Глава 3

Тишина после исчезновения Деяна была оглушительной. Немой крик Елены застрял в горле. Она отпрянула от помятой дверцы машины, почувствовав, как холодная паника охватывает её. Плечо, мгновение назад жутко ноющее, теперь было идеально целым. Ни следа, ни боли. Это было не исцеление, а скорее... стирание. Словно он стёр не только её рану, но и саму мысль о ней. И это было хуже, чем боль. Это было доказательством его власти. Внезапно раздался треск. Двигатель машины, который только что заглох, чихнул и с натугой ожил, словно только что освободившись от чужого присутствия. Фары вновь осветили дорогу, выхватывая из темноты остатки пыли и пару отломанных веток. Елена не помнила, как включила зажигание. Или это тоже было его "подарком"? Она немедля вывернула руль и, дрожащими руками нажимая на газ, понеслась прочь. Дорога домой казалась бесконечной, каждый куст и каждая тень на обочине превращались в угрожающие силуэты. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Въехав во двор, она резко затормозила у самого крыльца. Заглушила двигатель и выскочила из машины, не оглядываясь на помятый бок. Она неслась по ступеням, открыла дверь и, почти спотыкаясь, влетела в дом. Джереми спал. Комнаты были темны и пусты, как всегда. Но ощущение чужого присутствия, которое преследовало ее весь вечер, теперь казалось незримым отпечатком на каждом предмете. Она добежала до своей комнаты, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Ее взгляд упал на дневник, лежавший на столе. Слова, которые она написала всего несколько часов назад, теперь казались пророчеством. Он был здесь. Он был внутри ее головы. Елена чувствовала себя запачканной. Испорченной. Как будто его прикосновение, его взгляд осквернили ее, превратив ее в то самое "бледное эхо", которым он ее назвал. Ее тело, которым он завладел под внушением, теперь казалось чужим. Она подошла к раковине в ванной и плеснула холодной водой в лицо, словно пытаясь смыть с себя это ощущение, но оно лишь усилилось. Ей нужно было рассказать Деймону. Или Стефану. Кому-нибудь. Но страх, странный, иррациональный, но такой сильный, сжимал ей горло. И каждое его слово эхом отдавались в ее разуме, усиленные тем чувством стыда и беспомощности, которое она не могла объяснить. Она боялась, что они не поймут. Или, что еще хуже, что они не смогут ее защитить от такой силы. Елена знала, что не может спать. Каждая тень, каждый шорох за окном теперь казался предвестником его возвращения. Ей нужен был план. Нужна была защита. И если она не могла рассказать Сальваторе, то должна была найти способ защититься сама. Или хотя бы понять, что именно на нее охотится. Елена провела остаток ночи, мечась по комнате, словно загнанный зверек в клетке. Она пыталась думать, но мысли путались, сбиваемые паникой. Единственным, что мелькало в ее голове снова и снова, был образ Деяна, его темные глаза, его трансформация из пантеры. Почему пантера? Почему не волк, не летучая мышь, как принято у оборотней или некоторых вампиров? Эта грация, эта абсолютная бесшумность и хищная сосредоточенность… К утру, когда первые бледные лучи солнца стали пробиваться сквозь занавески, Елена приняла решение. Она не могла оставаться в неведении. Она не могла позволить ему играть с ней. Но как узнать, что это за сила, которая заставила исчезнуть даже такого древнего вампира, как Деян? Ответ был очевиден: Бонни. Если кто и знал о таких вещах, то это Бонни. Она собралась, насколько это было возможно после бессонной ночи, и, оставив Джереми записку о том, что она пошла в школу пораньше, вышла из дома. Помятая машина стояла на месте, молчаливый свидетель ночного кошмара. Eлена поежилась. *** Бонни сидела за своим столом в библиотеке школы, уткнувшись в какую-то старинную книгу, когда Елена подошла к ней. Ее вид был бледным, глаза покрасневшими от