Глава 28

«— Леха, че за чувак у меня в сортире? Воспоминания мелькали в голове один за другим. — Видел, Тань, красивые — Здарова, а ты кто? — Лех, у тебя будет тыща? — Как же так? Как же я родителям-то все обосрал? — Нет, открыто. Я просто подергал думаю: ну нахуй, ясень пень, закрыто» Нет. Это не её воспоминания. Лиза чувствовала, как чужие образы проникают в сознание, затмевая реальность. В голове раздался голос: «Думаешь, в твоей жизни было что-то такое, что ты так же сильно хотел бы вернуть?» Перед ней парил её отец. В глазах отражался ослепительный белый свет. Кто-то стоял напротив него — человек в белом халате. Лиза открыла рот, но не смогла издать ни звука. Внезапно всё вокруг вспыхнуло, и она зажмурилась, закрывая лицо руками. Когда ослепление прошло, перед ней снова был он. — Папа, что происходит?! — сорвалась она на крик. — Почему я вижу это? Почему?! Павел зловеще рассмеялся, и в этот миг свет сменился кромешной тьмой. Лиза вскрикнула и инстинктивно закрыла голову руками. Не зря. Вокруг с грохотом рушились колонны, сыпались осколки металла, гудел воздух. — Лиза, ты не понимаешь! — голос Павла прорезал хаос. — Я — Зона! Она тяжело дышала, глядя ему в лицо. — А я, получается, дочь Зоны? — голос её дрожал, но в глазах читалась решимость. — В таком случае, у меня тоже есть сила. Она хлопнула в ладони. Металлические обломки, летевшие в неё, замерли в воздухе. Павел скривился, пытаясь снова заставить их двигаться, но у него ничего не вышло. Он закричал и с силой метнул в дочь ржавую трубу. Лиза вскинула руки, образовав вокруг себя защитное поле. Труба отлетела в сторону и сгорела в синем пламени. Павел медленно поднял кулаки, и на его лице появилась тень улыбки. — Потанцуем? — со злобной насмешкой спросила Лиза. — Еще бы, — ответил он. Он бросился на неё. Лиза была бойкой, слишком бойкой. Она даже ходила на бокс — правда, всего два занятия, потому что на втором избила тренера. Но она не могла ударить отца первой. Павел не колебался. Его кулак врезался ей в лицо. Чёрная кровь стекала из ноздри. Лиза вытерла её тыльной стороной ладони. Её терпение лопнуло. Она рванулась вперёд и со всей силы ударила его по щеке. Павел пошатнулся, но быстро схватил её за плечи и оттолкнул назад. Лиза не сдалась — она бросилась на него, сбила с ног, оседлала и с яростью принялась бить его по лицу. Кулаки сжимались всё сильнее, удары становились всё тяжелее. Павел застонал, но она не остановилась. Вцепившись в его горло, она начала сжимать пальцы. — Скажи мне! — закричала она, слёзы жгли её глаза. — Почему я вижу твои воспоминания?! Она сжала горло сильнее. — Почему я не такая, как все?! Павел захрипел, его руки вцепились в запястья дочери, но силы его оставляли. — Т-ты… — Он закашлялся, и Лиза чуть ослабила хватку, давая ему возможность говорить. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было нечто странное. — Ты… дочь Зоны… Чёрный вихрь заволокнул всё вокруг. Лиза резко села на постели, едва не вскрикнув. Дыхание сбивалось, тело било дрожью. Это был сон. Только сон. Она нервно огляделась. Комната была пуста. — Куда все делись-то?.. — прошептала она, вставая на ноги. Лиза увидела их из окна. Кристина качалась на ржавых скрипучих качелях, а Женя, молча, раскачивала её, будто загипнотизированная равномерным движением. Саша ходил по двору взад-вперёд, глядя себе под ноги, словно что-то искал. Что-то было не так. Лиза резко распахнула дверь и вышла наружу, ступая на высоких ботинках по холодному асфальту. — Где Антон с Мишей? — спросила она, даже не поздоровавшись. Кристина едва заметно пожала плечами. — В магазин пошли, пока ты спала, — ответила она, не переставая раскачиваться. — Хотели еды купить. — Еды? — Лиза почувствовала, как внутри всё закипает. — Я же сказала вам никуда не уходить! Вы хоть понимаете, что нельзя ничего менять в прошлом?! Вы хотите вернутся в другую реальность?! Женя скрестила руки на груди, её взгляд стал напряжённым. — Чего ты на нас-то орёшь? — пробормотала она. — Мы-то ничего не сделали. — А разбудить меня нельзя было?! — Лиза теперь смотрела только на неё, практически сверля глазами. — Я пыталась! — вспыхнула Женя. — Ты не просыпалась! — Надо было сильнее будить! — Хватит, Лиза. Голос Саши прозвучал неожиданно мягко, но твёрдо. Саша шагнул к ней ближе и вдруг просто обнял её. Лиза дернулась, но его руки держали ее крепко, но не жестко — бережно, почти ласково. Она стиснула зубы, собираясь вновь вырваться, но тут почувствовала, как его теплое дыхание коснулось ее уха. — Тише-тише, успокойся, — прошептал он. Лиза замерла. Ее сердце все еще бешено колотилось, но уже не только от злости и гнева. В голове смешались все