Часть 3

      Вот так и закончилось мое первое приключение после выхода из пещеры. Мы победили, но цена оказалась высокой. Жители Белиса и выжившие из Лесного конклава были нам благодарны, но радость их была омрачена потерями. Среди павших были и Орелиус с Лиелаэрой. Они сражались до конца, пали, защищая других, и их смерть стала легендой. Дриады пели печальные, но прекрасные песни, рассказывая о тех, кто пожертвовал собой ради спасения леса. Казалось, сам ветер подхватывал их голоса, разнося печаль и благодарность по всему Вердуранскому лесу. Что же до самой Росвен… Я не был уверен, что она не заявит о себе вновь. Да, ее тело рассыпалось в пыль, но ка мне сказали Фира с Арифой она переродится вновь, но на восстановления ей потребуются многие годы. Феи первого мира не умирают окончательно? Ее сила была связана с миром ночной мглы, и кто знает, когда и в какой форме она вернется вновь? Все надеялись, что никогда.       После битвы настало время подвести итоги. Разделение добычи прошло спокойно. Золото, драгоценности, старинные артефакты — все это могло изменить судьбу любого искателя приключений. Как мне объяснили Белка и Торгрим, зачастую именно с таких трофеев следопыты богатеют больше, чем с самих заданий. Если бы у нас было больше времени, мы, возможно, смогли бы забрать еще больше. Несколько бутылок вина, взятые из покоев Росвен оказалось изысканным, терпким, с легким цветочным ароматом. Мы выпивали его, когда отмечали победу вместе с лесным народом. Лесной конклав сделал каждому из нас подарок и мне досталась безразмерная сумка Лиелаэры.       Затем пришло время разойтись. Наша группа распалась, как это часто бывает после великих сражений. Белка и Торгрим отправились на поиски новых приключений, и я не сомневался, что они их найдут. Велира осталась с другими эльфами в Вердуранском лесу. Смерть Лиелаэры отпечаталась в ее сердце, заставляя переосмыслить многое. Я не спрашивал, что было между ними, но видел, что эта потеря причиняет ей боль. Возможно, остаться в лесу — это ее способ сохранить память о погибшей. Азариэль, будучи жрицей Серенрей, никогда не планировала покидать Белис даже после долгих уговоров Белки и ее жалостливых глазок, ведь её место было здесь, среди людей, которым она могла помочь.       Тензекил отступил от фаенгарда к порталу, как только Белка завершила ритуал восстановления. Он не остался в Белисе, а отправился в другой город, где намеревался основать новую пасеку. Я видел его перед отъездом: он уже не был таким серым, как раньше. Его волосы приобрели серо-зелёный оттенок, а в глазах больше не было той бездонной пустоты. Он улыбался, пусть и печально. Я верю, что он найдёт своё место в этом мире и сможет начать новую жизнь без горечи и злобы.       А я... Я остался в городе. Поселился в таверне, изучал найденный мною гримуар Росвен. Это была не просто книга заклинаний, но помимо самих заклинаний были и ее личные заметки и её размышлений о магии тенях, иллюзий и очаровании. Исследования, которые могли помочь мне лучше понять магию и, возможно, самого себя. Часто я беседовал с Аруном. Он рассказывал мне о мире драконов, о древних существах, скрытых от глаз смертных, о местах, куда даже авантюристы не отваживались заглянуть. Я узнал, что в этом мире есть кладбище драконов, куда они уходят умирать, и однажды он пообещал показать его мне — когда я буду готов. Он поведал мне о Совете Драконов, где древнейшие из его рода обсуждают судьбу мира. О великом Апсу, отце всех драконов, и его чёрном сыне Дахаке — главной угрозе для жизни и порядка.       Но вскоре я осознал, что просто сидеть в городе — не для меня. Мне хотелось увидеть больше, узнать больше. Этот мир был огромен, и я был готов к новым открытиям. Как раз через Белис проходил караван. Его возглавлял Сайлас Грибб, опытный торговец и узнав, что в таверне есть неплохой чародей, он предложил мне место в своей охране. Плата была разумной, а возможность путешествовать совпадала с моими желаниями. Я согласился, и собрав вещи, я в последний раз посидел с Аруном у очага, слушая его истории. С первыми лучами солнца, я покинул Белис, вместе с караваном. Первые дни в караване прошли в привычной для таких путешествий суете. Купцы пересчитывали товары, погонщики улаживали споры из-за перегруженных телег, а охранники переговаривались между собой, оценивая новичков и поглядывая по сторонам. Я быстро понял, что мое присутствие здесь не вызвало особых споров — чародеи в таких путешествиях были редкостью, но весьма полезной боевой единицей.       Сайлас Грибб, дородный, но проницательный глава каравана, сразу обозначил условия: оплата разумная, работа простая — защищать караван от возможных угроз, но с учётом того, что маршрут проверенный и безопасный, но на дорогах разное может быть. Караван двигался медленно, но уверенно по извилистой дороге, пересекающей равнины и леса. Меня немного удивляло, насколько мирно и размеренно шло путешествие. После событий в Ночной Мгле я уже начал привыкать к постоянной опасности, но сейчас всё было иначе. Лишь скрип колёс, мерный шаг лошадей и негромкие разговоры нарушали тишину. Я ехал верхом рядом с главным повозчиком, а вскоре ко мне подъехала высокая фигура в сияющем доспехе.       — Магнус, верно? — раздался уверенный, но доброжелательный голос.       Я обернулся и увидел Селину — её доспех действительно слегка сиял в лучах утреннего солнца, а золотые глаза смотрели на меня с теплотой.       — Да, это я, — кивнул я. — А ты, должно быть, паладин… Селина, верно?       — Всё так. — Она улыбнулась. — Глава каравана говорил, что ты недавно присоединился. Я хотела поприветствовать тебя. Добро пожаловать в нашу компанию.       Я благодарно улыбнулся.       — Спасибо. Я рад путешествовать с вами. На дорогах всегда так спокойно?       — Это мы ещё не доехали до трактира, — раздался новый голос, полный насмешки.       Сбоку от нас выехал еще один человек, элегантный и расслабленный. В одной руке он небрежно вертел лютню, а в другой удерживал поводья.       — Спокойствие — вещь относительная. Особенно когда в трактире начнётся вечер веселья, и ты окажешься среди подвыпивших купцов и крестьянок, мечтающих услышать песню от загадочного незнакомца. Я Рафаэль Дюваль, и я рад поприветствовать нашего нового спутника. В дорогах бывает скучно, а новый человек — это всегда интересно.       — Звучит не так уж плохо. Если ты умеешь петь не хуже, чем говоришь, думаю, тебе будут рады.       Рафаэль прижал руку к сердцу, изображая оскорблённую невинность.       — Ах, юноша, ты ещё не знаешь, какое удовольствие тебе предстоит! Сегодня вечером, после ужина, я исполню одну из лучших баллад… специально для наших милых спутниц. — Он подмигнул Селине, но она лишь закатила глаза, явно привыкшая к его выходкам.       — Мы работаем, Рафаэль, — напомнила она ему.       — А кто сказал, что работа не может приносить удовольствие? — он ухмыльнулся, но тут же заметил ещё одного всадника, догоняющего нас.       Тёмная броня, красноватая кожа, светящиеся глаза тефлинг если я правильно определил. Он мрачно посмотрел на нас, а затем обратился ко мне.       — Ты маг?       Я кивнул.       — Чародей, если точнее.       — И какие именно школы магии ты используешь? — продолжил он, внимательно изучая меня.       — В основном огненные школы разрушений. Немного иллюзий и чары преграждения.       — Огненные… — он нахмурился. — Хорошо. По крайней мере, ты не скрываешь своей силы. Я не люблю тех, кто использует магию, но, если ты сражаешься честно, у меня нет причин тебя осуждать. Орториус Вейл. Инквизитор Фаразмы.       — Орториус просто не привык к новым лицам. Он и меня пару недель назад допрашивал, словно я шпион, который только и ждет, когда завести всех в ловушку.       — Возможно, стоило допрашивать тебя и дольше, — заметил тифлинг, но в его голосе уже не было прежней суровости. — Я просто выполняю свою работу, пути смерти не всегда идут в одном направлении, а ты мог сократить мой путь будучи шпионом.       — Как поэтично, — Рафаэль усмехнулся. — А ты, Селина? Ты давно с нами, но я всё ещё не понимаю, почему ты решила отправиться с этим караваном, а не остаться в каком-нибудь монастыре, проповедуя о добродетели или бороться с демонами или другими какими нибудь тварями.       Высокая светловолосая женщина в сияющих доспехах с лёгкой улыбкой посмотрела на барда.       — Ты знаешь ответ, Рафаэль. Пока в мире есть те, кто нуждается в защите, я буду их защищать в мире и так хватает зла, а когда вдруг в мир случится нашествие демонов то тогда я буду первой кто будет защищать мир от них.       — Иомедай тобой гордится, — Орториус произнёс это без сарказма, но Магнус уловил в его голосе тень усталости.       — Надеюсь, — Селина мягко улыбнулась. — А ты, Магнус? Почему ты выбрал путь караванщика?       — Я хочу увидеть мир. Я слишком долго жил в одном месте, теперь хочу узнать, каков он на самом деле.       — Это благородная цель. Возможно, путешествие с нами поможет тебе найти свой путь.       — А может, и потерять, — добавил Рафаэль с усмешкой, поднимая кувшин с вином. — Я рад что мы все тут без злого умысла и ведем праведный образ жизни, за исключением Рафаэля.       — А, значит, ты уже не такая бука! — рассмеялся Рафаэль. — Отлично! Теперь у нас есть чародей, паладин, инквизитор и бард. Прямо приключенческая компания из старых легенд. Надеюсь мы сможем стать потрясающей командой.       