Глава 13 «Сохранность вселенной»

      — Выскажу общую мысль, — заявил Забини и обвёл пальцем Выручай-комнату. — Эти встречи ничем хорошим не заканчиваются.       Гермиона и Малфой осуждающе на него посмотрели.       — Ещё скажите, что я неправ, — покачал головой Забини и откинулся на спинку дивана, приобняв Джинни.       Она с сожалением оглядела присутствующих и кивнула, вызвав улыбку на лице Забини. Эта пара сидела дальше остальных, была вовлечена в происходящее отдалённо, но при этом высказывалась больше всех. Удивительная способность всегда быть в курсе событий. Если бы не обстоятельства, Гермиона бы восприняла это с нежностью.       Но сейчас она могла думать только о двух вещах: о скором Дне всех влюблённых, чья организация легла на её плечи, и о том, что никто из присутствующих, оказывается, не может отправить в будущее трёх подростков. А единственный, кто хотя бы немного понимает, как это возможно сделать, хочет ровно обратного.       Нотт не кричал, не требовал, не пытался обвинять — он просто молчал. Его с Лирой специально усадили в противоположных концах комнаты, и им это определённо не нравилось. Хотя даже через расстояние они бросали друг на друга нежные взгляды, от которых у Гермионы сжималось сердце.       — У нас есть общая проблема, — напомнила Гермиона. — И её нужно решить.       — Лично у меня нет никаких проблем, — ввязалась в разговор Лира. — А у тебя они будут, даже если все в мире исчезнут.       — Я уже говорил, что тебе следует лучше выбирать тон, — Малфой строго взглянул на Лиру.       Та мрачно посмотрела на него, но замолчала. Глаза Нотта вспыхнули гневом, всё его лицо напряглось, а кулаки сжались. Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком, отгоняя от себя мысль о близости Лиры и Нотта. Единственное, что её хотя бы немного успокаивало, — это произошло здесь, где они примерно одного возраста, а не в будущем.       Одно лишь предположение, что Лира может быть с мужчиной вдвое старше себя, ломало убеждения Гермионы. Это неправильно, аморально и, в конце концов, против всех установленных обществом правил. Будущий Нотт годился Лире в отцы, он не мог даже думать о ней как о девушке. Паника нарастала с каждым вдохом и, видимо, стала слишком заметна, потому что, когда Гермиона подняла взгляд к присутствующим, все смотрели на неё.       — Лира, Скорпиус и Лили должны отправиться в будущее, — отрезала Гермиона. — И чем раньше, тем лучше.       Бёдрами Гермиона упёрлась в стол позади себя. Малфой стоял рядом, убрав руки в карманы брюк и выжидающе смотря на друзей.       — Мысли? Идеи? Предложения? — Гермиона глубоко вдохнула.       Но в ответ все лишь переглянулись между собой, понятия не имея, как это сделать. Первым, о чём подумала Гермиона, было обращение к Макгонагалл, а впоследствии и в Министерство, но она сразу отвергла эту идею. Она прекрасно понимала, как укрывательство и замалчивание скажется на её репутации.       Правила. Гермиона обязана о них помнить, чтобы окончательно не потерять своё будущее. Она уже свыклась и даже увлеклась мыслью о Малфое в роли мужа. Но она не была готова менять что-то ещё. Та часть её сознания, что была больна до контроля, просто не выдержит подобного.       — Можно почитать об этом, — осторожно предположил Гарри. — В библиотеке есть книги о Маховиках, их работе, устройстве…       — И справимся мы к Рождеству, — мрачно подытожила Паркинсон. — А на испытаниях уничтожим половину школы.       — Сложно будет скрыть это от Макгонагалл, — шумно выдохнула Джинни, подперев кулаком подбородок.       С минуту они сидели в тишине, пытаясь прийти к стоящей мысли. Спустя время несколько пар глаз обратились к Нотту, что крутил между пальцами сигарету и с удовольствием смотрел на них.       — Нет, — беззаботно ответил он. — С какой радости мне терять единственного понимающего меня человека?       — Мы знакомы с детства, — возмутился Забини.       — Какой мой любимый цвет? — прищурившись, спросил Нотт.       — Синий! — уверенно заявил Забини.       — Вообще-то, белый, — поправила Лира.       Нотт довольно указал на неё, щёлкнув пальцами. И во взгляде, которым он смотрел на Лиру, было гораздо больше, чем радость от знания цвета. Словно Нотт скрывал нечто глубокое, лежавшее в самой дальней части него, и в это была посвящена Лира.       В голове Гермионы пронеслось, что их связывало большее, чем желания Лиры и секс. Будто существовало нечто настолько важное для них обоих, что лишить этого всё равно что сломать. Но она отогнала от себя эти мысли, они были слишком неудобными для её нравственных правил.       — Пространство и время, — наконец произнесла Гермиона, привлекая к себе взгляд Нотта. — Ты знаешь, что они важнее нас. Ты понимаешь, что может случиться с миром, если они не отправятся обратно.       Нотт прищурился, внимательно смотря в глаза Гермионы. Поднявшись, он медленными шагами приблизился к ней. Стоящий рядом Малфой дёрнулся в попытке помочь, но был остановлен вытянутой ладонью Гермионы. Нотт усмехнулся.       — Важнее, — без удовольствия произнёс он.       — Хорошо, что ты это понимаешь, — строго ответила Гермиона. — А теперь прекрати вести себя так, будто завтра умрёшь.       Они смотрели друг другу в глаза, нанося немые удары. И Гермиона надеялась, что Нотт поступит правильно. Она верила, что он снова выберет сторону, которая сохранит мир.       — У меня есть условие, — наконец произнёс Нотт. — Вы разрешаете нам видеться.       Не разрывая зрительного контакта, он указал на сидящую позади Лиру.       — С книгой Крокена я восстановлю Маховик за неделю, — уверил Нотт. — Но я хочу провести её рядом с той, кого вы забираете.       Будто последнее желание обречённого, звучала просьба, идущая вразрез со всеми представлениями о морали. Но если это была цена будущего, сохранения мира и реальности — она не такая высокая.       Гермиона повернула голову к Малфою. Совсем коротко, почти незаметно, он кивнул. Она поджала губы и вернула взгляд к Нотту.       — Договорились.

***

      Драко нашёл Гермиону, получающую огромные коробки, у одной из кладовок. К моменту, когда он приблизился, Филч уже не пытался их перенести, а просто двигал к Гермионе. Она же стояла в окружении столбов из картона и подавленно их рассматривала.       Опущенные плечи, поникший взгляд и вялые движения, когда она приоткрывала крышки.       Причин для печали у Гермионы было предостаточно, и сейчас, пока никто не видел, она хотя бы ненадолго отпускала себя. Не пыталась казаться уверенной, ответственной и всезнающей, а позволяла себе оставаться живым человеком. Это возвращало Драко к словам Скорпиуса.       — Внушительно, — заключил Драко, замирая рядом с коробками.       Заметив его, Гермиона надела маску спокойствия и скрестила руки на груди. Так, словно всё в порядке.       — День всех влюблённых, — фыркнула она, в очередной раз осмотрев груды картона. — Меня ждёт много работы.       — Нас, — поправил Драко.       Руками он опёрся на одну из стопок. Та слегка прогнулась под его давлением. Но Драко сделал вид, будто этого не почувствовал.       — Грейнджер, неужели ты собиралась лишить меня…       Он не успел договорить, потому что коробка в итоге просела, и Драко полетел на пол. Вместе с ним туда рухнуло и содержимое стопок, а именно цветные пергаменты.       — Грандиозного падения? — улыбнулась Гермиона. — Нет, конечно, Малфой. Как я могу?       Она тихо засмеялась, а после подошла и подала Драко ладонь.       — Давай помогу.       — Нет, это я тебе помогу, — ухмыльнулся он и, схватив руку, потянул Гермиону на себя.       Приземлившись на Драко, она вновь засмеялась и слегка ударила его в грудь. Пару секунд они пролежали в таком положении, прежде чем Гермиона посмотрела на него. От движения её волосы защекотали шею, а когда Драко взглянул в её глаза, увидел там яркие огоньки. Опустившись ниже, он заметил приоткрытые губы, которыми она улыбалась, а после ощутил, как бешено бьётся её сердце.       Раздался кашель, и Драко с Гермионой обернулись. Филч уже скрестил руки на груди и выгнул одну бровь.       — Коробки, это старосты. Старосты, это коробки. Удачи, — быстро произнёс он, указывая со стопок на Драко с Гермионой и обратно.       — Спасибо, — быстро проговорила Гермиона, вставая с Драко и подавая ему руку.       На этот раз он принял её и поднялся, поправляя одежду на себе и Гермионе. Последнее вызвало уже не просто кашель, а быстрые шаги Филча, желавшего оказаться как можно дальше от кладовой. А Гермиона продолжила озадаченно наблюдать, как Драко смахивает с её мантии невидимые пылинки.       Это определённо было лишним.       — Так что за план? — перевёл тему Драко, взглянув на пергаменты.       — Валентинки, — подозрительно смотря на него, ответила Гермиона.       — Анонимность взращивает смелость, — деловито заметил Драко. — И больше людей смогут признаться друг другу в симпатии. Хорошая идея!       С каждым его восторженным комментарием озадаченность Гермионы росла всё сильнее. Она уже не просто подозрительно смотрела, а едва не открыла рот от удивления.       — Малфой, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно уточнила она и приложила ладонь к его лбу.       — Отлично, — он широко улыбнулся. — А почему ты спросила?       — Ощущение, что ты под зельем, — пробормотала она, подходя к Драко слишком близко.       Настолько, что её дыхание опалило его кожу.       — Лишь под твоим, — вкрадчиво произнёс он и приобнял Гермиону за талию, прижав к себе.       — Ошиблась. С тобой определённо всё в порядке, — выдохнула она и нехотя оттолкнула его от себя.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, но в итоге Гермиона нервно закусила губу и опустила голову.       — Малфой, не нужно становиться любезным и постоянно пытаться помочь, — тихо произнесла она. — Ты бываешь невыносим, но в этом есть своя…       Гермиона безуспешно подбирала слова, то открывая, то закрывая рот и постоянно отводя глаза.       — Пожалуйста, не перекраивай себя, чтобы заслужить прощение, — она грустно улыбнулась, взглянув на него.       Последние минуты вихрем пронеслись перед Драко. Словно комедия одного действия, где он искал своё искупление так сильно, что всё время проходил мимо. Глубоко вдохнув, Драко продолжил молчать, осмысливая произошедшее и ища другую стратегию. Ту, где менялись приоритеты и отношение, а не он сам.       Вновь оглядев стопки, Драко повернулся к Гермионе.       — И ты собралась вырезать валентинки сама? — с присущим лишь ему скептицизмом, спросил Драко.       Взгляд Гермионы потеплел, и она коротко кивнула.       — У меня есть идея получше, — заявил он, убрав руки в карманы брюк и подойдя к Гермионе ближе.       Он вновь чувствовал её дыхание на коже.       — Мы не будем использовать домовых эльфов, — строго заметила она.       — Это лучше домовиков, — ухмыльнулся Драко, наклоняясь к её лицу. — Группа людей, которых мы покрываем почти весь год.       — Они ни за что не согласятся, — подалась вперёд Гермиона.       Их лица находились в нескольких миллиметрах друг от друга, когда Драко пальцем коснулся подбородка Гермионы, заставив её глаза вновь заблестеть.       — Грейнджер, ты недооцениваешь наш дар убеждения.