эмоции разом: раздражение, страх, вина за то, что она накричала на друзей… и что-то еще. Что-то, от чего по коже побежали мурашки. Она невольно вцепилась в его футболку пальцами, как будто боялась, что, если разожмет руки, снова утонет в этом водовороте тревоги. — Умеешь ты успокаивать, курсант, — пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Саша, не скрывая гордости, усмехнулся. Лиза почувствовала, как тепло разливается по телу. Но позволила себе это ощущение всего на секунду. Затем отстранилась, вновь надевая привычную маску уверенности. — Ладно. Мы должны их найти. Сейчас же. Она направилась в сторону дороги быстрым, уверенным шагом. — Ну, вы идёте, нет? — бросила она через плечо. Кристина и Женя переглянулись. Саша уже шагал следом за Лизой. Девочки молча двинулись за ними. Старушка с тёплой улыбкой провожала взглядом Антона и Мишу, пока те перетаскивали тяжёлые пакеты к её машине. — Ох, спасибо вам, дорогие мои! — воскликнула она, сияя радостью. — Если бы не вы, я бы никогда не затащила эти тяжёленные сумки в машину! Знаете, у меня есть племянник вашего возраста, он тоже помогает людям… Добровольцем работает. Она устроилась за рулём, бросив на Антона оценивающий взгляд. — Вы, кстати, очень на него похожи — такая же сила, доброта, настоящая мужская стойкость! Но её «помощники» тем временем уже крались прочь, балансируя с пакетами в руках. Как только они оказались на безопасном расстоянии, братья сорвались с места и понеслись по пыльной дороге, не разбирая пути. Старушка быстро сообразила, что что-то не так, и обернулась. — Эй! Воры! Куда вы?! Но Антон и Миша даже не подумали остановиться. — Эх, Тоха, — мечтательно протянул Миша, уже жуя украденный батон и запивая его молоком. — Как же хорошо, а? Жизнь, понимаешь, прекрасна! Антон шёл рядом, сжимая челюсти. — Не видишь, что ли? Всё, никаких рамок больше нет! А я всю жизнь в этих рамках жил. Октябрята, пионеры, комсомол… Не ходи туда, не говори это, не делай того… — Миша взмахнул рукой, как будто отметая прочь прошлое. — Но теперь, Тоха, теперь-то всё изменилось! Мы можем делать что захотим! И он вдруг звонко завизжал, как ребёнок, получивший желанный подарок. Антон молчал. Его взгляд был направлен вниз, но в голосе звучала тяжесть. — Мы и умереть можем. Миша фыркнул, отпивая ещё молока. — И что? Это 1956-й, ты чё, не врубаешься? Мы реально можем прыгать во времени! Вселенная работает по каким-то хрен пойми законам, и за нами гонится герой Советского Союза Юлия Марченко, — он рассмеялся, запрокинув голову. — Всё уже настолько плохо, что стало круто! Антон остановился, пристально глядя на брата. — И что ты собираешься делать такого, чего не мог сделать раньше? Миша усмехнулся и, пожав плечами, сказал: — Всё. Теперь я могу всё, Тоха. Он замолчал на мгновение, а потом добавил с ехидной ухмылкой: — Например, Женя… Антон резко повернулся к нему, глаза полыхнули злобой. — Чего? — его голос прозвучал глухо, угрожающе. Миша, будто не замечая этой перемены, продолжал болтать, размахивая батоном и бутылкой молока. — Просто понимаешь, Тох, то, что вы с ней вместе — это… ну, какая-то ошибка. Он снова отпил молока, а потом, увидев, как багровеет лицо Антона, невозмутимо протянул бутылку ему. — Молочка бахнешь? Батончик? Но в следующую секунду Антон схватил брата за воротник и толкнул так, что тот едва не упал. — О-о-о, какой ты у нас смелый стал! — насмешливо воскликнул Миша, бросая еду на землю. И драка началась. Антон с силой ударил его в челюсть, но Миша тут же ответил, попав ему в бок. Они покатились по пыльной дороге, ломая рваное молчание тяжёлыми ударами и тяжёлым дыханием. — Да вашу ж мать! — раздался знакомый голос. Лиза подбежала к ним, её глаза метали молнии. В тот же момент рядом остановилась машина. Водитель выскочил наружу, пытаясь разнять дерущихся, но было бесполезно. — Миша! — отчаянно закричала Женя, бросаясь вперёд. Антон застыл, его кулак завис в воздухе. Он медленно повернул голову к Жене, на лице появилось странное выражение — смесь боли и гнева. — Миша? — он усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — А я? Он огляделся, встречаясь взглядами с остальными. — Я вам уже не нужен? — Антон… — начала Кристина, но её голос дрогнул. Антон обернулся к ней с надеждой, но Кристина отвела взгляд. Что-то внутри него хрустнуло. — Вы русские? — спросил мужчина, внимательно наблюдая за ними, его взгляд был цепким и испытующим. Лиза замерла, узнав его. — Микель? Мужчина прищурился, словно пытаясь вспомнить, откуда она его знает. — Да. Откуда вы меня знаете? Лиза заколебалась, но Саша быстро нашёлся: — Мы много о вас слышали. Огдан понимающе кивнул, скрестив руки на