Когда мы въехали в Бельхейм, нас встретил сонный, ничем не примечательный городок. Узкие улочки, старые, но ухоженные дома, небольшая центральная площадь с фонтаном и постоялым двором. По обе стороны площади тянулись торговые лавки, а рядом с ними стояло здание городских властей — скромное, но солидное. Здесь всё дышало размеренной провинциальной жизнью.       Но стоило каравану остановиться, как мирное впечатление рассеялось.       — Сайлас Грибб? — громко произнёс мужчина в форме шерифа, выходя на площадь. За ним стояло ещё пятеро стражников. Он был коренаст, с квадратной челюстью и твёрдым взглядом. — Ты арестован по обвинению в контрабанде запрещённых веществ и сговоре с тёмными силами.       На площади тут же воцарилась тишина. Несколько горожан, проходивших мимо, остановились, с интересом наблюдая за происходящим.       — Что за бред? — всплеснул руками Грибб, но его лицо заметно побледнело. — У вас нет доказательств!       — Сейчас проверим, — усмехнулся шериф и сделал знак своим людям. — Обыскать повозки.       Стражники немедленно приступили к делу. Я наблюдал, как они переворачивали тюки, проверяли сундуки, заглядывали в ящики с товарами. Вскоре один из них поднял вверх небольшой мешочек с высушенными цветками.       — Галлюцинист, — сказал он. — Запрещён к обороту в этом регионе.       — А это что? — другой стражник достал из тайника несколько склянок с густой, тёмной жидкостью.       Шериф взял одну, внимательно осмотрел, затем открыл и понюхал. Его лицо скривилось.       — Кровь теневого демона, — хмыкнул он. — Это уже серьёзно.       Грибб открыл рот, но сказать ничего не успел. Двое стражников уже схватили его за руки и заломили их за спину.       — Стойте! — воскликнул он. — Это не моё! Кто-то подбросил!       — Ага, конечно, — с иронией протянул шериф. — Всё, ты отправляешься в Кассомир на суд. Караван и весь твой товар конфискуются.       — А как же мы? — спросил Рафаэль, выходя вперёд. — Мы всего лишь наёмники. Нас наняли для охраны, о делах Грибба мы ничего не знали.       — Если не знали, то и бояться нечего. — Он слегка кивнул. — Но караван вместе с грузом конфискован, а Грибба мы отвезём в Кассомир в ближайший час. Если вы докажете, что ничего не знаете то будете отпущены.       Допрос был неприятным, но ожидаемым. Нас посадили в мрачное помещение с тяжёлыми деревянными столами, и шериф лично беседовал с каждым из нас. Я рассказал, что встретил караван всего несколько дней назад, и что до этого никогда не видел Грибба. Другие охранники тоже подтвердили, что не знали о его преступной деятельности. Шериф внимательно выслушивал, задавал уточняющие вопросы, но, кажется, не искал повода обвинить нас. Ему просто нужно было убедиться, что мы не соучастники. После долгих расспросов, когда он наконец кивнул и велел нас отпустить, стало немного легче. Однако теперь возникла новая проблема: мы остались без денег. Караван конфискован, наш наниматель арестован, и платить нам, естественно, никто не собирался.       — Ну и что теперь делать? — вздохнул я, выходя на свежий воздух.       — О, мой юный друг, мы в маленьком захолустье, без монеты в кармане, — Рафаэль развёл руками. — Думаю, пришло время использовать мой величайший талант.       — Какой ещё талант? — спросил Орториус с подозрением.       — Очаровывать прекрасных дам, мой суровый инквизитор! — бард ухмыльнулся и направился в сторону трактира.       Мы вошли в трактир «Мудрый дудочник» — уютное место с деревянными стенами, приглушённым светом свечей и тёплым запахом хлеба. За стойкой хлопотала молодая хозяйка, рыжеволосая девушка с веснушками и живыми зелёными глазами. Она сразу окинула нас оценивающим взглядом, но прежде чем она успела что-то сказать, Рафаэль уверенно вышел вперёд.       Он пригладил волосы, вздохнул и широко раскинул руки, словно приветствуя саму судьбу.       — О, несравненная звезда Бельхейма! О, прелестнейшая из хозяек! Разве может ваш нежный взгляд остаться равнодушным к судьбам заблудших путников, несчастных, лишённых крова, преданных жестоким случаем?!       Она вскинула бровь, но Рафаэль не дал ей вставить ни слова.       — Ах! Каким же жестоким оказался этот мир! — продолжил он, драматично положив руку на грудь. — Представьте: нас обманул хитрейший злодей! Человек, которому мы верили, который обещал нам плату за честную службу, оказался подлым контрабандистом! И вот… Мы стоим перед вами — без гроша, без крова, без надежды… — Он скорбно вздохнул, покачав головой. — Неужели наши мечты сгинут в холодных переулках этого города, а сердца наших прекрасных дам разобьются о жестокую реальность?       Селина закатила глаза, но промолчала.       — И даже сейчас, — Рафаэль продолжил, наклоняясь ближе к трактирщице, — лишь одно может согреть моё сердце, лишь одна надежда сияет в темноте! Это ваша доброта, мадам, ваша неописуемая щедрость… ваше милосердие, столь же лучезарное, как солнце на рассвете!       Она покраснела, открыла было рот, но Рафаэль подхватил её руку и, глядя ей прямо в глаза, произнёс с самым трагичным выражением:       — Прошу вас… Если не ради нас, то хотя бы ради самой справедливости, ради добродетели, ради самой любви к миру — не откажите в приюте этим усталым душам, что так нуждаются в тепле!       Трактирщица моргнула, явно разрываясь между смущением и желанием посмеяться. Потом резко выдернула руку и отступила на шаг.       — Ох… Ну ладно, ладно! Несколько дней можете пожить у меня, но не надейтесь, что это будет долго!       Рафаэль выдохнул, будто только что спас весь мир.       — О, прелестнейшая из прелестных! Ваше доброе сердце осветило нашу судьбу, подобно луне, что ведёт корабли в ночи!       — Хватит уже, — отмахнулась она, всё ещё немного покраснев. — Проходите, пока я не передумала. Если что меня зовут Талия Орем.       Рафаэль довольно ухмыльнулся, а мы отправились следом. Кажется, ночь мы проведём под крышей — и всё благодаря его неугомонному языку.       Наступил вечер, и, пожалуй, это был первый момент за весь день, когда мы могли просто расслабиться. Мы сидели за длинным деревянным столом, наслаждаясь простым, но сытным ужином. Тёплый хлеб с густым мёдом, крепкий сыр и лёгкая, разбавленная медовуха — после стольких часов беспокойства эта еда казалась почти роскошной. Рафаэль, конечно же, не мог упустить момента и рассказывал очередную историю — что-то о прекрасной маркизе, её ревнивом муже и побеге через окно полностью обнаженным. Я лишь усмехнулся, наблюдая, как он жестикулирует, изображая героический прыжок. Но внезапно стены трактира дрогнули, и деревянные балки заскрипели. Стаканы на столах задрожали, а у некоторых гостей едва не выплеснулась медовуха. Шум был глубоким, низким, он словно прокатился по земле, пробираясь сквозь кости. В пещерах обычно я слышал такой звук если что-то обвалилось       — Что это было? — спросил Орториус, уже ставя кружку на стол.       Я покачал головой.       — Похоже на каменный обвал… Но в этих местах нет больших гор.       Мы обменялись взглядами, затем быстрым шагом направились к выходу. Стоило нам выйти за порог, как стало ясно, что мы не единственные, кого встревожил этот звук. Люди высовывались из окон, выглядывали на улицу, кто-то даже вышел на крыльцо, тревожно всматриваясь в даль.       Я прищурился, глядя на северо-восток, и увидел, как над крышами домов поднимается столб пыли.       — Вот же… — выдохнула Селина, поправляя меч на поясе.       — Рухнула Ведьмина башня! — крикнул он и, не задерживаясь, побежал дальше.       — Ведьмина башня? — повторила Селина, оборачиваясь к Рафаэлю.       — Ага, слышал о ней, — кивнул тот, небрежно крутанув кружку в руках. — Старинное место, местные его побаиваются. Не знаю, что там могло произойти, но не думаю, что мне это интересно.       — Она не могла рухнуть просто так, — буркнул Орториус и резко встал. — Надо проверить.       — Проверить? — усмехнулся Рафаэль. — Надеешься, что нежить сама выползет навстречу твоему мечу или что там будет какое-то чудовище?       — Возможно. И если это случится, я не буду терять время на разговоры, — холодно ответил инквизитор. — Но башня — важное место, и, если её обвал не был случайностью, мы должны это выяснить.       — К тому же там могут быть пострадавшие? — добавила Селина, поправляя наплечник. — Мы не можем просто сидеть тут и ждать новостей. Люди могли оказаться под завалами, им нужна помощь.       Я кивнул.       — Тогда идём.       Рафаэль вздохнул, театрально откидываясь назад.       — Ну конечно! Мы же не можем спокойно закончить ужин. Почему в любом городе, куда мы входим, обязательно что-то взрывается, рушится или кого-то похищают?       — Может, это знак, что вы притягивали приключения? — усмехнулся я.       — Знак того, что мы прокляты, — проворчал бард, но всё же поднялся, закинув лютню за спину.       Мы вышли из таверны и направились к северо-востоку, оставляя за спиной шумное заведение и тепло, которого, похоже, нам не суждено было долго наслаждаться. Когда мы подошли к руинам Ведьминой башни, воздух был тяжёлым от пыли и осевшей копоти. Каменные обломки лежали повсюду, словно кости древнего великана, а в глубине разрушенной кладки можно было различить очертания былых комнат. Когда-то здесь, возможно, кипела жизнь, но теперь — только тишина, нарушаемая хрустом камней под нашими ногами.       Двое человек стояли среди завалов, выглядя так, будто сами не понимали, что здесь делают.       