Часть 5

      Утром, я спокойно ел свой завтрак и уже собрал все свои вещи, когда мои спутники только начали спускаться. Рафаэль, спускаясь по лестнице, выглядел довольным и свежим, чего нельзя было сказать про Орториуса, который двигался более медленно и сосредоточенно, будто проверяя, не слишком ли громко скрипят ступени.       — Доброе утро, господа! — весело объявил Рафаэль, падая на стул рядом со мной. — Надеюсь, ночь у всех прошла… продуктивно?       Орториус лишь молча сел напротив, бросив на Рафаэля предупреждающий взгляд.       — О, ты сегодня какой-то особенно суровый, друг мой, — продолжил бард с лукавой улыбкой. — Уж не потому ли, что тебя в комнату уводила очаровательная трактирщица? И обратно она вышла только утром?       Тифлинг нахмурился и сделал глоток воды, не отвечая сразу.       — Это не твоё дело, — наконец бросил он.       — Конечно, конечно, — кивнул Рафаэль, хитро прищурившись. — Но знаешь, если что, я готов выслушать. Чисто как друг.       — Поешь лучше, — сухо отрезал Орториус, принимаясь за свой завтрак.       Рафаэль рассмеялся, но дальше подначивать не стал. Я только покачал головой, наблюдая за ними. Дружеские поддразнивания барда уже стали привычным явлением, но инквизитор, кажется, научился не поддаваться на его провокации. Завтрак прошёл в спокойной атмосфере. Селина, кажется, была рада тому как прошел вчерашний вечер. Следов драки на ней уже не было, и она также помогла снять похмелье с Орториуса и Рафаэля. Рафаэль жевал с удовольствием, а Орториус ел молча, но быстро, явно намереваясь покончить с едой и покинуть трактир поскорее, видимо не хотел пересекаться с Талией лишний раз. Когда же с завтраком было покончено мы направились к поместью Хенкеля. Тело мертвого кобольда так и не убрали с крыльца, видимо местные настолько боялись подходить что даже тело не убрали. Я воспользовался одним из ключей которые взял с тела Хенкеля чтобы открыть дверь и меня не поразило заклинание или любая другая ловушка.       Войдя в дом, мы оказались в роскошной холе. На полу были дорогие ковры, это можно было понять стоило только взглянуть на качество ковров. На стенах развешаны два десятка картин в позолоченных рамах - портреты и пейзажи, все выполнены с изумительным вкусом, а у стен стоят мягкие кожаные диваны. В северной части комнаты стоит большая птичья клетка. Деревянные двери в восточной и западной стенах открыты. В юго-западном углу находится изящная кованая винтовая лестница. Перед нами возник выбор куда собственно нам направиться сначала.       — Впечатляет, — негромко произнёс Рафаэль, оглядываясь. — Видимо, жизнь у господина Хенкеля была весьма благополучна.       — В том то и дело что была, — добавил Орториус, прищурившись.       Я сделал несколько шагов вперёд, задумчиво разглядывая картины. Хозяин дома явно обладал хорошим вкусом или, по крайней мере, доверял выбор декора своим советникам. Всё здесь дышало богатством, но не вычурным, а сдержанно-элегантным.       — Куда пойдём? — спросила Селина, глядя сначала на двери, потом на лестницу.       — Ну, если бы мы были настоящими авантюристами, — Рафаэль театрально поклонился, — то, конечно, полезли бы сразу наверх, в покои хозяина, где, возможно, спрятаны все самые интересные секреты!       — Не забывай, что мы здесь не для грабежа, — буркнул Орториус.       — Кто сказал, что для грабежа? — ухмыльнулся бард. — Просто любопытство…       Я заметил, что птички в клетке отчаянно бьются крылышками и щебечут, явно привлекая к себе внимание. Они нервничали, перелетали с одной жердочки на другую, и некоторые из них даже царапали клювами прутья клетки. Подойдя ближе, я увидел, что возле клетки стоит небольшая деревянная мисочка, наполненная зерном, а рядом — кувшин с водой. Видимо Хенкель не думал, что его птички умрут тут от голода и не хотел подолгу оставлять их, но если бы мы пришли сюда позже, то птички бы погибли.       — Вы голодные, да? — пробормотал я, беря щепотку зерна и аккуратно бросая в кормушку.       Птицы тут же слетелись, чирикая и клюя угощение. Я наполнил поилку свежей водой, и одна из птичек сразу же подлетела, жадно принимаясь пить. И тут я заметил кое-что странное. Одна из птиц — небольшая серая горлица — имела на лапке крошечный амулет. На первый взгляд он казался простым украшением, но, когда я присмотрелся внимательнее, меня кольнуло предчувствие. Внутри амулета теплилась магия. Её всплеск был едва уловим, но достаточно заметен для моего чутья. Я протянул руку, и птица, к моему удивлению, не стала улетать. Она доверчиво посмотрела на меня своими чёрными глазками. Осторожно, чтобы не напугать её, я расстегнул крошечный браслет, державший амулет на лапке, и снял его. Когда амулет оказался у меня в ладони, я ощутил слабое, но определённое ощущение… Это был ключ. К чему-то, но вот к чему я определить не смог.       — Ты что там возишься? — окликнула меня Селина.       — Ничего, — я убрал амулет в карман. — Просто решил накормить птиц.       Селина хмыкнула и отвернулась, а я ещё раз взглянул на маленькую горлицу, теперь свободную от странного украшения. Что бы это ни было, мне предстояло выяснить.       — Ладно, — сказал Рафаэль, осматриваясь. — Если мы закончили с заботой о пернатых, может, займёмся, собственно, расследованием?       — Давайте для начала обследуем первый этаж, — предложил я.       — Здравое решение, — кивнул Орториус.       Мы двинулись вперёд, осматривая дом. Первой нам попалась кухня. Она была очень хорошо обустроена и сразу понятно, что тут можно было приготовить самые разнообразные блюда. Тут не было никаких ловушек, но было две небольших комнаты и в первую из них мы не смогли попасть сразу. Она была забаррикадирована изнутри шкафом. Мы с усилием отодвинули шкаф, преграждавший путь. Он был тяжёлым, но все вместе мы справились. Когда проход наконец открылся, перед нами предстала небольшая комната, заваленная мебелью и мешками с крупой. В самом её углу, дрожа, стоял человек средних лет, сжимающий в руках тяжёлую сковороду, словно это был меч.       — Не подходите! — голос у него был хриплый и дрожащий. — Я предупреждаю, я вооружён!       — Спокойно, — шагнула вперёд Селина, подняв руки. — Мы не враги.       Его дрожащие руки сжимали сковородку, будто та могла защитить его от любой опасности. Глаза бегали из стороны в сторону, он пытался прижаться к стене, будто надеясь исчезнуть в ней.       — Ч-что вам нужно? — голос его был хриплым и напряжённым. — Я ничего не знаю! Ничего не сделал! Уходите!       — Эй, полегче, — Рафаэль поднял руки ладонями вперёд, изображая миролюбие. — Мы не собираемся тебя обижать.       — Я… я не знаю, кто вы… Вы не должны быть здесь… Сюда мог войти только господин Хенкель! Кто… кто вы такие?       — Мы расследуем, что произошло в этом доме, — ответил я. — Как тебя зовут?       — Матежик… — пробормотал он. — Я слуга господина Хенкеля.       Селина сделала осторожный шаг вперёд и мягко, но твёрдо сказала:       — Матежик, Хенкель мёртв.       Эти слова словно обрушились на него тяжёлым грузом. Он замер, моргая, а потом его губы беззвучно повторили:       — Мёртв…       Мы ждали. В комнате повисла напряжённая тишина, слышно было только, как в соседнем помещении капает вода. Матежик ссутулился, сковородка медленно выскользнула из его рук и глухо ударилась о пол.       — Я знал… — прошептал он. — Я знал, что всё закончится плохо… Это всё из-за той проклятой башни… Господин Хенкель хотел избавиться от неё… но никто не хотел ему помогать… Ему не давали разрешения… и тогда он… он нанял кобольдов, чтобы они прорыли подкоп…       Я переглянулся с Рафаэлем и Орториусом. Всё начинало проясняться.       — Но это ещё не всё… — добавил Матежик, всхлипывая. — Он… он вёл какие-то исследования… разговаривал с жуткими людьми… и всё это как-то было связано… со звёздами…       Я нахмурился.       — Со звёздами?       Матежик закивал, вытирая мокрые глаза.       — Да… я не знаю подробностей, но это точно было важно для него… слишком важно… и в итоге… его больше нет…       — Ты знаешь устройство этого дома? — голос Орториуса звучал спокойно, но в нём чувствовалась жёсткость. Это был не вопрос, а требование.       Матежик нервно сглотнул.       — Я… я был всего лишь слугой, мне не полагалось бродить, где вздумается. Господин Хенкель не любил, когда кто-то суёт нос в его дела…       — Это мы уже поняли, — Рафаэль сел на стул, скрестив руки. — Но ты всё же работал здесь, а значит, что-то слышал, что-то видел. Нам поручили обследовать дом и обезвредить ловушки чтобы баронесса Деви могла заняться его продажей и отправкой денег его наследнице.       — Дело очень благородное. Я не многое знаю, но в доме много магических замков и тайников. В библиотеке, например, есть железный книжный шкаф. На него наложено заклятие "Мистический замок", а в ручке спрятана пружинная ловушка. Если кто-то попытается открыть его неправильно, то получит отравленной иглой прямо в руку.       Рафаэль присвистнул.       — Хитро. Но вряд ли это единственная защита.       — В спальне ещё хуже… — Матежик поёжился. — Там медвежья шкура на полу. Просто шкура мертвого медведя, понимаете? Но если войдёт кто-то, кроме господина Хенкеля… шкура на полу оживает и превращается в живого медведя-гризли.       — Оригинальная система охраны, — заметил я.       — А еще что-то? — спросил Орториус.       — Дайте-ка подумать… Если войти в кабинет, то вопящие замки, устроят вой если кто-то вскроет двери. Они поднимут такой оглушающий визг, который разнесётся по всему дому что уши после этого несколько дней болят.       Мы переглянулись. Всё это указывало на то, что Хенкель не просто жил в своём доме, а охранял в нём нечто важное.       — А в доме помимо тебя были слуги? — спросил я.       — Да, Лайнус и Саба. Но… я не знаю, где они. Они пропали ещё до того, как началась вся эта суматоха.       — Пропали? Или ушли? — Орториус прищурился.       Матежик отвёл взгляд.       — Я… я не знаю…       Тишина. Я почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелее. Орториус медленно шагнул вперёд, нависая над ним.       — Ты что-то скрываешь. А ну говори куда они ушли или мы решим, что ты причастен к смерти своего господина.       Матежик поёжился под взглядом инквизитора. Сначала он попытался отвести глаза, но под давлением Орториуса быстро сдался.       — Нет нет, я не при чем, ладно, ладно! — взвизгнул он. — Они могли уйти в… в тайную пещеру Хенкеля.       — Пещеру? — переспросил я.       Матежик торопливо закивал.       — Да… где-то к северу от Бельхейма, в нескольких сотнях футов от старой дороги Деви. Меня туда водили всего один раз, и я почти ничего не видел… Но там что-то есть. Что-то важное.       — Что именно? — Орториус не отпускал его взглядом.       — Я не знаю! — почти завыл Матежик. — Но господин Хенкель был одержим этой пещерой. Он часто туда ходил, и что-то относил. Иногда он заставлял нас что-то туда относить, но этим в основном занимались Лайнус и Саба. Я ходил только когда однажды, когда Лайнус подвернул ногу.       Я задумался.       — Ты говорил, его исследования были связаны со звёздами. Это тоже как-то касается этой пещеры?       — Я… думаю, да…       — Я подам тебе карту, отметь на ней место где находиться пещера.       Орториус достал карту и протянул ее Матежнику. Тот показал на карте на какую-то точку и Орториус сразу убрал карту обратно. Теперь у нас был не просто зачарованный дом, но и место, куда явно нужно было заглянуть. Правда Матежник отказался выходить из комнаты и сказал, что будет ждать, когда весь дом будет безопасным. Это его дело. Комната по соседству с ним была простой кладовкой и в ней не было ничего интересного. Гостиная и столовая, несмотря на их роскошное убранство, не таили в себе ловушек. Здесь чувствовалось какое-то застывшее величие, словно дом до сих пор помнил шаги своего хозяина. Пыль, осевшая на столах, показывала, как долго здесь никто не касался предметов.       Но библиотека была тем местом где хранилось множество знаний. Мы знали что там храниться ловушка и должны были ее обезвредить. Я бы с радостю засел в ней на несколько дней чтобы изучить все что тут написано и найти новые знания. Стоило нам войти в неё, как воздух в комнате словно изменился. Полки из тёмного дерева поднимались под потолок, и между ними стояли три массивных книжных шкафа, образуя коридоры среди знаний. В северо-восточном углу выделялся железный шкаф, внушительный, грозный. Тот самый, который хранил в себе тайны Хенкеля за заклятием "Мистического замка" и смертельной ловушкой. Но что по-настоящему бросалось в глаза, так это чучело медведя гризли в северо-западном углу. Оно словно смотрело прямо на нас. Раскрытая пасть, выставленные когти — в тусклом свете оно выглядело пугающе живым.       — Почему у меня такое чувство, что оно за нами наблюдает? — тихо сказал я.       — Потому что оно чертовски жуткое, — буркнула Селина.       На восточной стене, выстроенные в ряд, висели шестнадцать позолоченных рам, внутри которых были изображения планет. Они сверкали в полумраке, словно на них падал невидимый свет далёких звёзд. Я поднял голову: в западной части библиотеки приставная лестница вела к люку в потолке. Интересно куда она ведет.       — Хенкель явно был помешан на астрономии, — пробормотал Рафаэль, разглядывая картины.       — Возможно, не только на астрономии, если подумать, то он очень любит медведей раз одно чучело тут, а еще один ковер в спальне. — заметил Орториус.       Рафаэль сразу чтобы не терять время стал осматривать металлический шкаф на предмет ловушек. Он с прищуром осматривал железный шкаф, медленно водя пальцами по его поверхности, словно прислушиваясь к металлу. Его губы тронула легкая ухмылка — азарт, интерес, удовольствие от работы. Я же пока осматривал остальные книжные шкафы на предмет интересных книг. Тут все было посвящено астрономии и к сожалению не все из книг могли что то мне сказать ведь специалистом в звездах я не являлся.       Ещё несколько секунд, и с едва слышным щелчком замок металлического шкафа поддался. Рафаэль победно откинулся назад, гордо разведя руки.       — Всё, ловушка обезврежена.       Я шагнул к шкафу и медленно открыл его, стараясь не делать резких движений. Внутри аккуратно стояли десятки книг, большинство из которых были посвящены астрономии. По их корешкам можно было понять, что Хенкель изучал звёзды не просто из любопытства — здесь были трактаты о небесных сферах, движении планет и даже древние рукописи о влиянии космоса на магию. Но среди всего этого внимания привлекли три книги, отличавшиеся по оформлению. Они выглядели старше, их переплёты были затянуты в тёмную кожу с золотым тиснением.       Я провел пальцем по корешку одной из них и медленно прочитал вслух названия: «Книга длительного призыва». Рядом с ней лежали «Книга создания мясного голема» и «Книга войны». Все три источали слабый магический фон, особенно первая. Что-то в ней отзывалось во мне, будто подсказывая, что она может пригодиться.       — Забавный набор, — пробормотал Орториус, хмурясь. — Надеюсь мясных големов он тут не оставлял, а книга тут прости из интереса находиться. Была бы моя воля сжег бы ее тут.       Селина осторожно взяла одну из книг и развернула несколько страниц. Её лицо на мгновение исказилось, и она резко захлопнула её обратно.       — Книга войны, — её голос звучал отстраненно. — Вот что мне будет нужно на аукционе. Друзья, я понимаю, что вам возможно уже что-то хочется тут присвоить себе, но я вас уверяю что для этого есть и законные способы, Рафаэль, Магнус, вас я н знаю, но прошу быть честными.       Рафаэль Сразу сделал оскорбленный вид прижав руку ко рту.       — Милая Селина, я не собираюсь злить тебя и уж тем более воровать, я знаю зачем нас наняли и провоцировать Леди Деви или оскорблять твою честь и честность не в моих правилах.       Я же тоже заверил что не собираюсь ничего забирать       — Друзья, я все понимаю и уверяю вас, что все буду забирать только честным способом. Нас наняли осмотреть поместье и все что в поместье находиться в распоряжении Леди Деви.       Я молча смотрел на «Книгу длительного призыва». Не то чтобы я собирался использовать её прямо сейчас, но мысль о том, чтобы заполучить её, прочно засела в голове. Возможно, на аукционе у меня будет шанс её выкупить.       Тем временем остальная часть библиотеки не была наполнена ловушками, и мы решили исследовать кабинет, а затем спальню. Рафаэль, не теряя времени снял с двери ловушку.       Кабинет встретил нас слабым запахом чернил, старой бумаги и чего-то более резкого — смеси алхимических реагентов, разлитых в колбах на длинных дубовых столах у восточной стены. Они стояли беспорядочно, среди них были завалявшиеся инструменты, остатки порошков и свитки с непонятными записями. У западной стены находился рабочий стол, на котором грудами лежали исписанные листы, чернильницы и несколько нераспечатанных посланий. На севере же, массивным силуэтом выделялся тяжёлый сундук, запертый на крепкий замок. Я сделал несколько шагов вперёд, окидывая комнату внимательным взглядом.       — Ну что, Рафаэль? — я указал на сундук. — Думаешь, там что-то интересное?       Бард весело усмехнулся, уже доставая инструменты.       — Что-то мне подсказывает, что это будет самая увлекательная часть этого вечера. Без меня вы бы ни двери, ни ловушки ни сундуки не обезвредили бы, так что цените что у вас есть такой замечательный я.       Орториус на это только закатил глаза.       — Да, да ты прекрасен спору нет, когда выберемся угощу тебя выпивкой и едой за свой счет, только сделай так чтобы у нас проблем не было.       Рафаэль ухмыльнулся, взялся за работу, и вскоре раздался щелчок замка. Однако, как только сундук открылся, комнату разорвал пронзительный, почти нечеловеческий вопль. Магическая тревога. Голос, наполненный силой, разносился эхом по всему дому, звеня в ушах и заставляя сжиматься виски от боли. Я невольно зажал ладонями голову, чувствуя, как в ней начинает стучать, словно от ударов колокола. Орториус скривился, а Рафаэль едва не выронил отмычки.       — Чёрт, — простонал он. — Ну, теперь если тут кто то есть то они точно знают, что мы тут.       — В следующий раз не бахвалься, а просто делай свою работу, — прошипела Селина, протирая слезящиеся глаза.       Мы медленно приходили в себя, пока отголоски пронзительного крика ещё отдавались в висках. Рафаэль потирал уши, недовольно морщась, а я всё ещё ощущал лёгкое головокружение. Однако теперь сундук был открыт, и раз уж мы привлекли к себе внимание, стоило узнать, стоило ли это того. Я склонился над тяжёлой крышкой, осторожно её приподнимая. Внутри, аккуратно сложенные, покоились несколько книг, и от них исходил слабый магический свет. Я провёл пальцем по одной из обложек — гладкий, тёмный переплёт был прохладным на ощупь, а страницы источали лёгкий запах старой бумаги и магии.       — Магические книги, — пробормотал Орториус, вытаскивая одну. — Похоже, Хенкель собирал серьёзную и самую разнообразную библиотеку по своим интересам. Главное, чтобы в них не было чего-то запрещённого по типу создания голема и другие некромантские книги.       — В любом случае, это будет решать Баронесса, — кивнула Селина, откладывая книги обратно в сундук. — Проверим остальной кабинет.       Мы принялись осматривать помещение более тщательно, проверяя, не спрятаны ли где-то ещё ловушки. Однако, помимо того, что было на виду, кабинет оказался относительно безопасным. На одном из столов обнаружились несколько свитков с магическими формулами, свёрнутых и перевязанных кожаными шнурками, а рядом — аккуратно расставленные бутылочки с зельями. Я поднял одну — стекло приятно холодило ладонь, а внутри переливалась вязкая, тёмно-красная жидкость.       — Это что-то лечебное? — спросил я, оглядываясь на Орториуса.       Он взял одну из склянок и поднёс к глазам, разглядывая содержимое.       — Похоже на зелья восстановления, — заключил он. — Возможно для кого-то он их и готовил в этом городке и выполнял роль лекаря для местных.       После тщательной проверки мы убедились, что больше в кабинете нет ни тайников, ни магических ловушек. Теперь оставалась последняя комната на этаже — спальня. Осторожно продвигаясь вперёд, мы открыли дверь. Помещение выглядело роскошно, но мрачно — В этой богато обставленной спальне - три платяных шкафа, три высоких гардероба, кровать с балдахином, большой запертый сундук в изножье кровати, письменный стол, стул, вычурная мраморная ванна и толстый ковёр из медвежьей шкуры. Мы помнили, что Матежник предупреждал нас о ловушке, связанной со шкурой.       — Готовьтесь! — сказал Орториус, уже вынимая оружие.       Как только мы вошли, шкура дёрнулась, словно подхваченная порывом ветра. В следующую секунду её края начали извиваться, наполняясь жизнью. Из бесформенной шкуры стало вырастать массивное тело с мощными лапами, когтистые лапы впились в пол, а голова вытянулась, превращаясь в массивную пасть с длинными клыками. Глаза зверя вспыхнули жёлтым светом, и в комнате разнёсся низкий рык. Я сосредоточился, сжимая ладонь и направляя потоки магии на шкуру, лежащую перед нами. Слова заклинания рассеивания магии сорвались с губ, сотканные из силы, что наполняла меня изнутри. В воздухе пробежала едва заметная золотистая рябь, словно лёгкий ветерок пронёсся по комнате, но медвежья шкура не изменилась.       Я нахмурился.       — Ну, стоило попробовать. Никогда не знаешь, что сработает, а что нет.       В этот момент шкура содрогнулась и, будто наполняясь жизнью, начала раздуваться. Лапы задвигались, когти вылезли наружу, и перед нами уже не лежал безобидный ковёр, а стоял настоящий медведь — огромный, злобный, оскалившийся. Его маленькие глаза сверкнули в свете факелов, пасть распахнулась, издав низкое, утробное рычание.       Орториус поднял символ Фаразмы и шептал молитву, готовясь сразиться, а Селина, крепче сжав меч, заняла боевую стойку. Я же приготовил заклинание, чувствуя, как в груди нарастает огненная энергия. Рафаэль, не теряя времени, вскинул арбалет и выстрелил, но болт лишь вскользь задел толстую шкуру зверя, не причинив серьёзного вреда. Орториус шагнул вперёд, подставляя щит, и мощный удар лапой пришёлся по нему, сотрясая комнату.       Я вытянул руку, направляя потоки магии. Слова заклинания слетели с губ, и волна мистической энергии ударила в зверя. Глаза медведя на мгновение затуманились, его движения замедлились — "Ступор" сработал, пусть и ненадолго. Селина не упустила момент. Она бросилась вперёд, её клинок полоснул по боку зверя, оставляя глубокую рану. Медведь взревел, но его реакция была слишком заторможенной, и он не успел ударить её в ответ. Рафаэль перезарядил арбалет, но стрелять не успел — зверь снова пришёл в движение, и с яростным рёвом замахнулся на Орториуса. Тот принял удар, но медведь был силён, и даже закалённый инквизитор пошатнулся. Я сосредоточился, вызывая Магические стрелы и вложил побольше свое силы в них. Шесть тонких снарядов чистой магии пронзили зверя, оставляя на его теле пульсирующие следы энергии. Медведь вздрогнул, шатаясь, и Рафаэль воспользовался этим, выстрелив в голову зверя. Болт вошёл прямо в глаз, и зверь рухнул на пол, больше не двигаясь. Тишина накрыла комнату, прерываемая только нашим тяжёлым дыханием. Медведь превратился обратно в шкуру словно он не был медведем недавно.       — Ну, по крайней мере, теперь это просто ковер, — пробормотал Рафаэль, оглядывая мёртвого медведя.       Селина, всё ещё держа меч наготове, осторожно пнула тушу ногой.       — Надеюсь, это был последний сюрприз в этом доме.       Орториус на это только усмехнулся.       — Надежды на это слишком призрачны. У нас еще лестница наверх и подвал внизу. Опыт подсказывает что все самое важное маги держат в подвалах.       Осмотр спальни начался с разбитой мебели и остатков заклинаний, которые всё ещё витали в воздухе после битвы. Когда стало ясно, что никаких новых угроз не предвидится, мы начали разбирать содержимое комнаты. Первым делом Рафаэль добрался до сундука у стены. Поддев крышку кинжалом и убедившись, что внутри нет ловушек, он широко улыбнулся.       — О, ну хоть что-то хорошее, — сказал он, рассыпая содержимое сундука по ладони. Внутри оказались золотые монеты и драгоценные камни, поблескивающие в свете факелов.       Он задумчиво покрутил один из рубинов между пальцами.       — Думаю, за труды можно было бы...       — Нет, — резко сказала Селина, скрестив руки на груди.       Рафаэль тяжело вздохнул, перекатывая камень в руке.       — Ну да, ну да, всё это — имущество для кузины Хенкеля, которое ей передаст леди Деви. Какая жалость.       Он демонстративно бросил рубин обратно в сундук, а затем принялся рыться в ящиках стола. Верхний ящик открылся с лёгким скрипом, и внутри оказалась связка ключей. Рафаэль, не раздумывая, забрал её.       — А вот это хоть и не своевременно, но скорее всего будет нужно, — усмехнулся он. — Так я, по крайней мере, не буду мучиться с отмычками.       Я осмотрел прикроватную тумбочку. На её поверхности валялся обрывок бумаги с чем-то написанным от руки.       Я развернул его и пробежался взглядом по тексту.       «"У меня большой"- Сказал я ей.       Женщина в надежде встрепенулась,       "Интеллект" - решил я уточнить.       Женщина с презреньем отвернулась»       — Это… стихи?       Орториус заглянул через плечо и поморщился.       — Похабщина.       Селина взяла лист, быстро пробежалась глазами и сдержанно покачала головой. Читая еще и другие подобные начинания престарелого поэта       — Даже стыдно это вслух читать. Какой позор.       Рафаэль, наоборот, заинтересованно прищурился и вытянул руку.       — Позвольте-ка взглянуть.       Прочитав, он хмыкнул.       — Ну, что сказать… Литературный талант у Хенкеля сомнительный, но сразу видно, что у него проблемы, в личной жизни, которые о многом говорят о нем как о человеке.       — Вот только не нужно оправдывать этот мусор, — буркнул Орториус.       Рафаэль ухмыльнулся, но ничего не ответил, просто сложил лист и убрал его обратно на тумбочку.       Осмотрев всё остальное и не найдя больше ничего интересного, мы вернулись в библиотеку и решили подняться по ней наверх. Первым пошел Орториус затем Рафаэль, Селина и я замыкающий. Поднявшись наверх мы оказались в обсерватории. Под стеклянным куполом высится огромный телескоп: он установлен на платформе над хитросплетением металлических деталей. Ниже стоит стул с наклонной спинкой, а у стула - масса разных педалей и рычагов, которые позволяют сидящему менять положение телескопа. Юго-восточный угол комнаты занимают столы, заваленные книгами и чертежами. Сквозь стеклянный купол видно небо, от простора которого захватывает дух. Я задержал взгляд на прозрачном куполе, через который было видно звёздное небо. Простор, бездонная тьма, усеянная светящимися точками, на мгновение заворожили меня. Всё это напоминало о полёте, о той свободе которая мне доступна во время полета.       Юго-восточный угол комнаты занимали столы, заваленные книгами и чертежами. Они были хаотично разбросаны, некоторые листы выглядели испорченными или заляпанными чернилами. Селина первой заметила существо, сидевшее на выступе у основания купола.       — Что ты такое? — негромко спросила она, сжимая рукоять своего оружия.       Мы все посмотрели на существо. Он был похож на тучного младенца, но его облик быстро отбивал любую мысль о детской невинности. Загнутые бараньи рога торчали по бокам головы, жёсткая кожа была покрыта пятнами грязи, а зубы — острые, почерневшие — выглядывали из зловещей ухмылки. Чёрные, бездонные глаза без зрачков смотрели прямо на нас. За спиной существа медленно шевелились четыре кожистых крыла, но оно не взлетало. Гомункул лишь сидел, будто статуя, наблюдая за нами. Медленно, не сводя с нас взгляда, оно подняло короткую руку и указало на кресло перед телескопом. не спешили выполнять молчаливую «просьбу» существа. Никто не сделал даже шага к креслу и тогда он оскалился, и его рука молниеносно схватила жезл, который лежал рядом с ним. В следующий миг воздух прорезал резкий треск — из жезла вырвались яркие синие молнии, с треском рассекли пространство и ударили прямо в нас. Орториус и Селина инстинктивно подняли щиты, но этого оказалось недостаточно. Разряд был слишком мощным — их отбросило в стороны, и они с глухим ударом врезались в стены.       Я хотел запустить в него заклинание, но гомункул уже двигался дальше. Он резко швырнул опустошённый жезл прямо в лицо Рафаэлю. Бард дёрнулся, уворачиваясь, но этого хватило, чтобы потерять равновесие. В следующее мгновение гомункул сорвался с места, молниеносно рванулся к Рафаэлю и вцепился зубами в его руку. Рафаэль рухнул на пол, вскрикнув от боли.       — Ах ты тварь! — процедил он, выхватывая кинжал и нанося несколько быстрых ударов. Но существо двигалось слишком быстро — оно увертывалось, извиваясь, как бешеный зверёк.       Теперь я мог заклинанием навредить Рафаэлю ведь существо было слишком близко. Я не стал ждать подходящего случая и резко бросился вперёд, обеими руками схватил за его загнутые рога, дёргая в сторону. Гомункул взвизгнул, когтистые пальцы сжались в предплечье Рафаэля, но я не отпускал, тянул его назад, рывком отрывая от барда. В этот момент Орториус и Селина уже поднялись на ноги.       — Ублюдок! — рявкнул Орториус, поднимая оружие.       Существо замахало крыльями, пытаясь вырваться, но в следующий миг стальной клинок Орториуса пронзил его тело. Селина добавила свой удар, и существо взвизгнуло, дернулось в последний раз и обмякло, истекая мерзкой, чёрной кровью. Я отпустил его рога, вытирая ладони о штаны, а Рафаэль, морщась, прижал руку к груди.       — Не самое радушное приветствие, — выдавил он, чуть скривившись в полуулыбке. — Но у него был неплохой стиль. Селина не то чтобы было слишком больно, но ты не могла бы…?       — Да да, сейчас — рука Селины засветилась золотистым светом, и целительная энергия восстановила руку Рафаэля.       Мы осмотрели обсерваторию. Тут множество звездных карт, но они почему-то пустыми участками звездного неба, так же множество астрономических приспособлений, а вот на стуле перед телескопом была установлена ловушка. Механизм ударят током того, кто на него сел бы, не повернув нужный рычаг. Осмотрев обсерваторию и не найдя больше ничего, что могло бы представлять ценность или угрозу, мы приняли решение спуститься обратно в гостиную. Оттуда наш путь лежал вниз, в подвал, который, как и всё поместье, хранил свои тайны.       Спустившись вниз мы оказались в кладовой с вином — десятки пыльных бутылок и бочек, с наложенным на стены с вином заклинанием, вечного стены льда и холода. Затем — механическая мастерская, заваленная деталями, инструментами и недоделанными механизмами. Её вид вызвал у Рафаэля живой интерес, но времени разглядывать всё у нас не было.       Пройдя немного дальше, мы оказались в просторной комнате, стены которой были покрыты мерцающими магическими знаками, узоры переплетались, образуя замысловатые символы, некоторые из них пульсировали слабым светом, меняя оттенки — от синевато-голубого до тревожно-красного.       В северной части, у восточной стены, стоял массивный деревянный стол, уставленный странными предметами. Некоторым из них не нашлось бы места ни в одной известной мне алхимической лаборатории — выгнутые стеклянные колбы с застывшими внутри клубами дыма, сосуды с густыми жидкостями, переливающимися при свете факелов. Среди всего этого выделялась странная металлическая пластина с выгравированными рунами, покрытая чем-то вроде засохшей крови. Рядом со столом покосился шаткий столик, на котором лежал тонкий журнал. Его потрёпанные страницы слегка дрожали от сквозняка, хотя в комнате было довольно тихо.       Однако больше всего притягивало взгляд не это. В центре комнаты, словно застывший в нерушимом равновесии, находился круг призыва, выполненный из серебристого металла, впаянного в каменный пол. Сама поверхность круга казалась холодной и безупречно гладкой, и даже спустя столько времени после последнего использования от него исходило слабое магическое свечение. В центре круга стоял человек… или, по крайней мере, нечто, похожее на человека. Его кожа имела красный оттенок, а из-за густых чёрных волос, спадающих до плеч, выделялись два загнутых рога. Он был, одет в роскошную одежду, а его руки покоились вдоль тела, будто он ждал или наблюдал за нами.       — Добро пожаловать, — его голос был низким, гладким, как шёлк, но в нём чувствовались зазубренные края. — Какое приятное общество не то что этого старого волшебника. Думаю, с вами я смогу выбраться из своей тюрьмы.       Помимо этого, дьявола вокруг было на что еще посмотреть. На восточной стене комнаты огромными буквами, примерно в фут высотой, было выведено слово, смысл которого пока ускользал от нас. Символы выглядели древними, почти интуитивно знакомыми, но всё же не поддавались расшифровке. И, наконец, у самой стены темнела яма, её края были исписаны всё теми же зловещими рунами. Она была глубокой, насколько можно было судить в неверном свете факелов, и изнутри веяло чем-то сырым, почти удушливым. Из прохода в южной стене лился яркий свет, контрастируя с мрачной атмосферой этого места. В центре этого света находился черный сгусток он больше всего напоминал шар огня, только состоящий целиком из тени. Он не просто дрожал в свете, а двигался словно живой. Постепенно его очертания становились всё более определёнными: тонкие, вытянутые, почти человеческие. Голос прозвучал словно шёпот, пробежавшийся по костям ледяными пальцами.       — Смертные, я вас не знаю. Вы слуги этого мелочного человека? Если нет, молю вас, освободите меня из этого несправедливого и возмутительного заключения. Помогите мне, и я вас награжу.       — Награда ну да конечно — вздохнул дьявол, закатив глаза. — Вам, смертным, вечно что-то нужно взамен. В таком случае и я вам предлагаю сделку. Просто сотрите линию круга или нарушьте его целостность, и я исчезну отсюда, вернусь домой, туда, где мне и место. Я не причиню вам вреда — напротив, я буду вам очень благодарен. А благодарность дьявола стоит куда больше, чем полубезумный шёпот призрака, не находите возможно в будущем я предложу вам сделку без хитростей и мелкого шрифта.       Прежде чем кто-то из нас успел заговорить, из ямы донёсся глухой, утробный звук. Смех. Сначала тихий, словно далёкое эхо, а затем всё громче и громче, превращаясь в болезненный, хриплый хохот, наполненный злобой и жаждой крови.       Пол задрожал, руны на краях ямы вспыхнули алым, и из темноты с ревом вырвалось чудовище.       Высокая, мускулистая тварь с козлиной головой, покрытая свалявшейся серой шерстью. Её жёлтые, бешеные глаза горели яростью, а из пасти свисали длинные клыки. В руках она сжимала алебарду, древко которой было испещрено символами, а с широкого лезвия капала густая, тёмно-зелёная жидкость, разъедающая каменный пол.       Демон содрогнулся, издав ещё один гортанный рёв, его тело дёрнулось от боли, но потом он выпрямился, вскинул голову и уставился на нас с ненавистью.       — Убью… всех вас, — его голос был низким, вибрирующим, словно из преисподней. — и сожру ваши внутренности.       Дьявол в круге издевательски усмехнулся.       — Вот именно поэтому мы вас и презираем. Никакого изящества, никакой стратегии. Одно только неистовое разрушение. Хоть бы дал им меня освободить, а потом устраивал резню.       Тень в свете внезапно рванулась вперёд, её очертания сгустились, приобрели более чёткую форму, и голос прозвучал уже не как шёпот, а как крик.       — Имя! Его имя написано на стене! Если вы произнесёте его, демон замрёт из-за защитных рун!       К сожалению, то что было написано на стене никто из нас прочитать не смог и нам оставалось только драться. Селина, стиснув зубы, вскинула меч, и его лезвие вспыхнуло святым огнём, который разгорелся ещё сильнее, когда она выкрикнула имя своей богини.       — Иомедай, направь мой клинок!       Пылающий меч оставил за собой дугу света, когда она ринулась вперёд, бросаясь в атаку. Демон зарычал, вскинул алебарду и отразил первый удар, но тут же дёрнулся, когда священное пламя жгло его руки, будто кислотой.       — Как эпично, — осклабился дьявол, наблюдая за боем из круга. — По крайней мере, это будет забавное зрелище. Паладин Иомедай и демон, какое интересное зрелище, мне бы еще еду, где нибудь осталось взять чтоб насладиться моментом.       Орториус метнулся следом за Селиной, держа щит перед собой, готовый прикрыть её от возможных ударов. Его глаза сверкнули холодной решимостью, когда он принял позицию рядом с паладином.       Рафаэль, стоявший чуть поодаль, вскинул арбалет, прицелился и выстрелил. Болт вошёл демону в плечо, глубоко вонзившись в мышцу. Но тот лишь замер, медленно повернул голову к Рафаэлю и… расхохотался.       — Жалкое зрелище, человек? — прорычал он, выдирая стрелу из своего тела, не обращая внимания на кровь, стекающую по серой шкуре.       Я не дал демону времени на ответ. Сжал ладонь, собирая магию, и отправил в него огненный луч. Но тот вскинул алебарду, прикрываясь её широким лезвием. Огонь ударил в металл, разлетаясь искрами.       