***

      — Напомните, почему мы этим занимаемся? — недовольно спросила Пэнси, рассматривая розовый пергамент.       — Потому что Гермиона и Малфой наши друзья, и им нужна помощь, — спокойно объяснил Гарри.       — А на самом деле? — уже тише Пэнси спросила у Забини.       — Они угрожали, что прекратят покрывать вечеринки, — сухо ответил он, бросив в общую кучу очередное сердце.       — Точно, — разочарованно выдохнула она.       Пэнси, Гарри, Джинни и Забини сидели за большим круглым столом в библиотеке. Из цветной бумаги они вырезали сердца и сбрасывали их в общую кучу. Гермиона и Малфой следили за ними, а именно приходили раз в полчаса и осматривали проделанную работу. Сами они ею не занимались, ссылаясь на срочную отчётность.       Поначалу Гарри им верил, да и помочь Гермионе был вовсе не против. На неё сваливались одни потрясания за другими, и она просто нуждалась в поддержке и посильном содействии. Но спустя пару часов Джинни выяснила, что Гермиона с Малфоем сидели через пару стеллажей от них и смеялись за пустым листом пергамента.       — Мне так-то и нет дела до вечеринок, — медленно произнесла Пэнси, отодвигая от себя бумагу.       — Ещё грозились отменить школьную подписку на «Ведьмополитен», — напомнила Джинни.       Пэнси нехотя положила руку обратно на пергамент и придвинула его к себе, начиная вырезать новое сердце. Решив подбодрить её, Гарри притянул к себе одну из валентинок и поодаль стоящую чернильницу. Изложив послание, он дождался, пока записи высохнут, а после улыбнулся и ближе придвинулся к Пэнси.       — Просили передать, — пожал плечами он, отдавая ей сердце.       Она скучающе посмотрела сначала на пергамент, потом на Гарри и наконец натянуто улыбнулась.       — Поттер, штрафная валентинка, — будто из воздуха рядом возник Малфой. — И эту замени.       От неожиданности Гарри подскочил на стуле и шумно выругался, получив ухмылку Пэнси. Она довольно потрепала Гарри за щёку.       — Каждый раз думаю, что выучила тебя, — мечтательно произнесла она. — А после открываются твои грубые грани.       — А я всегда знал, что она любит пожёстче, — как бы между делом вставил Забини.       Полетевшие в него ножницы вонзились в книжный стеллаж позади. На счастье Пэнси, завидевшей рядом Гермиону, ни одна книга не пострадала. Вытащив орудие из дерева, Гермиона приблизилась к столу, замерев рядом с Малфоем.       — Нужна повторная лекция по технике безопасности, — заключила она.       — Нет, — хором произнесли все четверо.       — Грейнджер, верни, — отобрав у Гермионы ножницы, заявила Пэнси. — Мне ещё работать.       Ровно на секунду на губах Гермионы мелькнула хитрая улыбка, а после она подошла ближе. Потянувшись к валентинкам, что явно вышли из-под рук Пэнси, она стала внимательно рассматривать их, распределяя на две стопки. И одна явно была выше другой.       — Подравнять, — деловито приказала Гермиона, указав на ту, что больше.       — Да что ты о себе…       Пэнси уже собиралась встать, когда на её плечи легли руки Гарри и помогли опуститься обратно на стул. Он надеялся, что всё ещё обладает способностью сглаживать даже самые острые углы. И видимо, это было так, потому что Пэнси всё же села и придвинула к себе стопку с сердцами.       — Мне больше нравилось, когда они друг друга ненавидели, — тихо произнесла она, косясь на отходящих Гермиону и Малфоя.       Гарри пригнулся над столом, засматриваясь на удалявшуюся пару. Он не знал, что Малфой шептал на ухо Гермионе, но это вызывало у неё застенчивые улыбки. Через пару мгновений они уже стояли между полок, где их почти никто не видел. Именно тогда после очередной реплики Гермиона отшатнулась от Малфоя и слегка ударила его плечу, а он в ответ приблизился к ней, прижав к книгам.       Поняв, что Гермионе, обвивавшей шею Малфою в ответ, это скорее нравилось, чем представляло угрозу, Гарри отвернулся. Пэнси поймала его застенчивый взгляд и, скорее всего, покрасневшие кончики ушей. Она всегда ловила его в моменты лёгкой уязвимости. Пэнси нравилось изучать каждую его эмоцию, впитывая всё новое и новое о человеке, которого якобы отлично знала.       Это были её слова. Ни разу не озвученные, но точно верные, как казалось самому Гарри.       — Всё ещё целуются? — аккуратно спросила Пэнси.       Неосознанно желая выполнить каприз больше, чем отдать себе в нём отчёт, Гарри взглянул на полки и сразу зажмурился. Но спустя пару мгновений открыл глаза и увидел, что Гермиона и Малфой просто смотрели друг на друга. Подобно тому, как Пэнси изучала Гарри, Гермиона исследовала лицо Малфоя, а он её. Ни разговоров, ни поцелуев или жестов. Только эмоциональная близость.       Пэнси повернулась и лишь закатила глаза. Обратившись к Гарри, она подалась вперёд и коснулась его губ своими. Коротко, слегка грубо, но в то же время трепетно. Это заставило Гарри рвано вдохнуть, чувствуя привкус горького кофе и видя хитрый взгляд Пэнси. С улыбкой она отстранилась от него, продолжая заниматься валентинками.       Вновь посмотрев на Гермиону и Малфоя, Гарри увидел, что они отошли друг от друга и двинулись дальше за стеллажи. Поцеловались или нет? Для человека, что отворачивался от подобного зрелища, Гарри был слишком им заинтересован.       — Нет, — словно прочитав мысли Гарри, сказала Джинни. — Увы, нет.       Грустно улыбнувшись, она бросила в кучу валентинок ещё несколько сердец.