Первая — хмурая женщина с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и резкими чертами лица. Она в кожаном жилете и с широким поясом, к которому были прикреплены меч и связка ключей. Она явно выглядела недовольной, почесывала голову и разглядывала руины так, будто надеялась, что они сами расскажут ей, что случилось.       Второй — коренастый мужчина в простой потрёпанной куртке. Он стоял с руками на поясе, лениво жевал травинку и казался совершенно невозмутимым, словно башни рушились каждый день.       — Кто вы такие? — раздался суровый голос Орториуса, и даже мне стало немного не по себе.       Женщина подскочила, а мужчина только лениво перевёл на нас взгляд.       — Эм… Лета Мюлле, помощница шерифа, — представилась она, бросив на Орториуса недовольный взгляд. — А это Вэрил Ходд. Мы тут, потому что…       — Потому что эта башня внезапно рухнула, — добавил Вэрил, лениво оглядывая руины. — Тут тела двух кобольдов мы нашли возле руин.       Я подошёл ближе и увидел под грудой камней два небольших, сморщенных тела, покрытых пылью.       — Что они тут делали? — нахмурился я.       — Понятия не имеем, — вздохнула Лета. — Кобольдов в округе не видели уже давно.       Тем временем толпа людей, собравшихся вокруг, всё увеличивалась. Я слышал перешёптывания — люди выдвигали теории, бормотали что-то о проклятии, кто-то даже твердил о гневе древних сил.       — Может, старый Ханклей знает, что тут произошло? — вдруг раздался голос из толпы.       — Верно! — подхватил другой. — Его особняк стоит на этом же холме, он должен был хоть что-то видеть!       — Ну, кто пойдёт к нему?       Лета и Вэрил обменялись взглядами.       — Не знаю, кто-то должен... — неуверенно сказала Лета.       — Не я, — сразу отозвался Вэрил. — Я с этим стариком связываться не хочу.       — Ох, вот только этого нам не хватало, — пробормотала Лета.       Орториус нахмурился.       — Ханклей — это местный маг?       — Если можно его так назвать, — с лёгким сарказмом сказала Лета. — Он живёт в особняке неподалёку.       Орториус сжал челюсть, явно раздражённый.       — Маг, который живёт рядом с рухнувшей башней, и никто не хочет его расспросить? Это ведь ваша обязанность расследовать этот случай.       — Ну… — Лета замялась. — Он… своеобразный.       — Неважно, — твёрдо сказала Селина. — Если он мог видеть, что случилось, то мы обязаны с ним поговорить.       — Отлично, тогда давайте сами пойдем, — решительно сказал я.       Лета облегчённо выдохнула, а Вэрил довольно кивнул.       — Вот и чудно. Вам и карты в руки, господа герои, — лениво произнёс он. — Дом вон там       Мы двинулись к дому Ханклея вместе с помощниками шерифа и толпой зевак. Дом находился неподалёку от рухнувшей башни, и чем ближе мы подходили, тем сильнее чувствовалось напряжение в воздухе. У самого крыльца нас ждал новый зловещий знак — тело ещё одного кобольда, жутко обгоревшего, словно его испепелил мощный магический заряд. От обугленной плоти всё ещё поднимался слабый запах гари, а когтистые лапы судорожно сжимали воздух в последнем жесте агонии.       — Ну, веселье продолжается, — пробормотал Рафаэль, подходя ближе. — Кажется, у нас появился ещё один вопрос без ответа.       Он протянул руку, чтобы постучать в дверь, но тут же был остановлен лениво вытянутой ладонью Вэрила.       — Не лучший ход, приятель, — спокойно сказал тот, покачав головой. — То, что убило кобольда все еще может быть на двери.       Рафаэль поднял брови и осторожно отступил на шаг.       — Ах, конечно. Как я мог забыть о старой доброй привычке магов превращать свою собственную дверь в смертельную ловушку?       Орториус нахмурился, глядя на дом.       — Ханклей может быть причастен ко всему этому. Если он живет рядом с башней и мертвые кобольды лежат как у самой башни, так и у его дома… Это выглядит очень подозрительно.       Прежде чем мы успели продолжить обсуждение, в воздухе раздался цокот копыт. Все головы разом повернулись к источнику звука. По улице к нам приближалась группа всадников во главе с женщиной в богатой одежде, сидевшей на чёрном жеребце. За ней, с несколько надменным видом, ехал молодой человек, облачённый в дорогую, но явно малоиспользуемую броню.       — Баронесса Ориджина Деви, — шепнул кто-то в толпе.       Леди Ориджина Деви остановила лошадь и холодным, оценивающим взглядом окинула происходящее. Затем её взор задержался на помощниках шерифа, и в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.       — Я так понимаю, если, шериф покинул в город то никто не может взять ситуацию под контроль? — её голос был ровным, но твёрдым.       Лета Мюлле слегка дёрнулась, словно собираясь что-то сказать, но осеклась. Баронесса перевела взгляд на толпу, изучая собравшихся, будто высматривая, кто из них хоть немного полезен. Когда её взгляд остановился на нас, в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.       — Представьтесь, — коротко приказала она, глядя на меня.       Я сделал шаг вперёд и слегка поклонился.       — Магнус, путешественник. Это мои спутники: Рафаэль Дюваль, Орториус Вейл и Селина Солнечное Сердце.       — Сегодня вам повезло, — сказала она после короткой паузы. — Без шерифа, который водил бы их за ручку, Мюлле и Ходд с этим делом не справятся, а мне нужны ответы. Вы вроде способные ребята.       Она указала на руины башни.       — Пойдите туда и покопайтесь в обломках. Если выясните, что здесь произошло и откуда в моём посёлке кобольды, я заплачу вам 500 золотых.       Баронесса перевела взгляд на запертую дверь дома Ханклея.       — И пока будете изучать развалины, посматривайте по сторонам — может, наткнётесь на нашего местного чудака Ханклея. Как-то подозрительно, что он не открывает дверь. Сообщите мне, как только что-нибудь узнаете.       Орториус не отрывал от неё взгляда, его светящиеся глаза пристально изучали выражение её лица.       — Вас что-то ещё беспокоит, леди?       Баронесса тяжело выдохнула, и на мгновение её лицо стало более усталым.       — Вы правы, мой муж погиб, когда полез в эту проклятую башню, — ответила она, не меняя ровного тона, но в её голосе звучала сдержанная горечь. — Я уже привыкла считать её памятником в его честь и ее внезапное обрушение настораживает меня.       Она посмотрела на руины с мрачной задумчивостью.       — Не могу сказать, что меня удивляет её обрушение. Ханклей давно выпрашивал у меня разрешение снести башню. И, скажем так, его отсутствие в этой толпе меня беспокоит. Он был бы первым кто бы обрадовался этому событию.       Она вновь посмотрела на нас, её взгляд стал жёстче.       — Вперёд. Чем быстрее разберётесь, тем лучше для всех нас.       Мы двинулись к руинам. Башня, когда-то возвышавшаяся над поселением, теперь представляла собой хаотичную груду камня и дерева. Разрушение было тотальным: каменные блоки, опалённые обломки балок, осколки витражей — всё это напоминало о внезапной и жестокой катастрофе.       — Довольно щедрое предложение, — заметил Рафаэль, идя рядом. — Хотя, учитывая масштаб разрушений…       — Баронесса явно хочет держать ситуацию под контролем, — сказала Селина. — Думаете, у неё есть причины подозревать Ханклея?       — Я бы сказал, что она подозревает всех, — хмыкнул Орториус. — Но отсутствие хозяина дома в такой момент действительно странно.       — К тому же, если он давно просил снести башню… — добавил я, бросая взгляд на груду обломков. — Возможно, он нашёл способ ускорить процесс.       — Или стал жертвой того, что здесь случилось, — сказала Селина.       Мы подошли ближе. Башня больше не возвышалась над этим местом, лишь груда камня и щепок напоминала о её существовании. Громоздкие обломки были разбросаны по округе, земля покрыта пылью и кусками разрушенной кладки. Уцелевшие стены трещали при малейшем прикосновении.       — Возможно мы поймем, что здесь случилось только если как то найдем как проникнуть внутрь — задумчиво произнёс Орториус. — Придётся осмотреть всё тщательно.       Мы разошлись по руинам, двигаясь медленно, внимательно осматривая каждый участок. Времени ушло немало — мы проверяли, нет ли скрытых ходов, не уцелел ли какой-нибудь проход. Камни, балки, осколки — всё мешало продвигаться. На одном из участков я попытался расчистить завал, но под грудой обломков оказалась лишь земля.       — Тут ничего, — сказал я, выпрямляясь.       — Здесь тоже, — отозвалась Селина.       В какой-то момент Рафаэль обернулся, поднеся руку ко лбу.       — Это начинает выглядеть безнадёжно, — заметил он. — Возможно, единственный, кто знал, как попасть внутрь, это сам Ханклей.       — Или кто-то другой, — добавил Орториус, внимательно оглядывая склон.       В этот момент я заметил кое-что странное.       — Сюда, — сказал я, подозвав остальных.       Юго-восточный склон холма выглядел иначе. Часть разрушенной кладки здесь осела, а камни словно скатились, образовав груду обломков, напоминающую пандус. Внизу зияла узкая тёмная расщелина.       — Похоже, мы нашли путь внутрь, — сказал я.       — Идти там явно будет непросто, — нахмурилась Селина.       Подъём оказался ещё труднее, чем мы ожидали. Камни шатались под ногами, каждый шаг грозил падением. Приходилось цепляться за выступы, балансировать, искать опору среди нестабильных плит.       — Осторожнее, — предостерёг Орториус, когда Рафаэль попытался встать на ненадёжную балку.       — Разумеется, — проворчал бард.       