Глава 42

Саша остановил машину на набережной, где и обещал Марченко еще вчера встретится. Ребята один за другим вышли наружу. В воздухе витал сырой запах воды, смешанный с ночным холодом. Антон шагнул ближе к краю, глядя на отражение луны в чёрной глади реки. Ему казалось, что там, в глубине, кто-то смотрит на него снизу вверх, поджидая, когда он оступится. Позади раздались мягкие шаги. — Тоша, — негромко позвала Кристина. Парень вздрогнул. — Хэдшот! — с улыбкой сказала она, поднося пальцы к виску, словно стреляя. Антон резко повернулся, в глазах промелькнуло что-то тёмное, обжигающее. — Ты издеваешься? — его голос сорвался на шёпот. — Я человека убил. — И что? — спокойно произнесла Кристина, кладя ладонь ему на плечо. — Все через это проходят. — Не все, — прошептал Антон и отвёл взгляд, но девушка лишь усмехнулась, повернула его к себе и быстро поцеловала. Позади раздался звук подъехавшей машины. Из неё вышли Марченко, Костенко, Екатерина и Константин. — Лиза! — с искренней радостью позвала Катя и обняла Вершинину. — Катя… — Лиза улыбнулась, но уголки её губ тут же дёрнулись от боли в боку. Лишь Саша это заметил, и его пальцы чуть крепче сжали её плечо. — Катя! — позвал её Сергей, и девушка нехотя отошла, напоследок бросив на Лизу улыбку. Саша невольно придвинул Вершинину ближе, почти заслоняя собой. Он почувствовал взгляд. Поднял глаза и столкнулся со строгим, почти осуждающим выражением лица Костенко. Александр выдержал этот немой поединок, но первым отвернулся — он не собирался признавать его правоту. — Нам стоит тебя бояться? — нарушила тишину Марченко, делая медленный шаг вперёд. — Я не знаю, — честно ответила Лиза. — А что, если ты врёшь? — Юлия вопросительно выгнула бровь. — Если бы это было так… — Лиза натянула улыбку, — мы бы не вели этот прекрасный разговор. Константин достал небольшой прибор и поднёс его к девушке. — А это что за штука? — с любопытством спросил Миша. — Определитель резус-фактора, — пояснил Пчелкин. Антон нахмурился. — И что он показывает? — Что у неё нулевой резус-фактор. И что она потеряла много крови, — ответил Константин и добавил тише: — Вы посмотрите, какая она бледная… — Это из-за перестрелки, — прошептала Лиза, но её слова потонули в общем гуле голосов. — Лиз, где ты была всё это время? — спросил Сергей. — Я не знаю… — Вершинина тяжело вздохнула. — Будто сознание выключилось, а потом снова включилось, но я… другая. Она посмотрела на них с надеждой, но никто не знал, что сказать. — Это можно как-то восстановить? — спросила Катя. — Если информация заблокирована самим мозгом, — задумчиво ответил Пчелкин, — гипноз может помочь. Лиза сидела на багажнике машины. Константин держал перед её глазами ручку, раскачивая из стороны в сторону. — Смотрите на неё, — говорил он медленно. — Не отрывайте взгляд. Вас клонит в сон… не сопротивляйтесь… Лиза закрыла глаза. Ребята обменялись тревожными взглядами. — Всё? — шёпотом спросила Марченко. — Да. Задавайте вопросы. Юлия шагнула ближе. — Лиза, это ты напала на Бектасову? — Да. Глухой, пустой голос. — Зачем? — Нужно было перелить ей мою кровь. — Почему? — Чтобы она подчинялась мне. Пауза. — Так вот в чём дело… — пробормотал Пчелкин. — Лиза, где ты была все эти восемь лет? — спросила Кристина. — На четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС. — Что ты там делала? — Я строила четвёртый энергоблок. Прибор в руках Пчелкина взвизгнул, загорелся тревожным красным светом. — Елизавета, вы нас слышите? — резко спросил