Глава 12 «Доза семейных конфликтов»

      За окнами светало, дальние коридоры наполнялись гулом голосов, а Лира ускоряла шаги, не желая нарваться на публику. Даже если её тайна стала достоянием родителей и их друзей — это не означало, что можно спокойно разгуливать по школе. Всё-таки она планировала остаться здесь. На какой промежуток времени и как, ещё не понимала, но определённо собиралась.       В долгосрочной перспективе.       В краткосрочной Лира мечтала добраться до постели и поспать. Как только эмоции утихли, она ощутила, что ужасно устала. Поэтому сейчас, изредка озираясь по сторонам, Лира брела до Башни старост, где, как она надеялась, все спали. Очередная лекция от Гермионы — последнее, что значилось в списке планов. Но по опыту она знала — этого практически не избежать.       Замерев перед портретом, Лира поджала губы и вздёрнула подбородок. Чтобы там ни было, ей придётся с этим столкнуться. И чем раньше, тем лучше. Назвав пароль, Лира вошла в открывшийся проём и заметила две сидящие на диване фигуры. Стремительными шагами, надеясь, что удастся обойтись игнорированием, она двинулась к спальне.       — Не так быстро, — строго сказала Гермиона.       Лира замерла, стоя спиной к дивану и лицом к двери. Последняя находилась так близко, что проще было сделать вид, будто Лира ничего не услышала, и спрятаться. Дома это работало. Но проблема заключалась в том, что тут у Лиры нет своей комнаты и, как бы она ни злилась, спальню придётся делить.       Скрестив руки на груди, Лира расслабила лицо и наконец обернулась. Со всем безразличием, на которое была способна, она смотрела на Гермиону и Драко. Они уже поднялись с дивана и внимательно глядели на неё в ответ. В гостиной повисло гнетущее молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием.       — Ты начинать собираешься или нет? — сухо спросила Лира. — У меня нет сил на лирические паузы.       Смотря в глаза Гермионе, Лира чувствовала прилипающий к коже жар. Будь они в своём времени, Лира бы уже находилась под домашним арестом.       — Зато остались на хамство, — в тон ей ответила Гермиона.       — У каждого свои таланты, — Лира самодовольно ухмыльнулась. — Так что?       Гермиона глубоко вдохнула, казалось, ещё немного и она вновь перейдёт на крик. Впрочем, может быть, именно это сократило бы разговор.       — Накажи меня, скажи, как я тебя разочаровала, — Лира развела руками. — У тебя на большее фантазии даже не хватит.       — Вы с Ноттом больше не увидитесь, — отрезала Гермиона.       Глаза Лиры расширились, и от былой расслабленности не осталось и следа. Эмоции закипели внутри, пуская по телу волны жара и заставляя едва не задыхаться. Лира открыла рот, пытаясь подобрать слова от нахлынувшего возмущения, но на несколько секунд потеряла дар речи.       — Ты не можешь! — едва не закричала она.       — Могу, — твёрдо произнесла Гермиона. — Это наша Башня и наше время. Мы устанавливаем здесь правила.       — Папа! — Лира обратила молящий взгляд к рядом стоявшему Драко. — Скажи этой деспотичной суке…       — Лира, — строгий голос Драко разрезал воздух.       