Часть 4

      Проснулся я на рассвете, когда солнце только начинало пробиваться сквозь узкое окно. Внизу уже слышались шаги — похоже, трактирщики готовили завтрак. Я быстро оделся и спустился вниз. Селина уже сидела за столом и задумчиво резала хлеб. В этот раз рядом с ней был рюкзак.       — Утро доброе, — пробормотала она. — А ты чего без рюкзака? Все-таки идем в логово кобольдов, а там может быть что-то важное. В раках будешь нести?       — У меня пока нет рюкзака, но я обязательно куплю его, когда пойдем. Не подумал это сделать вчера.       — Доброго утречка, — сказал Рафаэль, спускаясь вниз, зевая и с удовольствием потягиваясь. У него был небольшой рюкзак с собой— Мы отправляемся в логово кобольдов, а значит, день обещает быть насыщенным. Не волнуйся Магнус я видел тут лавку недалеко так что рюкзак возьмем без проблем       — Надеюсь все пройдет, без неожиданных обвалов, ловушек и прочих сюрпризов которыми славятся, кобольды — буркнул Орториус, появляясь в зале.       Завтрак оказался простым, но сытным: яйца с беконом, горячий хлеб, мёд и густой травяной чай. Мы ели молча, каждый был сосредоточен на мыслях о предстоящем походе. Когда последние крошки были сметены с тарелок, мы проверили снаряжение, убедились, что всё в порядке, и вышли из трактира. Нас ждал путь к старой каменоломне. Купив нужный рюкзак на площади в лавке всяких дорожных мелочей, мы отправились в путь. Дорога заняла около двух часов. Пейзаж вокруг постепенно менялся: город остался позади, уступив место низким холмам, редким деревьям и каменистым тропам. Старая каменоломня, судя по всему, давно не использовалась: покосившиеся деревянные конструкции, ржавые остатки инструментов и осыпавшиеся края скал говорили о том, что здесь никто не работал годами.       За каменоломней нас встретило озеро. Гладь его была тёмной, почти зеркальной, отражая серое небо. Идти вдоль берега оказалось не так-то просто: влажные камни были скользкими, а кое-где путь преграждали валуны, оставшиеся после добычи камня. Наконец, среди скал показался тёмный зев пещеры.       — Похоже, мы на месте, — сказал я, указывая вперёд.       Пещера выглядела неприветливо: вход был низким, и даже снаружи было видно, что потолок внутри недостаточно высок. Уже сейчас я понимал, что передвигаться там будет неудобно. Но ещё важнее было то, что перед входом стояли шесть кобольдов. Они не сразу нас заметили, но как только один из них поднял голову и встретился со мной взглядом, они разразились злобными криками и ринулись в атаку. Двое с копьями устремились прямо на нас, а ещё двое достали пращи и начали кружить камни над головами.       Я сразу же стал, концентрируясь создавать заклинание. В воздухе зажглись огненные лучи, и первый из них с жгучим рёвом пронёсся вперёд, вонзаясь в грудь ближайшего кобольда. Он издал сдавленный визг и рухнул. Второй луч ударил в другого, заставляя его дёрнуться и упасть, корчась в агонии.       — Эй, эй, эй, не всё веселье тебе! — Рафаэль щёлкнул тетивой арбалета, и один из кобольдов схватился за плечо, отступая назад.       Селина воспользовалась этим, бросаясь вперёд, её клинок вспыхнул магическим сиянием, когда он вошёл в шею ближайшего кобольда. Орториус, без лишних слов, отбил копьё нападавшего, развернулся и мощным ударом отправил его в пыль. Второй кобольд с копьём не выдержал — развернулся и побежал прочь, но я уже поднимал ладонь, концентрируясь на следующем заклинании. Огненный луч настиг беглеца, сбив его с ног. Оставшиеся двое бросились врассыпную, но Селина ловко подрезала одному ногу, а меткий выстрел Рафаэля остановил второго. Те ещё пытались сопротивляться, но после пары ударов оказались мертвы.       — Думаю, это были часовые, — сказал я, отряхивая руки. — Значит, дальше могут быть новые засады.       — Что ж, — Рафаэль повертел арбалет в руках, — тогда будем двигаться осторожно.       Перед тем как войти внутрь, мы решили наложить защитные чары. Орториус прочел молитву, и я почувствовал, как священная энергия Фаразмы легла на наше оружие, наполняя его особой силой. Селина наложила заклинание "Щит веры" на себя и Орториуса, усиливая их защиту. Рафаэль коснулся меня и себя, окутывая наши тела "Магическим доспехом". В воздухе мелькнуло свечение, и я ощутил себя защищённее. Я вдохнул, настраиваясь на предстоящие испытания. Воздух в пещере был затхлым, влажным, пахло сыростью и чем-то гниющим. Внутри пещера оказалась низкой — мне приходилось пригибаться, а Орториусу и вовсе нагибаться, чтобы не задевать потолок головой и рогами. С каждой секундой темнота сгущалась, и мы двинулись вперед, освещая путь факелом. Каменные стены были испещрены следами когтей и неровными символами, оставленными, вероятно, кобольдами. Пройдя чуть дальше, мы заметили небольшое ответвление, заполненное грудой старой, заплесневелой соломы. На первый взгляд это место выглядело заброшенным, но мне не понравилось, как дрогнуло пламя факела, когда мы приблизились. Я чуть прищурился, и мои инстинкты подтвердили опасность — там что-то шевельнулось.       — Осторожнее, — предостерег я, подняв руку. — В этой соломе что-то есть.       Как по команде, из соломы хлынула стая огромных крыс. Их глаза горели красным огнем, зубы поблескивали в свете факела. Они шипели и кидались на нас с дикой жадностью, словно долго не ели и ждали добычу. Я не раздумывал. Собрав в себе силу, я резко взмахнул рукой, и из моих пальцев вырвался конус ослепительного золотистого пламени. Жар прошелся по крысам, испепеляя их в мгновение ока. Визг заполнил пещеру, запах паленой шерсти ударил в нос, но несколько самых быстрых успели выскочить из зоны поражения и набросились на нас. Орториус встретил их ударом щита, сбив сразу двух крыс наземь, после чего опустил меч и пронзил их одним мощным движением. Селина, ловко двигаясь, отрубила голову еще одной. Последние двое попытались укусить Рафаэля, но тот увернулся, схватил кинжал и метко вонзил его в ближайшую тварь.       — Фу, мерзость, — пробормотал он, отряхивая руки. — Эти твари хуже, чем пьяные завсегдатаи таверны.       Мы осторожно продвигались по извилистым тоннелям, пока не вышли к небольшому перекрестку. В самом его центре чернел каменный колодец, вокруг которого на полу блестели капли воды. Откуда-то сверху капало, создавая в пещере ритмичное эхо. Мы замерли, прислушиваясь, и вскоре услышали приглушенные голоса.       — Это человеческая речь, — прошептал Рафаэль, вскинув брови.       Я тоже это понял. В одном из коридоров впереди кто-то разговаривал, слышался слабый звон цепей и негромкие шаги. Мы переглянулись и двинулись в ту сторону, стараясь идти тише. За поворотом открылось помещение, освещённое несколькими неровно горящими факелами, вставленными в ниши. Здесь явно шла работа — я видел разложенные шкуры, связанные верёвки из лозы и куски мяса, висящие на кривых железных крюках. Но взгляд тут же привлекли фигуры в кандалах: восемь человек — мужчины и женщины, исхудавшие, в изорванной одежде — молча трудились, не поднимая глаз.       — О Иомедай, они еще и рабов тут держат, — стиснула зубы Селина.       Они были под охраной шести кобольдов с копьями. Маленькие, но жестокие твари лениво покрикивали на людей, некоторые даже сидели, явно скучая, но стоило бы им заподозрить неладное — и они бы могли убить пленников или использовать их в качестве щита.       — Надо убрать их быстро и бесшумно, — шепнул Орториус.       Мы отступили назад, скрываясь в темноте тоннеля, чтобы наши голоса не выдали нас раньше времени. Я обернулся к остальным и вполголоса сказал.       — Их шестеро. Узники в кандалах, загнаны в угол. Если нападаем в открытую, есть шанс, что кто-то из пленников умрет или кобольды просто используют их в качестве щита.       — Нас могут зажать с двух сторон если поднимут тревогу, — добавила Селина, скрестив руки. — Они могут располагаться неподалеку отсюда.       — Нам нужно подобраться как можно ближе, — задумчиво произнёс Орториус. — Напасть быстро и вырезать их до того, как они поймут, что происходит.       — Я могу сделать нас невидимыми, — предложил я. — Тогда мы сможем подобраться ближе, занять позиции. А когда нападём, я сразу ослеплю их, чтобы они не могли сопротивляться.       — Звучит неплохо, — кивнула Селина. — Рафаэль, ты сможешь снять хотя бы одного до того, как нас заметят?       — Милочка, — ухмыльнулся он, поглаживая свой арбалет, — я сниму двоих.       — Тогда всё просто, — подвёл итог Орториус. — Мы подходим как можно ближе, Рафаэль выпускает первую стрелу, и в этот же момент Магнус ослепляет их. Дальше добиваем их быстро и тихо.       Я не стал терять времени и начал плетение заклинания. Невидимость окутала нас, растворяя в тенях. Я чувствовал, как магия покрывает моих союзников, словно мягкая пелена, скрывая их от глаз. Мы двинулись вперёд, бесшумными тенями скользя между нишами. Кобольды скучали, разговаривая на своем языке и, наверное, только я понимал, что они обсуждают новое подношение для кого-то. Один лениво зевнул, опираясь на копьё. Другой лениво ковырял когтем в зубах.       Рафаэль первым занял позицию. Я слышал, как тихо натянулась тетива его арбалета. Я приготовился. Сухой щелчок — и первый кобольд дёрнулся, схватившись за горло, из которого торчал болт. Прежде чем остальные успели среагировать, я вскинул руку и произнёс заклинание. Кобольды взвыли, их глаза расширились от боли и замешательства. Селина метнулась вперёд, её клинок сверкнул в свете факелов, рассекая плоть. Орториус, пользуясь замешательством врагов, мощным ударом рассёк одного кобольда пополам. Заклинание невидимости слетело с нас стоило только сделать какое-то действие. Впрочем, это же и помогает легче взаимодействовать друг с другом ведь своего мы добились. Рафаэль перезарядил арбалет и выстрелил снова, его болт пригвоздил к стене ещё одного. Кобольды пытались сопротивляться, но в слепоте размахивали оружием наугад, не понимая, где враги. Это была резня. Последний из них, осознав, что остался один, сделал попытку броситься к пленникам, но я сжал кулак — и огненный луч вырвался из моей ладони, сжигая его на месте. Я сделал глубокий вдох, всматриваясь в пленников. Они в ужасе прижались к стенам, боясь пошевелиться.       — Всё в порядке, — я поднял руки, показывая, что мы не враги. — Мы пришли помочь.       Орториус опустился на одно колено перед ближайшим пленником и осмотрел кандалы. Крепкие металлические браслеты, с врезавшимися в кожу краями и покрытые ржавчиной.       — Крепкие замки, — задумчиво произнес он, обводя взглядом остальных.       — Возможно ключи у одного из них, — кивнул я в сторону поверженных кобольдов.       Селина уже двигалась к телам врагов, аккуратно переворачивая их сапогом. Я помогал ей, присев и ощупывая грязные одежды убитых. Запах крови, гари и сырости мешался с вонью кобольдов, но мы продолжали искать.       — Вот они! — воскликнула Селина, поднимая тяжелую связку ключей с пояса одного из кобольдов. Металл тихо звякнул в тишине пещеры.       — Давай сюда, — сказал Орториус, протягивая руку.       Мы сразу же принялись за освобождение узников. Один за другим металлические кольца с глухим лязгом падали на каменный пол. Каждый раз, когда цепи спадали, люди вздрагивали, словно не веря, что это действительно происходит.       — Это правда? — спросила пожилая женщина, потирая истертые запястья. — Мы свободны?..       — Да, — кивнул Орториус.       Женщина расплакалась, а другие пленники растерянно переглянулись, не зная, что делать с внезапной свободой. Мы быстро принялись снимать кандалы. Когда первое железное кольцо с глухим лязгом упало на каменный пол, один из мужчин, жилистый и с короткой седой бородой, судорожно вздохнул и потер затекшие запястья.       — Это не сон… — пробормотал он, оглядывая нас.       — Нет, не сон, — ответил Рафаэль с мягкой улыбкой. — Но на вашем месте я бы не задерживался здесь слишком долго.       Когда последний узник был освобожден, люди нерешительно смотрели на нас, словно не веря, что их пленение действительно закончилось. У некоторых были раны, а на запястьях у всех остались багровые следы от кандалов.       — Позвольте, — Селина осторожно коснулась плеча пожилого мужчины, и теплый золотой свет наполнил его уставшее тело. Он вздрогнул, но вскоре на его лице появилось облегчение – боль ушла.       — Благословен будь твой дар, дитя, — выдохнул он.       — Кто-нибудь ещё ранен? — спросила она, оглядывая остальных.       Несколько человек шагнули вперед. У одной женщины была перевязана тряпкой окровавленная нога, у другого распухла рука. Селина взялась за лечение, а я достал из сумки флягу с водой и протянул ее ближайшему пленнику.       — Пейте, — сказал я.       Люди не заставили себя упрашивать, жадно хватая воду и пайки, которые мы с Рафаэлем им передавали. Кто-то дрожал от слабости, кто-то едва сдерживал слезы. Даже Орториус, обычно суровый и сдержанный, поддерживал одного из мужчин, когда тот пытался подняться на ноги.       — Эти ублюдки похитили нас у дороги, — заговорил один из пленников, высокий и худой мужчина. — Мы были на пути в Бельхейм… думали, что кобольды просто воришки, а они напали и притащили нас сюда. Заставляли работать. Мы… мы уже не надеялись выбраться.       — Как вас зовут? — спросил Орториус.       — Карло Бахарти, — представился он. — Это моя жена, Сэма.       — А я Бофра Малак, — добавила женщина, которую я напоил водой. — Работаю на молочной ферме. Если окажетесь в Бельхейме, приходите, моя семья будет вам благодарна.       Остальные тоже назвали свои имена, но большинство были простыми людьми, без титулов и званий — обычными жителями, которых звери-кобольды использовали как рабов.       — Теперь вы на свободе, — сказал Орториус, наблюдая, как Карло обнимает свою жену. — Идите к выходу, путь безопасен.       Люди ещё раз благодарили нас, искренне и взволнованно, а затем, набравшись сил, направились к выходу. Мы смотрели им вслед, пока их фигуры не скрылись за поворотом. Мы переглянулись и двинулись обратно, зная, что впереди нас ждёт ещё больше опасностей.       Мы осторожно двигались дальше, освещая путь факелом. Коридор сузился, но вскоре снова расширился, и впереди мелькнула тень. Мы едва успели заметить, как кобольд, сжав в когтистых лапах короткое копье, встретился с нами взглядом и тут же, пронзительно взвизгнув, развернулся и рванул прочь.       — Черт! — выдохнул Рафаэль. — Он сбежит и предупредит всех.       Мы мчались за ним, но кобольды всегда отличались ловкостью в подземельях. Он нырнул в большую пещеру, и мы, не задумываясь, влетели следом. Как только мы пересекли порог, воздух наполнился свистом.       — Засада! — выкрикнул Орториус, поднимая щит.       Не успели мы сделать и шага, как с уступов засвистели камни, запущенные из пращей. Я пригнулся, когда один из них пролетел мимо моего виска, а другой с глухим звуком ударился о нагрудник Селины. Внизу за каменными укрытиями мелькнули новые фигуры — еще несколько кобольдов, вооруженных копьями.       — Надо прорваться! — крикнул Орториус, вскидывая щит. Он и Селина двинулись вперед, прикрываясь, но как только ступили на середину зала, пол внезапно ушел у них из-под ног. С грохотом они провалились вниз, и сверху тут же посыпались камни, заглушая их крики.       — Проклятье! — выругался Рафаэль.       Вражеские стрелки не теряли времени — сверху снова зазвенели пращи, осыпая нас градом камней. Мы с Рафаэлем метнулись в укрытие, прячась за ближайшие выступы. Кобольды внизу переглянулись и, почуяв момент, бросились в атаку, выскакивая из-за камней с оскалом на мордах.       — Держись, приятель, попробуйте как это мелкие засранцы— Рафаэль резко вытянул вперед руку, произнося короткое заклинание. Внезапно под ногами кобольдов на полу вспыхнула маслянистая жидкость, и они, не успев среагировать, заскользили, падая в беспорядке.       Я поднял руку, выпуская из ладони ослепительно-яркий огненный луч. Магия устремилась вперед, прожигая воздух, и один из кобольдов, попавший под пламя, взвыл, его одежда мгновенно вспыхнула. Двое других попытались броситься на меня, но я глубоко вдохнул, ощущая, как во мне закипает первородная сила, и с рыком выпустил изо рта поток огня. Пламя охватило ближайших врагов, вынуждая их броситься врассыпную. Тем временем Рафаэль поднял арбалет и быстро выстрелил в одного из пращников на уступе. Кобольд сдавленно вскрикнул и рухнул вниз. Затем Рафаэль вновь что-то прошептал, взмахнув рукой, и прямо в воздухе возник орел, устремившийся к оставшимся стрелкам, размахивая когтистыми лапами и мешая пращникам прицеливаться.       Я метнул первый огненный луч в одного из кобольдов, засевших на уступах. Тот взвизгнул, его чешуя мгновенно задымилась. Но прежде чем я смог выпустить второй в меня попали два камня, в плечо и бок, запущенные кобольдами сверху. Удары были болезненными, но не смертельными – магическая броня смягчила часть урона. Однако каждый такой выстрел давал врагам преимущество: даже небольшой камень, попавший в висок или руку, мог сбить концентрацию или дезориентировать.       — Ты в порядке? — Рафаэль, не отводя глаз от врагов, быстро отвел меня за ближайший камень.       — Жив, — процедил я, смахивая со лба кровь.       Я сжал зубы, стряхивая боль от попаданий камней. Время замедлилось, но не от боли – от ярости. Кобольды думали, что могут нас взять числом, но они забыли, с кем связались. Огонь вырвался из моей ладони, прорезая темноту пещеры. Он жадно охватил одного из кобольдов на уступе, и тот взвыл, срываясь вниз. Остальные в панике пригнулись, но я уже поворачивался, вскидывая руку. Новый огненный луч рассёк пространство, сбивая ещё одного врага с ног. Запах горелой плоти заполнил воздух. Я решил что пора бой заканчивать и с ревом раскрыл рот, выпуская поток огня. Он вырвался потоком, широким и неумолимым, накрывая уступ и заставляя кобольдов бросаться в стороны, закрывая головы руками. Те, кто не успел, рухнули вниз, объятые пламенем. Оранжево-красное пламя хлынуло вперёд, накрывая кобольдов, которые спрятались внизу за камнями. Двое существ, охваченные пламенем, судорожно метались, прежде чем их тела осели на камни.       Рафаэль двигался рядом, быстро, грациозно. Его арбалет щёлкнул, и кобольд внизу, выскочивший из-за камня, захрипел, хватаясь за торчащий из шеи болт. Тем временем Орториус и Селина выбрались из ямы. Они действовали слаженно: Орториус, наклонившись, подставил своё плечо, и Селина, оттолкнувшись, выбралась наружу первой. Она тут же протянула руку, помогая инквизитору. Как только он выбрался, в его руке сверкнул меч. Он, не теряя времени, шагнул вперёд, встретив лезвием кобольда с копьём. Удар был быстрым и точным – клинок вошёл в тело врага, и тот беззвучно осел на колени. Селина, прикрываясь щитом, отбила выпад второго кобольда и тут же вонзила клинок ему под рёбра. Ещё один рухнул замертво. Их действия были чёткими, точными – боевой опыт давал о себе знать. Все кобольды лежали на каменном полу – обгоревшие, пробитые стрелами, с рассечёнными телами. Живых не осталось. Я сделал глубокий вдох, вытирая пот со лба.       — Неплохая засада, — проворчал Рафаэль, прислонившись к камню. — Но, похоже, они нас недооценили.       Я глянул на Селину и Орториуса. Они тяжело дышали, но были невредимы.       — Все целы? — спросил я.       — Живы, — ответил Орториус, убирая меч в ножны. — Но нам нужно двигаться дальше. Думаю мы тут знатно пошумели.       Я огляделся. Рафаэль держался за плечо – один из камней, должно быть, попал по нему, но он улыбнулся мне, словно это было пустяком. Селина вытирала окровавленный клинок о мёртвое тело. Орториус осматривал место битвы, мрачно нахмурившись. Мы не оставили осматривать тела кобольдов, а двинулись дальше и пришли в новое помещение. Сырость липла к коже, воздух был тяжёлым, а запах… он был невыносим. Гнилые овощи, разлагающееся мясо, нечистоты – всё это скапливалось в центре помещения в виде отвратительной кучи, которая, судя по всему, имела какое-то особое значение для местных. Может, это был алтарь, а может, просто свалка. Но моё внимание быстро переключилось на нишу в северной части пещеры. Там, в полумраке, вертелась и дёргалась фигура кобольда. Её лапы, ноги и даже морда были крепко обмотаны верёвками, а тело удерживали железные колья, вбитые в стену. Она извивалась, хрипло дыша сквозь кляп, и смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Рафаэль и Селина переглянулись, а затем шагнули вперёд. Бард ловко срезал верёвки, стягивавшие её морду, и кобольдиха тут же выплюнула кляп.       — Живая, — тихо сказал Рафаэль, подходя ближе.       — Пока что, — хмуро добавила Селина.       Я не знал, как долго этот кобольд провёл в таком положении, но его хвост уже безвольно лежал на земле, а веки слипались от усталости. Тем не менее, когда он увидел нас, в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с надеждой. Рафаэль присел рядом, быстрым движением перерезал верёвки, стягивавшие морду, и кобольдиха тут же выплюнула кляп, задыхаясь, кашляя и хватая ртом воздух.       — Тьфу, чтоб вас… — прохрипела она, облизывая пересохшие губы. Её голос был хриплым, словно она не говорила уже несколько дней. Но злости в нём было куда больше, чем страха.       — Эй! — прохрипела она, переводя взгляд с одного на другого. — Похоже, вы пришли, чтобы поменять тут порядки. Я уже столько всего натерпелась от этого жалкого вождя Роагаза и его тупых капризов, так что я вам помогу свергнуть его и устроить революцию кобольдов!       — Поможешь? — Орториус сложил руки на груди, пристально глядя на неё. Его голос прозвучал так, будто он не просто сомневался, а уже вынес приговор. — Для начала скажи, кто ты такая.       Кобольдиха склонила голову набок и осклабилась.       — Зовите меня Ночехвостка.       — Почему ты хочешь свергнуть вождя и что вообще это за племя?       На этот раз её улыбка исчезла, а хвост чуть заметно дёрнулся.       — Эти недоумки? Они даже не племя, а жалкие прислужники своего самозваного вождя. Я тут не по своей воле. Моё племя уничтожили гномы. Я была вынуждена искать новое место… но тут не лучше, чем в могиле. Это жалкие глупцы называют себя племенем Кровавой Клятвы.       Я поймал этот нервный жест. В слове "гномы" слышалась ненависть, та, что не проходит со временем.       — Значит, ты пришлая, — задумчиво сказал Рафаэль.       — И тебя связали, потому что…? — продолжил Орториус.       Кобольдиха скривилась, явно недовольная этим вопросом, но ответила.       — Потому что я пыталась объяснить этим тупицам, что они вляпываются во что-то, что выше их понимания. Я предупредила их, чтобы не связывались с этим проклятым волшебником. Хенкель и Кровавая Клятва служат кому-то гораздо сильнее, но кто он — я не знаю.       Я посмотрел на Орториуса. Он стоял неподвижно, но я знал, что он уже принял решение — и оно было не в пользу Ночехвостки.       — Удобная история, — сказал он, не меняя выражения лица. — Почему мы должны тебе верить?       — Верите или нет, мне плевать, — огрызнулась кобольдиха. — Но если вы хотите убрать Роагаза, я помогу. Среди кобольдов хватает тех, кто ненавидит его, но у них нет лидера. Я могу их переманить.       — И ты ждёшь, что мы поверим тебе на слово? — холодно уточнил тифлинг. — То есть что мешает тебе после смерти этого вождя не продолжить похищать людей и вредить местным жителям?       — Если бы я лгала, я бы не сидела тут связанная, — парировала Ночехвостка. — Мой девиз — это жить самим и не мешать другим. Вы наземники тоже держите других в плену и убиваете всех, кого можете. Я уведу племя в другое место подальше от всех вас и будем жить, самостоятельно не пресмыкаясь перед всякими кто использует нас.       Орториус нахмурился, но я шагнул вперёд.       — Давай дадим ей шанс, — сказал я, встречаясь с ним взглядом. — Я беру её под свою ответственность.       Он сжал кулаки, затем медленно выдохнул.       — Ладно. Но если она нас предаст, Магнус, вина будет на тебе.       Я кивнул, а Ночехвостка довольно ухмыльнулась. Мне кажется, что если есть шанс что она не будет творить зло и есть шанс сохранить чью-то жизнь, то стоит этим шансов воспользоваться. В мире и так много зла и насилия и не стоит плодить его еще больше если на, то нет необходимости, а кровопролития можно избежать.       Разминая запястья, Ночехвостка осмотрелась по сторонам, и её взгляд остановился на вершине груды мусора.       — А теперь дайте мне минутку, — сказала она, не удосужившись объяснить причину.       Прежде чем кто-то успел возразить, она ловко взобралась наверх, не обращая внимания на отвратительную вонь и чавканье гниющей массы под когтями.       — Она что, роется в мусоре? — Рафаэль скривился, прикрывая нос.       — Похоже, да, — тихо ответила Селина, следя за кобольдихой с подозрением.       Я же видел, что она ищет что-то конкретное. Через несколько секунд Ночехвостка нашла цель – старый потрёпанный мешок, наполовину зарытый в остатках пищи и нечистот. Развязав его, она вытащила маленький нагрудник, который, несмотря на запёкшиеся пятна грязи, выглядел добротным, и короткое копьё с зазубренным наконечником.       — Вот теперь порядок, — пробормотала она, закрепляя ремни доспеха.       Спустившись обратно, она покрутила копьё в лапах, проверяя баланс, затем с удовлетворённым кивком перекинула его через плечо.       — Ладно, — проговорила она, оглядывая нас. — Теперь у меня есть предложение.       Орториус скрестил руки на груди.       — Уже начинаешь диктовать условия?       — Не условия, а взаимовыгодную сделку, — ухмыльнулась кобольдиха. — Вы помогаете мне, а я помогаю вам.       Рафаэль картинно вздохнул:       — Чем же мы можем тебе ещё помочь? Мы уже спасли тебя, дали оружие, приютили в нашу дружную компанию…       — Моего друга держат в соседней камере, — отрезала Ночехвостка, перестав улыбаться.       — Моего друга держат в соседней камере, — резко ответила она.       Я заметил, как её уши дёрнулись, а когти чуть сильнее сжались на древке копья.       — И что с ним? — спросила Селина.       — Он… он не из этих, — мотнула головой Ночехвостка, имея в виду племя Кровавой Клятвы. — Он просто оказался здесь. Если мы его освободим, это поможет и вам.       — В чём выгода? — холодно уточнил Орториус.       — Я знаю, где какие ловушки, — пожала плечами кобольдиха. — Могу провести вас через нижние ярусы, знаю ходы и потайные тропы. А ещё…       Она сделала паузу, словно специально выдерживая момент.       — Всё, что найдём по пути, забирайте себе. Сокровища, припасы — всё.       Рафаэль вскинул брови, и я даже почувствовал, как его настроение изменилось.       — Ох, а это уже звучит заманчиво.       Селина перевела взгляд на меня.       — Если её друг в плену, будет честно освободить его, — сказал я.       — Ты слишком доверчив, — пробормотал Орториус, но ничего не добавил.       — Так и быть, — объявила Селина. — Только если это не западня.       — Западни — это скорее ваша работа, наземники, — коротко рассмеялась Ночехвостка, после чего кивнула на тоннель. — Ладно, идём.       Мы шли за Ночехвосткой по небольшому тоннелю и вышли в большим двухстворчатым воротам. Воздух в пещере был затхлым, но теперь к нему примешивался новый запах – запах зверя. Сырой, землистый, с лёгкой примесью мяса. Я сразу уловил его, а затем заметил, что пол усыпан костями, многие из которых выглядели свежими.       — Крепкие ворота, — пробормотала Селина, бросив взгляд на массивные створки впереди.       Ночехвостка уже шагнула вперёд, внимательно осматриваясь.       — Здесь держат моего друга, — сказала она. — Его зовут Хэк. Нам нужно его освободить.       Она не стала объяснять дальше, просто подошла к воротам и, ловко ухватившись за потайной механизм, принялась отпирать их.       — Дайте мне минуту, — бросила она, прежде чем проскользнуть внутрь.       Орториус скрестил руки на груди, напряжённо глядя ей вслед.       — Нам точно стоит ей доверять?       — Мы уже решили, — напомнил я, хотя сам был заинтригован.       Ответ на вопрос вскоре последовал. Сперва я услышал топот, а потом Ночехвостка вернулась… верхом.       На нас смотрели два жёлтых, хищных глаза, а мощное тело, покрытое чешуёй, грациозно двигалось по пещере.       — Познакомьтесь, это Хэк, — с довольной ухмылкой заявила Ночехвостка.       Рафаэль присвистнул.       — Раптор? — Он шагнул ближе, явно очарованный. — Вот это друг, я впечатлён.       — Динозавр? — выдохнул я, поражённый.       Я видел изображения в прошлой жизни о динозаврах и даже фильмы и игры, но никогда не думал, что встречу настоящего к тому же прирученного динозавра. Селина крепче сжала рукоять меча, а Орториус нахмурился.       — Ты хочешь сказать, что эта штука нас не сожрёт?       — Он сыт, — ухмыльнулась Ночехвостка, похлопывая раптора по шее. — Кормят его здесь неплохо.       Рафаэль осмотрел разбросанные кости.       — Оленье мясо? Да он живёт тут как король.       Хэк приподнял голову и тихо издал низкое ворчание, больше похожее на урчание кошки.       — Я буду идти позади вас и предупрежу вас о ловушках, — продолжила Ночехвостка. — Так что расслабьтесь, Хэк вас не тронет, но в прямой бой я все же не пойду.       Я кивнул, чувствуя нарастающее предвкушение. Динозавр самый настоящий. Мы двинулись дальше, Ночехвостка и её раптор шли позади, их шаги звучали мягко, но уверенно. Двигаясь по извилистому тоннелю, я замечал, как стены становились шире, а воздух – чуть суше. Вскоре перед нами открылось новое помещение. Пол пещеры был густо усыпан соломой, создавая странное ощущение уюта, которого не должно было быть в таком месте. Солома приглушала шаги, но в ней можно было различить следы – свежие борозды, оставленные когтями и лапами. Я посмотрел вперёд. Северная часть пещеры уходила вглубь, изогнувшись к востоку так, что мы не могли видеть, что скрывается дальше. Но главное – моё внимание привлекла дыра в северо-восточном углу. Она была достаточно широкой – около пяти футов в диаметре – и явно вела вниз.       Ночехвостка шагнула ближе и кивнула в сторону отверстия.       — Путь дальше лежит через это место, — сказала она. — Но есть проблема: внизу ловушка.       — Что за ловушка? — нахмурился Орториус.       — Механизм запускающий отравленные дротики в незваных гостей.       Я посмотрел вниз в темноту. Из-за недостатка света невозможно было понять, что там внизу – просто ещё одна пещера, или же что-то более опасное.       — Я могу спуститься первой, — предложила Ночехвостка, самоуверенно скрестив руки на груди. — Я знаю, как их обезвреживать. Дайте мне минуту.       Орториус колебался, но я кивнул.       — Хорошо.       Она ловко соскользнула вниз, используя когти для дополнительного сцепления со стенами прохода. Мы затаили дыхание, ожидая. Через мгновение раздался негромкий звук – металлический щелчок, затем ещё один.       — Всё чисто, — донеслось снизу. — Спускайтесь.       Мы последовали её примеру. Земля под ногами сменилась на более твёрдую, влажную поверхность, а в воздухе повис лёгкий запах воды. Перед нами открылась новая пещера – овальная, просторная. На севере и юге комнаты располагались два небольших мутных водоёма. Вода в них казалась тёмной, как будто в ней что-то плавало или мешалось с илом.       — Осторожнее, — пробормотала Селина, бросив тревожный взгляд на водоёмы.       Орториус нахмурился.       — Здесь может быть что-то ещё.       Я шагнул вперёд, прислушиваясь. Вода была неподвижна, но ощущение чего-то скрытого не покидало меня. Ночехвостка внимательно осматривала стены, явно зная этот маршрут лучше нас. Густой запах сырости и разложения повис в воздухе, пока мы осторожно продвигались вперёд. Бледный свет фонаря отбрасывал колеблющиеся тени на стены пещеры. Вода в мутных водоёмах оставалась неподвижной, но приглядевшись, я заметил небольшое движение у самой поверхности.       — Здесь разводят лягушек, — сказала Ночехвостка, скрестив руки. — Еда для племени.       Я взглянул вниз и увидел несколько тощих головастиков, извивающихся в стоячей воде. Они лениво шевелили хвостами, словно не замечая нашего присутствия. Но прежде чем мы успели осмотреться дальше, в дальнем конце пещеры раздался топот. Я резко обернулся и увидел кобольда, замершего у края пруда. Его глаза округлились от ужаса, и он мгновение просто таращился на нас. Затем он развернулся и бросился бежать, крича на драконьем языке       — Выпускайте черепах!       — Он сказал «выпускайте черепах», — автоматически перевёл я для остальных.       Рафаэль резко повернулся ко мне.       — Подожди-ка… Ты знаешь драконий?       Селина тоже посмотрела с изумлением. Даже Орториус приподнял бровь. Я замешкался.       — Ну… да.       Ночехвостка посмотрела на меня с неожиданным одобрением.       — Самый лучший язык, — сказала она. — Я рада, что кто-то из наземников изучает великий язык кобольдов и драконов.       Я кивнул, не зная, как на это реагировать. Но сейчас было не время для разговоров — кобольд, который нас заметил, мчался дальше, его хвост мелькал в воздухе. Мы помчались через пещеру, стараясь не поскользнуться на влажном камне. Кобольд был невысок, но двигался очень быстро, уверенно лавируя между каменными выступами. Он исчез за поворотом, и мы рванули за ним. Тоннель вывел нас в новую пещеру, и тут же мы остановились. Перед нами стояли три кобольда. Двое уже были вооружены длинными алебардами, а третий — тот, что нас заметил, — схватил свою, переводя дыхание. Их маленькие глаза сверкали злобой, а хвосты нервно дёргались. Перед ними стояли три огромные черепахи. Их панцири казались покрытыми наростами, а из-под тяжёлых щитков высовывались крупные, когтистые лапы. Они двигались медленно, но в их тёмных глазах читалась затаённая угроза.       — Ну, вот и черепахи, — пробормотал Рафаэль, уже наводя арбалет на кобольдов.       — Надеюсь, они не слишком быстрые, — добавила Селина, сжимая меч.       Орториус, не говоря ни слова, уже приготовил оружие. Я сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается боевой азарт. Пещера наполнилась шумом: лязгом оружия, глухими ударами тяжёлых лап черепах о каменный пол, резкими криками кобольдов. Рафаэль, стоя позади, поднял арбалет и прицелился. Его лицо всё ещё хранило тень ухмылки, но взгляд был собранным. Раздался щелчок тетивы — и болт со свистом полетел вперёд. Один из кобольдов, только поднявший алебарду, внезапно дёрнулся назад. Он издал визг, когда наконечник болта вошёл в его плечо. Орториус в этот момент сделал шаг вперёд, расставив ноги в уверенной стойке. Он поднял руку, сжал священный символ Фаразмы и, закрыв глаза, начал читать:       — О, Великая Фаразма, да узрит враг наш бездну между волей и неведением. Да будут мысли его скованы, да затуманится разум его, да замрут конечности его в нерешительности.       Слова лились торжественно, с нарастающей силой. Голос Орториуса заполнил пещеру, эхом отражаясь от стен, и внезапно одна из огромных черепах вздрогнула, её движения замедлились, а затем вовсе остановились. Ее сковали несколько линий сплетенных из света. Селина уже шагнула вперёд, сжимая в руке символ своего дара. Её пальцы дрогнули, и внезапно вокруг неё вспыхнули искры, пробежавшиеся по доспехам, образуя шокирующий барьер. Электричество потрескивало в воздухе, играя разрядами между металлическими пластинами её брони. Одна из черепах, не осознавая опасности, резко рванулась вперёд, но как только её панцирь коснулся Селины, раздался глухой треск. Разряд прошёл через её тело, заставив чудовище резко отпрянуть. Оно замерло, на секунду дезориентированное.       Я почувствовал знакомое тепло внутри себя. Пламя пробежало по венам, разогревая мышцы, наполняя меня огненной силой. Я вскинул руку, позволив языку пламени собраться у ладони, затем резко метнул его вперёд. Пылающий сгусток ударил третью черепаху прямо в раскрытую пасть. Её глаза широко распахнулись, и на мгновение мне показалось, что она осознала свою гибель. Затем изнутри её панциря вырвался огонь. Существо издало утробный рёв, его ноги задрожали, и оно рухнуло на бок, задыхаясь в охватившем его пламени.       Орториус и Селина переглянулись. Они видели, что ещё одна черепаха пока не двигается — и это был их шанс.       — Вперёд! — бросил Орториус.       Они бросились в прорыв. Щиты вспыхнули в свете факелов, когда они слаженно прыгнули на панцири черепах, а после приземлились возле кобольдов. Кобольды подняли алебарды, но лезвия лишь соскользнули по доспехам, не пробивая защиту. Ночехвостка не стала терять времени. Она скользнула мимо нас на своем Хеке, а, затем резко вонзила копьё в шею неподвижной черепахи. Раздался хруст, тёмная кровь брызнула на пол, и чудовище рухнуло, едва сумев дёрнуться в последний раз. Я сосредоточился и снова выпустил новый сгусток огня. Вторая волна пламени устремилась к последней черепахе. Её лапы дёрнулись, словно она собиралась увернуться, но уже было поздно. Огонь охватил её, опаляя кожу и панцирь. Запах палёной плоти заполнил пещеру. Она не успела даже взвыть — через мгновение её конечности дёрнулись в последний раз, и она затихла. Рафаэль тем временем убрал арбалет и вынул лютню. Его пальцы пробежались по струнам, наполняя пещеру бодрой, боевой мелодией. Она поднимала боевой дух, помогая Орториусу и Селине в их схватке с кобольдами. Кобольды, увидев, как черепахи пали, на секунду замялись. Но затем они сжали алебарды крепче и бросились в бой, понимая, что теперь могут полагаться только на себя.       Орториус и Селина двигались слаженно, словно тренировались вместе годами. Орториус первым оказался перед ближайшим кобольдом, его длинный клинок сверкнул в свете факелов. Кобольд поднял алебарду, стараясь парировать, но сила удара заставила его отступить на шаг. Второй кобольд попытался воспользоваться этим, размахивая своим оружием в надежде достать тифлинга сбоку. Однако Орториус вовремя развернул щит, и лезвие со скрежетом скользнуло по металлу. Селина, не теряя времени, ринулась вперёд. Её клинок взвился вверх, затем резко опустился вниз, заставляя кобольда уйти в защиту. Её противник был ловким: он отступил, затем резко сделал выпад, целясь в её живот. Но в этот момент её магическая защита снова вспыхнула — шокирующий барьер сработал, и разряд молнии прошёл по алебарде, заставив кобольда зашипеть от боли и отдёрнуть оружие.       Орториус воспользовался моментом. Он сделал обманный выпад, заставляя первого кобольда подставиться, а затем резко ударил по его бедру. Лезвие разрезало кожу, кобольд взвизгнул, но сжав зубы, попытался нанести ответный удар. Третий кобольд, тот самый, что первым поднял тревогу, ринулся вперёд, желая застать Селину врасплох. Но она уже заметила его движение. В последний момент она сместилась в сторону, и лезвие алебарды рассекло лишь воздух.       — Медленно! — бросила она и нанесла стремительный укол, клинок её меча вошёл кобольду под рёбра.       Орториус, увидев это, стиснул зубы и шагнул вперёд, оттесняя оставшихся противников. Его меч со свистом рассёк воздух, на этот раз не оставляя им шанса. Один из кобольдов рухнул, не успев даже понять, что произошло.       Последний же, поняв, что остался один, бросил оружие и кинулся бежать.       — Остановите его! — рявкнул Орториус.       Но не успел он сделать и шага, как несколько моих волшебных стрел поразили убегающего кобольда, пронзив его плечо и голову. Он взвизгнул, потерял равновесие и упал на каменный пол, тяжело дыша. Орториус добил его и наш бой был закончен.       Продвигаясь дальше, мы вошли в просторное помещение, которое разительно отличалось от предыдущих. Потолок здесь поднимался выше, чем в остальных пещерах, доходя, по моим прикидкам, до двенадцати футов. Свет факелов дрожал на влажных каменных стенах, создавая зловещие тени. Но больше всего внимание привлекали две ямы, вырытые прямо в полу. Глубокие, по крайней мере, на десять футов, они выглядели как смертельные ловушки, способные обратить неосторожный шаг в падение, а может, и что-то похуже. Между ямами пролегал узкий каменный гребень, единственная безопасная дорога к другой стороне пещеры. Он выглядел не слишком надёжным — достаточно неосторожного шага, и можно сорваться вниз. Но ещё более жутким зрелищем был идол, стоящий в центре пещеры. Грубо вытесанный, с нечёткими, но зловещими очертаниями, он был украшен сушёными внутренностями. Они болтались на нём, словно жуткие лоскуты, испуская слабый гнилостный запах.       — Очаровательно, — саркастично прокомментировал Рафаэль, морщась.       Я перевёл взгляд дальше. Каменная кладка заслоняла ответвление тоннеля в дальней части пещеры. На первый взгляд — просто нагромождение валунов, но в пустотах между ними таились кобольды. Их было шестеро, и они устроили засаду, следя за каждым, кто посмеет войти в комнату.       Я не успел сделать и шага, как один из них дёрнулся, прячась за камнем.       — Тут засада, — тихо предупредила Ночехвастка — это святилище Кровавой клятвы.       И в этот момент воздух прорезали свистящие камни. Кобольды начали палить по нам из пращей, используя укрытие в стене. На другом конце гребня, неподвижные, словно статуи, стояли два человеческих скелета. Они не двигались, но стоило нам пересечь узкий путь, как я не сомневался — они оживут, встав на защиту прохода. Ночехвостка шагнула вперёд, подняв копьё, но не в боевой стойке, а скорее, как знак того, что она не собирается нападать первой.       — Братья! — громко воскликнула она, стараясь перекрыть свист камней. — Не будьте дураками! Вы знаете, что дни вождя сочтены! Он слаб! Его правление скоро рухнет, и вы останетесь ни с чем! Но вам не обязательно умирать за него!       Некоторые кобольды за каменной кладкой замерли, переглядываясь. Их лапы сжимали пращи, но несколько хвостов нервно дёрнулись — сомнение уже закралось в их сердца. Но тут, с дальнего конца пещеры, раздался пронзительный, злобный голос.       — Замолчииии!       Из тени вынырнула кобольд-жрица, закутанная в тёмные ритуальные одежды, украшенные костями. Её глаза горели фанатичным светом, а чешуя отливала красноватым оттенком. Она с презрением посмотрела на Ночехвостку и сплюнула себе под ноги.       — Вы не посмеете предать племя ради этой жалкой твариии! — завизжала она. — Она — трусиха и предательница! Слушать её — значит быть такими же слабыми!       — Чургри… — с ненавистью прошипела Ночехвостка.       — Довольно слов! — жрица взмахнула руками.       В этот же миг кобольды, которые ещё секунду назад колебались, снова взялись за оружие. Ещё одна волна камней полетела в нас, заставляя укрываться за ближайшими выступами.       — Тьфу, — Рафаэль едва не получил в лоб. — Ну, попытка была.       — Нам не пробраться, пока они нас обстреливают, — напряжённо сказал Орториус, заслоняясь щитом. — Мы свалимся в ямы пока мы будем переходить на ту сторону и нас завалят камнями.       Ночехвостка, укрываясь за валуном и прижимая к земле Хека, рыкнула:       — Убейте эту тварь Чургри, и всё изменится! Они боятся её больше, чем нас. Если её не станет, кобольды перестанут атаковать и прислушаются ко мне!       Я выглянул из-за укрытия. Чургри, явно наслаждаясь своей властью, отдавала приказы, её глаза сияли от фанатичного восторга.       — А что насчёт скелетов? — спросил я.       Ночехвостка сжала зубы.       — Они служат ей. Если она сдохнет, они разваляться и станут кучкой костей!       Орториус напряжённо наблюдал за кобольдами, особенно за Чургри, которая продолжала отдавать приказы. Он сузил глаза, явно что-то обдумывая, а затем повернулся к нам.       — Я могу наложить паралич на Чургри, — тихо сказал он, сжимая рукоять символа Фаразмы. — Это ненадолго, но это не даст ей сдвинуться с места       — Тогда магнус или Рафаэль смогут в нее попасть — кивнула Селина. — Я могу создать вспышку света, чтобы ослепить стрелков.       — Тогда пусть лучше Магнус это сделает, — вмешался Рафаэль, приглаживая волосы, — Когда ее не станет ты Ночехвостка снова призови их сдаться. Ты скажешь всё сама, но я сделаю так, чтобы они действительно тебя услышали. Слова имеют силу, и если они прозвучат правильно, это сработает.       Ночехвостка покосилась на него, но промолчала, только кивнув.       Я посмотрел на Чургри. Несмотря на сумрак, её красноватая чешуя бросалась в глаза. Она контролировала ситуацию, и вся её поза выражала уверенность в своей власти.       — Это хорошая идея, — сказал я, прикидывая в уме. — Я атакую её сразу, как только заклинания сработают. Я сосредоточусь и вложу больше сил в свой лучь       Орториус кивнул.       — Мы должны действовать чётко. Попытка у нас одна.       Рафаэль поднял лютню.       — Давайте же покажем этим ящеркам настоящее представление.       Орториус первым вышел из-за укрытия, сжимая символ Фаразмы. Он громко произнёс.       — Оковы смерти скуют твою плоть и душу. Внемли воле богини, осквернительница могил!       Вокруг Чургри словно сгустился мрак. Жрица дёрнулась, глаза расширились, и её тело застыло, как будто невидимые руки сомкнулись вокруг неё. Одновременно с этим Селина вытянула руку, и в следующий миг ослепительная вспышка света разорвала темноту пещеры. Кобольды у камней зашипели, прикрывая глаза, их меткие броски тут же сбились.       Огонь бурлил во мне, требуя выхода. Я сосредоточился, позволяя магии течь свободно, и выпустил не два, а три ослепительно ярких огненных луча. Они устремились к цели, оставляя в воздухе змеящиеся следы жара. Но в последний момент один из скелетов дёрнулся вперёд, заслоняя собой Чургри. Луч врезался в его рёбра, вспыхнуло пламя, и неупокоенный воин осыпался костями на каменный пол. Два оставшихся луча достигли жрицы. Первый удар пришёлся в её защитный барьер — магический щит полыхнул голубоватым светом, треснул и рассыпался на искрящиеся осколки. Второй ударил прямо в неё. Чургри взвизгнула, её красноватая чешуя и балахон вспыхнули, охваченные огнём. Она попыталась закричать, но лишь захрипела, захлёбываясь пламенем. Её руки судорожно метнулись вперёд, будто хватаясь за воздух, и она, спотыкаясь, стала хаотично двигаться в разные стороны. Край ямы был слишком близко и она оступившись упала в нее. Её горящее тело полетело вниз, и вскоре послышался глухой звук удара, а затем тишина.       Кобольды замерли на несколько мгновений, кто-то испуганно шипел, кто-то выглядел ошеломлённым.       — Это ваш шанс! —голос ночехвостки прозвучал твёрдо, убедительно и усиленный Рафаэлем. — Её больше нет. Вы не обязаны умирать за тень никчемного прошлого! Вы свободны и не должны покоряться глупым капризам вождя который ведет вас к гибели!       Кобольды переглядывались, колеблясь. Но их было всего шестеро, а впереди стояли мы — сильные, решительные. И самое главное, Чургри, их грозная жрица, была мертва. Один из них уронил пращу. Потом другой.       — Мы сдаёмся, — пробормотал один из них, испуганно поглядывая в яму.       Остальные тоже сложили оружие.       — Умное решение, — усмехнулась Ночехвостка, откидывая копьё за спину.       Я посмотрел на неё. Она выглядела довольной. Эта победа была не просто победой — это было начало её собственного пути к власти. Мы перешли по каменному гребню, оставляя за собой пылающие угли и поверженных врагов. Ночехвостка сидя верхом на Хеке что-то сказала кобольдам и вернулась к нам. Насколько я понял кобольды не присоединяться к нам на что Орториус был только рад ведь все равно не доверял кобольдам.       У южной стены пещеры лежит груда шкур, на вершине которой устроено небольшое ложе. Мы подошли к нему и увидели, что на нем лежит старый кобольд. Когда Он открыл глаза то они у него были слепые и скрытые молочной пеленой. Ночехвостка спешилась с хека и присела рядом со стариком. Когда он начал говорить то его голос был усталый и почти безжизненный       — Я чую, что здесь чужаки. Если мой нос не врёт, вы принесли разрушения, которые я предсказывал. Хорошо... хорошо. Я надеялся увидеть наше падение, прежде чем отправиться в загробный мир, и теперь я доволен. Бойтесь великого чешуйчатого зверя, незнакомцы. Его речи кажутся разумными, но слова его - яд. А эти летучие мыши, те, кого он призывает из тьмы... они предвещают безумие и хаос... Мрачный владыка Этеперакс станет вашей погибелью - так же, как стал нашей. А ты Ночехвостка удивила меня. Думал ты умрешь в заточении. Племя Кровавой Клятвы скоро умрет, и ты создашь новое племя. Не будь как Роагаз, не веди племя к гибели.       После этого глаза старцы закрылись, а дыхание прекратилось. Я обратил внимание что его лапу очень крепко сжимала Ночехвостка и ее глаза были закрыты. Даже Хек почувствовал, как ей стало грустно, но через несколько мгновений глаза Ночехвостки открылись, и она решительно забралась обратно на Хека.       — Идемте наземники. Вождь уже недалеко от святилища.       Мы прошли вперёд, оставляя позади каменный гребень, рассеянных кобольдов и гаснущие угли битвы. Здесь было тише, чем в прошлых залах, только мягкий звук наших шагов да редкие всполохи факелов сопровождали нас вглубь пещерного комплекса. Северная часть этого зала была гладкой каменной чашей, неглубокой, но достаточно широкой, чтобы её центр казался почти отдельным миром. По её дну были рассыпаны мягкие перья и листья, образуя подобие уютного гнезда. И в этом гнезде, в аккуратных рядах, покоились десятки зеленоватых яиц, каждое размером примерно с апельсин.       Пятеро кобольдов охраняли кладку. Двое из них сразу бросились за оружием, встав впереди остальных. Они были не просто воинами – по их стойке, по уверенности в движениях было ясно, что перед нами опытные бойцы. Я почувствовал, как что-то внутри меня сжимается. Какими бы ни были кобольды – врагами, союзниками, безразличными обитателями этих пещер – здесь, в этом месте, они были просто родителями, заботящимися о своём потомстве. Рядом с ними на корточках сидела огромная ящерица с толстой кожей, словно покрытой панцирем. Она лениво приоткрыла жёлтые глаза и медленно пошевелила хвостом, но пока не спешила нападать.       Ночехвостка первой сделала шаг вперёд.       — Мы не пришли за яйцами, — твёрдо заявила она. — Я иду, чтобы сместить Роагаза. Не мешайте мне и дайте мне возможность дать будущее для потомства.       Один из старших кобольдов прищурился.       — Мы здесь не ради политических игр, — процедил он, сжимая рукоять алебарды. — Наша задача — защищать яйца.       — Нам плевать, кто будет вождём, — добавил второй. — Пока вы не угрожаете наследию нашего племени, мы не вмешиваемся.       Я чувствовал, как растёт напряжение. Ещё один неверный шаг, ещё одно слово – и они атакуют. Я шагнул вперёд и заговорил на драконьем языке, заставляя свой голос звучать уверенно и спокойно:       — Ваш долг — защищать будущее. И вы его исполняете. Мы не враги вашим детям. Если вы не будете мешать нам, никто из вас не пострадает.       Они обменялись взглядами, затем посмотрели на яйца, словно убеждаясь, что им действительно ничего не угрожает. Наконец, первый кобольд опустил оружие.       — Идите, — коротко бросил он.       Второй сделал то же самое, затем остальные трое. Ночехвостка кивнула, и мы двинулись дальше, оставляя позади кладку – нетронутую, и в безопасности. Мы направились по каменной лестнице ведущей вниз, в большой зал племени Кровавая Клятва. Грубые, неровные ступени уводили нас всё глубже в недра логова. Камень под ногами был неровным, высеченным вручную, а в воздухе висел затхлый запах сырости, пыли и чего-то ещё — слабого, едва уловимого, но тревожно знакомого запаха смерти. Преодолев последний уступ, мы вышли в большую пещеру. Пол здесь был устлан свежей соломой, мягко пружинившей под ногами. Но мне не нужно было смотреть по сторонам, чтобы почувствовать, что этот зал — не просто комната. По стенам, словно диковинные трофеи, висели кости. Они были разных размеров и форм — рёбра, черепа, осколки позвонков, некоторые явно принадлежали животным, но другие... У меня не было сомнений в том, что есть и гуманоидные. Два валуна, громоздящихся в центре зала, разделяли его на две части, мешая разглядеть, что скрывается во второй половине. На возвышении стоял кобольд в фиолетовой мантии, с костяным жезлом в лапе. Он был выше и крупнее обычных представителей своего народа, а его поза говорила о полном презрении к тем, кто осмелился ступить в его зал. Когда он увидел нас, его грудь выпятилась, а в голосе зазвенела ледяная надменность.       — Вы думаете, что можете безнаказанно бродить по логову Кровавой Клятвы? — Голос его, хоть и хрипловатый, был отчётлив и исполнен угрозы. — Я Роагаз, и я служу великому владыке Этепераксу!       Он поднял костяной жезл и повёл им вдоль стен, где висели кости.       — Своих подданных он награждает за верность и свирепость. Ваши кости мы добавим к этим, а наш великий владыка отведает вашей плоти!       Из-за валунов раздался лязг металла. С обеих сторон выступили четыре кобольда в броне, с длинными алебардами. Они были вооружены лучше, чем любые другие кобольды, которых мы встречали до этого. Их движения были слаженными, взгляды — холодными видимо это была личная гвардия и телохранители вождя.       Густые сгустки белесой липкой паутины сорвались с костяного жезла Роагаза, устремляясь прямо к нам. Они расплескались по каменному полу, моментально превращая его в вязкую ловушку, цепляясь за ноги и мешая движению. В то же мгновение сам вождь метнулся назад, скрываясь за своими телохранителями. Те вскинули алебарды, вытягивая их вперёд, готовые сдерживать любое наше продвижение.       — Убейте их! — рявкнул Роагаз, и его голос звенел от злобы.       Его когтистая лапа взметнулась, и вокруг него вспыхнул призрачный свет. В следующее мгновение вместо одного кобольда перед нами оказалось несколько. Они копировали каждое его движение, повторяя даже выражение его морды. Зеркальное отражение — заклинание, которое делало его сложной целью. Но когда он заметил Ночехвостку, его лицо исказилось в гневной гримасе.       — Предательница! — завопил он. — Убить эту тварь!       С его рук слетело несколько кислотных стрел устремляясь в Ночехвостку но Хек рванул назад и стрелы попали в стену. В это время Орториус и Селина, не колеблясь, подняли свои щиты, принимая удары алебард. Клинки с глухим лязгом скользили по металлу, но они не отступали. Медленно, шаг за шагом, они продвигались вперёд, не позволяя кобольдам окружить нас.       Рафаэль выстрелил в Роагаза, но болт лишь разбил одно из его зеркальных отражений. Бард быстро отступил на несколько шагов, перезаряжая арбалет и выискивая момент для нового выстрела. Я взглянул на липкую паутину, мешавшую нам двигаться. Ещё в Белисе Арун рассказывал мне о заклинании Рассеивание магии, и я понял, что сейчас идеальный момент, чтобы применить его. Магическая формула вспыхнула в сознании, и я направил поток энергии вперёд. Волна антимагии сорвалась с моей ладони и скользнула по полу. Паутина исчезла, будто её никогда не было.       — Благодарю тебя, Магнус! За Иомедай! — воскликнула Селина и ринулась в атаку.       Она оттолкнула щитом одну из алебард, но кобольды были опытными воинами. Один из них сумел провести выпад, и острие рассекло её бедро. Селина дёрнулась, но не отступила. Орториус тут же шагнул в сторону, закрывая её спину. Один из телохранителей воспользовался этим и полоснул его по лицу, оставляя кровавую царапину, но тифлинг не дрогнул. Второй удар он встретил мечом и отбил, не давая противнику прорваться.       Рафаэль выстрелил снова, но болт лишь уничтожил ещё одну иллюзию. Я метнул огненный заряд, но он снова попал в копию. Роагаз усмехнулся и крикнул нам.       — Жалкие попытки! — он вновь вскинул лапу для нового заклинания. и две магические стрелы сорвались с его когтистых пальцев. Я вскинул руку и успел наложить магический щит, и одна из стрел разбилась о него рассеивая мою защиту, вторая же ударила Рафаэля в плечо, заставляя его выругаться сквозь стиснутые зубы.       — Орториус, Селина, пригнитесь! — крикнул я.       Они тут же бросились вниз, и в следующее мгновение из моих ладоней вырвался раскалённый конус пламени. Жар ударил вперёд, заставляя кобольдов метнуться в стороны. Этим воспользовался Орториус — он шагнул вперёд и резким взмахом меча обезглавил одного кобольда, а затем развернулся и пронзил другого.       В этот момент раздался яростный крик и из-за валунов вылетела Ночехвостка, сжимая копьё, и верхом на Хэке понеслась к кобольдам и пронзила одного копьём, заставляя его захрипеть, и тут же рванулась назад в укрытие. Роагаз зашипел, его глаза полыхнули яростью.       — Ты пожалеешь, ничтожество!       Он взмахнул лапой, и в её когтях вспыхнула капля ядовитого зелёного света. Кислотная стрела сорвалась в Ночехвостку. Она дёрнулась в сторону, но реакция кобольда-вождя была слишком быстрой — стрела задела её по плечу. Ночехвостка вскрикнула, потеряв равновесие, и рухнула с Хэка на пол. Гнев вспыхнул во мне и я решил дать ему волю.       — Смотри на меня, Роагаз!       Я вскинул руки, собирая магическую энергию. Три огненных луча сорвались с моих ладоней. Первый прошёл сквозь последнее зеркальное отражение, уничтожая его. Оставшиеся два вонзились в самого Роагаза. Он взвизгнул, его мантия вспыхнула, а кожа покрылась ожогами. Вождь отступил, его хвост дёрнулся от боли, но он ещё был в силах сражаться.       Последний телохранитель отвлекся на своего вождя чем воспользовалсь Селина и пронзила его сердце. Роугаз увидев, что остался без телохранителей пришел в ярость. Он замахнулся, пытаясь сотворить еще одно заклинание, но я уже видел в его движениях нервозность. Он осознавал: бой складывается не в его пользу.       — Ты слишком долго жил, кобольд, — холодно сказал Орториус, уверенно продвигаясь вперёд.       Роагаз бросил на него злобный взгляд, затем на меня — и зарычал:       — Глупцы! Вы не знаете, что делаете! Этеперакс отомстит за меня!       Он выпустил еще две магиеские стрелы в лежащую Ночехвостку и Я прыгнул защищаяя ее принимая удары на себя. Было больно но не так сильно благодаря магической броне. В этот же миг Орториус метнулся вперёд. Роагаз попытался защититься, но его лапы дрожали, а его магия не успевала за мечом инквизитора. Сталь рассекла его грудь, темная кровь выплеснулась на каменный пол. Роагаз захрипел, его жезл выпал из лап. Селина, хромая, но с решимостью в глазах, подошла ближе.       — Без своих прихвостней ты уже не так грозен, — сказала она, вскидывая меч.       Ночехвостка поднялась с пола, вытерев окровавленное лицо.       — Ты не заслужил быть вождём, — процедила она, подходя к нему. — Ты слаб.       Я увидел в её глазах презрение. Даже сейчас, дрожа от боли, Роагаз пытался что-то сказать — быть может, проклятье, быть может, последние слова, — но Ночехвостка не дала ему этого сделать. Её копьё вспыхнуло в свете факелов, когда она нанесла удар, пробивая его грудь. Кобольд вскрикнул, дёрнулся — и замер. Тело Роагаза рухнуло на пол, его глаза остекленели. Те, кто ещё недавно служили этому тирану, теперь либо мертвы, либо дрожали от страха в темноте.       Ночехвостка подняла голову и громко объявила.       — Роагаз мёртв! Племя Кровавой Клятвы больше не принадлежит ему!       Ночехвостка нагнулась, чтобы стянуть с Роугаза связку ключей. Она не проявила ни капли сожаления, только какое-то странное напряжение скользнуло в её позе. Взгляд её горел торжеством, но не радостью — скорее удовлетворением, что всё наконец завершилось. Её когтистые пальцы сомкнулись на ключах, и она несколько секунд молча смотрела на безжизненное тело бывшего вождя, словно желая удостовериться, что тот действительно мёртв.       — Дальше находятся его личные покои, — тихо сказала она, поворачиваясь к нам. — Эти ключи от его сокровищ.       Она держала их в лапе, но вдруг медленно протянула мне.       — Забери их, Магнус. Ты спас мне жизнь. И ты дал мне и другим шанс на будущее.       Я взял ключи, почувствовав их вес в ладони. Металл был холодным, будто впитал в себя всё, что происходило в этих пещерах.       — Я не забуду этого, — добавила она.       Хек, до этого державшийся в стороне, шагнул ближе и ткнулся мордой ей в плечо. Она на секунду замерла, потом погладила его по шее. В глазах её мелькнуло нечто похожее на нежность, но исчезло прежде, чем можно было понять, было ли оно там на самом деле. Она взглянула на нас последний раз, глубоко вздохнула и кивнула самой себе.       — Я уведу остатки племени отсюда. Здесь нам больше нечего делать.       