груди. — От местных жителей. — Хорошо, — снова кивнул он, бегло осматривая их лица. — С вами всё в порядке? Даже с этими двумя? — он указал на братьев, которые тяжело дышали после драки. — Вам помощь не нужна? Я еду в город, могу вас подвезти. Лиза тяжело вздохнула, бросив на братьев ледяной взгляд. — Нет, спасибо. Всё в порядке. — Очень хорошо. Да благословит вас Бог. Он сложил руки в замке и слегка поклонился, затем направился к машине. — Угощу вас апельсинами. — Почему он нас не помнит? — тихо спросил Саша. — Потому что он нас ещё не встречал, — так же тихо ответила Женя. Он открыл багажник, достал ящик с апельсинами и, подойдя к Саше, протянул ему. — Держите. Саша уже протянул руки, чтобы взять ящик, когда вдруг… Рёв мотора. Вспышка света от фар. Жёсткий удар. Машина, выскочившая из-за поворота, сбила Огдана, отбросив его в сторону, словно тряпичную куклу. Ящик с апельсинами рухнул на землю, плоды покатились по пыльной дороге, вспарывая кожуру. — Блин! — выругалась Лиза, её голос дрожал от смеси гнева и ужаса. — И это снова из-за нас! ⸻ Час спустя Лиза и Саша стояли у стойки регистрации в больнице, заполняя документы. Свет тускло мерцал, больничные стены давили серостью. В воздухе пахло лекарствами и чем-то металлическим, будто кровью. Неподалёку, на потрёпанной деревянной скамье, сидели остальные. Антон и Миша молча смотрели в пол, Женя с Кристиной иногда переговаривались, но все были напряжены. — Думаете, они правильно всё скажут? — вполголоса спросил Миша, глядя на друзей. Женя пожала плечами. — Должны. Они-то знают, что говорить. В отличие от нас… Через минуту к ним подошли Лиза и Саша. Лицо Лизы было мрачным. — Короче, — начала она, — наша версия: мы — все одна большая семья. Христианская семья. Там, братья и сестры… Приехали к Огдану в гости. Он вёз нас обратно, мотор заглох, он вышел посмотреть, и его сбила машина. — Христианская семья? — скептически переспросила Кристина. — Ну да, — спокойно кивнул Саша, — Тебя что-то не устраивает? Мы с тобой вообще-то реально родные брат и сестра. — Ты мне не брат! — фыркнула Крис, скрестив руки. Саша усмехнулся. — Я тебе брат. У нас одна кровь. Кристина прищурилась. — Докажи. Саша задумался, огляделся, а потом кивнул в сторону коридора. — Тут неподалёку есть кабинет, где платят за сдачу крови. Нужно двое с разной группой. — Он посмотрел на Лизу. — Пойдём? Деньги получим — поедим. Лиза кивнула. — Отличная идея. Саша повернулся к Кристине с хитрой улыбкой. — Ну и заодно докажу тебе, что у нас одинаковая кровь. Кристина усмехнулась. — У меня вторая группа. — Отлично, — ухмыльнулся Саша. — Идём проверять? Не дожидаясь ответа, он двинулся вперёд, а Лиза последовала за ним. За их спинами остались четверо друзей, переглянувшихся в тревожной тишине. Первыми кровь сдали Лиза и Саша. Процедура прошла быстро, и вскоре они уже сидели в больничной столовой, наслаждаясь едой. Здесь было удивительно вкусно — горячий суп, тушёное мясо с гарниром, свежий хлеб. Даже чай с лимоном казался каким-то особенно насыщенным, будто впитал в себя тёплый свет ламп, мерцающих под потолком. Миша, быстро доев, незаметно бросил взгляд на Женю и кивнул в сторону выхода. Она сначала не поняла, но затем едва заметно кивнула в ответ. Оба молча встали и, стараясь не привлекать внимания, вышли из столовой. Кристина тоже вскоре ушла, пробормотав, что хочет проверить, как там Огдан. В столовой остались только трое — Лиза, Саша и Антон. Лиза сосредоточенно вбивала пароль в ноутбук, её пальцы нервно скользили по клавиатуре. Экран раз за разом выдавал сообщение об ошибке. — Да что ж такое! — раздражённо выдохнула она, в очередной раз не попав в цель. Саша, склонившись рядом, внимательно следил за её действиями. — Лиз, что ты делаешь? — Антон подошёл ближе, заглянув в экран. — Пытаюсь открыть файл, — пояснила она, не отрывая взгляда от монитора. — Его оставила Вера. То есть… я сама себе оставила. Антон нахмурился. — Она ведь сказала, что пароль можете знать только вы. Саша наклонился ещё ближе и ткнул пальцем в пустые поля ввода. — Смотрите… шесть пропусков. Между ними пробелы… Это дата. Лиза и Саша переглянулись. — Дата? — переспросил Саша. Антон кивнул. — Дата события, произошедшего в вашем мире. Важного события. Наступила короткая тишина. Лиза напряжённо нахмурилась, будто пыталась разгрести завалы в собственной памяти. — Дата… — пробормотал Саша, а затем его глаза вспыхнули. — Лиза, это Чернобыльская катастрофа! Её словно ударило током. — Точно! 