недосыпа, и Бонни сразу же заметила это. — Елена? Что случилось? Ты выглядишь так, будто призрака видела, — Бонни захлопнула книгу, ее голос был полон беспокойства. — Я же говорила, если что-то не так… Елена села напротив, обхватив себя руками. Она глубоко вдохнула. — Бонни, ты должна мне кое-что пообещать. Ты никому не расскажешь об этом. Никому. Даже Деймону или Стефану. Это… это слишком странно. Бонни нахмурилась, но кивнула. — Обещаю. Что такое? — Это касается вчерашнего вечера, — начала Елена, понизив голос до шепота. — Когда я ехала домой от тебя… в мою машину что-то врезалось. Что-то очень большое и… черное. Это был не олень, Бонни. Бонни прищурилась. — Что значит «не олень»? Что ты видела? Елена прикусила губу. — Это… это было животное. Огромная черная… пантера. — Она видела недоверие в глазах Бонни, но продолжала. — И это не все. Она… она превратилась. В человека. В того самого парня, Деяна, которого я встретила в «Гриле». Лицо Бонни стало бледным. — Оборотень? Но вампиры не… не могут превращаться в животных, только некоторые древние. И пантеры? Это… это не вписывается ни в одну из известных мне легенд. — Именно! — Елена схватила Бонни за руку. — И он… он сказал, что он брат Кэтрин. И он здесь за ней. Он одержим ею. Он называл меня «бледной копией», «эхом». Он… он пытался меня… внушить мне что-то. Я не знаю, что, но я чувствовала, как мой разум подчиняется. И потом… потом он исчез. Словно что-то его спугнуло. Я слышала… какой-то вой. И… — Елена запнулась, вспоминая главное. — Он исцелил мою рану. Мое плечо болело, а потом он прикоснулся ко мне, и боль исчезла. Совсем. Бонни отстранилась, ее глаза были широко распахнуты. Она смотрела на Елену, а потом опустила взгляд на древнюю книгу, которая все еще лежала на столе. — Брат Кэтрин… пантера… исцеление… и вой, который его спугнул, — пробормотала Бонни. — Это… это не похоже ни на что, что я видела или слышала о вампирах. Это какая-то… очень старая магия. Возможно, даже более древняя, чем вампиризм. Она провела пальцем по обложке книги. — Если то, что ты говоришь, правда, Елена, и этот Деян… если он действительно брат Кэтрин, то его история гораздо сложнее, чем просто вампиризм. Древняя магия крови, родовые проклятия… Это может быть связано с тем, кем была семья Петровых до того, как Кэтрин стала вампиром. Бонни сдвинула книгу ближе, ее глаза вспыхнули решимостью. — Я должна это проверить. Моя бабушка однажды упоминала что-то о родословных, которые были «старше самой магии», но я никогда не понимала, что это значит. Если это не вампирская магия… то это что-то другое. И если он смог исцелить тебя так быстро, не оставляя следа, то это очень, очень мощно. И опасно. Очень опасно. — Что я должна делать? — спросила Елена, чувствуя, как часть страха сменяется надеждой. Бонни всегда знала, что делать. — Пока ничего, — ответила Бонни, уже открывая книгу на случайной странице. — Или, по крайней мере, сделай вид, что ничего не произошло. Иди в школу, будь с Деймоном и Стефаном. Пусть они думают, что ты в безопасности. А я… я поищу. Есть старые, старые заклинания, старые ритуалы… Если Деян действительно то, о чем я думаю… нам понадобится гораздо больше, чем просто Деймон со своим остроумием. Нам понадобится магия, чтобы остановить его. И я не уверена, что ее хватит. Елена кивнула, чувствуя легкое облегчение оттого, что Бонни не посчитала ее сумасшедшей. Наоборот, подруга, как всегда, приняла ее слова всерьез и уже приступила к поиску решений. Это давало надежду. Но и вселяло еще больший страх. Если даже Бонни, с ее связью с древней магией, не уверена, что делать, значит, ситуация действительно критическая. Остаток дня в школе прошел как в тумане. Елена машинально отвечала на вопросы учителей, кивала в такт разговорам друзей, но ее мысли были далеко. Она чувствовала себя марионеткой на невидимых нитях, которыми управлял кто-то могущественный и невидимый. Слова Деяна эхом отдавались в ее голове: *«Моя Катерина… она всегда была такой… неуправляемой. Но я научу ее дисциплине. А вы, мое бледное эхо, вы поможете мне в этом.»