ожидая другого.       Грейнджер всегда искала виноватых. Ей было гораздо проще найти того, кто возьмёт на себя последствия её решений, нежели допустить, что она сама ничуть не лучше. В том мире, где она жила, не существовало слово «неправа», лишь «виновен», и произносилось оно всегда в отношении других.       — Хочешь сказать, это не так? — она ядовито усмехнулась.       А при условии, что Грейнджер не умела признавать собственные ошибки, это выглядело как перспектива громкой истерики.       — Мы договорились прекратить заниматься…       Она поджала губы, не в состоянии продолжить мысль.       — Сексом, Грейнджер, — выдохнул он, зная, как она не любит проговаривать неприличные в её понимании слова. — И не помню возражений во время процесса.       Она стиснула зубы и замерла, топнув ногой. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы шумно выдохнуть и вновь взглянуть на него. Драко был уверен, что его внешнее спокойствие раздражало её даже больше случившегося.       — Дело не в процессе, — она шагнула к нему. — Ты нарушил договор! Пришёл ко мне, начал говорить все эти вещи.       Произнося это, Грейнджер активно жестикулировала, вызывая у него ухмылку. Драко безумно умиляло, как краснеющая от слова «секс» Грейнджер пыталась обвинить его в совращении. Пригнувшись так, чтобы их лица были на одном уровне, он прошептал:       — И тебе они нравились, — напомнил он, видя поражение в её глазах. — Не пытайся переложить на меня наши общие желания.       — Нет у меня никаких…       — Мне показать свою шею? — выгнул бровь он, оттянув ворот.       Незадолго до выхода он сам разглядывал бледно розовые пятна и заживающие укусы. И если следы Драко на Грейнджер смотрелись не так отчётливо, то на его бледной шее отпечатывался каждый её поцелуй. И увидев это, Грейнджер резко замолчала, сглотнув подступивший к горлу ком. Фраза «Это я сделала?» едва не буквами вырисовывалась в глазах.       — Ты виновата в этом ни чуть не меньше меня, Грейнджер, — заключил он, поправив ворот. — Так что сбавь тон.       Несколько секунд она глядела на него, но в итоге лишь поджала губы и продолжила идти дальше по коридору. Драко усмехнулся и нагнал её, лениво осматривая пустующий этаж.       — Мы должны прекратить, — наконец выдохнула она.       — Неужели мы пришли к согласию? — фыркнул Драко. — Должны.       — Отлично, — сухо добавила она.       И дальше они шли в тишине, пока внутренний голос Драко говорил всё громче. В момент, когда Драко наконец позволил себе его услышать, тот уже кричал. Он твердил, что они не могут это позволить, что это ошибка, что они сами копают себе могилу. Грейнджер была насыщением, удовольствием, тем, что можно включить и выключить. И в этом заключалось её преимущество — в отсутствии перспектив.       Но стоящие перед ним дети — с её глазами и некоторыми чертами характера… Они гораздо красноречивее расплывчатых предостережений. Представить в роли миссис Малфой ту, кто заводится от одной фразы? Девушку, которая неспособна к переговорам и давит на горло любому, кто с ней несогласен? Не так Драко представлял себе будущее и теперь, зная, чем это может закончиться, не позволит ему совершиться.       Как бы он ни хотел — то, что будет дальше, важнее. И он не мог позволить себе ошибаться сейчас, чтобы потом пожинать эти плоды.