26 апреля 1986 года! Это знали только мы… Дата взрыва реактора на ЧАЭС… Она вбила цифры в поле ввода и нажала «Enter». Файл открылся. На экране появилось видео. — Лиза, я знаю, что ты видишь не свои воспоминания. Антон рефлекторно нажал на паузу. — Не свои? — повторил он, вглядываясь в замерший кадр. Лиза молча кивнула. — Часто? — осторожно спросил Саша. — Бывает, — неопределённо ответила она, вновь включая запись. Изображение сменилось фотографией молодого парня. — Я скажу тебе, кому они принадлежат, — голос за кадром звучал глухо, будто исходил из самой темноты. — Это Павел Андреевич Вершинин. На фото Паше было лет девятнадцать. — Но он… не твой отец. По крайней мере, на этом фото. Он ещё не стал им. Лиза застыла, её сердце забилось быстрее. — И, возможно, это тебя шокирует… — голос словно замедлился, — но с ним случилось то же самое, что и с вами. На экране мелькнули старые фотографии. Молодые люди, мрачный пейзаж, разрушенные здания. — Он тоже поехал в Чернобыль за подкастером, за деньгами. И с ним произошла та же история… но в другой реальности. Лиза резко нажала на паузу, тяжело дыша. — Чего?! — её голос дрогнул. — Как… Как такое возможно?! — Включай дальше, — спокойно, но твёрдо сказал Саша. Видео продолжилось. — Это воспоминания твоего отца того самого дня. Ты их видишь, потому что это случилось и с тобой. Лиза не отрывала взгляда от экрана, её пальцы впились в край стола. — Он твердит, что он — Зона. Что ты — дочь Зоны. На секунду в комнате стало неестественно тихо. — И как бы пугающе это ни звучало… это правда, Лиза. На экране снова появилось лицо Паши. — Он — Зона. Ты связана с ним. Частица Зоны в тебе. Лиза резко выключила видео. В воздухе будто повисла чёрная, гнетущая тень. Антон молча встал и вышел. Лиза и Саша переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: страх. Миша тянул Женю за собой по тускло освещённым коридорам больницы. Лампочки под потолком едва мерцали, отбрасывая на стены дрожащие тени. Полированные плитки пола поскрипывали под ногами. — Миш, куда мы идём? — тихо спросила Женя, сжимая его запястье. — Сейчас… Сейчас, — отозвался он, не оборачиваясь. Он распахнул дверь в пустой кабинет, втолкнул её внутрь и быстро захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной. Женя села на холодную кушетку, скрестив руки на груди. — И что ты хотел? — спросила она, пытаясь скрыть в голосе лёгкое беспокойство. Миша провёл рукой по волосам, задумчиво уставившись в угол комнаты. — Знаешь, Жень… — он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — У меня ощущение, что это путешествие нас меняет. Ты ведь тоже это чувствуешь? Она нахмурилась, не отвечая. — Я… я никогда ещё не чувствовал себя настолько свободным, — продолжил он, опускаясь рядом с ней. — Всю жизнь меня сковывали дурацкие рамки… Отец всегда говорил: «Миша, будь собой, я хочу, чтобы ты был счастлив». Но я знал, чего он на самом деле хотел. Чтобы я стал кем-то полезным — пожарным, милиционером, хоть кем-то. Он коротко рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — А я боялся, что если стану собой, то разочарую его. Женя внимательно смотрела на него, затем мягко положила ладонь ему на плечо. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Мои родители тоже… Они всё время пытаются меня контролировать. Запрещают, давят. Она улыбнулась уголком губ. — Поэтому я назло им покрасила прядь волос в фиолетовый. Миша удивлённо посмотрел на неё. — Фиолетовый? Женя наклонилась вперёд, распустила волосы и отдёрнула прядь, показывая еле заметный отблеск тёмного фиолетового оттенка. — Вау… — выдохнул он. — Я думал, мне показалось. — Не нравится? — с лукавой улыбкой спросила она. — Наоборот, очень круто, — признался он, не отрывая взгляда. Наступила тишина. Только мерное жужжание лампы и отдалённые голоса за стеной. Миша сел ближе. Женя ощущала его дыхание у себя на виске. — Жень… — голос его стал ниже, напряжённее. — Что? Он закрыл глаза, будто собираясь с духом, а затем прошептал: — Я лучше сдохну, чем ещё хоть раз буду не собой. И в следующий момент он схватил её за шею, притянул к себе и поцеловал. Женя вздрогнула, но не отстранилась. Вкус его губ был тёплым, живым. Настоящим. Миша крепче обнял её, поднял на руки, чувствуя, как быстро бьётся её сердце. Антон стоял в коридоре больницы, засунув руки в карманы. Воздух был пропитан запахом антисептиков, а где-то вдалеке, за закрытыми дверями, раздавались тихие голоса. Он вздрогнул, услышав шаги, и обернулся. В конце коридора появилась Кристина, и он выдохнул с облегчением. — Антон? Что ты тут делаешь? — спросила она, подойдя ближе. — Ищу врача, который нормально говорит по-английски, — ответил он, нахмурившись. — Зачем? Антон ещё раз огляделся, убедившись, что никого рядом нет, а потом развязал куртку, которую носил на поясе. Ткань откинулась в сторону, и Кристина ахнула. На нижней