Константин. — Елизавета? Тишина. — Нет, — вдруг раздался голос… но он был чужим. — Она тебя не слышит. С тобой сейчас говорю я. Воздух стал липким, неподвижным. — Мой прибор работает! — Пчелкин смотрел на мерцающий экран. — Будите её! — испуганно выкрикнул Антон. — Елизавета, на счёт три вы проснётесь… Лиза вдруг открыла глаза. Чёрные. Полностью залитые густой, мертвой тьмой. Она улыбнулась. — На счёт три, — её голос был низким, шипящим, чужим, — одни из вас умрут… Машина завелась сама собой. Двигатель взревел, коробка передач с глухим щелчком переключилась, и автомобиль сорвался с места. — Чего?! — Антон шарахнулся назад, глядя на бешено несущуюся машину. — Что за черт?! — Она что-то делает! — заорал Константин, не сводя взгляда с Лизы. — Она управляет этим, но мы не видим как! Машина летела прямо на Юлию. — Юля! — Катя бросилась вперед, не раздумывая. — Катя, стой! — крикнул Сергей, но уже поздно — он сам рванул за ней. Катя и Сергей вместе бросились на Юлию, отталкивая ее в сторону. В следующую секунду автомобиль сбил их обоих, с глухим ударом швырнув тела на асфальт. Машина продолжила путь, будто ожившая машина-убийца, и с плеском рухнула в реку. Юлия осталась лежать неподвижно, кровь медленно растекалась по мостовой. — Нет… — Кристина, вся в слезах, схватила пистолет, лежавший рядом с Сергеем. — Нет! Она развернулась и направила оружие прямо на Лизу. — Ты убила их! — ее руки дрожали, но палец уверенно лег на спусковой крючок. — Ты убила родителей! — Нет! — Саша бросился к сестре, хватая за запястье. Кристина сопротивлялась, вырывалась, нажимая на спуск — пуля ушла в воздух, гулким эхом прокатившись по набережной. — Она должна сдохнуть! — кричала Кристина, не прекращая борьбу. Саша, стиснув зубы, вырвал у нее пистолет и спрятал за пояс. — Черт возьми, Крис, успокойся! Ребята подбежали к Юлии. — Она… жива? — дрожащим голосом спросил Антон. Саша дрожащими пальцами достал телефон, поднес к губам Марченко. Все затаили дыхание. — Дышит, — наконец сказал он, и напряжение чуть спало. — Ребят… — слабый голос Юлии заставил всех вздрогнуть. — Уходите… Саша облегченно выдохнул, но тут что-то изменилось в воздухе. Лиза медленно встала с багажника и пошла к ним. Ее глаза блестели темной пустотой. — Отойдите от нее, — голос Лизы звучал глухо и зловеще. Кристина шагнула вперед, закрывая собой Юлию. — Не хочешь по-хорошему? — Лиза медленно подняла руку. Юлия вдруг взмыла в воздух, захрипела, как будто чьи-то невидимые пальцы сжали ее горло. — Лиза, нет! — Саша бросился вперед, но едва приблизился, как его что-то ударило невидимой силой и отбросило в сторону. Он больно ударился о землю, задыхаясь. Юлия дергалась в воздухе, ее лицо бледнело, губы посинели. Лиза смотрела на нее, но внутри себя видела другую женщину — холодный взгляд, злобная усмешка, угроза в голосе. Образы прошлого и настоящего перемешивались в голове вихрем. — Лиза… пожалуйста… — с трудом прохрипела Юлия. Лизина рука задрожала. На секунду что-то в ней колебалось. Но в голове прозвучал чужой голос. — Убей ее. Она заслуживает. Глаза Лизы вспыхнули тьмой. Рука вновь напряглась. Юлия судорожно вздохнула — и затихла. Ее безжизненное тело рухнуло в реку. — Юля!!! — раздался полный ярости и разочарования крик Саши. Тишина, липкая, давящая. Только плеск воды. Саша поднялся с асфальта, будто вынырнул из самого ада. В ушах стоял звон, в груди бушевал ураган. Сердце колотилось так сильно, что казалось — ещё секунда, и оно вырвется наружу. Ни боль, ни кровь, ни изрезанная кожа — ничто не имело значения. Всё, что осталось в этом мире, — она. Лиза. Но не она. Перед ним стояло её тело, её лицо. Но взгляд… Бездонный. Лишённый тепла. Чужой. Он не смотрел в глаза Лизе. Он смотрел в глаза тому, кто украл её у него. Кто шаг за шагом отравлял её изнутри, гасил свет, стирал личность. — Юлия… — прохрипел он, — Катя… Сергей… Марченко… Ты… — он сделал шаг, словно не верил, что эти слова произносит он сам. — Ты убила их. Твоими руками. Паша использует тебя, Лиза, ты не видишь?! Он сломает тебя — и выбросит, как куклу, которой наигрался! Он схватил её за плечи, сжал, как будто физически мог вытряхнуть из неё эту тьму. Его руки дрожали. — Ты не такая. Чёрт побери, очнись. Очнись! Лицо Лизы дрогнуло. Мгновение — короткое, болезненное — что-то промелькнуло в её глазах. Боль? Страх? Узнавание? Но затем — вспышка ярости. — Замолчи! — прошипела она, и ударила. Пощёчина хлестнула, как удар кнута. Саша пошатнулся, губы дрогнули, но он не отвёл взгляда. Не отшатнулся. Он смотрел прямо в лицо своей Лизы — или в то, что от неё осталось. Его сердце сжалось в комок. Он чувствовал, как в нём вскипает ярость. Но это была не ярость к ней. Это была злость, направленная глубже. Туда, где затаилось чудовище. Где жил Паша. — Тебя нет, тварь, — выдохнул он, стиснув зубы. — Но ты слышишь меня. И если ты хоть немного способен чувствовать — знай: я тебя ненавижу. Он ударил. Словно в сердце. Словно в душу. Рука Саши опустилась резко, грубо, с такой силой, что в воздухе будто хрустнуло напряжение. Пощёчина расколола тишину. В этом ударе не было мести. Не было удовольствия. Только крик. Крик боли, страха, отчаяния. Это был не удар по лицу Лизы. Это был удар в лицо тьме. — Вернись! — закричал он. — Верни её! Слышишь меня, Паша?! Верни мою Лизу, сукин ты сын! Лиза отпрянула. Пошатнулась. На её щеке вспыхнул алый след. Она уставилась на него. Словно во сне. Словно всё вокруг стало туманом. И в этом взгляде Саша вдруг увидел: что-то в ней треснуло. Как лёд под ногами. Он замер. Его дыхание сбилось. В груди колотилась вина. — Прости… — прохрипел он. — Прости меня… — Он сделал шаг назад, руки опустились, он почти сполз по воздуху, теряя силу. — Это не тебе… это не тебе, Лиза… Это было ему… тому, кто держит тебя в плену… Слёзы наполнили его глаза. Он не сдерживал их. Не мог. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Не это… не то, что с тобой сделали. Я люблю настоящую тебя. Сильную. Упрямую. Светлую. Честную до боли. Ту, которая не сдаётся. Не сдаётся, Лиза. Ты слышишь? Я здесь. Я всегда буду здесь. Она смотрела на него. Её губы дрожали. Плечи подрагивали. Словно внутри неё бушевал ураган. Руки сжались в кулаки. Она пыталась дышать, но воздух будто застревал в горле. И вдруг — рывок. Глаза закрылись. Лицо исказилось от боли. «Уходи…» — прошептала она еле слышно. Голос сорвался, стал хриплым. — Он… не отпустит… Саша шагнул ближе. Он чувствовал, как весь её внутренний мир рассыпается на куски прямо на глазах. — Тогда я вырву тебя. Слышишь? Я пройду через весь этот ад, через всю твою тьму — и вытащу тебя. Даже если сам сгорю к чёртовой матери. Я не оставлю тебя. Никогда. Она подняла на него глаза. И на один короткий миг, в них — в этих тёмных, изломанных глазах — мелькнул свет. Свет Лизы. Настоящей. Но потом лицо снова застыло. — Слишком поздно, — прошептала она. — Её больше нет. Саша стиснул челюсть. Сердце билось, как молот. — Она есть. Я видел её. Я чувствую её. И ты её не получишь. Никогда. Он стоял перед ней, как