Каждый шаг отдавался в мышцах напряжением. Под ногами хрустели осколки кирпича, пыль забивалась в лёгкие, заставляя кашлять. Несколько раз камни уходили из-под ног, и приходилось быстро хвататься за что-нибудь, чтобы не скатиться вниз. Рафаэль полез следом за мной, но, стоило ему наступить на особенно шаткую плиту, как та предательски сдвинулась в сторону. Барду не хватило времени, чтобы среагировать — его нога соскользнула, он потерял равновесие и рухнул вниз, громко ругаясь.       — А-а-а, проклятье!       Снизу раздался глухой удар, а затем болезненное.       — Жив... пока что... можете мне уже помогать и спасать.       Селина дёрнулась было помочь ему, но сама наступила на осыпающиеся камни. Те хрустнули, и она тоже поехала вниз.       — Ой-ой-ой! — взвизгнула она и, не удержавшись, кубарем полетела вниз, приземлившись прямиком на Рафаэля.       — Ай! Селина! Ты что, решила меня добить?!       Она застонала, прижимая руку к ушибленному плечу.       — Прости, не специально...       Я спрыгнул вниз и помог подняться сначала ей, потом Рафаэлю. Бард потирал ушибленный бок и злобно поглядывал на злосчастный пандус.       — Отлично. Теперь я не только грязный, но ещё и повредил себе что-то. Нога болит адски— проворчал он.       Селина уже собиралась возразить, но увидела, как он действительно морщится от боли, и лишь вздохнула.       — Подождите, — сказала она, сосредоточившись.       Из её ладоней разлился мягкий золотистый свет, охватывая нас тёплым сиянием. Боль в ушибах и царапинах начала утихать, и я почувствовал, как раны затягиваются.       — Ну, ладно, признаю — это лучше, чем страдать от ушибов.       Селина улыбнулась и повернулась ко мне.       — Давай попробуем ещё раз, но на этот раз осторожнее.       Мы вновь начали подъём, действуя куда осмотрительнее. Несмотря на все сложности, в конце концов, мы сумели забраться на то что когда то было вторым этажом башни. Руины башни, залитые слабым светом луны, выглядели еще более зловеще. Обломки стен, покореженные деревянные балки и рассыпавшийся камень напоминали о былой прочности сооружения, но теперь оно было всего лишь грудой развалин.       Орториус первым заметил массивную деревянную балку, рухнувшую поперёк люка в полу. Я подошёл ближе и присел, осматривая её. Древесина потрескалась, но пока держалась крепко.       — Ну работа в команде всегда полезна. Навалимся вместе и сдвинем ее. — сказал Рафаэль.       Я вместе с Орториусом уперся в балку, и мы с трудом начали ее сдвигать. Древесина заскрипела, осыпая нас щепками и пылью. Селина и Рафаэль присоединились, стараясь поднимать её со стороны. Балка не сразу поддалась, но после нескольких напряжённых секунд мы сдвинули её в сторону.       — Фух, ну и тяжесть, — выдохнул Рафаэль, стряхивая с рук пыль.       — Орториус, проверь люк, — предложила Селина.       Инквизитор осторожно потянул за металлическое кольцо, и крышка люка со скрипом приоткрылась. Внизу раскрылась тёмная пустота. Я заглянул внутрь и увидел, что это ведёт на первый этаж. Осторожно спустившись, я осмотрелся. Темнота накрыла меня, но я без труда различал очертания помещения. Единственным источником света оставался люк над головой, и этого было недостаточно, чтобы осветить первый этаж полностью. Я огляделся. Повсюду валялись обломки мебели, куски разбитых полок и... два крошечных силуэта, застывших в неестественных позах.       — Кобольды, — тихо произнес я, присев возле тел.       Через мгновение ко мне присоединились остальные. Рафаэль держал факел, а Селина подняла свою руку, и мягкий магический свет её фонаря пролил золотистое сияние на мрачное помещение.       — Опять эти несчастные существа… — пробормотала она, присаживаясь рядом. Она осторожно осмотрела одного из кобольдов, но лишь покачала головой. — Они мертвы уже несколько часов.       — Вопрос в том, что они тут делали, — хмуро заметил Орториус, обходя тела.       Я обвел взглядом помещение. Камни, куски разрушенных стен, старые гобелены, теперь разодранные и покрытые пылью... Ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку.       — Здесь ничего нет, — тихо сказал я.       Рафаэль обвел помещение широким жестом.       — Мы проделали этот сложный путь, чтобы найти лишь пустоту? Это не может быть концом.       Орториус кивнул, затем медленно провел рукой по подбородку.       — Тогда мы должны искать дальше.       И словно в ответ на его слова, мой взгляд наткнулся на еще один люк, скрытый под обломками в дальнем углу помещения. Мы осторожно спускались вниз, один за другим, пробираясь в густую тьму под развалинами. Воздух здесь был спертым, пахло пылью, сыростью и ржавчиной. Когда мы оказались внизу, тусклый свет факела Рафаэля осветил помещение. Стены в нескольких местах угрожающе кренились, на полу среди грязи и мусора валялись обломки каменной кладки. Всё здесь казалось древним и покинутым, но не мёртвым — в воздухе ощущалась странная тревожная тишина.       — Это место вот-вот рухнет, — тихо сказала Селина, внимательно осматривая окружающее пространство. — Держится на одних только чудом уцелевших опорах. Лучше их не трогать.       Я кивнул. Вдоль стен выстроились высохшие остовы старых кроватей. Их деревянные рамы давно сгнили, металлические части покрылись толстым слоем ржавчины. У северной стены темнела ниша, в которой стояла нечто зловещее — ржавая железная статуя.       — Ухмыляющаяся... — пробормотал Рафаэль, хмурясь.       Орториус шагнул ближе, прищурившись.       — Это... железная дева, — тихо сказал он, проводя пальцами по ржавому металлу. — И судя по следам... её использовали. Когда-то давно.       — Очаровательно, — пробормотал Рафаэль, с отвращением отступая.       В следующий миг камни завозились, и из-под них, извиваясь, выскользнули две гигантские многоножки. Их хитиновые панцири мерзко поблёскивали в свете факела, а многочисленные лапки с тихим царапаньем перебирали по камням.       — Фу, мерзость, только не это! — воскликнул Рафаэль, вскидывая оружие.       Орториус первым бросился вперёд, выхватывая меч. Свет факела сверкнул на его клинке, когда он рубанул ближайшую многоножку. Тварь извивалась, издавая мерзкий писк, и попыталась вцепиться в него, но инквизитор ловко отступил, выставив клинок перед собой. Селина действовала не менее стремительно. Она размахнулась и обрушила меч на вторую многоножку, вонзив лезвие в хитиновый панцирь. Кровь твари брызнула на камни, но она всё ещё ползла вперёд, извиваясь в попытке атаковать.       — Рафаэль, следи за ними! — бросил я, готовя заклинание.       Бард уже расчехлил арбалет и пустил стрелу. Та с чавкающим звуком вошла в бок первой твари, но многоножка лишь дёрнулась и продолжила наступать.       — Ну, отлично. Эти твари слишком живучие! — проворчал он.       Орториус снова рубанул, его меч с силой рассёк хитин, и одна из многоножек затряслась в судорогах, затем затихла.       — Минус одна, — хмуро бросил он.       Селина отразила выпад второй твари, а затем, сжав рукоять обеими руками, вонзила клинок ей прямо в голову. Многоножка задёргалась, извиваясь в предсмертных конвульсиях, а затем затихла.       — Кажется, всё, — выдохнула она, делая шаг назад.       Рафаэль резко обернулся, услышав за спиной странное шуршание, Гигантская многоножка, блестя на свету хитиновым панцирем, скользила к нему с пугающей скоростью, её челюсти щёлкнули в опасной близости.       — Чёрт! — воскликнул он, отступая назад.       Тварь приготовилась к прыжку, но тут же дёрнулась, когда из горла барда вырвался пронзительный крик. Звуковая волна захлестнула помещение, и многоножка дёрнулась, застыла на месте, её движения стали резкими и неуверенными. Я не дал ей времени на восстановление. Поток пламени сорвался с моих пальцев, вырвавшись ослепительным огненным лучом прямо в её раскрытую пасть. Многоножка попыталась отпрянуть, но я уже выпустил второй луч, целясь прямо в голову. Раздался чавкающий звук, пламя вспыхнуло, и тварь затряслась в судорогах. Она выгнулась дугой, её конечности задёргались, но через пару мгновений она рухнула на пол, обугленная и неподвижная. Рафаэль медленно выдохнул, отступая на шаг.       — Ну, скажу одно... Рад, что ты с нами, — проговорил он, морщась. — Уши у меня, конечно, вспыхнули, но не от смущения. Надеюсь, в следующий раз ты не подкоптишь мне лицо, а то шрамы украшают далеко не каждого.       Я усмехнулся, стряхивая остатки огня с ладони.       — Рад был помочь. В следующий раз сначала крикну а потом когда следующая многоножка вгрызется в тебя тогда и начну действовать.       Я усмехнулся, стряхивая с пальцев последние искры.       — В следующий раз подожду, пока следующая многоножка вгрызётся в тебя, и только потом начну действовать.       — Вот спасибо, — буркнул он, закатив глаза.       Орториус взглянул на обгоревший останок твари и кивнул.       — Заканчивайте миловаться. Теперь точно всё. Продолжаем поиск ценного и важной информации.       Мы начали осматривать помещение, Большинство находок не стоили внимания — проржавевшие мечи, покорёженные доспехи, давно потерявшие всякую ценность. Я скользнул взглядом по комнате и заметил нечто неприметное среди хлама и щебня— небольшой деревянный ящичек, почти скрытый под слоем пыли и обломков.       — Здесь что-то есть, — сказал я, наклоняясь и вытаскивая находку, но она оказалась закрыта.       Рафаэль тут же заинтересовался, окинув шкатулку оценивающим взглядом.       — Позвольте милостивый сударь, продемонстрировать мое мастерство, — с ухмылкой сказал он, доставая из-за пояса тонкий набор отмычек. — помню был я как-то в одном городке и познакомился с чудной плутовкой. Настоящей представительницей тифлингов, не то что нас Орториус. Даже рожки ее были красивыми       Он осторожно возился с замком, пока говорил и делился как его обучали с искусством взлома замков, наконец, не раздался тихий щелчок. Рафаэль с триумфальным видом открыл шкатулку, и его ухмылка сменилась выражением удивления. Внутри покоились два изящных мифральных кинжала, их клинки поблёскивали в свете факела. Лезвия отличались необычным дизайном — на плоской части были аккуратно сделанные пропилы.       — Интересно… — протянул Рафаэль, осторожно вытаскивая один из кинжалов. — Работа хорошая.       Селина присмотрелась к оружию, нахмурившись.       — Эти пропилы тут, неспроста, — заметила она. — Они тут сделаны специально. Могут пригодиться.       — Верно. Возможно, у них особое предназначение, — кивнул Орториус.       Я тоже чувствовал, что эти кинжалы стоило забрать и повесил их себе на пояс кто знает, для чего они могли пригодиться? Решив не задерживаться дольше, мы направились дальше. За дверью оказался коридор с кучей дверей. За дверью нас встретил длинный коридор, утопающий во мраке. Вдоль стен тянулись массивные железные двери. Я сразу понял, что это были тюремные камеры. Глазки в дверях были прикрыты подвижными пластинами, позволяя лишь временами заглянуть внутрь. Чуть ниже, у самого пола, темнели узкие дверцы для подачи пищи узникам. Орториус первым остановился, оглядываясь с мрачным выражением лица и подтвердил мои мысли.       — Это тюрьма, — коротко сказал он. — Очертания знакомые.       Рафаэль скользнул взглядом по железным дверям, усмехнулся, но его голос всё же звучал с долей осторожности:       — Выглядишь так, будто бывал в таких местах. Впрочем, вам, инквизиторам, они, наверное, хорошо знакомы.       Орториус повернул голову и бросил на него холодный взгляд.       — Бывал, — ответил он, и в его голосе не было ни тени шутки. — Правда, только в качестве заключённого.       Рафаэль поднял брови, но промолчал. Коридор тянулся дальше, уходя во тьму. Время не пощадило эти стены: ржавчина разъела железо, в воздухе витал запах сырости и гнили. Некоторые двери зияли узкими прорехами, приглашая заглянуть внутрь, но я не был уверен, что хочу видеть, что скрывается за ними. Место было пропитано тяжёлой атмосферой. Оно словно дышало чужими страхами, болью и давно прошедшими страданиями.       — Похоже, здесь давно никого не было, — пробормотала Селина, проводя рукой по отпечаткам ржавчины на стене.       Орториус хмыкнул, шагнув чуть вперёд.       — Но пустая ли эта тюрьма сейчас? — задумчиво спросил он, продолжая осматривать коридор.       Мы шагали по коридору, заглядывая в полуоткрытые камеры. На полу внутри валялись скелеты — некоторые в изорванных лохмотьях, другие в покорёженных остатках брони. Время не оставило им ничего, кроме тишины. Запах сырости, пыли и давно умершей жизни висел в воздухе. Здесь нечего было искать, только запоздалые свидетельства страданий. В оконном проёме одной из дверей мелькнуло нечто и чей-то голос прорезал мёртвую тишину.       — О боги, кто-то пришёл! Благослови вас Ароден, добрые люди!       Я резко обернулся. В оконном проёме одной из дверей появилось бледное, измождённое лицо. Грязные, тонкие пальцы сжали решётку, костяшки побелели от напряжения. Глаза горели надеждой.       — Я сто лет не видел тюремщиков, похоже, они про нас забыли! Мы не ели так долго, и вода закончилась… Оба моих кузена больны. Клянусь, мы бы вернули того кабана, если б могли, но мы тогда так голодали что съели его. Мы даже не знали, что те земли принадлежат барону, не знали, что это браконьерство! Умоляю вас, мы ведь здесь все помрём! Пощадите двух дохляков, молим вас, волею доброго барона Сарво!       Я почувствовал, как Селина замерла рядом, сжав кулаки.       — Они здесь… заперты? — её голос дрогнул.       — Держитесь, мы поможем, — я быстро снял флягу с водой и шагнул ближе, протягивая её узнику.       Селина тут же последовала моему примеру, снимая свою флягу.       — Вот, пейте и передайте другим. Мы вас сейчас освободим.       Грязные пальцы дрожали, когда он схватился за флягу и исчез внутри камеры. Когда мы хотели взломать дверь то внезапно она оказалась открыта, а внутри камеры не оказалось никого, а моя флага с водой лежала на полу. Она даже не была открыта.       — Это призрак. Всего лишь призрак узника, который умер в этой тюрьме. Однако он упомянул барона Сарво. Я не помню никого с таким именем. Видимо он был тем, кто создал эту башню. Надо будет потом изучить кем был Барон Сарво при жизни.       — Пойдем дальше — сказал я, поднимая флягу и повесим ее на пояс — Может дальше мы найдем ответы на все вопросы.       Идя все дальше по коридору, мы наткнулись на дверь, которая явно отличалась от тюремных камер. Мы шагнули в эту комнату, и меня тут же накрыло ощущение чего-то тягостного. Воздух здесь был затхлым, пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё… прелой кожей, что ли? Я провёл рукой по стене — влажный камень покрыл пальцы липкой пылью.       Осмотревшись, я понял, где мы оказались. Пыточная. Вдоль стен стояли древние орудия боли. Дыба с истерзанными верёвками, «медный бык», покрытый патиной, старый котёл, чьи края почернели от былых огней. «Железная дева», её створки были чуть приоткрыты, словно приглашающе раскрывая свои колючие объятия. Стулья ведьмы, шипастые и заострённые, внушали один лишь страх, а на массивном деревянном столе выстроились в ряд ржавые щипцы, ножи и другие инструменты, чьё предназначение даже не хотелось осознавать. На дальней стене висела бронзовая табличка с выгравированным петухом над скрещёнными копьями. Под ним зловеще поблёскивала надпись: «Признание очищает душу — боль очищает разум».       — Прекрасно, — пробормотал Рафаэль, передёрнув плечами. — Вот уж место, где не захочется задерживаться.       — Кто бы сомневался, что в этой башне есть что-то подобное, — тихо сказала Селина. — Люди, которые строят подобные места, не оставляют надежды своим узникам.       — И всё же… — нахмурился Орториус. — Мне кажется, что здесь кто-то есть помимо нас.       Я тоже это чувствовал. Воздух казался… тяжелее, гуще. Что-то давило на сознание, но я не мог сказать, что именно. Рафаэль сделал несколько шагов вперёд и вдруг замер. Он медленно повернул голову к одному из шипастых кресел, его взгляд странно затуманился.       — Чёрт, как же я устал, — пробормотал он и потянулся к подлокотнику, словно собираясь сесть.       — Рафаэль! — резко окликнула Селина, бросаясь вперёд. Она схватила его за плечо и дёрнула назад.       — Что?.. — Барда передёрнуло, он моргнул, словно приходя в себя, и посмотрел на неё в недоумении. — Я… Что произошло?       — Ты чуть не сел на этот стул! — нахмурилась Селина, всё ещё держа его за плечо.       Рафаэль взглянул на него и, кажется, осознал, куда собирался опуститься. Лицо его заметно побледнело.       — Либо я слишком устал... либо кто-то очень хочет, чтобы я тут отдохнул навсегда.       — Кто-то заставил тебя это сделать, — мрачно заключил Орториус, оглядываясь. — Покажись тварь.       Тишину нарушил хлопок крыльев. На каменной табличке, точно из ниоткуда, вдруг появился ворон. Его чёрные перья отливали блеском, а в жёлтых глазах светилась странная, почти человеческая осознанность. Он внимательно посмотрел и склонил голову набок, словно изучая нас. Ворон ухмыльнулся — если птица вообще может ухмыляться. Его глаза горели нездоровым весельем, а голос, раздававшийся в тишине, звучал слишком чётко, будто исходил не из его клюва, а прямо из стен пыточной.       — Приветствую, добрые жители нашей великой империи! Так приятно встретить здесь гостей! Вот только боюсь, мне нечем вас угостить. Полагаю, вы пришли сюда за сокровищем. Буду рад помочь, если, конечно, вы захотите обменяться. Так много времени прошло с того дня, когда я в последний раз занимался своим ремеслом. Я всего-то и прошу, чтобы каждый из вас пролил свою кровь в этой комнате. Для этого просто присядьте на мои чудесные стулья.       Голос ворона был бархатным, даже немного завораживающим, но от его слов мороз пробежал по спине. Рафаэль хмыкнул, но держался на безопасном расстоянии от пыточных приспособлений.       — Чудесные стулья, говоришь? Как-то не хочется опробовать твой сервис, дружок.       — Признаться, мне тоже, — пробормотала Селина, пристально наблюдая за вороньими глазами. — Орториус, что скажешь?       Инквизитор сжимал рукоять меча, явно готовый пронзить говорящего ворона, но пока не спешил. Его взгляд скользнул по комнате, оценивая возможные угрозы. Я же в это время заметил в дальнем углу стену, что выглядела чуть более неровной, чем остальные. Приглядевшись, я различил едва заметный контур двери.       — Там что-то есть, — сказал я, указывая на находку.       Ворон резко повернулся ко мне и каркнул, на этот раз с явной досадой:       — Ах, так вы из тех, кто не любит играть по правилам? Жаль. Дверь заперта, а ключ лежит на столе. Можете поискать его, но он очень хорошо спрятан.       Я шагнул к двери и, не слушая дальше ворона, и попробовал её открыть. Дверь оказалась прогнившей и старой и стоило мне лишь чуть сильнее надавить, как она с хриплым треском осела и со стуком рухнула на пол, поднимая облако пыли.       — Ой, ну надо же, — раздался каркающий смех ворона. — Впрочем она все равно была незаперта.       Я резко обернулся, но вместо ворона уже увидел, как его тело искажалось, теряя перья. Они словно стекали вниз, обнажая под ними грубую, бугристую кожу. Клюв растянулся в ухмылку, превратившись в заострённую морду, глаза засветились багровым блеском. В мгновение ока на месте ворона появился тощий бес с кожистыми крыльями и длинным, шипастым хвостом.       — Ну раз уж вы такие умные… — прошипел он, клацнув острыми, как иглы, зубами. — То мне придётся вас покарать!       Бес взмахнул крыльями, взвившись в воздух, и метнулся прямо на меня, вытягивая вперёд длинные когтистые пальцы. Я рефлекторно вскинул руку, вызывая огонь, но Орториус среагировал быстрее. Он шагнул вперёд и с коротким, выверенным ударом, но Орториус действовал быстрее. С тихим лязгом клинка он шагнул вперёд и резко опустил меч, пригвоздив беса к полу. Тварь взвизгнула, дёрнулась, хлестнув хвостом по каменному полу.       — Магнус! Кинжалы! — рявкнул Орториус, с силой вдавливая сапогом грудь извивающейся твари.       Я выхватил один из мифральных кинжалов, но прежде чем успел передать его инквизитору, бес вдруг захныкал.       — Пощадите! Я просто шутил! Это была проверка! Простите меня, благородные герои! Я был тут заперт многие года, я могу рассказать вам об этой башне.       Орториус даже не дрогнул. Он выхватил кинжал у меня из рук и резко вонзил прямо в голову беса. Хриплый, надтреснутый визг разнёсся по комнате. Бес забился в предсмертных судорогах, потом дёрнулся в последний раз… и затих.       — Идем дальше. Демонам и прочим бестиям нельзя верить, однако то что он тут говорит об одном, в прошлом тут промышляли далеко не праведники.       Мы решили пойти дальше в открывшийся проход. Воздух в коридоре казался свежим по сравнению с зловонной комнатой пыток, но его тяжесть не отпускала, будто сами стены наблюдали за нами.       — Если уж здесь была тюрьма и пыточная, то дальше явно не столовая, — мрачно заметил Рафаэль, шагая рядом.       — Логично, — пробормотала Селина. — Но что-то мне подсказывает, что за этой пыточной мы не увидим ничего доброго.       Орториус не ответил, лишь молча двигался вперед, сжимая рукоять меча. Мы шагали по коридору, пока не достигли места, где он резко поворачивал на восток. Но продолжить путь оказалось не так просто – перед нами зияла глубокая яма.       — О, чудесно, — усмехнулся Рафаэль, присвистывая. — Видимо придется проходить вдоль стены или принять кислотную ванну ни или что там внизу я не знаю.       Я шагнул ближе к краю и осмотрелся. Широкая часть пола обрушилась, оставив лишь узкий выступ вдоль южной стены. Достаточно, чтобы пройти боком, но даже малейшая ошибка могла стоить нам падения. А вот что ждало внизу, предстояло выяснить. Я поднял с пола мелкий камень и бросил его вниз. Тот мгновенно исчез в мутной зелёной жиже, и воздух наполнился зловещим шипением.       — По запаху похоже на кислоту, — задумчиво сказал Орториус.       — Или что-то ещё хуже, — хмыкнул Рафаэль. — Например, кишащую инфекцией жижу, которая сделает из нас нечто ужасное.       — Да ты я смотрю оптимист Рафаэль, — буркнула Селина.       Я ещё раз осмотрел проход. Ухватиться было не за что, но выступ вдоль стены выглядел достаточно прочным.       — Мы сможем пройти, если будем осторожны, — сказал я.       — Ну тогда надеемся на удачу — протянул он. — Двигаемся вдоль стены по очереди. Сначала вы бравые герои, а затем я.       Мы прижались к камню и осторожно двинулись вперёд, стараясь не смотреть вниз. Камень под ногами был скользким, и малейший неверный шаг мог стать роковым. Шаг за шагом, придерживаясь за редкие выступы, мы продвигались вперёд. Я первым достиг противоположного края, затем Селина, за ней Орториус. Рафаэль замешкался, но, выругавшись, тоже преодолел путь.       На другом конце перед нами была массивная железная дверь. Так как я был первым кто достиг эту сторону то первым же и прошел за нее. Комната за дверью оказалась на удивление простой. Никаких украшений, мебели или следов обитателей прошлого – лишь холодные каменные стены, покрытые налётом пыли и сырости. Единственной деталью, выделяющейся на фоне этого запустения, был железный рычаг, торчащий прямо из стены у самой двери. Но куда больше внимания привлекало другое. В центре комнаты, неподвижно замерев, стояла странная конструкция – массивный механизм, похожий на металлического стража. У него было три членистые ноги, придававшие ему насекомоподобный вид, а вместо рук — четыре мощные конечности, каждая снабжённая острыми манипуляторами. Его корпус блестел в тусклом свете факелов, отбрасывая резкие тени на стены. Я едва успел сделать шаг внутрь, как раздался скрежещущий звук, и механизм ожил. Глаза-линзы вспыхнули красным светом, суставы зловеще заскрипели, приходя в движение. Затем он заговорил металлическим, лишённым эмоций голосом.       — Пожалуйста, предъявите герб, чтобы пройти дальше.       Я переглянулся с остальными. Никто из нас не знал, о каком гербе идёт речь. Рафаэль пожал плечами, Селина нахмурилась, Орториус же уже напрягся, сжимая рукоять меча.       — У нас нет никакого герба, — сказал я.       Механизм на мгновение замер, а затем его конечности пришли в движение. Он наклонился вперёд, издав громкий лязг, и его голос, хотя и оставался таким же бесстрастным, теперь звучал угрожающе:       — Отсутствие герба. Незарегистрированные субъекты. Уничтожить нарушителей.       Механизм двинулся на нас с угрожающим гулом, его четыре руки разошлись в стороны, словно готовясь сокрушить нас одним движением. Рафаэль оказался быстрее всех. С грацией танцора он щёлкнул пальцами, произнося короткое заклинание, и под ногами механического стража вдруг разлилась вязкая, переливающаяся лужа масла. Железные ноги противника мгновенно заскользили, и он неуклюже качнулся в сторону, стараясь удержать равновесие, но Рафаэль не остановился на этом. Перебросив лютню в руки, он ударил по струнам, и мелодия разлилась по комнате. Она была насыщенной и воодушевляющей, словно боевой гимн, проникая в кровь и зажигая решимость. Я почувствовал, как моя магия словно усилилась, движения стали точнее, а сердце билось увереннее. Судя по взглядам Селины и Орториуса, они чувствовали то же самое.       — Сразим эту сраную железку! — воскликнула Селина, вскидывая меч.       Я направил ладонь вперёд, вызывая магические стрелы. Они вырвались из пальцев, с яркой вспышкой пронзая воздух, и врезались в светящиеся линзы на голове механизма. Раздался резкий металлический скрежет — одна из линз треснула, и страж замер, пошатнувшись. Этого момента ждали Орториус и Селина. Они бросились вперёд с двух сторон. Орториус нанес мощный удар мечом, вонзая его в сочленение между бронепластинами, а Селина с силой обрушила лезвие на одну из ног механизма. От двойного удара существо зашаталось и, потеряв равновесие, с грохотом рухнуло на масляную лужу, лязгнув конечностями по каменному полу.       Я не дал ему шанса подняться. Пламя с моих рук сорвалось и устремляясь прямо к голове механизма. Огонь обхватил его, пламя жадно лизало металл проникая под броню прямо в его металлическую черепушку, пока наконец внутри что-то не треснуло, и красные линзы потухли. Раздался последний слабый скрежет, и механизм затих, а затем обмяк, перестав двигаться.       Орториус медленно убрал меч, внимательно разглядывая поверженного противника.       — Что ж, ещё один защитник башни пал, — спокойно произнёс он, выдернув лезвие из корпуса механизма.       Я вздохнул, стряхнув с пальцев последние искорки магии.       — Командная работа решает многие проблемы, — сказал я, переводя взгляд на Рафаэля.       Рафаэль ухмыльнулся, подбрасывая в руке медиатор, и хитро прищурился.       — Жаль, что этот момент прошёл так быстро, но я напишу о нём песню. О бравом барде и его спутниках, которые уничтожили железного голема в неравном и тяжёлом бою.       — Неравном? — фыркнула Селина, убирая меч в ножны. — По-моему, мы с ним довольно быстро разобрались.       — Это же искусство, моя дорогая! — с притворным возмущением воскликнул Рафаэль. — В песне должна быть драма, борьба, отчаяние!       Я покачал головой, усмехнувшись, но ничего не сказал. Воздух ещё пах металлом, гарью и маслом. Живой или нет, этот механизм был серьёзным противником.       — Давайте посмотрим, что он охранял.       Коридор вывел нас в просторное помещение. В полумраке факелов я сразу заметил массивную железную решётку, протянувшуюся вдоль южной стены от пола до потолка. Она отделяла от нас семь чёрных сундуков, зловеще блестевших в дрожащем свете. Но моё внимание привлекло не только это. В северной стене комнаты был большой зияющий провал. Там начинался тоннель — сырой, узкий, вырытый грубо и наскоро. Земля у входа была ещё свежей, будто кто-то копал его совсем недавно.       — Кто-то явно не любил пользоваться дверями, — пробормотал Рафаэль, скрестив руки на груди.       — Скорей кто-то хотел пройти, минуя двери, — тихо заметила Селина.       Орториус молча всматривался в темноту тоннеля, его рука сжимала рукоять меча. Я же не мог отвести взгляда от сундуков за решёткой. В глазах Рафаэля я увидел тот же азарт.       — Думаешь, там что-то ценное? — с улыбкой спросил я, кивая на сундуки.       — О, мой дорогой Магнус, сундуки не стоят просто так за толстыми железными решётками, если в них не хранится нечто… интересное, — ухмыльнулся он и сделал шаг вперёд.       Я последовал за ним, но едва мы подошли к центру комнаты, как из тоннеля донёсся глухой утробный рык. Что-то тёмное и худое метнулось из провала с пугающей скоростью.       — Назад! — рявкнул Орториус       Существо выбралось в свет, и я увидел его целиком. Полуразложившееся тело, искажённое мукой и голодом, пустые, горящие жаждой глаза. Он бросился вперёд, пальцы-когти потянулись к Рафаэлю, но Селина, не колеблясь, подняла руку, и её перчатка вспыхнула светом.       — Упокойся! — её голос прозвучал твёрдо и грозно.       Из её ладони вырвался золотистый луч, ударивший прямо в грудь твари. Та взвыла, зашипела, но продолжила двигаться. Инквизитор шагнул вперёд, его клинок засветился бледным сиянием. Он молча вскинул меч, и, словно прорезая саму тьму, ударил. Лезвие вспыхнуло, погружаясь в грудь чудовища. Раздался утробный визг, после чего существо затряслось, охваченное белым пламенем. В следующую секунду упырь осел на пол, его тело рассыпалось в пепел. Орториус спокойно выдернул меч и, обернувшись к нам, бросил.       — Упырь. Маг что тут жил довольно разносторонняя личность. Ладно механический конструкт, но демон и мертвые в качестве стражей это уже слишком. Поэтому я и не люблю магов, уж слишком их границы морали со временем становятся зыбкими, если вообще были изначально.       Рафаэль усмехнулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони.       — Ты прав, дружище, маги — они такие. Никаких границ, только вечные эксперименты, что могут выйти из-под контроля. Но, к счастью, у нас есть ты, — он игриво хлопнул Орториуса по плечу. — Вечный страж морали и добродетели. Без обид Магнус, но маги очень неустойчивы. Иногда желание силы и знаний толкает их в темные пучины безумия и зла.       Инквизитор смерил его холодным взглядом, но ничего не ответил. Я же нахмурился, разглядывая рассыпавшийся прах.       — Я все понимаю поэтому не обижаюсь. Но все же считаю, что тьма может быть в каждом человеке и нам всем нельзя ей поддаваться. К тому же владелец баши мог быть простым человеком, который нанимал магов. Кем бы он ни был, но явно непросто так собирал вокруг себя стольких слуг. Конструкт, бес, теперь ещё и упырь. Для чего всё это?       — Может, он просто хотел, чтобы к нему не лазили посторонние? — предположила Селина, убирая оружие. — ну или скрывал тут свои садистские наклонности пытая заключенных или проводил запрещенные ритуалы.       — Ладно, хватит о страшном. Перед нами, мои дорогие друзья, стоят семь чёрных сундуков, явно хранящих сокровища, — он шагнул к решётке и внимательно её осмотрел. — И теперь остаётся главный вопрос: как нам их достать?       Орториус прищурился.       — Или стоит спросить: Нет ли на них какой-нибудь ловушки? Так или иначе, но давайте осмотрим тут все, возможно решетку можно как-то открыть.       Мы стали осматривать комнату. Я приглядывался к стенам, полу, искал скрытые рычаги или механизмы. Рафаэль сосредоточенно исследовал саму решётку, пробуя её на прочность. Орториус с Селиной внимательно изучали окружающее пространство. И тут я заметил: у самой решётки, с обеих сторон, на полу были два небольших углубления. Я присел, провёл пальцем по краю одного из них, вглядываясь в размер. Странная мысль промелькнула в голове.       — Подождите-ка... — я посмотрел на второе углубление и прикинул их форму. — Они идеально подходят под мифральные кинжалы Селина, ты говорила, что они могут быть ключом если я правильно понимаю то, наверное, тут они и должны использоваться.       Орториус склонился рядом, хмуро разглядывая находку.       — Ты думаешь, это своего рода ключ?       — Учитывая, насколько хитро устроена эта башня — более чем возможно, — кивнул я.       — Давайте попробуем, — предложила Селина.       Мы достали кинжалы и заняли позиции у обоих углублений.       — На счёт три, поворачиваем одновременно, — сказал я.       — Раз, — начал Орториус.       — Два, — продолжила Селина.       — Три!       Как только мифральные кинжалы повернулись в своих углублениях, раздался низкий гул, проникающий в самые кости. Затем, с протяжным скрежетом, металлическая решётка начала подниматься. Пыль осыпалась с потолка, а древние механизмы, долгое время пребывавшие в покое, с натужным лязгом пришли в движение. Решётка медленно, но уверенно скрывалась в нише над сокровищницей, оставляя перед нами открытый путь.       — Вот и всё, — выдохнул Рафаэль, убирая руки от кинжала. — Просто и со вкусом.       — Посмотрим, нет ли тут подвоха, — пробормотал Орториус, заходя внутрь первым.       Мы осторожно двинулись вперёд, направляя свет факелов внутрь сокровищницы. Семь чёрных железных сундуков стояли в ряд, покрытые слоем пыли, словно ждали своих новых хозяев.       — Ловушки? — сразу спросил я, оглядывая пространство вокруг.       Рафаэль хмыкнул и уже привычным жестом провёл ладонью над ближайшим сундуком. Затем достал небольшую тонкую иглу и аккуратно коснулся замка.       — Дайте мне минуту, — пробормотал он, прислушиваясь к едва уловимым щелчкам механизма.       Мы молча ждали, пока он проверял каждый сундук. Прошло несколько напряжённых мгновений, прежде чем он наконец выпрямился и убрал инструменты.       — Никаких сюрпризов. Просто надёжные замки.       — Тогда вскрывай, — кивнул Орториус.       Рафаэль ухмыльнулся, потёр руки и достал свои отмычки. С тихим удовлетворённым щелчком первый замок поддался. Затем второй и так далее. Внутри сундуков хранилось богатство: сверкающие золотые и серебряные монеты, груды меди, драгоценные камни, а среди них несколько платиновых монет, блестящих в тусклом свете факелов. Рафаэль с благоговейным вздохом протянул руку, позволив монетам просыпаться сквозь пальцы.       — Вот она, сладкая награда за труды!       — Не будем терять времени, — сказал я, доставая бездонную сумку.       Мы быстро разобрали содержимое сундуков, перекладывая добычу в сумки. Последние монеты осели в карманах, и, наконец, сундуки опустели. Я вытер ладонь о плащ и посмотрел на остальных.       — Ну что, двигаемся дальше?       Мы пошли исследовать тоннель. Тоннель, хоть и выглядел грубо выдолбленным, оставался достаточно широким для передвижения. Однако вскоре путь преградили две низкие баррикады из камней и брёвен.       — Похоже, кто-то явно не хотел, чтобы сюда заходили, скорее всего, чтобы защититься от упыря — заметила Селина, проводя пальцами по грубой древесине.       Я едва поставил ногу на баррикаду, как с потолка раздался хруст, и сразу несколько заострённых сталактитов рухнули вниз. Мы резко отскочили, и тяжёлые каменные шипы вонзились в землю там, где мы стояли мгновением раньше. Один лишь на волосок разминулся с плечом Рафаэля, заставив его нервно рассмеяться.       — Ха-ха… ладно, признаю, это было близко. — сказал он.       Уже перелезая через обломки баррикад и рухнувших сталактитов мы.       оказались в широкой пещере. Потолок здесь был низким — мне пришлось слегка пригнуться, чтобы не задеть его головой. Стены были неровными, с явными следами свежей выемки породы. Похоже, это место действительно выкопали недавно. В западной части громоздились завалы — груды камней, валунов и обломков, которые могли весить несколько тонн. Но больше всего внимания привлекало то, что лежало у северного конца пещеры.       — Там что-то есть, — сказал я, указывая на завал.       Когда мы приблизились, стало ясно — под камнями частично скрыто человеческое тело.       — Живой? — настороженно спросил Рафаэль.       Я наклонился ближе, осматривая останки. Судя по всему, человек был мёртв. Его дорогая одежда была изодрана, но судя по всему это был именно Бальтус Ханкль, седой лысеющему мужчине придавленный камнями. На поясе у него была связка из двух ключей которую я забрал себе. Рядом с ним лежали еже двое мертвых кобольда с лопатами в руках. Видимо они и стали виновниками обрушения башни. Я медленно поднялся, сжимая в руках найденные ключи, но не успел ничего сказать — из темноты раздалось рычание, и на нас бросились три силуэта.       — Осторожно! — предупредил Орториус, вскидывая меч.       Из прохода с шипением вырвались двое кобольдов, сжимающих короткие мечи. Позади них, в полумраке, мелькнула третья фигура — лучница, уже натягивающая тетиву.       — Ах ты ж… — Рафаэль едва успел пригнуться, и стрела пролетела в паре дюймов от его уха. — Это было слишком близко!       Я не стал терять времени. Слова заклинания сорвались с моих губ, и три яркие магические стрелы, вырвавшись из моих рук, прочертили воздух. Первая ударила лучницу в плечо, вторая сбила стрелу, которую она целилась в Орториуса, а третья впечаталась ей в бок, заставляя вскрикнуть и пошатнуться.       Селина и Орториус встретили ближний бой. Паладин уверенно шагнула вперёд, приняв первый удар на щит, а затем резко развернулась, ловко выставляя меч. Лезвие кобольда со скрежетом скользнуло по её доспеху, не причиняя вреда. Её меч рассёк воздух, но кобольд успел отшатнуться, пропуская лишь царапину. Орториус же встретил противника несокрушимой стеной, ловя первый удар мечом на латный наплечник, и резко ударил эфесом в лицо нападающему. Кобольд завизжал, зашатался, а Орториус не дал ему опомниться, рубанув он вспорол кобольду грудь, и тот рухнул на землю с булькающим хрипом. Рафаэль не собирался отставать, один выстрел из арбалета поразил лучницу в руку, после чего она взвыла и переведя взгляд с трупов сородичей на наши лица она выбросила лук, подняв лапы вверх.       — Сдаюсь! Не убивайте!       Селина подошла к ней первой и, оставаясь настороже, спросила.       — Кто ты? И что вы здесь делаете?       — Сессерак… — торопливо выдохнула она, пряча лапы за спину. — Я… работала на Ханклея. Он сказал, что нужно обрушить башню, но не объяснял зачем, просто велел рыть туннели, а потом, а потом… потом, когда башня рухнула камни его придавили. Это была случайность!       — Почему вы напали? — голос Орториуса был холодным и твёрдым.       Сессерак переминалась с ноги на ногу, сжимая кулаки.       — Если бы я вас убила… я могла бы вернуться в племя. Всё свалила бы на вас… но не получилось. Теперь мне нет пути обратно.       Я с сомнением взглянул на неё.       — То есть ты решила, что если убьёшь нас, то тебя примут обратно? Мы ведь вообще не могли знать о тебе до обрушения башни.       Кобольд отвела взгляд.       — Да… — едва слышно призналась она. — Если бы вы умерли, вождь простил бы меня. Он бы сказал, что во всём виноваты вы, и я бы снова могла вернуться…       — А теперь скажи-ка где ваше логово и тогда будешь жить — Орториус нависал над ней, и она поежилась.       — Мы поселились в пещерах у старой каменоломни. Этот тоннель как раз ведет прямо к ней. Оттуда есть путь в логово.       — А сколько вас там? — Орториус не отрывал от неё взгляда.       Сессерак втянула голову в плечи.       — Достаточно, чтобы убить всех вас, если туда сунетесь.       Селина наклонилась ближе, заглядывая ей в глаза.       — А ты ведь можешь вернуться к ним и сказать, что мы идем прямо к ним.       Кобольд дёрнулась, но не отвела взгляд.       — Они меня не простят… Я подвела их. Теперь даже если я им рассскажу о васс, меня или убъют или вссё равно не дадут долго жить высставив в первые ряды.       Я внимательно смотрел на неё. Она могла и лгать. Могла улизнуть, предупредить своих… но я чувствовал, что её страх был настоящим.       — Уходи, — сказал я наконец.       Сессерак моргнула, не сразу понимая.       — Что?..       — Ты сдалась, мы не станем тебя убивать, — твёрдо повторил я. — Но, если ты решишь, что мы сделали ошибку, и снова нападёшь на нас… второго шанса у тебя не будет.       Она пару секунд смотрела на нас в полном замешательстве, затем нервно кивнула.       — Сспасибо…       Она подхватила свой лук, но даже не попыталась его поднять. Развернувшись, она поспешила в темноту, исчезая в коридоре. Рафаэль тяжело вздохнул.       — Надеюсь, мы не выпустили сами себе будущую проблему.       — Посмотрим, — буркнул Орториус.       Я снова взглянул на связку ключей в своей руке.       — В любом случае, у нас есть новости для баронессы. Пора выбираться отсюда. А насчет нее, я думаю, что мы ее больше не встретим.       Мы выбрались из тоннеля, выбравшись наконец из душных недр земли. Влажный воздух сменился свежестью, а впереди замаячил город. Я перевел дух и, отряхнув одежду от пыли, кивнул спутникам. Нужно было возвращаться к баронессе. Город встретил нас привычным шумом, запахами свежего хлеба и дыма из кузницы. После тёмных и сырых подземелий это было почти облегчением. Мы пересекли центральную площадь, направляясь к особняку баронессы. Когда массивные ворота оказались перед нами, двое вооружённых стражников скрестили копья, преграждая путь. Их доспехи были отполированы до блеска, а выражения лиц говорили о том, что они не пропустят нас просто так. Один из них — высокий мужчина с квадратной челюстью и суровым взглядом — шагнул вперёд.       — Леди Ориджина не принимает гостей без приглашения, — отчеканил он.       — Мы не гости, а наёмники, которых она наняла, — спокойно ответил я. — Вернулись с докладом.       Его товарищ скрылся за дверью, и вскоре нас провели внутрь. Особняк был обставлен со вкусом: тёмное дерево, канделябры с мягким свечением, тонкие ковры. В воздухе витал лёгкий аромат розмарина. На противоположной стороне зала, за широким столом из красного дерева, сидела сама леди Ориджина Деви. Её осанка была безупречна, взгляд строг, но спокойствие её было ледяным, словно маска, за которой скрывались расчёты и мысли, недоступные простым смертным.       Рядом с ней стоял молодой человек с таким же надменным выражением лица, но менее сдержанным — Арнхольд Деви, её сын и будущий барон. Он держался с подчеркнутой уверенностью, явно стараясь перенять манеры матери.       — Вы вернулись, — сухо сказала баронесса, сложив тонкие пальцы замком. — Надеюсь, с вестями. Что вам удалось узнать?       Мы не стали тянуть и рассказали ей обо всём: о том, что башня была разрушена намеренно, и о кобольдах, нанятых Ханклеем. О том, что сам маг погиб под завалом, а его истинные намерения так и остались загадкой. Весь рассказ баронесса слушала молча, лишь изредка кивая. Арнхольд, напротив, то хмурил брови, то скрещивал руки на груди, время от времени бросая в нашу сторону любопытные взгляды.       Баронесса какое-то время молчала, обдумывая наши слова. Затем вздохнула, встала и подошла к небольшому сундуку.       — Вы выполнили свою работу, как и договаривались. — Она вынула кожаный мешочек и бросила его на стол перед нами. Внутри звякнули монеты. — Пятьсот золотых, как было обещано.       — Однако проблема кобольдов остаётся нерешённой, — добавила она. — Их логово вы обнаружили. Значит, теперь можете избавить город от этой угрозы. Я предлагаю вам сделку чтобы вы избавили город от них: дюжина аметистов, каждый из которых стоит не менее ста золотых. Что скажете?       Рафаэль тихо присвистнул, но, увидев, как Орториус смотрит на него, лишь пожал плечами.       — Предложение щедрое, — ответила Селина. — Думаю, мы возьмёмся.       — Разумный выбор, — леди Ориджина кивнула, и на мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнуло удовлетворение.       — А что насчёт поместья Ханклея? — спросила Селина.       Баронесса нахмурилась, взгляд её потемнел.       — Пока что держитесь от него подальше. Старая башня была лишь вершиной айсберга. Этот человек был одиночкой и... эксцентричным. Слишком эксцентричным, если быть честной. Его дом — это рассадник ловушек, а мне пока не хочется вас терять. Я подумаю, что с ним делать в связи со смертью Хенкеля. А вам пока лучше сосредоточиться на кобольдах. Не знаю, что вы с ними сделаете, но они более не должны угрожать городу.       Мы покинули особняк леди Ориджины Деви, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух был прохладным, а на улицах зажигались первые фонари. Город жил своей жизнью, и прохожие, завидев нас, бросали любопытные взгляды — слухи о нашем походе к Ведьминой башне, похоже, уже разлетелись по округе. Я поймал себя на мысли, что чувствую себя куда легче: мы раскрыли часть тайны, и теперь у нас был новый путь — логово кобольдов. Но прежде, чем снова отправиться в подземелья, нам нужно было отдохнуть.       — «Мудрый дудочник»? — предложил Рафаэль, подмигнув нам. — Самое подходящее место для героев, которые только что вернулись из подземелий.       Я только хмыкнул, но спорить не стал. Мы действительно заслужили ужин и спокойный вечер. Трактир встретил нас привычной суетой: Горячий воздух, пропитанный запахом жареного мяса, специй и крепкого эля, окутал нас, едва мы переступили порог. В углу кто-то бренчал на лютне правда не так хорошо, как Рафаэль, а за столами сидели местные — шахтёры, купцы и несколько стражников. За стойкой стояла Талия Орем она привычно протирала деревянную кружку, бросая взгляд на новых посетителей. Рафаэль тут же выпрямился, пригладил волосы и, сверкая улыбкой, подошёл ближе.       — О, прекрасная Талия! Светлый факел в этом храме утоления жажды! Благодаря тебе в этом трактире подают не только лучший эль, но и самые обаятельные улыбки?       Она хмыкнула, не отрывая взгляда от кружки.       — Если ты ищешь выпивку — садись за стол. — ваши комнаты все еще остаются за вами, а твои подкаты какие-то не оригинальные.       Я сдержал усмешку, а Рафаэль сделал вид, что его не задели её слова, и сел с нами за длинный деревянный стол. Пока нам приносили ужин, я достал ключи, которые забрал у Ханкеля.       — Вопрос — что делать с этим? — Я покрутил связку в руках. — Один из них, возможно, от его особняка.       — Это можно выяснить потом, — ответила Селина, разливая нам кружки с элем.       — Завтра займёмся кобольдами, — добавил Орториус, откидываясь на спинку стула. — Я думаю, что, когда будем исследовать особняк найдем отчего второй ключ. Думаю, если он держал ключи при себе, то это что-то важное.       Талия в этот момент подошла к нашему столу, поднося горячее мясо с картофелем.       — Устали? — спросила она, расставляя тарелки.       — Ещё как, — буркнула Селина.       — Тогда отдыхайте. А если что-то будет нужно, то обращайтесь ко мне.       Она мельком взглянула на Орториуса, и в её глазах мелькнула тень интереса, он же, словно не заметив этого, сосредоточенно разглядывал кружку с элем. Рафаэль с ухмылкой наблюдал за этим, но, похоже, решил не вмешиваться. После ужина, когда трактир начал заполняться новыми гостями, мы отправились на покой, предварительно разделив добычу. Я поднялся в свою комнату, зажёг свечу и устало рухнул на кровать. Тело требовало отдыха, но внутри меня ещё горел жар битвы, напряжение не отпускало.       Удивительно как я быстро втянулся в эту жизнь наполненными приключениями. Вспоминая прошлую жизнь я бы не хотел к ней возвращаться. Тот мир уже давно стал для меня таким далеким что я не особо много что-то смогу вспомнить. Вроде я тогда был совсем один и мне не нравилась моя жизнь. Я очень надеюсь, что все что происходит вокруг меня не сон ведь если это так-то просыпаться мне не хочется. За этими мыслями я и уснул, а сон мой был очень крепким. Мне снился полет. Я был в своем обличии дракона и летел в небесах. Мне кажется, что я хочу вернутся к своему облику и снова летать и охотиться на добычу. Наверное, после того как разберемся с этим делом я побуду в своем настоящем теле.