части его живота темнела длинная порезанная рана, из которой тонкими струйками сочилась кровь, стекая на ремень и джинсы. — Господи… — прошептала она, отступая на шаг. — Да, спасибо, я в курсе, — огрызнулся Антон, стиснув зубы. Боль была адской, и он с трудом держался на ногах. — Где ты так? — спросила Кристина, не отрывая взгляда от раны. — Когда мы выбирались из горящего дома, задел осколок. — Надо срочно обработать! — решительно заявила она и, схватив его за руку, потянула за собой. Антон не сопротивлялся. Они пересекли пустой коридор, вошли в кабинет, где пахло стерильностью, и Кристина плотно закрыла за ними дверь. — Крис, что ты собираешься делать? — спросил он, осматривая белоснежные стены, шкафы с лекарствами и металлическую кушетку. — Обработаю тебе рану, — спокойно ответила она, открывая один из шкафчиков и выискивая бинты, вату и перекись. Антон уже хотел возразить, но в этот момент Кристина обернулась и совершенно спокойно сказала: — Снимай штаны. Он замер. На мгновение перед глазами возникла картина: Кристина на коленях перед ним, склонившаяся над его раной. Щёки вспыхнули жаром. — Крис, ну не надо… — пробормотал он. — Надо, — безапелляционно заявила она. Она достала йод, ватку и перекись. В кабинете запахло резкой антисептической жидкостью. — Пациент, я готова, — гордо объявила Кристина, демонстрируя смоченный в йоде тампон. — Крис… правда, не надо… — попытался возразить он снова, но она уже шагнула ближе. — Девочкам нельзя отказывать, — напевно сказала она, её губы растянулись в лукавой улыбке. Антон напрягся, когда она дотронулась до ремня его брюк. Её пальцы ловко подцепили пряжку, а он в последний момент дёрнулся назад, но не удержался и оступился. Кушетка резко качнулась под его весом. В следующий миг Кристина оказалась сверху. Она весело рассмеялась, не торопясь вставать. Антон, всё ещё в шоке, понял, что его ноги холодеют. Он опустил взгляд и… чёрт. Штаны сползли почти до колен. Кристина больше не смеялась. Она опёрлась на локоть, наклонила голову и внимательно всмотрелась в его лицо. — Ты чего? — выдохнул он, стараясь не смотреть на неё слишком близко. — Ничего, — хмыкнула она. — Просто… красивый ты. Антон сморгнул. — Скажешь тоже… Но она уже опустила взгляд чуть ниже. Антон сжал кулаки, стараясь не двигаться. Кристина ещё сильнее склонилась к нему, так близко, что он мог разглядеть каждую веснушку на её носу, каждую крошечную морщинку на губах. Она выглядела иначе. В этом стерильном белом кабинете, под слепящим светом лампы. Она была слишком близко. Губы коснулись губ — сначала несмело, осторожно. Антон ощутил тёплое дыхание, лёгкое прикосновение её руки. Голова закружилась. Мысли рассыпались. Ребята забрали Огдана из больницы и поехали на его машине к нему домой. — Что случилось? — спросил Микель, держась за перебинтованную голову. — Произошла авария, и мы проезжали мимо, поэтому отвезли тебя в больницу, — объяснила Лиза, выдумывая на ходу. — Какой ужас… — вздохнул Микель. — Но теперь всё в порядке? Вы в порядке? — Да, теперь всё хорошо. Мы отвезём тебя домой, — сказала Лиза, улыбнувшись ему. — Я что, говорил вам, где живу? — Да. Вероятно, ты просто не помнишь из-за травмы… Ребята довезли Микеля Огдана до его дома. — Спасибо, что помогли мне и привезли домой. Можете располагаться, вся моя квартира в вашем распоряжении. Я пойду спать, у меня сильно болит голова. — Да, конечно. Спокойной ночи! — ответила за всех Лиза. — Да благословит вас Бог! — крикнул им напоследок Огдан. Саша и Лиза сидели в пустой столовой, уставившись на остывший чай и нетронутые тарелки. Минуты тянулись бесконечно долго, нарушаемые только далёкими звуками больничной жизни — шагами медсестёр, скрипом каталок, приглушёнными голосами за стеной. Лиза барабанила пальцами по столу, нервно поглядывая на дверь. — Где они все? — пробормотала она. — Миша с Женей ушли полчаса назад. Кристина сказала, что проверит Огдана и вернётся. Антон вообще испарился. — Может, разбрелись кто куда, — Саша пожал плечами, но в его голосе тоже слышалось беспокойство. — Больница большая. — Слишком тихо, — Лиза нахмурилась. — Мне это не нравится. Саша откинулся на спинку стула и вдруг усмехнулся. — А может, они просто решили нас не ждать? Подумали: «Ну их, этих влюблённых, пусть посидят вдвоём». Лиза фыркнула. — Мы не влюблённые. — А кто? — Саша приподнял бровь. — Мы... — Лиза замялась, подбирая слово. — Мы два человека, которые случайно оказались в одной временной петле и теперь вынуждены терпеть друг друга. — Ого, — Саша приложил руку к груди, изображая сердечную рану. — Терпеть? Вот так я тебе надоел? — Ужасно, — подтвердила Лиза с серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Просто