перед бездной. И был готов прыгнуть. Пчелкин стоял в стороне, сжимающийся от ужаса. Черные джипы подъехали через минуту. Люди в темных масках высыпали наружу, вооруженные до зубов. Саша, даже не раздумывая, бросился к Лизе, хватая ее за плечи. — Лиза! — его голос сорвался. — Очнись, прошу тебя! Лиза медленно повернула голову. Глаза. Черные, как смола. Глухие, как бездна. Саша в ужасе всматривался в них, ища что-то знакомое. Хоть что-то. Где-то в глубине этой тьмы должны были остаться тепло, нежность, любовь. Но там не было ничего. Ни тени той Лизы, которую он знал. Ни улыбок, ни ласковых взглядов, ни воспоминаний о тех днях, когда она была его другом, его любимой. Только бездушный, хищный взгляд существа, которое теперь смотрело на него. — Брось оружие, — ровно сказал один из бойцов, наставляя на него винтовку. Саша медленно отпустил Лизу. Боль сдавила грудь. Он медленно поднял руки и, скрипя зубами, бросил пистолет на землю. Лиза задержала на нем взгляд на долю секунды. Но ничего не сказала. Только шагнула в сторону машины и, не оглядываясь, скрылась в черном джипе. Машины сорвались с места, скрываясь во тьме. И Саша стоял, глядя им вслед. Понимая, что Лиза, его Лиза, была мертва. — Что… что только что произошло? — Женя стояла, сжимая кулаки, ее лицо было мертвенно бледным. Голос дрожал от ужаса. — А ты не видела?! — Кристина закричала так, что голос сорвался на хрип. Слёзы текли по её щекам, она тяжело дышала, будто задыхаясь от гнева и боли. — Она убила моих родителей! Она убила Марченко! Антон осторожно протянул руку, пытаясь дотронуться до неё, но Кристина с силой его оттолкнула. — Не трогай меня! — ее голос дрожал, но в нем была не злость, а бездонное отчаяние. — Крис… — Антон не договорил. Внезапно он сделал шаг вперед и, прежде чем она успела снова его оттолкнуть, наклонился и мягко прижался губами к её губам. Кристина застыла. Её руки дрожали, она хотела закричать, ударить его, сбежать… но не смогла. Когда Антон медленно отстранился, его глаза были полны боли. — Всё-всё, — прошептал он, крепко прижимая её к себе. — Я здесь. Дыши… Просто дыши. Кристина сжала в кулаки его куртку и, всхлипнув, уткнулась в его грудь. Саша стоял, смотря на них потухшим взглядом. — Что нам теперь делать?.. — его голос был глухим, пустым. Тишина повисла в ночи. Затем Пчелкин сделал шаг вперед. — Друзья… — его голос звучал странно, напряжённо. Он сглотнул, обводя взглядом всех. — Вам будет трудно в это поверить, но я знаю, как вам помочь… В его тоне была смесь страха и мрачной уверенности, от которой у Саши по спине пробежал холодок. Ночные огни Москвы заливали улицы холодным электрическим светом, отражаясь в мокром асфальте. Движение на дорогах не затихало — машины неслись вперёд, словно одержимые, мигая фарами, сигналя, разрезая воздух гулом моторов. В вышине, на бархатно-чёрном небе, загорались первые звёзды, но их мерцание не успокаивало — скорее, казалось тревожным напоминанием о чём-то далёком, ускользающем. Внутри автомобиля царила гнетущая тишина. Никто не хотел говорить. Никто не знал, что сказать. Кристина сидела, уткнувшись в окно, её плечи вздрагивали — следы слёз ещё не высохли на её лице. Антон, сидевший рядом, молча держал её за руку, иногда поглаживая большим пальцем, словно надеясь, что так сможет хоть немного её успокоить. Женя спала, но сон её был беспокойным, дыхание прерывистым. Она склонила голову на плечо Миши, а тот лишь молча смотрел перед собой, его взгляд был пустым. Саша вёл машину, не отрывая