Глава 14 «Неминуемое осознание»

      Совместные завтраки закончились уже во вторник. Гермиона и Драко начали удаляться почти сразу, как еда оказывалась на столе. По слухам, ходящим в очень тесных кругах, всё их время было занято подготовкой ко Дню всех влюблённых. Так что никто не был против, когда Лира брала свою тарелку и отправлялась есть в спальню, оставляя Скорпиуса и Лили наедине.       Кажется, их это даже радовало.       Сидя спиной к двери и слушая, Лира то и дело закатывала глаза от глупых реплик и попыток заговорить. Впрочем, последние заканчивались успехом всё чаще. Скорпиусу и Лили становилось друг с другом комфортно. Отчего количество неловких пауз сокращалось, а сидящий между ними собеседник оказывался вовсе не нужен.       Лира оказывалась больше не нужна. Возможно, именно поэтому её предали? Может быть, она своими руками отправила единственную лучшую подругу к брату врагу? Что, если её вечные попытки свести их в итоге сыграли против неё самой?       От злости и обиды в горле застыл ком. Отложив тарелку, Лира рвано втянула воздух и прикрыла веки. Она выдержала несколько дней молчания, осталось совсем немного, и тогда она навсегда будет с человеком, которому дорога. Тео не предаст, он понимает её, он всегда рядом. Если получится…       Глаза закололо лишь от мысли, что они могут отправиться в прошлое, где Лира опять окажется одна. Причём навсегда. Лили уже потеряна, а Скорпиус и так никогда не был ей близок. Что Лире останется? Родители, которые всегда будут предпочитать друг друга?       Поджав губы, Лира поднялась на ноги и схватила тарелку. Выглянув в гостиную, она обнаружила, что там уже никого нет. Это позволило спокойно выдохнуть. Пройдя к кофейному столику, Лира опустила на него посуду и двинулась к ванной комнате.       Тёплый душ расслабит и успокоит.       Но как только Лира коснулась ручки, дверь открылась, и из ванной вышла Лили. Её взгляд мгновенно пробежал по лицу Лиры.       — Ты плакала?       Лили хватило секунды, чтобы попытаться обнять, а Лире столько же, чтобы отшатнуться. Не говоря ни слова, она прошла в ванную и хлопнула дверью.       Подлетев к зеркалу, Лира едва не поскользнулась. Она провела рукой по стеклу и недовольно фыркнула, увидев покрасневшие глаза и кончик носа. Даже если бы она попыталась оправдаться, это было бы смешно.       Впрочем, а зачем?       Лира хотела, чтобы они знали, до какого состояния её довели. Она настойчиво показывала это всем своим видом. Но большинству было всё равно или они очень хорошо притворялись, будто это так. Как бы то ни было, даже хорошо, что Лили встретила её.       Неподалёку раздался хлопок. Лира аккуратно подошла к двери.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Скорпиус, вероятно, у Лили.       — Лира плачет, — подавлено произнесла она и, кажется, всхлипнула.       Дрожь пробежала по коже Лиры, заставив ком встать в горле.       — Или отлично делает вид, что плачет, — раздражённо произнёс Скорпиус.       Никогда не считался с эмоциями Лиры. Чёрствый, эгоистичный…       — Она не заслуживает такого друга, — нотки жалости проскользнули в голосе Скорпиуса. — Уверен, что ей ни разу не приходило в голову, как чувствуешь себя ты.       …прямо как Лира.       — Ты не знаешь её, — заступалась Лили, шмыгая носом. — Она защищается, обижая всех вокруг.       — И даже тех немногих, кто её любит, — тихо произнёс Скорпиус. — Иди сюда.       И после тишина, прерываемая неразборчивым шёпотом и тихими всхлипами. По щекам заструились слёзы, и Лира рвано вдохнула. Спиной опершись на дверь, она медленно сползла на пол, не понимая, почему снова плачет.       Она поступала правильно и думала о своих интересах, ведь никто другой этого не сделает. Но тогда почему от слов Лили так больно? Да потому, что, несмотря на поведение Лиры, на её молчание и отторжение Лили всё ещё пыталась быть рядом. Она защищала и поддерживала, даже когда Лира отворачивалась от неё.       Лира часто думала о Лили, и это должно было стать хорошим оправданием собственного поведения. Если бы не факт, что при этом Лира практически никогда ничего не делала. Лили была готова пойти на всё: от кражи до умалчивания ценой будущего. Лира тоже была готова. Возможно. В её случае это ни разу не проверялось. Потому что, в отличие от Лили, Лира всегда выбирала себя.       И даже теперь, зная, как Лили важно вернуться домой, Лира делала всё, чтобы остаться здесь. Потому что это было нужно ей и Тео. Но ведь Тео тоже любил её, он был дорог ей и не предавал.       Лира поднялась с пола и подошла к раковине, вновь протирая зеркало и смотря себе в глаза.       Это было не только ради неё, но и ради Тео. Да, отличное оправдание.