* Она была лишь инструментом. Орудием. Маской. Деймон и Стефан заметили ее отстраненность. Деймон, как всегда, подтрунивал, пытаясь вызвать ее на эмоции, но его глаза были настороженными. Стефан же, наоборот, стал еще более замкнутым, его взгляд часто блуждал, словно он все еще обдумывал ночную встречу. Елена чувствовала их беспокойство, но не могла ничего сказать, сдерживаемая не только страхом, но и обещанием, данным Бонни. Вечер наступил незаметно. Елена сидела в своей комнате, пытаясь делать домашнее задание, но буквы расплывались перед глазами. Неожиданно раздался звонок в дверь. Открыв, она увидела Деймона. Он был мрачен, как грозовая туча. — Елена, — начал он без обычных шуток, — нам нужно поговорить. Елена кивнула и провела его в гостиную. Деймон сел на диван, его взгляд был тяжелым. — Стефан рассказал мне о его ночной встрече. О брате Кэтрин. О Деяне. Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее обещание Бонни. Но Деймон уже знал часть правды. — Он… он опасен, Деймон. Он… он другой. Деймон прищурился. — Что значит «другой»? Стефан был… весьма встревожен. Он говорил что-то об одержимости, которой он раньше не видел. — Он не просто одержим Кэтрин, — Елена сжала кулаки. — Он словно… он сам часть ее. Как будто без нее он не существует. Он видит меня… — она запнулась, не зная, как объяснить его взгляд, полный отвращения и тоски. — Он видит во мне ее. И он ненавидит меня за то, что я не она. В этот момент лицо Деймона ожесточилось. Он помнил, как сам в первые месяцы после возвращения смотрел на Елену сквозь призму Кэтрин. Но он вырос из этого. Он выбрал Елену. — Я не позволю ему прикасаться к тебе, Елена. Никто не будет тебя использовать. И уж тем более не этот… древний кусок камня, — голос Деймона был тих, но в нем звучала такая непримиримая угроза, что у Елены мурашки пошли по коже. — Он уже прикоснулся, — тихо прошептала Елена, вспоминая исцеленное плечо. Это была самая трудная часть. Как объяснить заботу, которая была актом владения? Деймон поднял взгляд, его глаза были полны беспокойства. — Что? Что он сделал? Елена глубоко вдохнула и, наконец, выдавила из себя: — Он… он превращается в пантеру. Огромную черную пантеру. Он врезался в мою машину, когда я ехала от Бонни. А потом… — она замялась, вспоминая его глаза, полные холодного, расчетливого разума. — А потом он превратился передо мной. Прямо в человека. Деймон вскочил на ноги. Его брови сошлись на переносице. — Пантера? Но вампиры не… это не наш вид трансформации. Это… что-то другое. Это не похоже ни на что, о чем я слышал. Если только он… — Я тоже так подумала, — быстро перебила Елена. — Бонни тоже. Она сказала, что это какая-то древняя магия, связанная с родословной Петровых. Что-то, что может быть старше вампиризма. Он… он исцелил мое плечо, Деймон. Просто прикоснувшись. Словно я была его собственностью, которую он не хотел видеть поврежденной. Деймон подошел к ней, взял ее лицо в ладони, его взгляд был полон тревоги и гнева. — Ты в порядке? Ты уверена? — Я в порядке. Физически, — Елена отвернулась. — Но он… он оставил во мне ощущение… что я больше не принадлежу себе. Что я лишь маска для его одержимости. Деймон сжал кулаки. Он знал, что значит быть одержимым Кэтрин. Он знал, что значит быть ее игрушкой. Но то, что описывала Елена, было чем-то гораздо более глубоким и извращенным. Этот Деян был не просто влюбленным психопатом. Он был воплощением векового безумия. — Мы не дадим ему к тебе приблизиться, Елена. Никто не будет тебя использовать. Никто не будет тебя ломать, — голос Деймона был твердым, и в нем прозвучала его