глаз от дороги. Внутри у него всё кипело — злость, страх, беспомощность — но он не мог себе позволить показать этого. Его пальцы судорожно сжимали руль, суставы белели. Рядом сидел Пчелкин. Спокойный. Наблюдательный. Словно всё происходящее не касалось его напрямую. — Вас до дома подвезти? — наконец, спросил Саша, голос у него был хриплым. — Да, пожалуй, — Пчелкин коротко кивнул и перевёл взгляд на тёмные улицы. — Я за городом живу, там домик есть небольшой. — Хорошо. Саша бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что Кристина не спит. — Крис, всё нормально? — Да… — её голос был тихим, безжизненным. Но он знал, что это ложь. Пчелкин обернулся и взглянул на неё с лёгким любопытством. — Кристина Сергеевна, скажите, а кем вам приходится Александр? Кристина напряглась, но быстро ответила: — Брат он мне. Саша заметил, как она плотнее прижалась к Антону, будто надеясь укрыться за его спиной. — Правда? — Пчелкин вскинул брови, но тут же пожал плечами. — Простите, но вы не похожи друг на друга. — Мы глазами не похожи, — сухо пояснил Саша. — У нас волосы одинаковые, но глаза разные. У меня — мамины, у Кристины — папины. — Саша! — вдруг резко воскликнула Кристина, её голос дрогнул. — Смени тему, пожалуйста. Я только успокоилась… — Простите, — неожиданно мягко сказал Пчелкин. — Это моя вина. — Всё нормально, — отрезала Кристина и устало прикрыла глаза. Некоторое время ехали в молчании. Пчелкин снова взглянул на Сашу. — Сергей и Екатерина Костенко… Они были вашими родителями? Саша сжал зубы, но кивнул. — Да. — Простите. — Давайте сменим тему. — Конечно. Наступило ещё одно молчание, но оно было другим — натянутым, словно тугая струна, готовая порваться в любой момент. — Как мне к вам обращаться? — неожиданно спросил Саша, желая отвлечься. — Константин Иванович Пчелкин, — ответил тот. — А вы Александр Сергеевич Костенко, верно? — Да. — Сколько вам лет? — Тридцать два. — Хм. А выглядите на двадцать пять, — усмехнулся Пчелкин. — А вы на двадцать пять, хотя вам явно больше. — Тридцать восемь, — просто сказал он. — Правда? — удивился Саша. — Ну, вы молодо выглядите. — Ох, не льстите, — усмехнулся Пчелкин. — Это правда. — Впрочем… — мужчина посмотрел в окно, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, тёмное, почти зловещее. — Иногда возраст — это всего лишь цифра. Эта фраза почему-то заставила Сашу поёжиться. Спустя несколько минут он свернул по узкой дороге, ведущей к небольшому, почти скрытому за деревьями дому. — Ну что, до завтра? — спросил Саша, останавливая машину. Пчелкин открыл дверь, но, прежде чем выйти, посмотрел на него. — Вы ведь действительно едете в Чернобыль? Саша кивнул. — Да. — Тогда встречаемся в девять. Саша кивнул снова. Но когда Пчелкин вышел и направился к своему дому, его силуэт странно исказился в тусклом свете фар. На миг показалось, что его тень движется не так, как должна. Будто живёт сама по себе. Саша моргнул — и всё было как обычно. Но неприятное чувство не исчезло. Поездка проходила в гнетущем молчании. Машина мягко плыла по ночным улицам, погружённым в тёмные, неестественно глубокие тени. Саша не произнёс ни слова. Не потому, что все спали. А потому, что в груди у него зияла пустота. Лиза снова ушла. Снова оставила его одного. Опять. Как тогда, в Припяти, восемь лет назад. Почему он снова не пошёл за ней? Почему стоял, как парализованный, смотрел, как её уводят, и не сделал ни шага? Он боялся? Боялся смерти? Чёрт возьми, да плевать! Пусть бы убили! Лишь бы он умер рядом с