***

      — Таким образом на неделе с девятого по четырнадцатое февраля будет работать романтическая почта, начнутся совместные чтения любовных романов и миссис Рёжка обещала предавать блюдам форму сердец, — зачитывала Гермиона. — А тринадцатого и четырнадцатого февраля Джинни Уизли и Блейз Забини организуют бал.       Закончив, Гермиона свернула пергамент и положила его на стол Макгонагалл. Та внимательно осмотрела Гермиону и Малфоя, не давая и шанса понять, что думает об услышанном. Лишь спустя пару секунд затянувшейся паузы она расплылась в улыбке, удовлетворённо глядя на старост.       — Прекрасная работа, — заключила она, пододвигая к себе пергамент. — Да ещё и насколько быстрая. В понедельник получили, в пятницу всё уже готово.       Развернув лист, Макгонагалл пробежала по нему глазами.       — Мы очень талантливы, — самоуверенно заметил Малфой.       Макгонагалл бросила на него быстрый взгляд, после чего вновь посмотрела в пергамент. Лишь после она довольно свернула его и кивнула Малфою в знак согласия. Сердце, остановившееся после реплики Малфоя, вновь забилось, и Гермиона облегчённо выдохнула.       — Следовало раньше начать давать невыполнимые задачи, — постукивая пальцем по подбородку, заметила Макгонагалл. — И я бы скорей разглядела ваши скрытые способности, мистер Малфой.       Тот натянуто улыбнулся в ответ, понимая, что своими словами вот-вот подведёт их к ещё одной проблеме. Гермионе захотелось ударить его, но эта мысль покинула её сразу, как Макгонагалл указала им на дверь. Быстрыми шагами они направились прочь, и, когда вышли в общий коридор, Малфой заговорил:       — То есть она признаёт, что задание было невыполнимое? — прищурился он, убирая руки в карманы брюк.       — Выход из зоны комфорта — это личностный рост, — самодовольно заметила Гермиона.       Они двигались по коридору к Башне старост и краем сознания Гермиона ждала, что Малфой напомнит ей о волнении, когда они только начинали эту затею. О том, как она боялась доверить всё друзьям, как не хотела принимать помощь, как переживала, что в любой момент всё пойдёт не по плану. Но Малфой молчал, с улыбкой смотря на неё.       И Гермиона была ему за это благодарна.       — Что-то подобное говорит Уизлетта, когда подписывает Забини на свои авантюры, — прищурился Малфой.       — Она заботится о его саморазвитии, — Гермиона развернулась лицом к Малфою, продолжая идти спиной вперёд.       — А ты, значит, заботишься о моём, — заключил Малфой, склонив голову набок.       В эту секунду Гермиона резко замерла, и он врезался в неё, притянув слишком близко.       — Раз втягиваешь меня в свои авантюры, — вкрадчиво продолжил Малфой.       — Ты староста, так что автоматически становишься их участником, — взглянув ему в глаза, ответила Гермиона.       И она всё ещё не верила, что перед ней стоит именно Драко Малфой. Тот, что делал ей больно, оскорблял и заставлял себя ненавидеть. Сейчас он ощущался как комфортное убежище, где можно спрятаться. Как человек, способный быть рядом, когда тяжело. Как тот, на кого Гермиона может положиться. И от этого становилось страшно.       Если раньше от тяги к Малфою её останавливал целый список факторов, то сейчас ничего. И самое пугающее, что теперь Гермиона стремилась к нему ещё сильнее. А Малфой разделял это, заглаживая вину, противостоя всему, во что верил. Гермиона скучала по редким хорошим моментам с ним старым и грезила узнать его нового.       