Стало невыносимо тихо. Лира внимательно смотрела в холодные глаза Драко и понимала, что потеряла союзника. Да, эта версия отличалась от её отца. В одних моментах она была хуже, особенно по отношению к Гермионе. Но она вставала на сторону Лиры в независимости, права та или нет. И ей это нравилось. Очень сильно. Потому что папа, как бы он ни сглаживал, как бы ни любил и ни поощрял… всегда был за маму.       — Извинись, — потребовал он.       Лира тяжело дышала, ощущая, как её потряхивает от гнева. Сердце бешено колотилось, жар волнами обдавал кожу, хотелось пить.       — Ты больше мне нравился, когда вытирал об неё ноги, — злостно произнесла Лира, ухмыльнувшись.       Она пыталась вывести его из равновесия. Довести до того же состояния, в каком была сама. Но эмоции — это то, что накрывало её так же, как Гермиону, и то, от чего был далёк Драко. Он продолжал твёрдо смотреть на Лиру в ожидании, пока она закипала от злости и привкуса поражения. Для неё происходящее было борьбой.       — Извини, — сквозь зубы произнесла Лира, взглянув на Гермиону. — Но я буду видеться с Тео.       — Это решать не тебе, — так же строго напомнил Драко.       Лира сглотнула подступивший к горлу ком.       — И если хочешь смягчить наказание — не стоит бросаться оскорблениями, — продолжил он.       — Намёк? — Лира выгнула бровь.       — Отцовская рекомендация, — уголок его губ дёрнулся в лёгкой улыбке.       Несколько секунд она переводила взгляд с оторопевшей Гермионы на довольного Драко и в конце концов просто развернулась. Войдя в комнату, она хлопнула дверью и быстрыми шагами прошла к постели, игнорируя приподнявшуюся на локтях Лили. С ней говорить Лира точно не хотела. Не после того, как они со Скорпиусом рассказали всё родителям.       — Как ты? — осторожно спросила Лили.       Но Лира показательно молчала, стягивая с себя платье, в завязках которого путались пальцы. Надевать его помогала сначала Лили, после Тео, а теперь Лира осталась и без того, и без другого. Схватив палочку, она встала спиной к зеркалу и попыталась зачаровать нити, но в итоге лишь туже затянула узел.       — Давай я, — тихо сказала Лили и подошла.       За минуту она справилась с тем, что не поддавалось Лире.       — Мы не хотели говорить, — оправдывалась Лили. — Нас едва не поймал Филч, потом нашла Гермиона, и мы не смогли объяснить наличие книги.       Тихим голосом она вещала ненужную информацию, которая больше раздражала, чем объясняла.       — Я пыталась остановить его, но они надавили и…       — Ты решила не быть настойчивее? — издевательски поинтересовалась Лира, наконец обернувшись. — Конечно, паника всегда берёт верх, что бы ни стояло на кону!       — Но, Лира, я…       — Слышать тебя не хочу, — отрезала Лира. — Ты могла хотя бы раз в жизни показать характер и защитить меня? Нет, вместо этого ты опустила голову.       Сказав это, Лира увидела, как в уголках глаз Лили скапливаются слёзы. Стоило взять слова обратно и не винить во всём подругу, но Лира снова выбрала себя.       Она показательно набросила пижаму и легла в постель, отворачиваясь в противоположную от Лили сторону. Слишком злилась, чтобы сдерживать ненавистнические порывы.       Лили стояла несколько секунд, но в итоге тихими, едва слышными шагами отправилась в постель. Та скрипнула, а следом послышался один-единственный всхлип, за который Лира начинала себя винить.