Ночехвостка развернулась и пошла в глубь пещер, её хвост едва заметно извивался при каждом шаге. Хек посеменил рядом, его когтистые лапы тихо цокали по камню. Я провожал их взглядом, пока они не скрылись в темноте. Что ждёт её впереди? Сможет ли она стать для своих кобольдов тем, кем они хотят её видеть? Это уже была не моя забота. Я глубоко вдохнул, сжал в руке ключи и посмотрел на массивную дверь, ведущую в покои Роагаза.       Запах внутри был густым, тягучим, в нём смешивалась сырость камня, затхлый дух плесени и что-то едва уловимо кислое. В центре комнаты стояло большое ложе, заваленное старыми мехами, потрёпанными тряпками и какими-то перьями. Рядом валялись кости — мелкие и крупные, их происхождение я не стал уточнять.       В дальнем углу стояли два сундука. Я шагнул ближе, чувствуя, как под ногами хрустит старая солома. Металл ключа заскрежетал в замке, когда я повернул его. С тихим щелчком крышка сундука откинулась, и внутри я увидел сверкающее золото. Монеты были навалены кучей, перемешанные с серебром и медью. Рафаэль присвистнул.       — Вот уж не думал, что Роагаз накопил столько, — усмехнулся он, склонившись над сокровищами.       Я же смотрел на второй сундук. Крышка была чуть тяжелей, но в конце концов поддалась. Внутри, среди обрывков ткани мои пальцы замерли в воздухе, когда я увидел их — восемь зеленоватых чешуек и одну, больше остальных, угольно-чёрную. Они не были похожи на обычные украшения или амулеты, которые мог бы собирать кобольд. Эти чешуйки источали странное, едва ощутимое тепло. Я потянулся, бережно взял одну из них. Она была твёрдой, но при этом гнулась под моими пальцами, будто живая. Гладкая поверхность холодила кожу, но стоило мне задержать её в руке, как я почувствовал странное покалывание. Будто отголоски далёкой силы пробежали по моей ладони. Меня охватило чувство, похожее на дежавю. Я не знал, где и когда, но что-то внутри меня отзывалось на этот предмет, на этот холодный металл, на эту структуру, которая была мне слишком знакома. Моё дыхание на секунду сбилось, и сердце забилось сильнее. Рафаэль с интересом заглянул в сундук, но, похоже, не придал находке особого значения. Я же просто… понял, что должен их забрать.       — Магнус? — голос Рафаэля вывел меня из задумчивости. — Что-то не так?       Я поднял взгляд, чувствуя, как сжимаю чешуйку в пальцах.       — Мне нужны эти чешуйки, — произнёс я, сам до конца не понимая, почему.       Рафаэль пожал плечами.       — Ну, если они так тебе нужны — бери.       Я осторожно собрал чешуйки и спрятал их в мешочек. Их гладкая поверхность приятно холодила пальцы, но внутри у меня всё ещё бурлило странное чувство, словно я забрал нечто важное. Мы покинули покои Роагаза, двигаясь через теперь уже безжизненные пещеры. Тишина здесь была непривычной. Когда-то эти каменные коридоры гудели от голосов кобольдов, звучали свист их оружия, топот когтистых лап. Теперь же только капли воды лениво падали с потолка, да где-то вдалеке раздавался шелест крыс, рыскавших в поисках новой добычи. Воздух был тяжёлым, насыщенным затхлым духом недавней битвы, и только когда мы пересекли порог пещеры, я почувствовал, насколько он был спертым.       Прохладный вечерний ветер ворвался в лёгкие, смывая с нас запах крови, смерти и подземной сырости. Мы были покрыты грязью, раны ещё болели, но, несмотря на усталость, внутри разливалось облегчение. Я взглянул на спутников. Орториус проверял своё оружие, приводя в порядок лезвие. Селина, потирая раненую ногу, что-то негромко говорила Рафаэлю, а тот лишь устало усмехнулся, смахивая с лица прядь волос. Мы все нуждались в отдыхе, но впереди была ещё одна задача.       Я перевёл взгляд на огни, мерцающие вдалеке.       — Пора в Бельхейм, — сказал я. — Баронесса ждёт отчёта а затем на отдых.       И мы двинулись в путь. Сам город был наполнен жизнью. Тут видимо какое-то гуляние намечается. Мы подошли в особняку леди Деви и охрана, как и в прошлый раз не сразу пропустила нас. В этот раз нас провели не в гостиную, а в личный кабинет Баронессы. Личный кабинет баронессы Ориджины Деви был обставлен сдержанно, но элегантно: массивный стол из красного дерева, книжные полки, наполненные фолиантами, несколько изысканных кресел и приглушённый запах розмарина. В тусклом свете свечей лицо баронессы казалось высеченным из мрамора – безупречно-холодное, непроницаемое. Рядом с ней, как и в прошлый раз, стоял её сын Арнхольд, скрестив руки на груди. Он наблюдал за нами с нескрываемым любопытством и легким оттенком надменности.       — Надеюсь, вы не явились с пустыми руками? — баронесса сложила пальцы замком, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая требовательность.       Мы подробно изложили всё, что произошло. О том, что логово кобольдов более не представляет угрозы и что их предводительница Ночехвостка и немногие выжившие ушли далеко в горы.       Баронесса выслушала нас, не меняя выражения лица, но едва уловимое напряжение в её позе выдало недовольство.       — Вы не избавились от кобольдов окончательно, — заметила она, слегка сдвинув брови. — Значит ли это, что они могут вернуться?       — Вряд ли, — твёрдо ответила Селина. — Их осталось слишком мало. Без своей базы и предводителя они не представляют угрозы. К тому же выжившие кобольды не поддерживали прежнего вождя, а хотели только мирной жизни. Они больше не появятся тут, уверяем вас.       Баронесса задумчиво постучала пальцами по столу, обдумывая наши слова. Затем, видимо, приняв решение, встала, подошла к небольшому сундуку и вынула оттуда мешочек. С глухим звоном он приземлился на стол.       — Хорошо. Раз вы так уверены, я приму это как факт, — она потянулась к ящику стола и извлекла оттуда небольшой бархатный мешочек, который с лёгким стуком положила перед нами. — Дюжина аметистов, как и было обещано. Если кобольды вновь вернуться это будет только ваша собственная вина так что надейтесь на лучшее.       Рафаэль с интересом скользнул взглядом по награде, но воздержался от комментариев. Я взял мешочек, чувствуя вес камней, и молча убрал его. Награда честно заработана.       — Мы нашли кое-что интересное в логове кобольдов, — сказал я — Они поклонялись некому дракону по имени Этеперакс.       На этот раз баронесса действительно заинтересовалась. Её глаза сузились, а в голосе впервые за весь разговор послышались эмоции.       — Этеперакс… — повторила она. — Это имя мне знакомо. Давно, еще во время основания города, этот дракон терроризировал наши земли. Но он был побеждён. Основательница города, Тула Бельхейм, лично сразила его, а его останки оставила в назидание всем, кто осмелится угрожать этим землям.       — Значит, он действительно мёртв? — уточнил Орториус.       — Несомненно, — кивнула баронесса. — Но если его имя вновь всплыло, это беспокоит. Поклонение мёртвому дракону — странный выбор для кобольдов. Возможно, это просто пережитки прошлого, но… — Она на мгновение замолчала, затем покачала головой. — Это пища для размышлений. Вы сделали своё дело, и за это я благодарна.       Леди Ориджина Деви некоторое время молчала, задумчиво постукивая ногтем по резному подлокотнику кресла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на недовольство, но она быстро взяла себя в руки и произнесла:       — Пока вы занимались устранением проблемы с кобольдами, ко мне пришли новые известия. Похоже, вопрос с наследством Хенкеля разрешился сам собой — но не так, как я ожидала.       Она медленно поднялась из-за стола и подошла к большому шкафу у стены, где среди множества свитков и книг стоял небольшой ящик. Леди Ориджина откинула крышку, вынула оттуда сложенный лист пергамента и развернула его.       — Наследница покойного мага не собирается приезжать в Бельхейм. Вместо этого она прислала письмо с просьбой организовать аукцион и продать все его имущество. — Баронесса сделала паузу, пробежав глазами по тексту, затем добавила: — Это значит, что мне придётся направить работников в его поместье для описи имущества. Но, как вы понимаете, Хенкель был известен своей... осторожностью, и его особняк — это сплошной лабиринт смертоносных механизмов, а мои люди не воины и не взломщики. Они не смогут провести опись имущества, если на каждом шагу их будут поджидать опасности и ловушки. Я не хочу рисковать жизнями людей. Поэтому я предлагаю вам ещё одно задание.       Баронесса сделала паузу, давая героям осознать её слова, затем продолжила.       — Вы войдёте в дом, обезвредите все ловушки и убедитесь, что его можно безопасно осмотреть. Вам запрещено выносить что-либо из особняка — это имущество, принадлежащее наследнице, и оно будет продано на аукционе. Однако, в качестве вознаграждения я предложу вам пять тысяч золотых. Кроме того, вы получите право участвовать в торгах и если вам что то приглянется то вы это выкупите самостоятельно. Всё имущество принадлежит наследнице, и я не потерплю самоуправства.       Рафаэль присвистнул, но быстро осёкся под взглядом Орториуса. Селина, задумчиво накрутив прядь волос на палец, первой задала вопрос:       — Как скоро вы хотите, чтобы мы этим занялись?       — Как можно быстрее. Аукцион должен пройти в ближайшие недели, и мне необходимо подготовить дом заранее. Чем быстрее вы справитесь, тем лучше. Понимаю, что вы устали, да и вечер уже, так что надеюсь что вы этим займетесь завтра.       Я взглянул на спутников. Орториус кивнул, Селина пожала плечами, Рафаэль усмехнулся.       — Мы согласны, — сказал я, встретившись взглядом с баронессой.       Она медленно кивнула, и на её губах появилась лёгкая тень улыбки — едва уловимая, но заметная.       — Отлично. Тогда желаю вам удачи. Надеюсь, вы не окажетесь следующими жертвами причуд Хенкеля.       В трактире "Мудрый дудочник" было оживлённо – вечер привлекал завсегдатаев, искателей приключений и простых горожан, жаждущих расслабиться после трудового дня. Когда герои вошли внутрь, их встретил аромат жареного мяса, свежего хлеба и пряного эля. Талия Орем, порхала между столами и посетителями, но, заметив Орториуса, замешкалась на мгновение, прежде чем поспешить к стойке. Её зелёные глаза вспыхнули интересом, а лёгкая улыбка мелькнула на лице.       