ней… Но он остался. Саша крепче сжал руль, костяшки пальцев побелели. В памяти один за другим вспыхивали кадры прошедшего дня, как будто кто-то прокручивал ленту фильма в его голове. Лица, выстрелы, крики. Чёрные, холодные глаза Лизы. Не его Лизы. Не той, что он любил. Он снова всё испортил. Скрип тормозов вернул его в реальность. Машина остановилась у дома, где жили Миша, Женя, Антон и Кристина. — Приехали, — тихо произнёс он, оборачиваясь. — Подъём. Миша пробормотал что-то нечленораздельное и потянулся. — Где этот… как его… переводчик? — Константин Пчелкин, — уточнил Саша, глядя в темноту за окном. — Отвёз его домой. Завтра в девять встречаемся, едем в Чернобыль. Антон недовольно застонал. — Утра? — Утра. — Блин… Ребята один за другим вылезли из машины. — Ну, до завтра, Саш, — сказал Антон, хлопнув друга по плечу. — Давай, Тоша. — Пока, Жень, Миш, — кивнул он остальным. — Крис, ты тоже давай. Антон, Женя и Миша направились к подъезду, но Кристина не тронулась с места. Напротив — развернулась и резко обняла Сашу, сжимая его так, будто пыталась удержать. Он на секунду растерялся, потом всё же обнял её в ответ. — Ты чего? — Лиза снова ушла, — её голос дрожал. — Саша, почему она всё время от нас уходит? Почему? Саша прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах её волос. — Хотел бы я сам знать, Крис… Она тяжело вздохнула, вытерла ладонью мокрые глаза. — Ладно. Меня ждут. — Иди, — Саша попытался улыбнуться. Она отпустила его, ещё раз взглянула в глаза, полные той же боли, что и её собственные, и развернулась. — Пока. — Пока. Саша смотрел им вслед, пока за ними не закрылась тяжёлая железная дверь. В этот момент ночной воздух показался особенно холодным. Саша глубоко вдохнул, но легче не стало. В темноте что-то скользнуло по стене дома. Он дёрнулся, резко повернул голову. Но ничего не было. Лишь тени. Саша резко сел в постели, тяжело дыша, словно вынырнул из ледяной воды. Грудь сдавило, сердце билось слишком быстро. Это был сон. Сон, сотканный из реальности. Он провёл рукой по лицу, ощущая, как пальцы дрожат. Кожа липла от пота. В комнате было темно, но он всё равно чувствовал чей-то взгляд. Не думая больше, он сдёрнул с кровати плед и, закутавшись в него, вышел на кухню. Тусклый свет ламп осветил полумрак. Мир сужался до маленькой кухни, до чашки горячего кофе, который он машинально приготовил. Глоток, ещё один. Горечь бодрила, выгоняла остатки сна, но не избавляла от чувства пустоты. За окном фонарь освещал детскую площадку, заливая её неестественным жёлтым светом. Он сел на подоконник, прижимая чашку к ладоням, и посмотрел на дорогу. Машины проносились мимо, их фары разрезали ночную тьму. Он начал считать их, не зная зачем. Одна… две… пять… пятнадцать. Бессмысленно. Восемь лет. Восемь лет он жил, цепляясь за призрачную надежду, что она вернётся. Восемь лет он искал следы, подсказки, ответы. Он искал её. И когда она вернулась… Он не успел. Она снова исчезла. Чернобыль. Проклятое место, которое отняло у него всё, что он когда-либо любил. Саша вздохнул, нащупав на шее старый кулон с ключом. Он всегда был с ним, хранился, как единственная загадка из прошлого, оставленная матерью. «Что ты открываешь?» Ответа не было. Уже восемь лет — ни намёка, ни подсказки. Он закрыл глаза и на секунду ему показалось, что кто-то стоит за его спиной. Резко обернулся — никого. Только тусклый свет кухни и гул далёких машин. Холод стекла приятно остудил кожу, когда он прислонился к нему лбом. Кофе уже остыл, потерял