***

      Когда дверь за Лирой закрылась, Гермиона шумно выдохнула и обречённо покачала головой. Она знала, что этот разговор вряд ли выйдет понимающим и тихим, но чтобы таким… В собственной дочери Гермиона ожидала увидеть хотя бы немного понимания или благоразумности. Но получила лишь импульсивность и оскорбления.       — Ей нужно остыть, — выдохнул Малфой, положив ладонь на плечо Гермионы.       От его прикосновения по коже заструилось тепло, согревающее и успокаивающее. Как в те минуты, что Гермиона позволяла себе сидеть у него на коленях и плакать.       — Что мы сделали не так? — обнимая себе, спросила она. — Неужели я…       — Гермиона, — протянул Малфой, поймав её взгляд. — Ты хорошая мать.       Он с нежностью смотрел на Гермиону, подводя к мысли, что перед ней кто-то абсолютно другой. Не тот Малфой, которого она знала годами, и не тот, что делал ей больно. Эта версия была теплее, бережнее и изо всех сил старалась помочь.       — Спасибо, — тихо произнесла Гермиона. — И за то, что было там.       Она указала на дверь спальни, где Малфой её успокаивал. В ответ он мягко улыбнулся, а его рука потянулась к лицу Гермионы. Малфой едва ощутимо провёл тыльной стороной ладони по щеке, заставив Гермиону покраснеть. Спустя столько времени рядом с ним она наконец чувствовала умиротворение. Словно они спрятались от мира и Малфой вдруг стал другим, при этом оставаясь собой.       Даже в голове Гермионы это звучало абсурдно, но всё было именно так. Будто Малфой разделился на до и после. Где одна его версия спала с ней, постоянно напоминала об этом и винила во всём плохом, а вторая кротко касалась, с нежностью смотрела и была готова прийти на помощь.       Все обиды, огорчения и злость на Малфоя испарились, оставляя приятное клокотание в сердце.       — Прости меня, — сказал он. — За всё, что я сделал.       Сама мысль, что Малфой извиняется, выходила за грани разумного и никак не вязалась с представлениями о нём. Но он действительно говорил это, и ему было искренне жаль. Гермиона видела это в глазах, где раньше тонула, а после ненавидела.       — Малфой.       — Постой, — оборвал её он.       Гермиона видела, как Малфой метался, как пытался структурировать потоки сознания. И то сожаление, что мелькало в его глазах, могло толкнуть её к всепрощению. Гермиона верила Малфою сердцем, даже если разум кричал, что это ошибка.       — Я знаю, что ты не обязана, — он покачал головой. — И понимаю, что сделанное не искупается двумя словами.       — Малфой.       — Но если однажды ты всё же сможешь меня простить — я буду ждать, — он выдохнул. — Я всегда буду рядом.       Гермиона поджала губы, продолжая видеть нарастающую в его взгляде панику и не представляя, что сказать. Возможно, она просто не могла осмыслить услышанное из-за усталости. Поэтому молчала, не зная, куда себя деть. Гермиона не была готова простить, броситься к нему в объятия и забыть обо всём. Но она могла дать Малфою то же, что он ей этой ночью, — надежду.       Оказавшись вплотную, она коснулась кончиками пальцев его плеч, приподнимаясь и оставляя на щеке лёгкий поцелуй. А после, одарив Малфоя смущённым взглядом, Гермиона развернулась и направилась к спальне.

***

      Воскресный день стал периодом осмысления. Все, посвящённые в «тайну времени», приходили в себя, стараясь вписать узнанное в существующую действительность.       Гермиона с Лили переглядывались, постоянно косясь на якобы спящую Лиру. Она молча злилась на них, показательно не поворачиваясь. Драко и Скорпиус размышляли о будущем и семейных отношениях. В этих беседах Скорпиус с удовольствием делился своим мировоззрением, а Драко изворотливо получал всё новую и новую информацию для будущего искупления.       Пэнси и Гарри прогуливались по Хогсмиду. Иногда они встречались с Роном и Лавандой, которые пытались скорее сбежать от твёрдого взгляда Пэнси. Гарри был благодарен, что хотя бы в эти выходные не нужно слушать рассказы о строительстве семейного очага.       Блейз и Джинни провели день за уборкой слизеринской гостиной. Даже магия не была способна исправить случившееся за время главенства Рона. Иногда они зазывали Тео, прикрываясь помощью, а на самом деле желая выведать побольше о случившемся. Но он практически не говорил, лишь быстро проходил по гостиной в направлении улицы и так же стремительно возвращался.       Это было затишье. Комфортное, уединённое и спокойное. И если бы не осознание, что так бывает перед сильной грозой, всё было бы гораздо проще.