самая глубинная клятва. — Я найду ответы. И я найду способ остановить этого… брата. Какой бы древней его магия ни была. Следующее утро принесло лишь усиление тревоги. Деймон, не произнеся ни слова, исчез, как только рассвело, оставив Елену наедине с ее страхами. Она знала, что он ищет ответы, но чувство беспомощности давило. К полудню, когда Джереми ушел на тренировку, а Елена уже не знала, куда себя деть, Деймон вернулся, его лицо было мрачнее обычного. За ним, хмурая и сосредоточенная, шла Бонни. — Я рассказала ему все, что нашла, — сразу же сказала Бонни, бросив на Елену извиняющийся взгляд. — Он узнал часть правды, и я подумала, что… это необходимо. —Ты правильно поступила, я тоже рассказала ему вчера, —Согласилась Елена, считая, что так будет правильней. Троица собралась в гостиной. Деймон расхаживал из угла в угол, Бонни листала какую-то древнюю книгу, а Елена сидела на диване, чувствуя себя центром надвигающейся бури. — Итак, — Деймон остановился напротив них, его глаза были холодны и расчётливы. — Я проверил все, что можно. Мой знакомый в Новом-Орлеане ничего не слышал о братьях Петровых, которые были бы древними вампирами, способными превращаться в пантер. Никаких таких родословных. Никаких легенд. Ничего. — Это потому, что это не обычный вампиризм, Деймон, — вмешалась Бонни, не отрываясь от книги. — Моя бабушка однажды упоминала, что семьи, подобные Петровым, могли быть связаны с особыми видами крови, до вампиризма. Некоторые из них могли иметь врожденные способности. Не совсем магию, но… что-то вроде. Очень редко. Деймон фыркнул. — Врожденные способности? У Кэтрин была только способность быть невероятной стервой. — Его исцеление, Деймон. Мое плечо было раздроблено, а через секунду стало абсолютно целым, — напомнила Елена. — Это не похоже на обычное вампирское исцеление, которое занимает время. Это было мгновенно. Деймон прошел к камину и прислонился к нему, скрестив руки на груди. — Мгновенное исцеление. И трансформация в животное. Я видел такое. Клаус. — Он повернулся к ним. — Что если он один из них? Гибрид. Нечто вроде оборотня и вампира одновременно. Это бы объяснило и силу, и исцеление, и… трансформацию. И его возраст. Гибриды ведь бессмертны. Бонни нахмурилась. — Но как? Клаус — единственный известный гибрид, созданный в результате древней магии. И он смог быть таким с помощью проклятия. И Деян не выглядел как оборотень. Он был абсолютно спокоен. И его глаза… они были просто изумрудными, не золотыми. — Может быть, это другая ветвь? Или другой ритуал? — предположил Деймон. — Гибриды ведь тоже бывают разные. У них есть родословная оборотней, но… их вампиризм был древним. А Кэтрин — древний вампир. Возможно, ее брат… он был гибридом с самого начала? Или он стал им каким-то другим, неизвестным нам способом? Елена внимательно слушала. Гибрид. Это звучало... логично. Это объясняло бы его силу, его способность трансформироваться и его возраст. И, возможно, даже его одержимость Кэтрин – если он был изначально другим, более могущественным существом, его связь с ней могла быть чем-то более глубоким, чем обычная братская привязанность. Это было бы не просто его личной травмой, а, возможно, частью его самой сущности. — Если он гибрид, — тихо произнесла Елена, — то он почти неуязвим. Как Клаус. Что мы сможем сделать? Деймон посмотрел на нее, и в его взгляде читалась мрачная решимость. — Мы не знаем, насколько он похож на Клауса. Возможно, у него есть свои слабости. А пока… пока мы будем использовать то, что у нас есть. И если этот гибрид пришел сюда за тобой или за Кэтрин, ему придется пройти через нас. Слова Деймона, хоть и звучали уверенно, не принесли Елене полного успокоения. Уязвимость Клауса была известна – кол из белого дуба, магия ведьм. Но если Деян отличался, если его сила была иной? Эта неизвестность пугала больше