***

      — Что ты делаешь? — прошептала Лили в темноту.       Лира, в этот момент идущая к выходу, резко замерла. Её белоснежные волосы выделялись в свете луны, что показывалась через оконное стекло.       — Иду на кухню, — невозмутимо произнесла Лира. — Попить.       Лили оглядела комнату и заметила, что кровать Гермионы была заправлена. Видимо, с момента, как Лили уснула, прошло совсем немного времени.       — На каком этаже находится кухня? — выгнула бровь Лили.       Лира несколько секунд смотрела в пустоту перед собой.       — На третьем? — предположила она.       — Днём ты врала лучше, — тяжело выдохнула Лили. — Усталость сказывается.       Несколько секунд Лира всё так же стояла в темноте, но следом махнула рукой и подошла к Лили, сев на кровать. Прозвучало заклинание, на конце палочки появился огонёк Люмоса, и только сейчас Лили заметила, какая предвкушающая улыбка зрела на губах Лиры. Казалось, даже выпуска с Хогвартса она ждала не с такой радостью, какой искрилась теперь.       — Они же тебя поймают, — грустно произнесла Лили. — Что задумала?       Лира хитро улыбнулась.       — Тео рассказывал, что на последнем курсе часто сидел на Астрономической башне вечерами, — объяснила Лира. — Планирую ловить на живца.       Лили отрицательно покачала головой и откинулась обратно на подушку, потушив Люмос. Она уже давно смирилась, что стоит просто дождаться, пока Лира либо разочаруется, либо получит желаемое. Только тогда с ней будет возможно говорить о том, что их ждёт дальше. Потому что страх, который Лили подавляла, всё равно проступал наружу опасениями не возвратиться домой.       Но она верила, что, когда Лира наиграется с реальностью или получит желаемое, всё вернётся на круги своя. Либо родители заметят их отсутствие и спасут, либо, возможно, всё-таки придётся обратиться в Министерство. Так или иначе они спасутся, в этом Лили убеждала себя каждую минуту с того момента, как они здесь оказались.       — Как я выгляжу? — выпрямившись, спросила Лира.       Лили слабо улыбнулась.       — Ты прекрасна, Лира, — сказала она.       На лице Лиры расцвета радость, и она пригнулась, обняв лежавшую Лили. Лишь после она направилась к выходу из спальни. Лили уже хотела заснуть, но, услышав голос Скорпиуса за дверью, тяжело выдохнула.       Встав, она быстрыми шагами направилась туда и застала момент, когда Лира резко развернулась. Её волосы ударили Скорпиуса по лицу, отчего она довольно улыбнулась и поспешила к выходу из башни.       — Не трогай её, — попросила Лили, подходя к нему.       В гостиной царил полумрак, свет исходил только от языков пламени в камине, отчего на душе становилось немного теплее. Скорпиус, проводивший Лиру взглядом, повернулся к Лили, выжидающе смотря ей в глаза.       — Что она задумала?       — Ничего предосудительного, — спокойно ответила Лили и положила ладонь на его плечо. — Пусть она сделает то, что хочет. Нам всем будет проще.       Скорпиус несколько секунд изучающе смотрел на Лили. Недоверие в его глазах холодом бежало по коже. Лили не хотела выдавать секреты подруги, но и аргументов, почему ей не нужно мешать, у неё не находилось.       — Это связано с разрушением ткани времени?       — Нет.       — С мироустройством?       — Нет.       — С истреблением…       — Она просто влюблённая девочка, а не монстр, Скорпиус, — с едва заметным упрёком напомнила Лили.       Но почти сразу резко закрыла рот рукой, поняв, что произнесла. Брови Скорпиуса на мгновение взмыли вверх, а понимание отразилось во взгляде.       — Только не говори, что она собирается влюбить в себя молодого Тео, — покачал головой он.       — Да нет, как ты мог подумать, — нервно рассмеялась Лили, махнув на него рукой.       — Значит, так и есть, — тихо выругался Скорпиус, но, увидев погрустневший взгляд Лили, тут же продолжил: — Без обид, но врать ты не умеешь, — сказав это, он положил ладонь на её плечо, слегка потрепав его.       Лили опустила руку поверх его, благодарно сжав. Возможно, попади она сюда лишь в компании Лиры, сильней бы волновалась. Но пока рядом Скорпиус, Лили чувствовала себя спокойнее, понимая, что, вне зависимости от выборов Лиры, она не одна. Лили не хотела мешать лучшей подруге строить личное счастье. Но она допускала, что Тео может ответить взаимностью и тогда Лира просто не захочет возвращаться.       Это было возможно и болью отзывалось в сердце. Но отец учил, что дорогие люди вполне могут быть счастливы без них. Гермиона в такие моменты повторяла, что всегда можно обменять любовь на ненависть, на что Драко одаривал её тяжёлым взглядом. Поэтому Лили, как только услышала этот план, начала готовить себя к скорому прощанию.       — Не бойся, — произнёс Скорпиус и подошёл вплотную. — Мы вернёмся домой, и всё будет в порядке.       Сказав это, Скорпиус робко обнял её. Лили прижалась к нему в ответ, чувствуя, как волнение растворяется в тепле чужого тела. Она зажмурилась, давя слёзы и напоминая себе, что для Лиры важна взаимность Тео. А это значит, что Лили должна поддерживать Лиру, как бы больно ей ни было.       На этом строилась вечная дружба сквозь время.