***

      По заверениям общественности, понедельник — одно из худших явлений мира. Как минимум потому, что он якобы крадёт у людей часть воскресенья. Как максимум — несмотря на это, всегда обманывает ожидания. Казалось, из недели в неделю все уже должны понять, что начало рабочих будней не несёт в себе ничего хорошего. Но люди — создания наивные, они отчаянно верят, что однажды их жизнь изменится. Особенно когда никаких усилий для этого не прикладывали.       Завтрак в Башне старост проходил спокойно. Тишину разбавляло лишь позвякивание вилок и шум тарелок. Никто не решался заговорить первым, а уж тем более поднять вопрос, который всех волновал, — когда Лира успокоится. Но все понимали, что не скоро. Скорпиус и Лили были знакомы с ней слишком давно, чтобы уметь предугадывать истерические ходы. А Драко и Гермиона чётко видели в ней отражение самих себя и прекрасно понимали, что могли поступить точно так же.       — Ровно месяц до весны, — произнесла Лили, бросая мечтательный взгляд к окну. — Всё начнёт расцветать, наполняться красками и жизнью.       Три пары глаз озадаченно посмотрели на Лили. Попытка сгладить обстановку оказалась слишком навязчивой. Натянув смущённую улыбку, Лили схватила стакан, сделала пару жадных глотков и отвела взгляд. Тишина вновь воцарилась в гостиной, но продлилась недолго.       — Может, отнести еду в комнату? — Гермиона с сожалением посмотрела на дверь в спальню. — Она второй день ничего не ест.       Драко и Скорпиус переглянулись. Они понимали, что идея не из лучших.       Лира не выходила из комнаты, тем самым показывая, как она разочарована в этом несправедливом мире. И желай Драко завоевать её расположение, то поощрил бы это решение. Он был в состоянии человека, для которого окружающая действительность, — кучка факторов, пытающихся вытащить из него всё живое. Драко понимал, как именно Лира чувствует себя сейчас. И ему было жаль её. Как отцу.       Но вместе с этим он повторял себе слова Скорпиуса, сказанные в одном из разговоров.       «Ты для неё не отец, а удачная пародия, которой можно манипулировать».       И к собственному неудовольствию, Драко понимал, что это правда. Она помыкала им как хотела, давя на те потребности и страхи, о которых знала. Драко хороший папа, но в будущем, когда видит её насквозь и воспитывает, а не потакает.       Сейчас всё иначе.       Это их с Гермионой время, это их молодость, это их моменты становления в жизни. Прежде, чем они станут родителями для Скорпиуса и Лиры, Драко с Гермионой должны многое осмыслить. Им нужно прийти к тем версиям себя, что не просто хотят, а уважают, ценят и понимают друг друга.              Чтобы играть в отца семьи, эту семью нужно построить, а Драко разрушил всё уже на этапе фундамента.       Поэтому он молчал, подавляя эгоистичное желание быть значимым и идеальным для Лиры, чтобы в конечном итоге стать таким для Гермионы. Для его Гермионы, которая нуждалась в нём гораздо сильнее, чем Лира.       — Вас это не волнует? — спросила Гермиона, оглядев присутствующих.       — Если честно… — неуверенно начала Лили.       — Захочет поесть — придёт, — грубее обычного ответил Скорпиус, получив твёрдый взгляд Гермионы. — Что?       Он поставил тарелку на кофейный столик и развёл руками.       — Она этого и добивается, — пояснил он. — Чтобы вы сидели и терзались, до чего её, бедную, довели.       — Но она же… — попыталась Лили.       — И чтобы чувствовали себя виноватыми за здравый смысл, — он печально посмотрел на Лили и положил ладонь на её плечо, ободряюще погладив.       Взяв тарелку, Скорпиус забросил в рот кусок яичницы и продолжил:       — Ей, — он вилкой указал на дверь в спальню, — пора повзрослеть. И понять, что не всё в этом мире будет так, как ей захочется.       — Ты просто на неё злишься, — нравоучительно заметила Гермиона.       — Не без этого, — покачал головой Скорпиус. — Всё-таки я Малфой, у меня обязан быть личный мотив.       Сказав последнее, он усмехнулся, поймав на себе взгляд улыбающейся Лили. Несколько минут они продолжали сидеть в тишине, пока Гермиона изредка оглядывалась на злополучную дверь. Момент, когда она сдастся и подойдёт, оставался вопросом времени, которое было на исходе.       — Ей нужно поесть, — твёрдо заявила Гермиона и схватила одну из тарелок.       Положив еду, она выпрямилась и быстрыми шагами направилась к двери. Постучав, она замерла, жадно вдыхая воздух. Но ответа не последовало. Тогда Гермиона вновь коснулась дерева, но Лира вновь не откликнулась. Не выдержав, Гермиона схватилась за ручку, нажимая на неё, чтобы войти, но та просто не поддалась.       — Лира, это общая спальня, ты не можешь в ней запереться, — тяжело выдохнула Гермиона.       — Раз вы по ту сторону закрытой двери — могу, — наконец отозвалась Лира.       Гермиона дёрнула ручку, потом ещё, после ещё. В конечном итоге она вернулась к столу, с грохотом поставила тарелку и обратно пошла уже с палочкой. Скорпиус стал искать место для укрытия, когда Гермиона настойчиво постучала в собственную спальню.       — Открой сейчас же, — приказала она.       И снова молчание.       — Лира, я считаю до трёх, если не откроешь…       — То что? — продолжала идти по краю Лира.       Её это либо забавляло, либо она была настолько в отчаянии, что уже не знала, как действовать. Скорее всего, и то и другое.       — То ты очень об этом пожалеешь, — строго сказала Гермиона.       — Теряешь хватку, раньше угрозы были посущественнее, — фыркнула Лира из-за двери.              — Раз, — гневно начала Гермиона.       Никакой реакции.       — Два, — едва сдерживаясь продолжила она.       И снова в ответ лишь тишина.       — Три, — только и успела произнести Гермиона, когда раздался стук.       Сидящие в гостиной переглянулись между собой. Паника нарастала вместе со звуком, а через несколько мгновений послышался голос старухи из-за портрета:       — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, кто вам разрешал менять пароль без моего согласия? — возмутилась Макгонагалл.