аромат, став просто тёмной водой в чашке. Он снова посмотрел на часы: 02:50. Саша зевнул, поставил кружку на подоконник и поплёлся обратно в постель. Закутался в плед, свернувшись комком. «Помнишь: «Куда ночь — туда и сон», верно?» Тихий голос эхом отозвался в его голове. Её голос. Тихий, тёплый, родной. Саша закрыл глаза, но слёзы всё равно прорвались, горячими дорожками скользя по щекам. Он уткнулся носом в подушку и, едва слышно, срывающимся голосом прошептал: — Помню… Саша несколько раз зевнул, сжимая руль до побелевших костяшек. Его веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а взгляд неотрывно следил за редкими в этот час машинами. Он не выспался. Семь часов сна были для него недостаточными, особенно после той ночи. Тусклый рассвет лениво разливался по городу, окрашивая улицы в блекло-серый цвет. Он остановился у небольшого кафе, взял кофе, тосты и, даже не выходя из машины, отправился дальше. Глоток обжигающей горечи не дал ожидаемого эффекта – усталость по-прежнему стучала в висках. Он припарковался у подъезда, достал телефон и набрал Кристину. — Крис, вы где? — раздражённо спросил он, делая ещё один глоток кофе. — Я уже пятнадцать минут тут стою, а вас всё нет! На том конце провода послышался раздраженный вздох. — Сейчас, Саш. Чего ты такой зануда? — Кристина явно закатила глаза. — Минуту назад ты сказала то же самое. — Ну, теперь говорю ещё раз. Терпи! Саша стиснул зубы, глядя в мутное зеркало заднего вида. Оно отражало пустоту двора и темнеющие окна подъезда, в которых, казалось, пряталась тьма. Наконец, спустя несколько минут дверь распахнулась, и ребята вышли с сумками. Их силуэты казались неестественно вытянутыми в тусклом утреннем свете. Саша завёл машину, поспешно убирая пустой стаканчик в бардачок. — Привет, Сашка! — поприветствовали его Антон и Миша в унисон, загружая вещи в багажник. — Привет, ребята, — машинально ответил он, наблюдая за ними в зеркало. И тут он заметил Женю. Что-то в её движениях было не так. Её глаза… Нет, показалось. — Жень, ты что, тоже с нами едешь? — спросил он, пытаясь скрыть беспокойство. Она усмехнулась. — Нет, я решила вас проводить с сумками! — саркастично бросила она, садясь на заднее сиденье. Саша не улыбнулся. — Жень, ты же… беременна. Она посмотрела на него пристально. — И что? — её голос был слишком ровным, слишком спокойным. — Всё необходимое для родов у нас есть. Так что если что… — О, Господи… — пробормотал он, пристёгивая ремень. Что-то в этом всём казалось неправильным. Как будто мир сдвинулся с привычного места, но никто, кроме него, этого не замечал. Машина тронулась. В зеркале заднего вида ему на мгновение показалось, что Женя смотрит на него так, как будто… знала что-то, чего не знал он. Саша сглотнул. У меня самые безумные друзья. И, кажется, самое безумное путешествие. Машина медленно подъехала к одинокому дому на краю заброшенной дороги. Фасад облупленного здания был тёмно-жёлтым, а крыша, когда-то алого цвета, ржавела и осыпалась, словно мёртвая кожа. В окнах не горел свет, и от этого дом казался пустым, покинутым. Саша заглушил двигатель. Вокруг стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами сухой травы, которую трепал ветер. — Он что, спит? — шёпотом спросила Кристина, всматриваясь в тёмные окна. — Сейчас узнаем, — сказал Саша, выходя из машины. Друзья подошли к калитке, осторожно её распахнули. Она скрипнула, словно протестуя. Поднявшись на крыльцо, они нажали на дверной звонок. Внутри дома раздались шаги — тяжёлые, мерные. Через