С каждым днём это чувство поглощало её всё сильнее.       — А если бы не был? — он пригнулся к её лицу, как делал уже много раз. — Втянула бы?       Они замирали в такой позе непозволительно часто. Наслаждаясь моментом, где мир едва не кричал, что им следовало поцеловаться, но они просто стояли и смотрели друг на друга. Гермиона боялась, а он не осмеливался провоцировать. Всё было так же, как раньше, но всё равно не так. Странная история, где всё складывалось так хорошо, что в это не верилось.       — Через этот коридор ближе! — раздался голос позади Гермионы.       Секунда, и они с Малфоем отошли друг от друга, а два первокурсника пробежали совсем рядом, даже не оборачиваясь на старост. Гермиона посмотрела на Малфоя, видя взгляд человека, с которым она хотела быть вместе.       — Пэнси с Поттером завтра в Хогсмид планируют, — начал он, вновь подходя к ней. — Лили со Скорпиусом тоже хотят, да и Лиру можно взять.       — Такой компании точно нужно сопровождение, — словно прочитала его мысли Гермиона.       Она видела, как огонь надежды вспыхнул в его глазах.       — Значит, зайду за тобой в десять? — он склонив голову набок, улыбнувшись.       — Может, ты забыл, — сделав шаг к нему, сказала Гермиона, — но мы живём в одной Башне.       — Я могу постучать, — прищурился он.              — А я открыть, — приняла правила игры Гермиона. — И снова впустить.       Счастье ярким огнём загорелось в глазах Малфоя. На мгновение он приблизился к ней, но вместо долгожданного поцелуя Гермиона получила лишь короткое прикосновение его губ к своей щеке. Оно теплотой осело на коже.       — Спасибо, Гермиона.       Слова, что эхом отскочили от стенок сознания и, кажется, заставили глаза Гермионы вспыхнуть так же, как несколько минут назад у Малфоя. Так они и замерли посреди коридора, смотря друг на друга.

***

      Под твёрдым взглядом Джинни не плавился разве что металл и то только потому, что она редко на него смотрела. Остальное же, включая людей, едва не растекалось лужицей волнения, когда попадалось на глаза недовольной Джинни. Это Блейз знал не понаслышке, ведь сам часто оказывался в поле её зрения. И далеко не всегда в положительном контексте.       — Гермиона будет против, — в очередной раз напомнила она.       — Знаю человека, который с ней договорится, — пропуская мимо ушей угрожающий тон Джинни, улыбнулся Блейз.       — А я знаю место, где тебя никто и никогда не найдёт, — очаровательно улыбнулась Джинни. — В этом году без поцелуев за деньги.              Сказав это, она вычеркнула очередное предложение Блейза из списка. Тот редел всё быстрее с каждой озвученной строчкой.       — А в следующем нас здесь не будет, — недовольно развёл руками Блейз.       — В этом и смысл, — подмигнула ему Джинни, просматривая список. — «Будка поцелуев» поразительно похожа на прошлый пункт.       — Тебе кажется.       — Сомневаюсь.       И очередная изумительная идея вылетела в трубу. Единственным спасением Блейза оставался список алкогольных напитков, которые он планировал подмешать в пунш. Естественно, после инспекции Грейнджер и Малфоя. Они настойчиво намекали не попасться на спаивании студентов ни им, ни Макгонагалл, ни другим преподавателям.       