всего. — А что насчёт того воя? — спросила Елена, обращаясь к Бонни. — Деян испугался его. Может, это его слабость? Или кто-то, кто ему противостоит? Бонни подняла взгляд от книги, её брови сошлись на переносице. — Пока ничего конкретного. Но этот вой… Если он спугнул кого-то настолько древнего и могущественного, как Деян, то это не просто животный звук. Это может быть связано с чем-то древним и сильным. Чем-то, что существует дольше, чем вампиры и, возможно, даже оборотни в их нынешнем виде. Это очень, очень старая магия. Или существо. Деймон фыркнул. — Отлично. Ещё одна древняя сущность, которую мы не можем убить. Замечательно. — Мы должны выяснить, что это было, — настаивала Елена. — Если это единственное, что может его остановить… — А пока что, — перебил Деймон, глядя на Елену, — ты останешься дома. Или рядом со Стефаном. Или со мной. Никаких прогулок в одиночку. Никаких свиданий с Бонни без сопровождения. Пока мы не поймем, что это за зверь. И кто он такой. Елена хотела возразить, но понимала, что Деймон прав. Сейчас она была мишенью. Бледной копией, за которую Деян, по каким-то своим безумным причинам, взялся. Дни потянулись, наполненные ощущением зловещего ожидания. Деймон и Стефан по очереди "сторожили" Елену, их присутствие стало постоянным напоминанием об угрозе. Деймон пытался вынюхать информацию о Деяне, расспрашивая своих старых знакомых в вампирском мире, но безрезультатно. Никто не слышал о вампире-оборотне по имени Деян, который был бы братом Катерины Петровой. Это лишь подтверждало догадку о его уникальности и глубокой древности. Бонни проводила часы в библиотеке и у себя дома, погруженная в старинные гримуары и записи, которые она находила в родословной своих предков. Она искала любые упоминания о не-гибридных оборотнях с необычными формами, о магии, которая могла бы быть связана с родословной Петровых до ее трансформации в вампира. Она чувствовала, что ключ к Деяну лежит не в вампирской или оборотнической истории, а в чем-то более фундаментальном, уходящем корнями в дохристианскую мистику Восточной Европы. Елена же продолжала чувствовать его присутствие. Это было не физическое ощущение, а скорее внутреннее, психологическое. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ней, даже когда он был далеко. Как будто он уже оставил свой отпечаток на ее душе, на ее разуме. Иногда она ловила себя на мысли, что ищет его глазами в толпе, или что ее слух обостряется, пытаясь уловить тот самый вой. Она боялась его, но в то же время была им необъяснимо прикована, как жертва к хищнику. Один вечер, когда Деймон был в "Мистик Гриль", пытаясь собрать информацию, а Стефан патрулировал окрестности, Елена осталась дома одна. Она сидела у камина, пытаясь читать, но слова не складывались. Внезапно, на мгновение, в воздухе повис едва уловимый, но такой знакомый запах – аромат старого пергамента, земли и чего-то сладковато-приторного, как запекшаяся кровь. Запах Деяна. Елена вздрогнула, резко подняв голову. Сердце забилось бешено. Никто не мог войти. Двери были заперты, окна закрыты. Но запах был здесь. Рядом. И тогда она услышала это. Тихий, почти неслышный шепот, словно ветер в листве, прямо у ее уха: «Мое бледное эхо. Моя Катерина… она так нуждается во мне. И ты поможешь мне её найти. Твоё тело… оно так похоже на её, даже когда твоя душа так слаба. Это можно исправить, правда? Ты ведь хочешь быть… достойной? Достойной её лица?» Голос был бархатным, с легким, почти незаметным акцентом. Голос Деяна. Он был здесь. В ее голове. Он использовал внушение не для действия, а для присутствия. Для медленной, мучительной пытки. Елена вскрикнула, отшатнувшись от камина. Руки сами собой потянулись к голове, словно пытаясь выдавить из себя этот навязчивый, ядовитый шепот. Он не был физически в комнате, но он был в ней. Петров начал свою игру.