секунду дверь рывком открылась, и на пороге появился Константин Пчелкин. В руках он держал странный металлический прибор, похожий на нечто, собранное из старых запчастей. — Вы вовремя, — сказал он хриплым голосом. — Что это? — нахмурился Саша, указывая на прибор. — То, что поможет Елизавете, — спокойно ответил Пчелкин. — Каким это образом? — настороженно уточнил Миша. — Сейчас увидите. Константин поставил прибор на землю, щёлкнул парой рычагов — и вокруг них разлилось прозрачное мерцающее поле. Воздух задрожал, будто испуганный, а вещи, лежащие на земле, одна за другой начали подниматься в воздух. — Охренеть… — выдохнул Антон, наблюдая, как его рюкзак зависает в воздухе, а затем медленно переворачивается. — Здесь нет гравитации, — пояснил Пчелкин. — Это поле способно подавлять не только физические силы, но и… иные. Поле вдруг расширилось, словно дыша, и достигло машины Саши. В тот же миг кузов затрещал, передние фары ослепительно вспыхнули, из-под капота вырвались синие искры. — Моя машина! — Саша кинулся вперёд, но его остановил Пчелкин, едва коснувшись плеча. — Беспокоиться не о чем, — с усмешкой сказал он. — Всё равно, Александр, ваша машина, возможно, в розыске. — Да ты… — Саша сжал кулаки, но не успел ничего сказать, потому что Миша со всей силы пнул прибор. Раздался треск, поле схлопнулось. Всё, что парило в воздухе, обрушилось на землю. — И как этот прибор поможет Лизе? — Женя сложила руки на груди, глядя на Пчелкина так, будто готова была его прибить. — Он заблокирует её силы… ненадолго, — спокойно ответил тот, затем ушёл в дом и вернулся с пакетом плазмы в руках. — Пока она ослаблена, мы сможем ввести ей это. Если повезёт, она вернётся в прежнее состояние. — Насколько? — недоверчиво спросил Антон. Пчелкин пожал плечами. — Это уже от нее зависит, — он задумчиво оглядел всех ребят. — Ну и от вас тоже. — Ладно, допустим, — кивнул Саша, — но как мы доберёмся до Чернобыля? Константин молча кивнул в сторону заднего двора и направился туда. Друзья переглянулись и последовали за ним. Там, под тёмной тканью, скрывалось нечто. Пчелкин рывком сдёрнул её, и под ней оказалась старая, но отполированная Bentley. — Да ладно! Вы шутите? — Женя уставилась на машину, недоумевая. — Здесь же никакого комфорта! — Да ладно тебе, — усмехнулась Кристина, проводя ладонью по кожаным сиденьям. — Это лучше, чем ничего. Я всегда любила Bentley… Антон заглянул в багажник и тут же поморщился. — Тут какой-то хлам! Миша заглянул туда же, увидел фонари, верёвки, аптечку, запасное колесо и прочий инвентарь. — Это не хлам, дурак! — он залепил брату подзатыльник. — Больно же, идиот! — возмутился Антон, потирая голову. — Эй, не начинайте, — Кристина взяла Антона за руку. — Нам это нужно? Или всё-таки оставляем? — Оставляем, — вдруг твёрдо сказал Саша. — В Чернобыле? — фыркнула Женя. — Да, — его голос звучал уверенно. — Просто поверьте. Я там был уже слишком много раз… Нам это понадобится. Все кивнули. — Еду и воду взяли? — Да. — Тогда… отправляемся. Саша сел за руль, рядом — Пчелкин, а сзади уместились остальные. — Пакуй чемоданы, переводчик! — ухмыльнулся Миша, забираясь в машину. — Мы едем в Чернобыль! Саша завёл двигатель. В тот же миг его сердце болезненно сжалось. Дежавю. Он уже был здесь. Уже слышал эти слова. Уже видел этот путь. Миша склонился вперёд, просунул голову между сидений. — Как думаешь, сколько она может выжать? Саша невольно улыбнулся, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Сто километров в час…