Рафаэль заметил это и, ухмыльнувшись, хлопнул инквизитора по плечу.       — Ну что, друг мой, кажется, у тебя есть поклонница. Может, стоит расслабиться хоть раз в жизни?       Орториус лишь бросил на него хмурый взгляд, но Рафаэля это не остановило. Он ловко развернулся к Талии:       — Дорогая, поставь-ка нам эля! Да побольше, дело мы закончили, пора отметить!       — Конечно! — с готовностью отозвалась девушка, задержав взгляд на Орториусе чуть дольше, чем следовало.       Я, не привыкший к шумным застольям, слегка колебался, но Селина уже потянула меня за рукав к столу.       — Сегодня мы заслужили отдых, — весело сказала она. — Даже наш мрачный инквизитор не отвертится.       Талия быстро принесла поднос с кружками пенящегося эля и поставила его перед нами. Когда Орториус потянулся за одной, она чуть склонилась к нему.       — Думаю, вам понравится. Этот сорт крепкий, сделан по семейному рецепту.       Рафаэль, едва не поперхнувшись от смеха, толкнул инквизитора локтем.       — Видишь, даже трактирщица столь любезна только с тобой, а на меня ноль внимания, может это знак судьбы!       Селина рассмеялась и взяла кружку.       — Ладно, — сказал она, поднимая её, — за выполненную работу и… за наше будущее.       Мы чокнулись, и вечер плавно перетёк в застолье. Алкоголь разогревал кровь, разговоры становились громче, а Талия всё чаще останавливалась возле нашего стола, то подливая Орториусу, то с улыбкой отвечая на его редкие замечания и игнорировала комментарии Рафаэля. Один за другим начали появляться люди, которых мы спасли из логова кобольдов. Сначала робко подошла пожилая женщина, её руки всё ещё дрожали от пережитого страха, но в глазах светилась благодарность. За ней — двое мужчин средних лет, один из которых был ранен, но явно не собирался жаловаться. Потом ещё и ещё.       — Вы… вы не представляете, что для нас сделали, — старушка схватила Селину за руки, едва не заливаясь слезами. — Я уже не надеялась выйти оттуда живой…       — Мы должны вам всем выпивку! — громко заявил один из спасённых мужчин, опуская на стол тяжелый кошель.       Рафаэль, до этого просто наблюдавший за сценой с хитрой улыбкой, вдруг хлопнул в ладоши:       — Вот это подход! Раз уж нас благодарят, почему бы не сделать это как следует? Трактирщик, больше эля!       И вот так, сама собой, началась вечеринка. Пиво, эль и вино текли рекой. Кто-то рассказывал историю о нападении кобольдов, кто-то — о собственных героических подвигах (преувеличенных, конечно). Рафаэль, ухватив лютню, сел на стол и заиграл какую-то весёлую песню. Через мгновение вокруг него сгрудились трое горожанок, глядя на него заворожёнными глазами, словно он был не человеком, а воплощённым идеалом менестреля. Он ослепительно улыбался, не забывая подмигивать то одной, то другой. Я устроился в дальнем углу трактира, сдвинув капюшон пониже. Заклинание невидимости окутало меня привычной пеленой, и я мог спокойно наблюдать за разгорающимся весельем. В руках у меня была кружка слабоалкогольной медовухи — достаточно, чтобы почувствовать вкус, но не настолько, чтобы утонуть в хмельном угаре, как мои спутники. Передо мной на деревянном блюде дымилось огромная порция сочного мяса с пряными травами, и я отломил кусок, наслаждаясь ароматом. Я не люблю алкоголь еще с прошлой жизни, и эта неприязнь осталась со мной и тут. Однако это не мешает мне смотреть как веселятся другие. Поглощая мясо и наслаждаясь всеобщим весельем я продолжал наблюдать за шумным пиршеством из своего угла. Алкоголь лился рекой, песни становились громче, а шутки — всё более развязными. Всё шло к тому, что эта ночь запомнится многим… но особенно тем, кто завтра проснётся с раскалывающейся головой.       И тут раздался громкий стук кружки о стол.       — Вот вы, последователи Иомедай, вечно любите усложнять! — раздался громкий голос из-за соседнего стола.       Я повернул голову и увидел, как Селина, уже раскрасневшаяся от выпитого, прожигала взглядом какого-то здоровяка в простом кожаном жилете. Он оперся локтями о стол, держа в руках кружку, и ухмылялся, явно наслаждаясь спором. Жаль что я прослушал как тут завязывалась беседа и с чего все началось.       — Иомедай прошла Испытание Звёздного Камня доблестно, честно и достойно! — твёрдо заявила Селина, хлопнув ладонью по столу. — Она заслужила свою божественность, доказав силу воли, справедливость и доблесть!       — Да, да, да, я это слышал тысячу раз! — фыркнул мужик и сделал глоток. — Но вот Кайден Кайлин… он-то справился с этим вообще не парясь! Представь, зашёл туда мертвецки пьяным — и всё равно выбрался! Если это не настоящий подвиг, то я не знаю, что ещё им считать!       — Это была случайность! — вспыхнула Селина. — Он сам даже не помнит, как это сделал!       — Ну и что? — не унимался мужик. — Зато какой пример! Кайден Кайлин — бог свободы, он не скован дурацкими догмами! А твоя Иомедай — это просто идеализированный образ, который никто не может достичь. Всё по уставу, всё по закону!       — Дисциплина и честь — это основа настоящего героя! — резко возразила Селина, подаваясь вперёд. — Свобода без ответственности — это просто хаос!       — Ага, а дисциплина без свободы — это тюрьма! — ухмыльнулся мужик.       Селина сжала кулаки.       — Ты смеешь ставить их на один уровень?       — Почему бы и нет? — он сделал ещё глоток. — Но ты же не понимаешь, да? Потому что ты слишком серьёзная! Да расслабься ты! Верь и дальше в святой идеал своей богини а я продолжу верить в свое.       — Я расслаблюсь, когда ты признаешь, что настоящий герой — это тот, кто осознанно идёт к своей цели, а не тот, кто просто споткнулся об неё и получил силу!       — Ха! А мне кажется, что ты просто завидуешь тому, как легко он добился своего!       Тут Селина запустила в него пустую кружку, но она попала в стену рядом с мужиком. И в следующий момент они уже сцепились. Мужик увернулся от удара Селины, но она тут же схватила его за ворот рубахи, дёрнула на себя, и они повалились на стол. Люди вокруг тут же заорали: кто-то стал подбадривать её, кто-то пытался их разнять, но спор о богах уже превратился в полноценную драку. Я покачал головой и сделал ещё глоток, но решил контролировать ситуацию чтобы ничего непоправимого не случилось.       Рафаэль в это время, кажется, совсем не замечал происходящего. Он сидел в другом конце зала, держал в руках лютню и перебирал струны, выводя мелодию. Три молодые горожанки с сияющими глазами слушали его, зачарованные его голосом и музыкой. Одна из них даже наклонилась ближе, чуть касаясь его плеча.       — Это был только первый куплет… — с усмешкой произнёс бард. — Но, если вы хотите услышать всю историю этой прекрасной баллады, боюсь, мне понадобится немного… вдохновения.       Одна из девушек тут же подала ему новую кружку эля, и Рафаэль благодарно кивнул, продолжая играть.       А в другой части зала происходило нечто не менее забавное. Орториус, который сначала сидел мрачно и сдержанно, как обычно, постепенно начал сдавать позиции. Талия Орем с завидным упорством подливала ему лучший эль, а инквизитор, после четвёртой или пятой кружки, начал явно терять чёткость движений. Рафаэль периодически бросал на него лукавые взгляды, но был слишком занят серенадами для своих новых поклонниц.       — Думаю… мне стоит подняться, — пробормотал Орториус, опираясь на стойку.       Талия, не упуская момент, тут же подхватила его под руку.       — Конечно, инквизитор. Давайте я помогу вам.       И вот так, спотыкаясь, Орториус поплёлся вверх по лестнице, опираясь на Талию. Я не мог не заметить, как её губы изогнулись в лёгкой улыбке и она оставила трактир на всего одну служанку которая продолжила разносить еду и выпивку. Я вздохнул и улыбнулся. Всё шло так, как должно было. Трактир гулял, смех и музыка наполняли зал, люди праздновали, выпивали, спорили о богах и, кажется, даже дрались из-за них. Я спокойно отломил ещё кусок мяса и продолжил ужинать, невидимый для всех, наслаждаясь зрелищем.       Через некоторое время шум кулаков сменился громким хохотом. Селина и её оппонент, оба с растрёпанными волосами и слегка опухшими губами, сидели рядом, обняв друг друга за плечи. Они уже не кричали о богах, а дружно выводили пьяную песню, громко и с чувством. Толпа, ещё недавно азартно наблюдавшая за дракой, теперь подхватила их песню, хлопая в такт.       Я только вздохнул, наблюдая за всем этим безумием из своего тихого уголка. Люди, за свою короткую жизнь, умудрялись проживать так много — они дрались, пели, спорили, смеялись, находили друзей и любовников… Для меня это было странно, но завораживающе. У тех, кто живет долго будь то драконы или эльфы всё иначе. Мы живём веками, наши свершения тянутся через столетия, и каждая битва — это не просто схватка, а часть долгой истории. Я уже не чувствую себя человеком ведь неделю назад пошла уже вторая сотня лет моей жизни. Удивительно как все тут идет конечно.       Тем временем уже Рафаэль, с лукавой улыбкой, поднялся со своего места, увлекая двух девушек к лестнице, ведущей на верхние этажи. Этот человек жил так, как будто завтрашний день мог и не наступить — возможно, для смертного это был самый верный путь. Селина тем временем уже перешла на какую-то военную балладу, обняв своего бывшего противника, который, похоже, совершенно забыл, что они только что пытались друг друга покалечить. Весь трактир пел вместе с ними. Я допил свою медовуху, заказал ещё мяса и, не торопясь, доел его. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне… нравится здесь. Эти люди — такие яркие, шумные, несдержанные — но в этом было что-то живое, что-то, чего мне не хватало. Поднявшись, я незаметно, всё ещё невидимый, направился в свою комнату. Всё это празднование напоминало мне, насколько по-разному мы воспринимаем время. Для меня это была просто ещё одна ночь, а для них — целая жизнь, наполненная эмоциями, подвигами и безрассудными решениями. И, наверное, именно поэтому люди меняются так быстро.