Эти слова отлично символизировали степень уступчивости Грейнджер после налаживания отношений с Малфоем. Она не просила «не приносить алкоголь», она просила «не попасться на том, что принёс алкоголь», а это было уже совсем другое дело. И такой расклад нравился Блейзу гораздо сильнее вырезания сердец, развешивания украшений и разработки планов, которые отвергнут.       — А брауни? — вдруг спросил Блейз. — С теми растениями от пуффендуйцев.       — Людям нравится, — пожала плечами Джинни, готовясь вписать. — Но Гермиона была сильно против, когда узнала название.       — Она просто не любит всё весёлое, — закатил глаза Блейз.       Он не знал, что такое марихуана и чем именно та не угодила Грейнджер. Но кексы с этим растением расходились как горячие пирожки, и с каждым съеденным хотелось ещё. Блейз проводил альтернативу с любовью. Ему нравилась эта метафора. Только вряд ли она очарует Грейнджер, а при условии, что Малфой всё чаще вставал на её сторону, спасёт Блейза разве что чудо.       — Нотт на одиннадцать часов, — тихо произнесла Джинни.       Подняв взгляд, Блейз увидел весело идущего Нотта с завёрнутой в салфетки едой. Догадаться, куда именно он шёл, было несложно, как и то, что скоро к нему присоединится одна светловолосая особа.       — И это уже заметили, — добавил Блейз, когда его взгляд наткнулся на Пэнси и Поттера.       Они сидели за слизеринским столом, пока Джинни и Блейз расположились за гриффиндорским. И если Пэнси было всё равно, куда и зачем шёл Нотт, то подозрительностью Поттера можно напугать пару Пожирателей смерти. Пэнси скоро это заметила, так что Поттер не успел подняться и последовать за Ноттом. Одного поцелуя для Избранного было достаточно, чтобы переключиться с Нотта на повышенное внимание всего Большого зала.       — Дожёвывай быстрее, — потребовала недалеко сидящая Браун, подкрашивая губы.       Бедный Уизли, ускорившийся в поедании ужина, уже морально готовился к поцелую, который теперь срочно потребовался Браун.       — Иногда я в бешенстве от будущего родства с Лавандой, — подперев ладонью подбородок, заметила Джинни. — А потом вижу его страдания, и мне становится легче.       — К слову о страданиях, — Блейз оторвал взгляд от Браун, что пыталась поцеловал Уизли, пока тот дожёвывал еду. — Где Малфой с Грейнджер?       — Должны отчитываться перед Макгонагалл, — пожала плечами Джинни. — А почему ты спрашиваешь это с таким довольным лицом? — она прищурилась.       — Да так, — махнул рукой Блейз, пододвигая к себе стакан с соком.       — Забини, — угрожающе протянула Джинни.       Блейз перевел на неё взгляд и ухмыльнулся.       — Видел сегодня, как Малфой в слизеринской гостиной репетировал приглашение на свидание, — мечтательно произнёс Блейз. — И вряд ли объект воздыхания это я.       Глаза Джинни заблестели, а губы растянулись в довольной улыбке. Вновь оглядев Большой зал, она сложила пальцы домиком перед собой.       — Гарри с Паркинсон целуются при всех, Малфой зовёт Гермиону на свидание, а наши гости из будущего скоро отправятся обратно, — проговорила она. — Мне кажется или всё наконец в порядке?       — Обычно после этой фразы происходит что-то ужасное, — выдохнул Блейз, залпом опустошив стакан с соком.