невыносимо. — А поцелуи в камере перед взрывом? — напомнил Саша. — Тоже терпела? Лиза покраснела, но не отвела взгляда. — Это был стресс. Я вообще не помню, что там было. — Врёшь, — ухмыльнулся Саша. — И глазки бегают. — Ничего не бегают. — Бегают-бегают. Она толкнула его в плечо, но он поймал её руку и не отпустил. Пальцы переплелись, и Лиза вдруг поняла, что ей совсем не хочется вырываться. — Саш, — сказала она тихо. — А если они там... ну... того? — Чего «того»? — Ну, — Лиза загадочно улыбнулась. — По углам разбрелись. Целуются. Или ещё чего. Саша нахмурился, не понимая. — Ты о ком? — О Мише с Женей, например, — Лиза подперла щёку рукой. — Я ж вижу, как он на неё смотрит. А она на него. Долго ли до греха? — Думаешь? — Саша задумался. — Ну, они вроде нормальные оба. Хотя Миша тот ещё жук. — Ага, — кивнула Лиза. — А Женька у нас девочка с характером. Так что я бы не удивилась, если они сейчас где-нибудь в подсобке... Она многозначительно замолчала, и Саша засмеялся. — Ну ты фантазёрка. — Я реалистка, — поправила Лиза. — И потом, у нас тут Испания, шестьдесят четвёртый, свобода, романтика. Самое время для любовных приключений. Она помолчала, а потом добавила с хитрой улыбкой: — Вот интересно, а Тоша с Крис тоже где-то вместе? А? Саша поперхнулся воздухом. — Чего? — Ну, — Лиза развела руками, — они в последнее время как-то... близко друг к другу. Особенно после того, как Антон тебя прикрывал, а Крис за него переживала. — Лиза, — Саша посмотрел на неё с притворной строгостью. — Крис моя сестра. Ей четырнадцать. — Я знаю. — Антону пятнадцать. — Тоже знаю. — Они дети! — Подростки, — поправила Лиза. — Самые что ни на есть подростки. А в подростковом возрасте, знаешь ли, гормоны играют. Саша нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Лиз, — сказал он медленно, растягивая слова. — Кристина для меня святое. Ты поняла? Она замерла, встретив его взгляд. Шутить расхотелось. — Поняла, — ответила она серьёзно. — Она моя младшая сестра, — продолжил Саша. — Я её с пелёнок растил почти. Мама умерла, отец вечно в разъездах, так что я за неё отвечаю. Если кто-то её обидит... — он сжал кулак, но тут же разжал, выдыхая. — Ладно, проехали. Лиза коснулась его руки. — Саш, я пошутила. Прости. Я знаю, как ты к ней относишься. — Знаю, что пошутила, — он улыбнулся, но улыбка вышла немного натянутой. — Просто... она для меня правда всё. И я не хочу, чтобы ей было больно. — А если она сама захочет? — тихо спросила Лиза. — Если это будет её выбор? Саша посмотрел на неё долгим взглядом. — Тогда... тогда пусть. Но только если она будет готова. И только если этот... Тоша... будет её достоин. Лиза кивнула и положила голову ему на плечо. — Ты хороший брат, Саша. — Я стараюсь, — ответил он, касаясь губами её макушки. Они сидели молча, слушая тишину больничных коридоров. Где-то далеко часы пробили полночь. — А знаешь, — вдруг сказала Лиза, не поднимая головы. — Я, кажется, начинаю привыкать к этому путешествию. — К какому? — К нашему, — она улыбнулась. — К этим прыжкам, к опасностям, к... к тебе. Саша обнял её крепче. — Я тоже привыкаю. — К опасностям? — К тебе, — ответил он. И в пустой столовой, под мерцающий свет больничных ламп, они позволили себе просто быть вместе. Хотя бы на эту минуту. Ребята забрали Огдана из больницы и повезли его домой на его же машине. Ночной город мелькал за окнами, уличные фонари размытыми пятнами отражались на стекле. В салоне пахло лекарствами и кровью — запах исходил от забинтованной головы Огдана. — Что со мной произошло? — спросил он, морщась от боли. — Авария, — быстро сказала Лиза, выдумывая на ходу. — Мы проезжали мимо и отвезли вас в больницу. — Какой ужас… — простонал он, прикрыв глаза. — Но сейчас же все хорошо? С вами, ребята, все хорошо? — Да, незачем беспокоиться, — Лиза улыбнулась, но улыбка получилась натянутой. — Мы отвезём вас домой. Огдан нахмурился. — Вы знаете где я живу? Лиза взглянула на Антона, но тот лишь пожал плечами. — Да, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Вы, наверное, не помнишь из-за удара. Огдан на секунду задумался, но затем кивнул, снова откинувшись на сиденье. Дорога до его дома показалась бесконечно долгой, но вот наконец-то машина остановилась. Дом Огдана был старым, с облупившейся штукатуркой и потемневшими ставнями, скрип которых нарушал тишину. — Спасибо вам большое, — пробормотал он, выходя из машины. — Входите. Чувствуйте себя как дома. Он побрёл к лестнице, держась за голову. — Пойду прилягу… Мне очень плохо… — Да, конечно. ¡Buenas noches! — сказала за всех Лиза. Огдан остановился в дверях, оглянулся и тихо пробормотал: — ¡Que Dios los bendiga! Женя