***

      Войдя, Макгонагалл едва не сбила Гермиону с ног. Настолько быстро, с уже готовой претензией и привычной подозрительностью, она двинулась к центру гостиной. Там сидел лишь Драко, который с натянутой улыбкой делал вид, будто ест.       — Завтракаете, — прищурилась Макгонагалл. — И не в Большом зале.       — Там так шумно, — покачал головой Драко.       И он надеялся, что она не поинтересуется, в какой момент за все восемь курсов ему стало там неуютно.       — Сейчас столько работы, — улыбалась Гермиона, садясь рядом с Драко. — Хотя бы иногда хочется побыть в тишине.       — И поесть с пяти с тарелок? — Макгонагалл выгнула бровь, взглядом описывая кофейный столик.       Гермиона и Драко тут же посмотрели вниз, обнаружив, что действительно завтракали с горой посуды.       — Ввожу Малфоя в магловские традиции, — тут же объяснила Гермиона, обняв Драко за плечи. — Раздельное питание.       Сказав это, она обвела рукой тарелки. Макгонагалл внимательно смотрела то на старост, то на посуду, при этом источая такие волны недоверия, что они могли снести с ног. Но в итоге, то ли у неё были новости важнее, то ли она решила отложить казнь на неопределённый срок, Макгонагалл всё-таки перестала задавать неудобные вопросы.       — У меня для вас задание, — объяснила она, выудив из мантии свиток и передав его Гермионе.       Та развернула его и быстро пробежалась глазами, становившимися всё шире с каждой строчкой.       — День всех влюблённых? — неуверенно спросила Гермиона.       — Да, — спокойно ответила Макгонагалл. — Не только вашему курсу положены праздники.       Гермиона нервно закусила губу, продолжая вчитываться в текст.       — Но осталось всего две недели, это невозможно.       — Думаю, для вашего дуэта нет ничего невозможного, — с улыбкой ответила Макгонагалл. — Меньше раздельного питания и одиночных завтраков. Тогда, возможно, и уложитесь.       Сказав это, Макгонагалл вновь осмотрела гостиную и медленно направилась к выходу. Лишь у самого портрета она наконец повернулась, поймав взгляд Гермионы.       — И предоставьте мне новый пароль, — приказала Макгонагалл, прежде чем уйти.       Несколько секунд в гостиной царила тишина. Нарушил её скрип двух приоткрывшихся дверей. Лили и Скорпиус прятались в спальне Драко, а Лира наконец выглянула из комнаты Гермионы.       — А мне говорили, что врать плохо, — напомнила Лира, отчего Скорпиус не выдержал и через всю гостиную бросил в неё подушку.       Но Лира быстро увернулась и лишь самодовольно улыбнулась.       — И как тебя в команду по квиддичу только взяли?