Демон зарычал, его глаза вспыхнули безумной яростью, и он сделал стремительный рывок, обрушивая удар алебардой на Орториуса. Тот не успел среагировать, успев лишь подставить щит и тяжёлый топороподобный клинок снёс его в сторону, унося в ближайшую стену. Орториус застонал, но тут же попытался подняться, не выпуская оружие. Селина приняла следующий удар на щит, но не смогла отразить новый — лезвие алебарды полоснуло её по боку, и отравленный металл оставил глубокую рану. Она зашипела от боли, но не отступила. Я применил на демоне заклинание «Ступор» Заклинание ударило в демона, заставляя его тело дёрнуться и замереть на месте. Он застыл на несколько мгновений, будто кто-то сковал его невидимыми цепями.       Рафаэль не упустил момента. Сорвав с плеча лютню, он ударил по струнам, и из инструмента вырвался мощный, раздирающий воздух крик, усиленный магией. Волна звука врезалась в демона, заставляя его взвыть от боли, шерсть на его теле содрогнулась, а уши прижались к черепу. Именно тогда Селина, преодолевая боль, сделала последний выпад вперёд.       — За Иомедай!       Её меч вспыхнул ярче прежнего, и она вонзила его прямо в грудь демона. Тот захрипел, его тело дёрнулось, а из пасти вырвался последний, сдавленный рык. Глаза потускнели, хватка на алебарде ослабла, и через секунду тварь рухнула наземь. Священное пламя начало пожирать его изнутри, пока демон исчезал, оставляя после себя лишь слабый, зловонный дым.       — Ха-ха, вот это представление, — раздался насмешливый голос дьявола, всё так же стоящего в центре круга. — С огоньком вы, я погляжу. Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь.       Я обернулся. Дьявол не выглядел обеспокоенным, скорее наоборот — ухмылялся, словно зритель в театре. Его кожа цвета старого вина поблескивала в свете магических рун, а длинные рога отбрасывали причудливые тени на стены.       — Лучше скажи, что тут вообще происходит, — сказал я, смахивая со лба пот.       Дьявол вскинул руки в театральном жесте.       — Боюсь я мало что могу поведать вам. Насколько мне известно, так Хенкель вызывал самых разных существ ради своих научных изысканий. Например, тот демон которого вы бравые герои демоноборцы, прикончили был вызван ради охраны Хенкеля от его коллеги по интересам. Хенкель очень сильно его боялся, настолько что вынес важные вещи из дома куда-то. Впрочем, если вам что-то интересно, то он вел записи после призывов. Он вон там на столе.       Я посмотрел на остальных. Орториус стоял с каменным выражением лица, Селина сжимала рукоять меча, а Рафаэль задумчиво щурился, явно оценивая слова дьявола. Никто из нас не спешил доверять существу из Ада.       — И всё, что ты хочешь, это чтобы мы освободили тебя? — настороженно спросил Орториус.       — Естественно, — дьявол картинно всплеснул руками. — Всё, чего я хочу — это вернуться в Ад. Честное слово. Я тут застрял не по своей воле, и я бы предпочёл уйти. Вы же не такие жестокие, чтобы держать бедного меня взаперти, ведь так?       Рафаэль хмыкнул.       — Что-то не верится в твои страдания.       — Ха-ха, вот это представление, — раздался насмешливый голос дьявола, всё так же стоящего в центре круга. — С огоньком вы, я погляжу. Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь.       Я обернулся. Дьявол не выглядел обеспокоенным, скорее наоборот — ухмылялся, словно зритель в театре. Его кожа цвета старого вина поблескивала в свете магических рун, а длинные рога отбрасывали причудливые тени на стены.       — Лучше скажи, что тут вообще происходит, — сказал я, смахивая со лба пот.       Дьявол вскинул руки в театральном жесте.       — Боюсь я мало что могу поведать вам. Насколько мне известно, так Хенкель вызывал самых разных существ ради своих научных изысканий. Например, тот демон которого вы бравые герои демоноборцы, прикончили был вызван ради охраны Хенкеля от его коллеги по интересам. Хенкель очень сильно его боялся, настолько что вынес важные вещи из дома куда-то. Впрочем, если вам что-то интересно, то он вел записи после призывов. Он вон там на столе.       Я посмотрел на остальных. Орториус стоял с каменным выражением лица, Селина сжимала рукоять меча, а Рафаэль задумчиво щурился, явно оценивая слова дьявола. Никто из нас не спешил доверять существу из Ада.       — И всё, что ты хочешь, это чтобы мы освободили тебя? — настороженно спросил Орториус.       — Естественно, — дьявол картинно всплеснул руками. — Всё, чего я хочу — это вернуться в Ад. Честное слово. Я тут застрял не по своей воле, и я бы предпочёл уйти. Вы же не такие жестокие, чтобы держать бедного меня взаперти, ведь так?       Рафаэль хмыкнул.       — Что-то не верится в твои страдания.       — Ай-яй-яй, какое недоверие, — с притворной обидой покачал головой рогатый.       Я почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся к стене света. Там, в призрачном свете ловушки, колыхалась неясная тень. Существо наконец приняло гуманоидную форму — худощавую, с расплывчатыми чертами лица и тёмными провалами глаз. Лишь белая фарфоровая маска выделялась в этом мраке, словно чужеродный объект. Из прорезей для глаз смотрели тёмные бездны, скрывавшие выражение её лица — если у неё вообще было лицо.       — Ты кто такая? — спросил я, подходя к стене света, стараясь звучать спокойно.       Тень чуть наклонила голову, будто изучая меня, а затем заговорила. Её голос был приглушённым, почти шёпотом, но в нём звучала странная мелодичность.       — Маффей. Меня зовут Маффей. Я узница этой стены и буду признательная если вы сможете меня освободить.       — Маффей, — я произнёс её имя, пробуя его на вкус, — тебе известно, зачем тебя здесь держали?       Тень сделала лёгкий наклон головы, её движения были плавными, но сдержанными. Голос, когда она заговорила, был отдалён, словно звучал не здесь, а где-то за гранью реальности.       — Хенкель надеялся, что я знаю о Тёмной Завесе. Он задавал вопросы... слишком много вопросов. Когда он понял, что мои знания не так обширны, как ему хотелось, он просто запер меня здесь и отобрал моё снаряжение. — Маффей кивнула в сторону стены, где действительно лежали два изящных скимитара и лёгкий металлический доспех. — Теперь я лишь пленница в этом месте.       — Если мы освободим тебя, — осторожно спросил я, — что ты намерена делать?       Маффей не ответила сразу. Она повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, затем её плечи слегка поникли.       — Я не люблю людей, — тихо призналась она. — Они боятся того, что не понимают, и ненавидят всё, что не похоже на них. Но... — Она посмотрела на меня, и мне показалось, что за прорезями маски мелькнул слабый огонёк. — Но... я знаю, что такое долг. Я могу быть полезна в битвах и помогать вам пока мой долг не будет возмещен.       — Мне всё это не нравится, — Орториус скрестил руки на груди, не сводя глаз с тени. Его светящиеся глаза вспыхивали недоверием. — Демон которого мы убили, дьявол, запертый в круге, теперь теневой дух, а именно шей, застрявший в стене света... Как-то слишком много сущностей, которые жаждут свободы и при этом являются темными сущностями.       — Заточение не всегда бывает заслуженно, а внешность не отражает то, кем мы являемся по своей сути? — мягко ответила Маффей, её голос напоминал шёпот ветра в ночи. Она чуть склонила голову, её белая фарфоровая маска оставалась неподвижной, но в глазах виднелось что-то... грустное?       — В твоих словах есть истина, но я не привык доверять тем, кто предпочитает скрываться во тьме. — Орториус смотрел на неё пристально, пытаясь, казалось, увидеть её суть за этой непроглядной тенью.       Рафаэль почесал подбородок, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Знаете, я, конечно, не эксперт в магии и потусторонних существах, но... если у нас есть возможность помочь кому-то без явного вреда для нас или других, может, стоит попробовать?       — Поддерживая и считаю, что нужно помочь ей хотя бы выбраться отсюда, — добавил я, обводя взглядом остальных.       Селина вздохнула и перевела взгляд с Рафаэля на Маффей. Видно было, что в ней борются сомнения.       — Если этот Хенкель действительно запер её только из-за своей жадности к знаниям, это несправедливо. Магнус если ты так хочешь ее освободить, то тогда и ответственность будет на тебе, Сначала Ночехвостка теперь вот эту… Маффей. Впрочем, возможно, это и правильно       — О, несправедливость и желание помощи — это так прекрасно! — раздался бархатный голос дьявола из круга. Он лениво откинулся назад, улыбаясь. — Если уж вы решили устроить массовое освобождение, давайте обсудим условия и моего освобождения.       Орториус обратил внимание на дьявола.       — И какие же ты предложишь условия?       — Вы разрываете круг, я вернусь домой, в мои тёплые, уютные круги Ада, а я помогаю вам разобраться с печатью, в которой застряла эта прелестная леди, — он вежливо склонил голову в сторону Маффей. — Честная сделка, не так ли? Думаю, другого я вам предложить в принципе не смогу.       Орториус скривился.       — И что мешает тебе, едва освободившись, напасть на нас или... устроить какую-нибудь мерзость для окружающих?       — О, какое ужасное недоверие! — притворно возмутился рогатый. — Ладно, если хотите формальностей — Я клянусь, что как только вы разрываете круг, я покидаю это место, не причиняя никому из вас вреда.       Селина внимательно смотрела на него.       — Перед тем как мы разорвем круг ты поможешь нам со стеной. А то в твоей клятве про это ничего не сказано       Дьявол на секунду прикусил губу, словно обдумывая, стоит ли ему соглашаться. Видимо, иных вариантов он не видел, потому что вздохнул и кивнул.       — Хорошо. Итак, сделка заключена так что все чем я могу вам помочь в своем положении это информация. Стена света не дает ей выбраться отсюда, а когда наше темная знакомая попыталась это сделать то получила несколько ранений и теперь она вам мало чем полезна. Максимум с кем-то мелким и слабым, своими мечами порезать спину. Стена света не исчезнет со временем а Хенкель прямо радовался, что спрятал порошок тьмы, который вам нужен для разрушения стены, далеко за пределами дома. Второй вариант — это проломить пол и вырыть подкоп ну или самый простой способ — это просто рассеять магию думаю ваш чародейский друг это умеет.       Орториус медленно выдохнул, не сводя взгляд с дьявола, сжимая рукоять меча. Селина рядом с ним уже приняла боевую стойку, готовая к возможному подвоху со стороны дьявола. Рафаэль нервно переминался с ноги на ногу, будто предчувствуя что-то нехорошее. Я внимательно посмотрел на рогатого узника, и тот лишь улыбнулся – слишком спокойно, слишком самодовольно.       — Ладно дьявол, сдержи свое слово, — бросил Орториус и, своей ногой наступая на полу магический круг.       Дьявол в миг исчез в мгновенной вспышке фиолетового дыма, не сказав ни слова. Только лёгкий запах серы остался в воздухе.       — Как невежливо, — пробормотал Рафаэль. — Даже «спасибо» не сказал.       — Возможно, нам повезло, что он просто ушёл, — мрачно добавила Селина, опуская меч. — от этих бестий никогда не знаешь, чего ожидать.       Я перевёл взгляд на Маффей. Тень застыла в стене света, её маска, казалось, смотрела прямо на меня. Теперь, когда дьявол ушёл, настала её очередь обрести свободу. Я поднял руку, сосредоточившись, и произнёс нужное заклинание. Магия послушно закружилась в воздухе, я чувствовал, как нити чар вплетаются в окружающее пространство, проникая в основу заклинания стены. Ещё мгновение — и структура плетения дала трещину. Стена света дрогнула, искры посыпались вниз, а затем с тихим звоном исчезла. Маффей сделала осторожный шаг вперёд, её тень смешалась с естественным светом комнаты. Несколько секунд она просто стояла, привыкая к новообретённой свободе, а затем склонила голову, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая благодарность.       — Спасибо.       Она бесшумно двинулась к месту, где лежала её броня и скимитары. Подняв их, она ловко и привычно облачилась в доспех, двигаясь с грацией, присущей лишь существам, привыкшим к своей стихии. Оружие оказалось в её руках так естественно, словно они всегда были её продолжением. Мы стали осматривать помещение, но тут не было никаких ловушек и сюрпризов. После этого мы решили изучить журнал Хенкеля. На столе среди прочих реагентов и магических приспособлений лежал журнал, и я вместе с Орториусом начали изучать его. Густой, размашистый почерк заполнял страницы. Имена демонов, дьяволов, азат и архонов чередовались с заметками о вызовах, условиях заключения, результатах допросов. Дальше шли исследования — история магии, теория создания волшебных предметов, зельеварение, и метод создания големов самых разных версий, от каменного до мясного, даже эскиз того крылатого младенца в обсерватории.       — Это невероятно, — пробормотал я. — Сколько знаний…       — И сколько опасности, — сухо добавил Орториус. Он захлопнул книгу и взглянул на меня. — Этот журнал нельзя оставлять. Он должен быть уничтожен.       — Почему? Это труд целой жизни. Эти знания могут принести пользу.       — Они уже принесли немало бед, — возразил Орториус, скрестив руки. — Магнус, посмотри, во что это вылилось. Демоны, заточённые существа, эксперименты. Всё это — следствие того, что человек считал себя вправе контролировать то, что не подвластно смертным.       — Но знания сами по себе не зло! — Я сжал кулаки. — Вопрос в том, как ими пользоваться. Мы могли бы изучить это, использовать во благо.       — А кто решит, где грань? — голос Орториуса стал твёрже. — Ты? Или кто-то другой? Если этот журнал попадёт в плохие руки, он может стать инструментом разрушения. По-моему, Магнус ты слишком много на себя берешь. Ладно эта кобольдиха понять могу. В пещере ты забрал себе чешуйки, а я сразу понял, что они драконьи. Я не стал ничего говорить ведь знаю, что они для вас магов нужны в качестве компонентов для заклинаний и ритуалов, а другим они особо то и не нужны разве что броню себе сделать, но тех крох очень мало. Мы только что убили с трудом демона и освободили дьявола и теневую сущность просто под их честное слово. Кто они помимо того, что были пленниками? На их руках может быть не одна жизнь как в прошлом, так и в будущем.       Я почувствовал, как Маффей напряглась, хотя её голос оставался холодным.       — Ты многого не знаешь обо мне, инквизитор.       Орториус метнул в неё жёсткий взгляд, но продолжил говорить мне.       — Один из этих дьяволов был причастен к моему рождению, и я понимаю, чего от них ждать. Они чтут сделки и обожают контракты. Бессмысленная резня их не привлекает, но это не делает их безопасными. Поэтому его и нужно было просто убрать отсюда ради безопасности простых людей.       Он резко махнул рукой в сторону Маффей.       — А эта Шей? Кто она, помимо того, что была пленницей Хенкеля? Эта Шей, вполне себе может быть убийцей и то почему она тут, никому не известно, ты это понимаешь?! Я свою спину ей не подставлю, пусть держится подальше от меня. Ты её освободил — теперь это твоя забота. Моё мнение таково: пускай убирается в свой теневой мир и оставит этот.       Я понял, что внутри меня закипает злость на него и его речь. С одной стороны, я понимаю его и его осторожность, и предвзятость, но с другой… мне просто хочется верить в окружающих, а не поддаваться страхам и предубеждениям.       — Я доверяю не слепо, а потому что хочу видеть больше, чем страх перед неизвестным! Я верю, что в каждом есть добро и хочу помочь, если у меня есть такая возможность.       — Ты не понимаешь, Магнус. У тебя доброе сердце, но ты слишком наивен.       — А ты слишком жёсткий, — бросил я в ответ. — Неужели ты готов уничтожить что-то, даже не попытавшись понять?       Я указал на журнал Хенкеля, который всё ещё лежал на столе. Его страницы были испещрены заметками, странными символами и именами существ, среди которых я узнал архонов, азат, демонов и дьяволов. Здесь были знания, и я могу их использовать на благо.       — Ты действительно хочешь просто сжечь это? — спросил я, не скрывая разочарования.       — Да. Потому что некоторые знания несут с собой слишком большую опасность.       — Опасность или силу? — вмешалась Маффей. Она склонила голову, её фарфоровая маска отражала свет магических ламп. — Всё зависит от того, в чьих руках они окажутся. И огонь может не только согревать, но и сжигать. Твой меч инквизитор может быть орудием убийства, но и спасти чью-то жизнь. Вы люди используйте ножи для резка пищи, а затем вонзаете их в собеседниках. Все что угодно можно использовать как во зло, так и на благие дела.       — Вот именно! — я обернулся к Орториусу. — Если кто-то другой найдёт этот журнал, они могут использовать его во зло. Я же собираюсь понять эту науку и получить знания ради того, чтобы лучше понять, что из себя представляет сама магия и то что позволяет мне лучше ориентироваться как в ней, так и в самом мире, в котором мы все живем.       — Или ты сам соблазнишься этим могуществом, и станешь не лучше Хенкеля и других магов похожих на него. — тихо сказал Орториус.       Повисла тишина. Рафаэль вздохнул и развёл руками:       — А давайте без сцен, а? Хенкель мёртв, и если мы будем драться друг с другом из-за журнала, то ни к чему хорошему это точно не придет.       — Рафаэль прав, — согласилась Селина, устало потирая виски. — Магнус, я понимаю твою точку зрения. Но Орториус тоже не просто так беспокоится. Давай хотя бы решим, как с этим быть, без споров. К тому же это собственность не наша и не нам решать ее судьбу. Все попадет на аукцион и если вы оба хотите этот журнал, то выкупайте его и только после этого делайте с ним что хотите.       —Вот-вот, а теперь давайте покинем это место, — сказал Рафаэль. — А потом после того как узнаем, что Хенкель спрятал в своей пещере, доложим Баронессе и закончим это дело.       Я кивнул, хотя напряжение между мной и Орториусом всё ещё не рассеялось. Маффей молча наблюдала за нами, а потом тихо сказала:       — Вы забавные. Готовы драться друг с другом из-за книжки, но смертные действительно довольно странные создания.       Я перевёл на неё взгляд, но она уже отвернулась, погружённая в собственные мысли. На теле Хекеля были два ключа и если один был от его двери, то другой я так и не использовал, видимо внутри пещеры есть что-то к чему будет подходить этот ключ. Уже подходя к выходу наружу, Маффей накинула на себя плащ, затягивая его плотнее, чтобы скрыть своё теневое тело от посторонних взглядов. Её движения были спокойными, но я уловил в них лёгкую настороженность — словно она не привыкла находиться среди стольких людей.       У входа нас уже ждали люди баронессы. Они с подозрением осмотрели нас, но, убедившись, что мы действительно выбрались целыми и ничего с собой не взяли, стали расспрашивать о том, что мы обнаружили внутри. Орториус сухо сообщил, что теперь в особняке безопасно, но кое-что может представлять ценность для дальнейшего изучения. Селина добавила, что там есть магические предметы, требующие оценки. Услышав это, люди кивнули и направились внутрь, чтобы составить опись имущества. Как только стражники направились внутрь, мы двинулись в сторону дороги Деви. За пределами города воздух был свежее, а тишина природы после хаоса в особняке казалась почти умиротворяющей. Пока мы отходили от особняка, Маффей шагала чуть в стороне, почти бесшумно. Я заметил, что она старается держаться в тени зданий, избегая солнечного света. Я подстроился под её шаг.       — Ты не любишь свет? — спросил я вполголоса.       — Это не привычная для меня среда, — её голос был ровным, но мне показалось, что в нём мелькнула тень усталости. — Да и излишнее внимание мне ни к чему.       — Ты ведь не любишь людей, да? — спросил я осторожно, стараясь не прозвучать обвиняющее.       Маффей скользнула на меня взглядом из-под капюшона.       — Не особенно, — её голос был ровным, но в нём не было неприязни, скорее — усталость. — Они слишком шумные. Слишком живые. Им всегда чего-то нужно.       Я задумался.       — Но ты ведь всё же решила, что должна отплатить за помощь если тебе это в тягость, то можешь идти куда хочешь.       Она чуть замедлила шаг, словно раздумывая, стоит ли отвечать.       — Я приму это к сведению, но все же останусь пока не посчитаю что выплатила свой долг за спасение. Ты интересный и не такой, как многие смертные. — В её голосе послышалось едва уловимое сомнение, словно она сама ещё не определилась, хорошо это или плохо.       — Ты так говоришь только потому что я тебе помог и к тому же ничего не требую взамен?       — Не только, — Маффей на мгновение задумалась. — Ты любопытен. Ты видишь мир иначе, чем другие и не боишься того, чего не понимаешь. На самом деле немногие на это пойдут. Еще ты ощущаешься немного странно, словно ты нечто большее чем кажешься.       Я не знал, что тут ответить поэтому сменил тему.       — Как я понял твои силы ослабли из-за заточения. Насколько сильно?       Она ненадолго задумалась, прежде чем ответить:       — Гораздо больше, чем хотелось бы. Я потратила слишком много на попытки выбраться, а теперь многое что было мне раньше доступно дается с трудом.       — Как я могу помочь?       — Мне нужна магия исцеления. Так как я не могу вернуться в свой мир сейчас то придется обходиться тем что есть под рукой. Обычно в храмах смертных у жрецов есть самые разные свитки и компоненты для заклинаний и мне в данный момент нужны именно свитки восстановления. Мне нужно два свитка и твоя помощь, чтобы ты прочитал их.       В целом это просьба вполне нормальна, и я средства на покупку у меня есть. Наверное, мне надо будет потом изучить магию лечения, все-таки мне ближе, наверное, исцелять, а не разрушать. За разговорами мы все шли по лесу и в итоге подошли к нужному месту. Когда мы подошли к пещере, нас встретило не зловещее безмолвие, как я ожидал, а глухой рёв, вой и лязг оружия. На небольшой поляне перед входом разыгрывалась схватка: стая волков сражалась с группой мертвецов. Среди волков выделялся один огромный зверь, намного больше обычного волка, с густым серым мехом и глазами, горящими дикой яростью. Он рвал одного из зомби, вгрызаясь в его шею, но тот даже не пытался отбиться – лишь хаотично дёргался, пытаясь достать волка руками. Другие звери прыгали на скелетов, пытаясь сбить их с ног, но против костяных воинов их когти и зубы работали плохо. Однако и среди мертвецов, одна фигура была необычной. Он был закован в потемневшую от времени броню, из-под шлема тускло светились бледно-голубые огоньки глаз. Его движения были неторопливыми, но каждый взмах двуручного меча разрывал воздух, а те волки, что осмеливались подойти слишком близко, либо отлетали прочь, либо замертво падали на землю. Возле него лежали два мертвых человека.       — Слуги Хенкеля, — предположил Орториус, нахмурившись. — Я просто уверен, что их алчность стала причиной их смерти. Матежник говорил, что есть двое слуг помимо него. Как там их звали…       — Насколько я помню Лайнус и Саба — вспомнила Селина — Вот только почему они пришли сюда именно сейчас?        — Друзья мои ну это же очевидно, о смерти Хенкеля стало известно лишь недавно. Они выждали пока его смерть подтвердиться или, когда пройдет достаточно времени и только сейчас, когда люди баронессы пошли оценивать все имущество они и решили, что Хенкель точно мертв и пришли сюда.       Рафаэль скорее всего был прав ведь тела не выглядели давно умершими, тела были еще свежими. Они хотели разграбить пещеру, но привели за собой волков, а когда добрались сюда, встретили мертвецов, которых Хенкель оставил охранять пещеру. Тем временем бой продолжался. Волки рычали и бросались на мертвецов, но те не ощущали боли. Они сражались методично, холодно, неутомимо. Каждый удар их мечей и когтистых костлявых пальцев лишь ослаблял стаю. Огромный вожак, несмотря на свои размеры, был быстр. Он отпрыгнул от рухнувшего зомби и тут же бросился на ближайшего скелета. Его клыки сомкнулись на шее костяного воина, и с хрустом разлетелись позвонки. Однако скелет, даже потеряв голову, продолжал размахивать ржавым мечом, вынуждая зверя отступить.       — Они проигрывают, — тихо сказал я, наблюдая за тем, как один из волков, получив удар мечом в бок, завыл и рухнул на землю.       — Волки не отступают, потому что их вожак не уходит, — отметил Рафаэль. — Странно что они вообще решили на них напасть, а не ушли сразу.       Вожак снова прыгнул, на этот раз на большого мертвеца. Его лапы впечатались в грудь закованного в броню мертвеца, но тот лишь слегка пошатнулся. Ослепительно-голубые огоньки в глазницах встретились с горящим яростью взглядом волка. Мертвец рукой наотмашь ударил волка и тот упал на землю, а после его стального клинка опустился, рассёк воздух и с лёгкостью вонзился в волчий бок. Вожак взвыл, но продолжал бороться, пытаясь укусить мертвеца, однако вторым ударом меча тот пронзил зверю голову. Трое оставшихся волков ещё мгновение стояли, напряжённые, а затем, словно осознав, что бой проигран, бросились прочь в лес.       — Это могильный рыцарь, Хенкель совсем выжил из ума и охранял что-то настолько ценное что опустился до мерзкой некромантии. Так я и думал, что магам нет веры и они в любой момент готовы будут защищать свои сокровища любой ценой.       Орториус буквально ненавидел все что касается некромантии. Пока он говорил то не прекращал смотреть на Могильного рыцаря и тот поднял голову, словно почувствовал на себе гневный взгляд и посмотрел прямо на нас.       — Кажется, нас заметили, — сухо сказал Рафаэль.       Орториус опустился на одно колено, вонзив клинок в землю. Губы его беззвучно двигались, пока он читал молитву Фаразме, обращаясь к своей богине с просьбой даровать ему силы.       — О Великая Фаразма, Владычица Жизни и Смерти, внемли своему слуге. Даруй мне силу очистить этот мир от скверны, что противится естественному порядку, от мертвых, что отказываются уйти в Твои чертоги. Да свершится воля Твоя!       С последним словом лезвие его меча вспыхнуло серебристо-золотым пламенем. Огонь не пожирал металл, но сиял ярко, освещая землю вокруг. Орториус поднялся, крепче сжимая рукоять. Но он не остановился. Встав прямо, тифлинг вновь сложил пальцы в знаке благословения и произнёс ещё одну молитву. На этот раз священная энергия разлилась волной, охватывая пространство вокруг. Земля, до этого наполненная запахом гнили, словно ожила – потоки святого света прокатились по поляне, а мертвецы, находившиеся в зоне действия, вздрогнули, замедлив свои движения. Костяные воины пошатнулись, а зомби дёрнулись, как будто их что-то окатило кипятком.       — Теперь у нас есть преимущество! — крикнул Орториус, вскидывая меч. — Магнус, Рафаэль! Разберитесь с остальными, мы займёмся этим!       Селина уже стояла рядом, завершая свою собственную молитву. Её тело на мгновение окутало мягкое сияние – праведная энергия влилась в неё, наполняя её силой. Она провела рукой по своему клинку и мечу Орториуса, и мечи отозвались на магию, будто стали частью её воли.       Рафаэль, в своей привычной манере, перехватил лютню и пробежал пальцами по струнам. Звонкие, чистые ноты пронзили воздух, наполняя его мелодией, пронизанной силой жизни. Магия вплелась в его игру, и направленный аккорд устремился к одному из скелетов, чьи кости вдруг задрожали, а затем начали рассыпаться в пыль, не выдержав мощного выброса позитивной энергии. Я же сосредоточился, чувствуя, как внутри разгорается драконья магия. Мои ладони наполнились теплом, затем жаром, и вскоре в руках появился пульсирующий огненный шар. Но я не спешил выпускать его, вместо этого продолжая наполнять его силой, заставляя пламя разрастаться и набирать яркость. Шар, несущий жар солнца, понёсся вперёд и взорвался, едва достигнув скопления зомби. Ослепительная вспышка на мгновение осветила весь лес, сотрясая воздух жарким толчком. Пламя взметнулось, охватывая тела мертвецов, пропитывая их прогнившую плоть нестерпимым огнём. Пятеро зомби рухнули на землю, их рваные одежды полыхали, плоть сгорала с сухим треском. Остальные, что стояли неподалёку, тоже пошатнулись, их движения стали более неуклюжими – они горели, а их гнилые мышцы медленно утратили способность двигаться.       — Хорошо пошло! — крикнул Рафаэль, продолжая играть на лютне и его музыка наполняла всех нас решимостью и храбростью.       Селина и Орториус не смогли атаковать рыаря сразу, путь им пеградили четыре скелета. Их пустые глазницы тускло мерцали, а обнажённые мечи с лязгом встретили удары героев. Один из скелетов метнулся к Орториусу, занося меч в стремительном выпаде, но тифлинг парировал удар, отбросив противника назад. Другой скелет попытался атаковать сбоку, но Орториус развернулся, ударив пылающим мечом по костяному воину. Существо разлетелось на куски, осыпаясь прахом. Селина в этот момент кружилась между двумя оставшимися противниками, отводя удары и уклоняясь с кошачьей грацией. Один из скелетов ударил по её щиту, но она ловко развернулась, проскользнув под его рукой, и мечом отекла голову мертвеца, второго же Селина попросту вышибла мощным ударом щита, а затем добила.       Однако этого времени оказалось достаточно для могильного рыцаря, который закончил творить свои собственные заклятия. Глухой гул прокатился по земле, словно сама ткань реальности содрогнулась. Тускло-багровый свет окутал его меч, языки нечестивого пламени закружились вокруг лезвия, а затем покрыли всю броню. Святой свет, который ранее ослаблял мертвецов, угас, будто его стерли тёмной рукой.       Селина сделала шаг вперёд, но рыцарь направил на нее свою руку и вдруг её тело словно заковали в цепи. Её мышцы ослабли, движения стали медленными и вялыми, как если бы на неё навалился неведомый груз. Она резко вдохнула, осознавая, что это было проклятие – тяжёлое, удушающее, разъедающее силу её воли и ослабляющее тело. Орториус помогал Селине снимая с нее проклятие, из теней выскользнула Маффей. Тёмный силуэт возник у рыцаря за спиной, и она уже занесла свой скимитар стремять отрубить голову мертвецу. Однако рыцарь будто знал о её присутствии заранее. Он развернулся и одним точным движением парировал мечом ее атаку. А затем, с чудовищной силой, ударил её кулаком. Маффей отлетела и её тело с хрустом врезалось в ствол ближайшего дерева. Она попыталась подняться, но не смогла – удар явно нанёс серьёзный урон, а она еще была ослаблена после заточения.       Орториус воспользовался моментом и нанёс удар. Его клинок, всё ещё пылающий святым огнём, вошёл в бок рыцаря. На этот раз тот не остался безразличным – его голос прорезал воздух глухим, наполненным яростью рёвом. В месте удара броня начала дымиться, а вонзённый меч светился, словно пытался выжечь нечистую сущность, скрытую под сталью. Свободная рука рыцаря внезапно вспыхнула тёмным огнём, зловещая тьма потекла по руке, стекая к кончикам пальцев. Он развернулся и резко ударил ладонью по груди Орториуса. Инквизитор попытался увернуться от удара, но меч, застрявший в теле рыцаря, не позволил этого сделать. Ноги подкосились, и он рухнул на колено, тяжело дыша. Рыцарь занес свой меч готовый добить Орториуса, и я не мог больше ждать. Вытянув руки, я собрал всю магию, что бурлила внутри. Два ослепительно-ярких луча вырвались из моих ладоней и устремились прямо в могильного рыцаря. Они ударили в его грудь, но… не сделали почти ничего. Пламя рассеялось о тёмную броню, оставив лишь слабые следы копоти и заставили его пошатнуться. Этой заминки хватило Селине, и она прикрыла щитом Орториуса. Удар о щит был настолько силён, что и её, и Орториуса отбросило и они покатились по земле.       Рафаэль прекратил играть и достав арбалет, прицелившись прямо в могильного рыцаря. Тот как раз сделал шаг в мою сторону, его меч всё ещё пылал мрачным пламенем, когда короткое щелчок тетивы разорвал напряжённый воздух. Стрела полетела точно в цель. Меткий выстрел пробил одну из глазниц, погружаясь в череп мертвеца. Рыцарь вздрогнул, его шаг замедлился, а из пробитой глазницы потекла густая, словно сгоревшая, тёмная субстанция. Он не закричал, но его тело дёрнулось, словно от боли.       Селина пользуясь моментом, начала шептать слова молитвы. Светлая энергия разлилась по полю боя, заполняя всё вокруг мягким сиянием. Потоки целительной магии окутали их тела, затягивая раны и снимая часть усталости. Но не только они ощутили действие молитвы. Последние зомби и скелеты, что ещё оставались на ногах, вдруг замерли. Их неупокоенные сущности словно лишились той силы, что удерживала их в этом мире. Они рухнули, как марионетки с перерезанными нитями, осыпаясь прахом и костями. Эта волна света дошла и до рыцаря. Он слегка поморщился, будто свет иссушал его, но недостаточно чтобы добить. Орториус, всё ещё тяжело дыша, вытащил из-за пояса свиток. Развернул его, и слова святой магии засверкали, словно огоньки звёзд. Он поднял свиток вверх и, закрыв глаза, произнёс заклинание и поток целительной энергии, направился прямо в могильного рыцаря. Тот издал глухой, хриплый звук, будто его скручивала внутренняя боль. Затем он резко качнулся назад и упал на спину. Его тело громыхнуло о землю, меч выпал из рук, пламя на лезвии потухло, оставляя лишь тёмные пятна. Остатки некромантии, державшие его в этом мире, прекратило свою силу и глаза рыцаря потухли.        Тяжелая тишина повисла в воздухе, словно сама земля затаила дыхание после битвы. В носу всё ещё стоял запах гари от сожжённых зомби, а в ушах звенело от напряжения. Меч Орториуса всё ещё мерцал остатками святой энергии, но он уже не держал его в боевой стойке, а просто опёрся на рукоять, пытаясь перевести дух. Я огляделся. Селина прислонилась к ближайшему дереву, вытирая лоб. Рафаэль с довольным видом разглядывал свой арбалет, а Маффей сидела, прислонившись к стволу дерева к которому ее отбросил рыцарь.       — Ты в порядке? — спросил я, протягивая ей руку.       Она подняла голову, и под маской блеснули её необычные темные глаза.       — Жить буду, — тихо ответила она, беря мою руку и медленно поднимаясь. Я ощутил её лёгкость — словно она весила меньше, чем должна была. Или это снова была часть её потусторонней природы?       — Твой удар почти достиг цели, — попытался я приободрить её, но она лишь хмыкнула.       — Я по-прежнему слишком слаба. Это заточение… Оно истощило мои силы. Пока я не восстановлюсь, я не смогу быть по-настоящему полезной в бою.       Мы немного отдохнули после боя и вошли в пещеру, и холодный, сырой воздух встретил нас тяжёлым дыханием. Потолок был высоким, а стены испещрены древними трещинами и залежами мха. Селина зажгла факел и не только я, но и остальные увидели три массивных сундука, стоявших в ряд, будто сторожевые стражи. Покрытые пылью, они выглядели старыми, но запоры на них оставались крепкими. Рафаэль, крутя в пальцах связку ключей, найденную в спальне Хенкеля, удовлетворённо кивнул.       — Давайте посмотрим, что так усердно прятал этот старый безумец здесь.       Он опустился на колено перед первым сундуком и, перебирая ключи, вставил один из них в замок. Щелчок, скрип петель, и крышка медленно поднялась, открывая сокровища внутри. Внутри, сверкая в свете факела, лежала россыпь серебряных и медных монет. Их было немало, хотя и не настолько, чтобы считать это настоящим богатством.       — Неплохо, но сомневаюсь, что именно ради денег была столь внушительная охрана, — Рафаэль взял в руки горсть монет, пересыпал их между пальцами и усмехнулся. — Ну давайте посмотрим, что в остальных.       Он потянулся ко второму сундуку, проверил ключ и открыл его. В этот раз сокровища были куда внушительнее. Внутри сверкали золотые монеты, плотно утрамбованные друг к другу, а поверх них лежал небольшой мешочек.       — Это уже интереснее, — заметил я, глядя, как Рафаэль открывает мешочек и вытряхивает его содержимое в ладонь. Несколько платиновых монет блеснули в свете, вызывая уважительный свист Рафаэля.       — Вот это я понимаю! Если бы не вся эта мерзость с мертвецами, можно было бы подумать, что день прошёл неплохо, — он лукаво улыбнулся, прежде чем перейти к последнему, самому большому сундуку. — Селина, радость моя, как и ты мой добрый друг Орториус, эти деньги уж точно наши надеюсь, что в этом у нас нет расхождений?       Селина немного подумала, но все же кивнула на слова Рафаэля.       — Я не могу сказать, что это полностью правильно, но все же соглашусь с тобой. Это уже не поместье Хенкеля и на аукцион не пойдет.       Осторожно поддев крышку последнего сундука, он медленно поднял её, и наши взгляды тут же устремились внутрь. Первое, что бросилось в глаза, — длинный композитный лук. Он был изящен, но в то же время грозен, его древесина казалась тёмной, а тетива натянута с идеальной точностью. Рукоять была украшена серебряными узорами, напоминающими спирали ветра.       — Это явно не простой лук, — пробормотал Орториус, пристально разглядывая находку.       — Чары поиска цели, — задумчиво произнесла Селина, — он сам корректирует выстрел, чтобы было сложнее промахнуться. Очень ценная вещь.       