***

      Тьма вечернего коридора поглощала все образы, обостряя слух, обоняние и осязание. Слишком хорошо Драко слышал каждый шорох, чувствовал лёгкий запах сигарет и ощущал пронизывающий холод. Ему стоило бросить эту идею, уйти и провести больше времени с желанной для него Гермионой. Но Драко принял для себя, что должен, нет, обязан поговорить с Ноттом. Возможно, ему это было нужно даже сильнее, чем самому Нотту и уж точно Лире.       Поэтому Драко стоял во тьме коридора, ожидая, пока появится Нотт. Опытным путём было выяснено, что он всегда приходил на несколько минут раньше Лиры. И это время Драко хотел использовать для разговора, после которого либо навсегда потеряет друга, либо поймёт противоестественные вещи.       Свист наполнил коридор перед Выручай-комнатой, а в дальней его части показалась белая рубашка. Её владелец прогулочным шагом двигался к Драко, напевая неизвестную мелодию. За несколько метров до Драко фигура остановилась и тихо усмехнулась, покачав головой.       — Если решил убить меня, то скоро здесь будет Лира, — сообщил Нотт. — Или труп возлюбленного входит в план воспитания?       — Рад, что у тебя хорошее настроение, — сухо произнёс Драко.       — Ты тут ни при чём, — Нотт медленно двигался к Драко. — Это я так, к слову.       Оказавшись рядом с Драко, Нотт зажёг конец палочки, осветив их лица. Как всегда веселый, беззаботный и радующийся жизни.       — Полагаю, у тебя ко мне разговор? — усмехнулся Нотт.       — Сама проницательность, — равнодушно ответил Драко.       Нотт выжидающе смотрел на Драко, видимо ожидая момента, когда можно будет вставить новую колкость. Теперь Драко понимал, каково это — оказаться по ту сторону такой ситуации. И ему это совсем не нравилось.       — Нотт, она же…       — Если скажешь, что она ещё ребёнок, клянусь, я брошу в тебя проклятие, — голос Нотта в мгновение приобрёл холодный оттенок, а взгляд стал строгим.       Но именно это Драко и хотел сказать. Годами отработанные устои, нравственные принципы и представления о мире не позволяли ему уложить в своей голове случившееся. Даже в их чистокровных союзах, где сплошь и рядом инцест, волшебники не спят с дочерями своих друзей. Пока что.       Прикрыв глаза, Драко шумно вдохнул и вновь посмотрел на Нотта.       — Почему именно она?       Брови Нотта на мгновение взмыли вверх, а после на губах показалась злостная усмешка.       — Встречный вопрос: почему Грейнджер?       Он спрашивал так, будто это одно и то же. Но то, что Драко чувствовал к Гермионе, было за пределами объяснений, мотивов и слов. Это нужно было прожить, чтоб понять.       — Потому что она принимает тебя? Прощает, что бы ты ни сделал? — предположил Нотт. — С ней всё иначе?       Драко молчал, слыша, как Нотт едва не зачитывает его мысли. Всё то, что было внутри Драко, будто вырвалось наружу и теперь предстало перед Ноттом.       — Она видит во мне больше, чем улыбающегося шута, с которым можно выпить, переспать или повеселиться, — отчеканивая каждое слово в лицо Драко, говорил Нотт. — Она любит и хочет меня любым.       Это звучало как издевательство. Драко не мог уложить в голове, что такой, как Нотт, мог нуждаться в понимании. Для Драко он всегда был человеком, который способен оставаться собой при любых обстоятельствах. Но сейчас, смотря в глаза другу, Драко видел редкие искры боли, что мелькали на радужке.       Той же боли, что испытывал сам Драко, пока его не излечила Гермиона.       — И мне всё равно, что вы все об этом думаете, — заявил Нотт. — Я чувствую себя счастливым, Малфой, впервые за долгие годы. И я не позволю вам забрать те крохи, что у меня остались.       Послышались отдалённые шаги. Определить, что это Лира, было несложно. И в глубине души, той, где Драко считал себя её отцом, он хотел задержаться. Ему нужно было услышать это ещё раз — не только от Нотта, но и от Лиры. Он думал, что лишь так сможет осознать ситуацию. Но единственное, что получил Драко, короткий приказ:       — Уходи.       