и Кристина поднялись наверх, остальные остались внизу. — У меня это… впервые было, — внезапно сказала Женя, сидя на кровати и чистя апельсин, — С Мишей… Кристина подняла на неё взгляд. — Правда? — Да… — Женя вздохнула, покрутила в пальцах кусочек кожуры. — Всегда думала, что первый раз должен быть особенным… таким, чтобы запомнился навсегда. Думала, что это будет с Антоном. А тут… Миша. Кристина усмехнулась. — А мы с Антоном впервые поцеловались. Женя удивлённо посмотрела на неё. — Серьёзно? Женя отложила апельсин в сторону и внимательно посмотрела на Кристину. — И как? Кристина немного смутилась, но быстро взяла себя в руки и пожала плечами. — Не знаю… по-другому как-то. Как будто что-то щёлкнуло в голове. Женя кивнула, задумавшись. — А мне кажется, что это путешествие вообще всех нас меняет. Кристина усмехнулась. — И тебе это нравится? Женя посмотрела в окно. Снаружи было темно, но за тонкими шторами мелькали уличные огни. — Да. Они замолчали, каждая погрузившись в свои мысли. ⸻ Антон сидел в кресле, склонившись над планшетом, его пальцы быстро перебирали текст. Саша и Лиза стояли рядом, заглядывая в экран. — Нашёл! — вдруг радостно воскликнул Антон. Миша, который до этого копался на кухне, вернулся с апельсином в руке. — Что нашёл? — лениво спросил Саша. — Порнуху, — ухмыльнулся Миша, откусывая дольку. Саша закатил глаза, а Лиза только махнула рукой. — Что ты там вычитал, Тоша? — спросила она, не отводя взгляда от экрана. Антон медленно поднял на них глаза. — Здесь кое-что про Хосе Кальваро. Лиза нахмурилась. — Ну и? Антон тяжело сглотнул. — Он… родился вчера. В комнате повисла тишина. — Чего?! — не поверила Лиза. Антон развернул планшет, показывая информацию. — Его дом находится неподалёку. — И? — нетерпеливо спросил Саша. Антон провёл пальцем по тексту, как будто перечитывая про себя. — Здесь написано, что у него были родители — мать и душевнобольной отец. — Ну, то есть псих, — уточнил Саша. Антон медленно кивнул. — Когда Хосе было три месяца, его отец зарезал мать ножом… а потом покончил с собой. Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Боже… какой ужас… За окном завыл ветер. Дом Огдана словно заскрипел, отзываясь на их разговор. Лиза бросила тревожный взгляд на окно — ей вдруг показалось, что в темноте кто-то стоит. И смотрит прямо на них. Антон пробежался глазами по тексту на экране планшета, хмурясь. — А здесь случайно не указано, когда у него… — он закрутил пальцем у виска, — крыша поехала? Ну, когда он решил стать террористом? Миша, жуя банан, ухмыльнулся и выразительно посмотрел на брата. — Нет, но тут сказано, что после смерти родителей его отправили в детский дом, где он увлёкся идеями социализма, — Антон пролистнул ещё страницу. — В середине 80-х он даже ездил в СССР. — Ну, теперь понятно, откуда у него фотка с Марченко, — заметила Лиза, скрестив руки на груди. — С Марченко? — Антон поднял голову от планшета. — У них что, типа… мутки были? — Неважно, — вмешался Саша, устало потирая виски. — Всё равно нам это ничего не даёт. — Тоха, ты что, ревнуешь, что ли? — крикнул из кухни Миша и громко рассмеялся. Но, выйдя в гостиную, он наткнулся на строгие взгляды друзей. — Чего? — невинно спросил он, бросая шкурку от банана в мусорку. — Слушайте, а может, мы здесь для того, чтобы его… — он провёл пальцем по горлу, изображая жест казни. — Ребят, вы чего? — Антон подался вперёд, его голос сорвался на ноту беспокойства. — Вы предлагаете убить ребёнка? Не-не-не, без меня! Я в это не полезу! — Успокойтесь! — резко сказала Лиза. Её голос отозвался эхом в тишине комнаты. Парни замолчали. — Ребенка мы убивать не будем! Да и вообще: делайте что хотите, — отчеканила она, вставая с дивана, — но я пошла спать. — Нет, Лиз, — твёрдо возразил Саша, останавливая её. — Мы здесь спать не будем. Лиза в недоумении уставилась на него. Он посмотрел на остальных, его взгляд был холоден и решителен. ⸻ Они вышли на улицу. Воздух был плотным, влажным, пропитанным чем-то тревожным, как перед грозой. Темнота накрыла Касерес густой пеленой. — Серьезно, Саш? — Лиза замерла у машины, прищурившись. — Это уже просто паранойя, Сань, — пробормотал Антон, закатывая глаза. — Ну что с этим домом может случиться? Монумент этому священнику поставят? — Тоха! — резко осадил брата Миша. — Ну, максимум вся мебель сдвинется, — отмахнулся Саша, открывая дверь машины. — И что? — не понял Антон. — Мы переместимся обратно, — пояснила Лиза, бросив на него взгляд через плечо. — А ты окажешься со стулом в заднице. Саша фыркнул и дал ей пять. — Если что, упадём с высоты двадцати сантиметров. Это нас и разбудит, — добавил он. Ребята забрались в машину. Саша устроился