Рядом с луком покоились десять чёрных стрел с алыми оперениями, каждая из которых несла на себе резные руны. Достаточно было взгляда, чтобы понять — это смертоносное оружие и почему-то я чувствовал, что для меня они гораздо опасней обычных стрел. Рядом с этими стрелами лежали отдельно две стрелы, длинные, с холодными голубыми наконечниками, которые, казалось, впитывали свет.       — Стрелы убийц драконов, и две для их истребления— тихо сказал Орториус. — Становится интересно.       Я отвёл взгляд. В груди зародилось тяжёлое чувство. Какая же причина у Хенкеля была хранить подобное оружие? Я испытываю какое-то странное чувство отвращения к этим стрелам.       — Это ещё не всё, — Рафаэль отвлёк нас от мыслей, доставая небольшое кольцо. Оно было серебристым, с тонкими голубыми узорами.       — Кольцо силового щита, — пояснила Селина. — Оно создаёт магический барьер вокруг владельца, думаю, что если бы кольцо было на Хенкеле, то там в башне он возможно был бы жив.       — Последнее, — Рафаэль достал маленький флакон с переливающейся жидкостью внутри. — Высшее зелье невидимости. Я с таким знаком очень даже хорошо.       — Не сомневаюсь с этим. Кажется, я понимаю зачем тут все это — задумчиво проговорил Орториус. — Хенкель связался с драконом и этот тайник был тут на тот случай если все пойдет очень плохо. В этих землях раньше обитал черный дракон Этеперакс. Наверное, Хенкель разграбил гробницу основательницы Бельхейма или выкупил это у Баронессы Деви. Я согласен с Рафаэлем с тем, что об этом нам не нужно говорить. Селина ты лучше меня разбираешься с луком так что стрелы и лук тебе. Что-то мне подсказывает что дракон покажет еще себя. Я возьму кольцо себе. Рафаэль не спорь — Орториус остановил Рафаэля, когда тот хотел было оспорить это решение — Вычти это из денег, которые тут находятся и подели их с Магнусом. Думаю, вам обоим есть что купить на аукционе, да и свитки восстановления не дешевые.       Орториус бросил взгляд на меня и Маффей, но никакой реакции не получил. Меня устраивал такой расклад и Маффей просто проигнорировала его. Я почувствовал, что это не все что тут находиться. Есть небольшой тайник в этой пещере и видимо это и охранял, и боялся потерять Хенкель. Я решил, что еще вернусь сюда позже.       Мы собрали все что было в этой пещере распределив все деньги и отправились в город. Маффей остановилась у лесной опушки неподалёку, явно не желая заходить внутрь. Я не стал её уговаривать — она изначально дала понять, что города её не прельщают. Устроив лагерь, она лишь кивнула мне на прощание, скрывшись в тенях деревьев. Встретиться с баронессой Деви нам удалось без проволочек.       Ориджина встретила нас в своём кабинете, как всегда, собранная и строгая. На столе перед ней лежала кипа бумаг, но, заметив нас, она отложила перо и внимательно окинула нас взглядом. В её глазах мелькнуло одобрение.       — Вы вернулись. — Голос её был ровным, но я уловил нотку удовлетворения. — Мои люди уже проводят оценку имущества. Никто из них не пострадал, а значит, работа выполнена так, как я и рассчитывала.       Она потянулась к небольшому мешочку с монетами, что лежал рядом с бумагами, и передала его Орториусу.       — Вот ваша награда. Пять тысяч золотых, как и было обещано.       Он коротко кивнул и убрал мешочек, не вскрывая — очевидно, полностью доверяя её слову.       — Но это не всё, — продолжила она, скрестив пальцы на столе. — Я довольна вашей работой и тем, что вы проявили благоразумие, не тронув имущество, которое принадлежит наследнице Хенкеля по праву и в данный момент под моей ответственностью. Возможно, моё мнение о вас было несколько предвзятым, но я умею признавать свои ошибки. В качестве жеста доброй воли я готова покрыть половину стоимости ваших покупок на предстоящем аукционе.       Она сделала небольшую паузу, давая нам время осознать услышанное.       — Разумеется, в разумных пределах. Не более семи с половиной тысяч золотых на все.       Рафаэль чуть заметно приподнял бровь, но можно было заметить что теперь он точно что то захочет себе приобрести.       — Это щедрое предложение, миледи, — с лёгким поклоном произнёс Орториус. — Мы его с благодарностью примем и обязательно примем участие в аукционе.       Баронесса кивнула, её губы тронула едва заметная улыбка.       — Также, прошу вас задержаться в городе, я покрою расходы на ваше проживание в трактире и уже договорилась об этом. Аукцион состоится через месяц. Думаю, у вас будет время как следует отдохнуть к этому моменту.       Я ожидал, что на этом она закончит, но леди Деви на мгновение задержала на мне взгляд, словно что-то обдумывая.       — Кстати, — произнесла она, слегка сменив тон, — хозяйка фермы Малак передала вам приглашение. Как я понимаю, вы спасли, вы спасли из пещеры кобольдов Бофру Малак, её дочь, и она намерена отблагодарить вас за это. Говорят, ферма уже едва держалась на плаву, из-за потери дочери и город лишился бы производства молока. Благодаря вам этого не случилось. За спасение своей дочери вам обещали очень теплый прием.       Я мельком глянул на Орториуса, и тот едва заметно кивнул.       — Мы обязательно заглянем к ним, — спокойно ответил он.       — Тогда можете быть свободны, — леди Деви вновь перевела взгляд на бумаги перед собой, явно давая понять, что встреча окончена.       После выхода из поместья мы на время разделились. Орториус и Селина направились в трактир, чтобы наконец оставить снаряжение, помыть его и перевести дух. Рафаэль, по обыкновению, отправился «по своим делам», но, проходя мимо меня, негромко бросил:       — Если тебе нужны свитки восстановления, они, скорее всего, в храме Абадара. Он вон там, — он лениво махнул рукой в сторону здания с куполом, выделявшегося среди городских строений.       Я кивнул, уже собираясь уходить, но он ухмыльнулся.       — Понимаю, у всех свои вкусы, но не мне тебя осуждать.       Я закатил глаза.       — Успокойся. Я просто хочу ей помочь.       Рафаэль рассмеялся и, пожав плечами, скрылся от моих глаз. Я направился в центр города, где высился храм Абадара — массивное, строгое здание из светлого камня, украшенное золотыми вставками и резными колоннами. Символ великого бога торговли и законов сверкал на воротах в лучах заходящего солнца. Внутри храм был ещё более впечатляющим: высокие потолки, витражи, отбрасывающие разноцветные блики на пол, и ряды деревянных скамеек, ведущие к алтарю. Здесь всё дышало порядком, как и подобает культу Абадара. Я подошёл к служителю — мужчине средних лет в аккуратных золотистых одеждах, с лысиной, сверкающей не хуже храмового убранства. Он окинул меня оценивающим взглядом.       — Да хранит тебя Абадар, путник. Чем могу помочь?       — Мне нужны два свитка восстановления.       — Полное восстановление? — его брови слегка приподнялись.       Я кивнул.       — Это сложное заклинание. Нам потребуется алмазная пыль, чтобы сотворить его. — Он взглянул на меня более внимательно, будто проверяя, понимаю ли я, во что ввязываюсь. — Стоимость одного свитка составит тысячу золотых.       Я не смог сдержать удивления, но быстро взял себя в руки. Цена была высока, но ничего не поделаешь — магия требует жертв, особенно когда речь идёт о таких мощных чарах. Я расплатился, и вскоре мне вручили два аккуратно свернутых свитка с золотым тиснением.       — Да принесут они тебе и твоим близким благо, — произнёс жрец, передавая мне их.       Я кивнул и, спрятав свитки в сумку, поспешил обратно в лес. Когда я вернулся к её лагерю, солнце уже опустилось за горизонт. Маффей сидела на поваленном дереве, скрестив ноги и закрыв лицо маской. Её тёмный силуэт сливался с тенями, словно она была их частью. Если бы не фарфоровая маска, отражавшая слабый свет луны, её фигуру можно было бы не заметить вовсе. Когда я ступил на мягкую траву возле её стоянки, она слегка повернула голову в мою сторону.       — Ты вернулся, — её голос прозвучал как шелест сухих листьев.       — Разумеется. — Я приблизился, уселся рядом, но она не шелохнулась. — Я достал свитки.       В её позе не появилось ни напряжения, ни заинтересованности — только лёгкое движение теней, сползших с её плеч, будто их потянуло ко мне.       — Ты правда решил потратить на это золото? — Её слова не несли ни благодарности, ни осуждения — лишь констатацию факта.       — Мне показалось что это нужно было сделать.       Маффей чуть склонила голову, словно задумавшись.       Я развернул первый свиток, сосредоточился и начал читать древние слова. Силы, заключённые в пергаменте, послушно потекли в нужное русло. Светлые искры, едва заметные в сгущающихся сумерках, коснулись Маффей, проникая сквозь её тёмное тело. Она вздрогнула. Тени вокруг неё зашевелились, взметнулись вверх, а затем втянулись обратно в её силуэт. Её аура изменилась — я почувствовал, как нечто сломленное восстанавливается, словно натянутая струна вновь приходит в норму. Я наблюдал, как заклинание проникает в неё, как магия сталкивается с чем-то древним и потусторонним внутри неё. Казалось, её сущность сопротивляется этому вмешательству — но не из-за враждебности, скорее по привычке. Как если бы кто-то, привыкший к темноте, вдруг оказался в свете. Сквозь тени пробежали золотистые нити. Её силуэт дрогнул, будто на мгновение стал размытым, а затем обрёл чёткость, но что-то изменилось. Я не мог сказать, что именно, но её присутствие стало иным — как будто часть её вернулась издалека, из тех глубин, куда никто не заглядывал. Второй свиток закрепил эффект. Маффей глубоко вдохнула, а затем… замерла. Её руки слабо дрожали, а тени вокруг неё стали плавными, текучими, будто их наконец отпустила невидимая хватка. Я смотрел на неё, ожидая реакции, но она просто сидела, молча вглядываясь в ночь.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил я.       — По-другому, — коротко ответила она.       — Лучше?       Маффей задумалась, словно примеряя этот вопрос к себе.       — Как прежде, — наконец произнесла она.       Маффей молча смотрела на свои руки, которые теперь двигались с большей лёгкостью. Затем она неожиданно произнесла:       — Спасибо.       Её голос был негромким, почти неуловимым, но в нём не было привычной отстранённости.       — Я собираюсь вернуться в пещеру. Не хочешь составить мне компанию?       Маффей чуть наклонила голову, будто оценивая предложение.       — В пещеру? — повторила она, и её голос потёк мягкой тенью. — Вы вроде ведь все оттуда унесли.       — Нет не все. Там есть тайник, о котором я никому не сказал — признался я.       Маффей не ответила сразу. Я не знал, что именно её заинтересовало в моих словах, но спустя мгновение она едва заметно кивнула.       — Хорошо.       Она встала, и тени, словно живые, стекли с её плеч, растворившись в ночи. Мы двинулись в путь, не торопясь. Дорога до пещеры проходила в полумраке ночи. Маффей двигалась бесшумно, почти растворяясь в тенях. Я шёл рядом, прислушиваясь к шорохам леса, но она, казалось, не обращала внимания на окружающий мир — вся её сосредоточенность была направлена внутрь.       — Расскажи мне о себе.       Маффей не сразу ответила. Она словно подбирала слова, взвешивая, сколько может сказать.       — Я не знаю, что именно тебе интересно, — наконец произнесла она, её голос текуче перетекал из тени в тень. — Мой мир похож на этот, но он искажён. Там меньше красок, меньше света. Для меня здешний мир слишком яркий, слишком... красочный. Я до сих пор не привыкла к нему. Я не понимаю, как вы тут живете с таким обилием цветов в мире. У вас тут есть город Абсалом и у нас есть точно такой же, но он немного отличается. Тоже самое можно сказать и о другим местах. Там, где у вас находятся города у нас могут быть руины или они будут искажены и изменены, где с виду кажется, что все точно такое же, как и здесь, но всё итоге иное. Те, кто пребывает к нам или возвращаются после призыва говорят об этом.       Я кивнул, прислушиваясь к её словам. Интересно, каково это — жить в мире, где всё тонет в тенях? Где небо не голубое, а темное или имеет темный цвет? Маффей, видимо, уловила мои размышления и добавила:       — Название моего вида, "Шей" означает "свободные". — Она помедлила, а затем тихо добавила: — Я почти не помню, своего детства. Моя мать была человеком, но после рождения меня так и не смогла вернуться в свой мир. Она умерла, а я... выживала, как могла.       Я ощутил в её голосе едва заметную тень печали. Казалось, она редко вспоминала об этом или предпочитала не думать вовсе. Мы шли дальше, и я обдумывал её слова, когда задал ещё один вопрос.       — Ты говорила, что не знаешь, как тебя призвал Хенкель. Но что ты чувствовала в тот момент?       После упоминания этого имени Маффей напряжённо замерла, но затем продолжила шагать, хотя в её движениях появилась жёсткость. Тени вокруг неё вздрогнули, едва заметно исказившись.       — Я не знаю, как это работает. — В её голосе появились тёмные, тяжёлые нотки. — Иногда волшебники, подобные ему, проводят ритуалы, открывая проходы между мирами. И что-то... вытянуло меня сюда. Затем сразу же заточили в стену света.       Она ненадолго замолчала, словно переваривая собственные воспоминания. Я не стал торопить её, давая возможность самой решить, что сказать дальше. И всё же спустя несколько шагов она заговорила снова:       — Магнус, ты не такой, как другие. Твоя магия... не похожа на обычную. У меня создается ощущение что ты гораздо опасней чем кажется на первый взгляд. Я чувствую в тебе нечто древнее, сильное. Больше, чем просто силу. Ты очень странно ощущаешься и для меня интересно , — Она повернула ко мне голову, и в чёрных глазах под маской мелькнул любопытный, пристальный блеск. — Кто ты на самом деле?       Я остановился и посмотрел ей в глаза. В полумраке ночи её силуэт казался зыбким, почти призрачным, а фарфоровая маска скрывала любые эмоции. Но я чувствовал — она действительно хочет знать. И не ради выгоды, не ради манипуляции. Просто потому, что это важно.       — Ты права Маффей, Я отличаюсь от прочих. Почему я должен доверять тебе свою тайну? — спросил я тихо.       Маффей не отвела взгляда.       — Ты не должен. — Её голос был ровным, спокойным. — Но я отплачу тебе за спасение, а потом вернусь домой. Мне нет смысла лгать или причинять вред. Твои тайны останутся только с тобой после того, как долг будет уплачен.       В этом лесу, среди ночной тьмы, она казалась чем-то неуловимым, чем-то, что существовало вне границ привычного мира. Возможно, именно поэтому я и решил сказать правду.       — Я дракон, — негромко произнёс я, наблюдая за её реакцией. — правда ещё не придумал своё истинное имя, и никто не давал мне его раньше, но в облике человека я выбрал имя Магнус Малакай. Я рос один и с самого детства меня воспитывал только один кобольд. Кто мои родители и откуда я сам, толком не знаю. Мое яйцо было у черного дракона в пещере, а авантюристы-драконоборцы убили его, и я никогда не узнаю, как я туда попал.       Я ожидал удивления, но она просто кивнула.       — Я понимаю и благодарна за доверие, оказанное тобой. Меня тоже растили не мои родители. В своей жизни я видела только теневых драконов... Я бы хотела увидеть, как ты выглядишь в своём истинном облике. Не многим выдается возможность увидеть драконов в жизни хоть они и не являются редкими существами.       — Ты увидишь. В пещере остались тела волков, убитых мертвецами. Думаю, я съем их, когда мы туда придём.       — Ждать уже недолго ведь, мы уже почти на месте, — спокойно ответила Маффей.       Лес расступился, открывая нам вход в пещеру, где недавно был бой. Воздух здесь был пропитан запахом крови, гари и разложения. Трупы волков, включая огромного вожака, были разбросаны по земле, а рядом с ними лежали павшие зомби и останки могильного рыцаря. Всё здесь было немыми свидетелями нашего недавнего сражения. Маффей молча скользнула взглядом по этому печальному зрелищу, а затем перевела его на меня. Я сделал глубокий вдох. Здесь, в тёмном, пустынном месте, я наконец мог быть собой.       — Смотри внимательно, Маффей, — произнёс я, чувствуя, как внутри меня пробуждается истинная природа.       Я закрыл глаза, отпуская человеческую оболочку. Тепло разлилось по моему телу, словно огонь, вырвавшийся из глубин души. Кости заскрипели, меняя форму, мышцы налились мощью, а кожа начала переливаться, превращаясь в гладкую, сверкающую золотую чешую. Спина выгнулась, и с громким хлопком из неё прорвались крылья, разрезая воздух. Хвост мощной дугой ударил по земле, взметая пыль и сухие листья. Я раздвинул лапы, ощущая под ними прохладу камня, и глубоко вдохнул — впервые за долгое время в полную грудь. Я больше не был скован человеческим телом. Я был собой. Свобода, сила и мощь, как же я соскучился по этим чувствам. Я раскинул крылья, растягивая их, наслаждаясь каждым мгновением этого преображения. Я чувствовал силу, что бурлила во мне, чувствовал жар, исходящий из моего сердца — источник магии, источник самой жизни. Лёгкий порыв ветра пробежал по золотым пластинам чешуи, заставляя их переливаться в лунном свете. Я повернул голову, чувствуя, как мышцы работают идеально, без малейшего усилия. Я опустил взгляд на Маффей. Она стояла неподвижно, слегка склонив голову, наблюдая за мной с выражением... застывшего внимания. Её чёрные, бездонные глаза под маской отражали свет моего сияния. На мгновение мне показалось, что в её облике проскользнула лёгкая тень восхищения.       — Я видела теневых драконов. Они были частью моего мира. Но ты… ты совсем другой.. — наконец произнесла она, и её голос, обычно текучий и отстранённый, теперь был странно ровным. — Светлый, живой, столь яркий, столь сияющий... Это странно, но красиво.       Я опустил голову ниже, позволяя ей лучше рассмотреть себя. Её взгляд пробежался по изгибам моих рогов, по гладкой чешуе, что сверкала, словно расплавленное золото.       — Ты правда красива в этом облике, Магнус. Даже несмотря на этот ослепительный цвет.       Я усмехнулся, но это прозвучало скорее, как глубокий рык. Затем я повернулся к телам мертвецов. Слабое мерцание некромантии всё ещё тлело в костях рыцаря и зомби. Я не мог позволить, чтобы их скверна задержалась в этом мире. Я сделал глубокий вдох, собирая пламя в груди, ощущая, как оно пульсирует, разливается по мне живым жаром... и выдохнул. Пламя рванулось вперёд, заливая трупы. Скелеты мгновенно рассыпались в прах, доспехи могильного рыцаря раскалились докрасна, а затем потрескались. Волчьи туши обуглились, мех сгорел дотла, оставляя лишь поджаренные тела.       Запах жареного мяса наполнил воздух. Я опустил голову и начал есть, с лёгкостью разрывая плоть своими мощными челюстями. Горячее, обугленное мясо насыщало меня, восполняя потраченную силу. Маффей наблюдала за мной молча. Её выражение оставалось невозмутимым, но в глубине её глаз я видел... что-то ещё. Возможно, лёгкое удивление. Или что-то, что она пока сама не могла назвать. Я прожёвывал последний кусок и поднял голову, вытирая морду лапой. Затем я посмотрел на пещеру, узкий проход, грубо выдолбленный в скале, явно не предназначался для драконов. Моё тело было слишком велико, слишком мощно для этих каменных стен. Вздохнув, я позволил магии вновь течь по моему телу, сжимая его, утягивая чешуйчатую мощь обратно в человеческие пределы. Тело протестовало — возвращение в меньшую форму всегда вызывало странное чувство, словно сдавливание изнутри. Мои когти снова стали пальцами, золотые пластины чешуи исчезли, уступая место мягкой коже. Крылья и хвост растворились в воздухе, а вместе с ними и ощущение необъятной свободы. Я снова был человеком.       — Чувствуешь себя... стеснённым? — голос Маффей был спокоен, но в нём скользила тень любопытства.       Я кивнул, оглядывая свои руки. Они снова были маленькими.       — Немного, — признался я. — Но я привык. Хотя... — я усмехнулся, глядя на тёмный вход в пещеру, — иногда хочется просто растянуться во всю длину и забыть об этих ограничениях.       Я направился в пещеру, Маффей скользила за мной, её шаги были неслышны, словно она сама была тенью. Внутри пещеры было сыро и прохладно. Запах гари и разложения ещё витал в воздухе, но я сосредоточился на другом — на магическом следе, который ощущал где-то впереди. Тайник был скрыт, но я знал, что найду его.       — Здесь, — сказал я спустя несколько минут, остановившись у стены.       Маффей молча наблюдала, как я провёл рукой по каменной поверхности. Иллюзия была мастерской работы, но мне не составило труда ощутить магические нити, сплетённые в заклинание сокрытия. Я вложил в ладонь силу и, сосредоточившись, произнёс слова рассеивания. Магия поддалась, словно тающий снег. Иллюзорная стена дрогнула, покрылась трещинами и рассыпалась, открывая небольшую нишу в скале. Внутри стоял старый сундук на котором не было замка.       — Вот и он, — произнёс я, делая шаг вперёд.       — Не спеши, — Маффей остановила меня лёгким движением руки. Её голос оставался ровным, но в нём появилась лёгкая настороженность. — Возможно, он тоже зачарован.       Я склонился над сундуком, внимательно осматривая его на предмет ловушек или магических печатей. Однако, не ощутил ни малейшего следа колдовства — сундук был чист. С лёгким нажатием я открыл крышку, и нашему взгляду предстало содержимое тайника.       Внутри, среди тёмного бархата, покоились странные предметы, пропитанные магией и тайнами прошлого. Первое, что привлекло моё внимание, – изысканная шкатулка из сумеречного дерева. Её поверхность была гладкой, словно полированная тысячами прикосновений, а древесина отливала легким фиолетовым оттенком, как будто вобрала в себя кусочек ночного неба. На крышке лежали четыре упаковки с каким то порошком       — Это… любопытно, — тихо произнесла Маффей, протянув руку к порошку, но не касаясь. Её голос был задумчивым. — Этот порошок тьмы мог бы освободить меня из стены света. Однако, ты справился без него.       Я кивнул, изучая упаковки. Хенкель спрятал этот порошок тут вдали от своего дома. Любопытно будет узнать где этот компонент применяют. Рядом с шкатулкой находился мифральный тубус для свитков. Его гладкая серебристая поверхность была покрыта замысловатыми гравировками, мерцающими в слабом свете. Внутри покоился свиток, пергамент испускал слабое золотистое сияние. Я провёл пальцами по его краю, ощущая волнение.       — Свиток постоянства, — произнёс я, узнав плетение магии. — Очень редкая вещь. Обязательно пригодиться мне в будущем.       Маффей слегка вскинула голову.       — Это ценная находка, — заметила она. — Но, думаю, тебя больше заинтересует то, что лежит под ним.       Я осторожно отложил свиток и обратил внимание на книги. Пять томов, бережно уложенных в тайник, словно их значение превышало всё остальное. Четыре из них были толстыми фолиантами, покрытыми пылью времени. Я раскрыл первую – страницы были заполнены картами созвездий, сложными диаграммами и астрономическими расчетами. Языка я не знал, но символика была знакомой.       — Эти книги об астрономии, — произнёс я, перелистывая страницы. — Но я не понимаю ни слова.       — Я тоже, — тихо сказала Маффей, заглядывая мне через плечо. — Это не один из тех языков, что я знаю.       — Хенкель спрашивал тебя о Темной завесе. Возможно эти книги как то связаны с другими планами и мирами.       — Возможно. Тут еще одна книга и она отличается от этих. Мне знаком этот язык.       Я отложил книги и взял последнюю. Её переплёт был потёртым, но чернильные узоры на обложке всё ещё сохраняли магическое мерцание. Маффей едва заметно напряглась, как только я её коснулся.       — Это написано на Акло, — сказала она, и в её голосе мелькнула тень настороженности. — Книга называется "Секреты спящей тьмы".       Я посмотрел на неё. Маффей не часто показывала эмоции, но сейчас в её голосе звучала странная смесь любопытства и опаски.       — Ты можешь прочитать её? — спросил я.       — Да, — коротко ответила она. — Но на прочтение нужно время и мне могут быть неизвестны некоторые термины. В теневом мире знание этого языка открывает многие двери. В нём сокрыто множество запретных тайн.       Я провёл пальцем по древнему кожаному переплёту, ощущая прохладу, исходящую от него. Что за знания скрывались внутри? Судя по названию, книга могла содержать нечто важное о природе теней, о мире, из которого пришла Маффей, о древних силах, что дремлют в глубинах мироздания. Я не мог просто оставить её нетронутой.       — Мне очень хочется узнать, что написано в этой книге, — сказал я, переводя взгляд на Маффей. — И я хочу изучить язык Акло. Мне не очень нужен телохранитель, но в качестве оплаты за спасение ты обучишь меня этому языку.       Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах мелькнула тень задумчивости. Затем она кивнула.       — Хорошо. Я научу тебя, — произнесла она. — Тогда мой долг будет уплачен, и я отправлюсь искать путь домой.       Я кивнул в ответ, зная, что это не просто обмен знаниями. Это было начало чего-то большего. И, возможно, опасного.