***

      На Хогвартс уже опустился вечер, и большая часть студентов находилась на ужине. Лира же, выглядывая из-за угла при каждом повороте, двигалась по пустым коридорам. Эмоции всё ещё подводили её, поэтому она старалась отложить их и действовать по воле разума. Несмотря на предвкушение, что клокочущей истомой селилось в груди, она была осторожна, не желая быть пойманной.       Рассудок стал уходить на второй план, когда она оказалась на последнем пролёте, где встретить кого-то было маловероятно. Единственный, кто правда ждал её там, был Тео, в объятиях которого Лире хотелось утонуть. Так, чтобы не возвращаться в будущее, так, чтобы остаться здесь, так, чтобы навсегда сохранить счастье в груди.       До Выручай-комнаты, у которой они и должны были встретиться, оставалось несколько шагов, и именно тогда Лира замедлилась. Словно последний вдох перед желанным спасением, она преодолевала ступени одну за другой, пока не оказалась на этаже. Совсем немного отделяло её от кудрявой шевелюры и улыбки, что распаляла тепло в душе.       — А вот и она, — раздался голос. — Безрассудная ведьма, не боящаяся бродить в ночи.       Лира замерла, видя Тео, что стоял у стены Выручай-комнаты и с нежностью смотрел на неё. За несколько секунд Лира преодолела разделяющее их расстояние и бросилась к нему на шею, поцеловав. Сильные руки легли на её талию, оторвав от пола.       — Я люблю тебя, — проговорила Лира, отстранившись. — И буду повторять это каждый день, пока не исчезну.       В ответ Тео хитро улыбнулся и отпустил её, повернувшись к стене. За несколько секунд перед ними выросла дверь, за которую Тео и увлёк Лиру. Играючи, словно знал то, чего ещё не понимала она, Тео двигался по подобию лаборатории и всё шире улыбался.       — А что, если ты не исчезнешь? — аккуратно спросил он, усаживая её на один из пустых столов.       Его пальцы касались её колен, когда он раздвинул их и оказался настолько близко, что Лира чувствовала биение его сердца.       — Что, если останешься?       Она с подозрением смотрела ему в глаза, вспоминая утро в этой же комнате. Момент, где он пожимал руку Гермионе и клятвенно обещал, что обменяет путёвку в будущее на неделю с Лирой. Тогда Лире было больно и трепетно одновременно. С одной стороны, это означало не эфемерный конец, который когда-то наступит, а чёткой отведённый срок. А с другой — потому что единственное, чего хотел Тео, — её.       — Это возможно? — не веря, спросила Лира.       Её ладони легли на его широкую грудь, медленно ведя вверх к плечам, чтобы стянуть мантию.       — С этим, — он приподнял белоснежную книгу, что Лили и Скорпиус выкрали из Запретной секции, — я могу не просто не отправить, я могу оставить вас здесь навсегда.       Тео с уверенностью говорил то, что Лира хотела услышать, и это жаром распаляло тело, пока сердце кричало «да». Но та веточка сознания, что помнила страхи Лили и её желание вернуться, не давала отдаться фантазии. В голове всё ещё звучали слова Скорпиуса о переживаниях единственной лучшей подруги.       — Только попроси, — прошептал Тео.       Горячим дыханием он опалял кожу Лиры, дразня её лёгкими прикосновениями. И это чувство вкупе с тоской, что одолевала её эти два дня, закрыло дверь в комнату сознания. Оно не делало Лиру счастливой, оно заставляло её страдать. И сейчас, когда она с человеком, что действовал в её интересах, Лира хотела ощущать лишь безграничность момента.       — Прошу, — прошептала она в ответ. — Оставь меня здесь навсегда.       И Тео поцеловал её, наплевав на все обещания, принципы и обязательства. Они слишком долго были в оковах мира, что не давал им необходимое. Поэтому что Тео, что Лира уже не желали заботиться о сохранности вселенной, которая всегда от них отворачивалась.