на переднем сиденье рядом с Лизой, Кристина, Антон и Женя разместились сзади, а Миша улегся в кузов. — Только прошу вас, — голос Лизы был строгим. — Не повторяйте прошлых ошибок. Никто никуда не уходит. Никто ничего не меняет. Всё понятно? Все молча кивнули. — Спокойно спим… Спокойной ночи, — сказала она, запрокинув голову. Саша осторожно взял её за руку. Лиза повернула голову, их взгляды встретились в тусклом свете уличного фонаря. Он медленно наклонился и мягко коснулся её губ. — Спокойной ночи, — прошептал он. Лиза улыбнулась, положив голову ему на плечо. — Сладких снов… И в этот момент, когда ночь сомкнула над ними тёмное покрывало, тишина перестала быть обычной тишиной. Она сгустилась, наполнилась скрытым движением, лёгкими, еле слышными шорохами, которые пробирались сквозь сон, как ледяные пальцы, скользящие по коже. «— Зачем тебе прибор?.. Ты ничего не сможешь изменить… — Я же тебя пристрелю! — Не надо было тебе их убивать… — Да я не умею стрелять из РПГ! — Простите… который сейчас час? — Уже скоро… простите…» — Да что, мать твою, происходит?! — Лиза резко развернулась, и её взгляд наткнулся на лицо, которого не могло здесь быть. Отец. Живой. Стоящий перед ней. Она отшатнулась, сердце колотилось в груди, в висках застучала боль. — Я устала… — прошептала она, но голос её срывался, становясь хриплым. Чёрная кровь потекла из глаз густыми ручьями, стекая по щекам, капая на землю. Лиза смахнула её ладонью, оставляя на коже размазанные пятна. К ней подошёл Паша. Тихо, плавно, будто скользя по воздуху. Он осторожно коснулся её светлых волос, а затем… сказал. Но голос был не его. Это был голос самой Зоны. — Закрой глаза. ⸻ Лиза резко открыла глаза. Темнота. Тишина. Ребят в машине не было. Её охватила тревога. — Да куда все опять подевались-то? — раздражённо пробормотала она, осматриваясь. Тут её взгляд зацепился за нечто странное. В поле, за машиной, медленно двигался огромный жёлтый светящийся шар. Он дрожал, пульсировал, излучая мягкое, тёплое свечение. Лиза медленно вышла из машины. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом сырой земли и чего-то металлического. Девушка шагнула вперёд, вытянув руки. Шар манил её. Она не осознавала, как идёт за ним, будто в полусне. ⸻ Саша проснулся от внезапного холода. Рядом никого не было. Он резко развернулся, сердце сжалось от тревоги. — Лиза?.. Тишина. — Ребята, просыпайтесь! Лизы нет! Кристина застонала, потирая глаза. — Может, она просто куда-то отошла, ты об этом не подумал, Санек?.. — Нет, твою мать, надо ее найти! — Саша уже выбежал из машины. Остальные рванули за ним. ⸻ Лиза шла, не открывая глаз. Ветер шептал ей что-то на ухо, затаившиеся в пшенице тени казались живыми. И вдруг… Дом. Старый, мрачный, облупленный, он стоял посреди поля, словно ждал её. К входной двери уверенным шагом шла женщина. Юлия Марченко. В руке у неё был пистолет. — Лиза! Голос Саши прорезал тишину. Лиза резко замерла. — Саша?.. — она огляделась. Поле было пустым. — Ребята?.. Где вы? — Да мы прям перед тобой стоим, — Миша бросил на остальных тревожный взгляд. — Что?.. — Лиза нахмурилась. — Лиза, открой глаза! — сказал Антон. — Тоша, ты о чем? У меня они и так открыты… — её голос дрожал. Миша нахмурился… а затем отвесил ей лёгкую пощёчину. Лиза ахнула, потирая щёку, но… мир наконец стал чётким. Она увидела перед собой друзей. — И зачем было так сильно бить, Миш?! — возмутился Саша, хватая её за руки. — Лиз, ты зачем сюда пришла? — Что?.. Куда?.. — девушка снова огляделась, только теперь замечая дом, к которому подошла. — Я видела Марченко… Она заходила туда! Она указала на дом. — Лиз, какая Марченко? — Женя нахмурилась. — Сейчас 1965… Вдруг сверху раздался крик: — Помогите! Кто-нибудь! Женщина стояла на балконе второго этажа. Малыш в её руках рыдал. Ребята рванули в дом. Внутри, в тусклом свете, они увидели мужчину. Он был худым, с лихорадочным блеском в глазах, одетым в длинную белую рубашку, похожую на больничную. Он что-то бормотал, прижимая к себе нож. Его взгляд был безумным. Он пытался выломать дверь, за которой пряталась женщина с ребёнком. — Стой! — Лиза шагнула вперёд. Мужчина резко повернулся. Его губы растянулись в жуткой улыбке, глаза вспыхнули яростью. Он прыгнул вперёд, размахивая ножом. Клинок полоснул по лицу Лизы. Острая, жгучая боль. Она рухнула на пол, сжимая ладонью щёку, чувствуя, как тёплая кровь стекает по пальцам. Мужчина навис над ней, занося нож… Лиза вскрикнула и вытянула руки вперёд. Невидимая сила ударила в него, отбросив назад. Его тело вылетело в окно. Глухой удар. Тишина. Ребята едва успели моргнуть… И вдруг мир вокруг них начал дрожать. Всё растворилось в мгновенной вспышке.