Нотт никогда не был настолько серьёзным. Казалось, перед Драко стоял кто угодно, но не друг, которого он знал с детства. И эта мысль никак не давала принять происходящее.       Однако потрясённый Драко всё-таки развернулся и быстро скрылся за ближайшим поворотом. Но он не пошёл дальше, Драко замер, вслушиваясь в звук шагов.       — Мистер Нотт, снова гуляете после отбоя? — игривый голос Лиры был совсем рядом.       — А вы, мисс Малфой, снова поймали меня, — мягко ответил Нотт. — Что ж, придётся откупаться.       Послышался шелест пергамента, а через пару мгновений лёгкий смешок.       — Вовсе не обязательно приносить мне еду, — напомнила Лира.       — Не обязательно, — легко ответил Нотт. — Но я уверен, что ты голодна.       И это было правдой — играя в молчанку, Лира почти не ела. Драко лишь надеялся, что принесёнными им с Гермионой продуктами Лира всё-таки питалась. Потому что оставаться и контролировать это они уже не могли. А Нотт, он… заботился? Это осознание заставило Драко сделать шаг назад — дальше во тьму коридора, чтобы в конечном итоге исчезнуть.       Возможно, Драко ещё не был отцом Лиры, но если бы был, то ощутил бы небывалое спокойствие. У Лиры был человек, который не просто затащит её в постель, а позаботится. Как бы двусмысленно это ни звучало.

***

      Диалог с Малфоем был тем, что заставило Тео хотя бы ненадолго отвлечься от насущных проблем. Но как только мысли о разговоре покинули голову, он вновь вернулся к тому, что терзало в последнее время.       Тео ощущал себя сошедшим с ума учёным, который пытался совершить невозможное. День за днём он возвращался в Выручай-комнату, гонясь за призрачным планом сломленной реальности. Сотни использованных заклинаний, десятки настоев и единицы зачарованных предметов, позаимствованных в Нотт-мэноре через домовика. В работу шло всё: действенное и бесперспективное, долгоиграющее и мимолётное, работающее и нет. Тео быстро понял: плохих идей нет, когда ты пытаешься сделать невозможное.       И хоть он обещал, надеялся и верил, но в глубине души Тео понимал, что сама природа времени извивалась в его руках, не желая ломаться. Она уворачивалась и пряталась, направляя Тео по ложному следу. И он проигрывал. С каждым днём план на лучшее угасал. И стоило уже принять, что Тео не сможет оставить Лиру в прошлом навсегда.       Обернувшись, он увидел, как Лира, склонившись над столом, грустно смотрит на ужин. Её тонкий палец накручивал один из локонов, выдавая скрытую нервозность.       Тео считал, что она тоже предполагала скорый провал и уже готовилась к неисполненному обещанию. Считал, но не осмеливался произнести. Это означало признать поражение, а он ещё хотел попытаться.       — Мне этот пирог тоже доверия не внушает, — усмехнулся он, подходя к Лире.       Вздрогнув от его голоса, она повернулась к Тео и грустно улыбнулась, отложив еду.       — Аппетита нет, — пожала плечами она.       Оказавшись рядом с Тео и Маховиком, Лира пригнулась, внимательно осматривая билет сквозь время.       — К воскресенью будет готово? — спросила она и резко выпрямилась.       — Думаю, да, — встав позади Лиры, проговорил Тео.       Он опустил подбородок на её плечо, ощущая отрезвляющий холод и аромат сладкого какао. Несмотря на то, что с Малфоем у Лиры отношения становились всё сложнее, от своего любимого напитка она не отказывалась. И этот запах вкупе с сигаретным дымом был для Тео пристанищем спокойствия. Ароматом, ассоциирующимся с местом, где ему всегда будет хорошо.       Несмотря на ложь.       — Замечательно, — с лёгкой грустью произнесла Лира.       И на мгновение в голову Тео закралась мысль, что дело было вовсе не в предполагаемом провале. Возможно, она всё-таки жалела о своём решении остаться здесь навсегда? Но почему?..